Текст книги "Баба Люба. Вернуть СССР 3 (СИ)"

Автор книги: А. Фонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Вариант номер один – просто послать его лесом, я отмела сразу. Это он сейчас говорит, что не хочет меня увольнять. Потому что лелеет надежду познакомить меня с мамой. А когда я категорически откажусь – то не проработаю в ЖЭКе и дня.

Оставался вариант номер два – что-то соврать. И вариант номер три – пойти. Ну, его я отмела сразу. Вот нечего мне больше делать, как только ходить по семейным ужинам и дегустировать рыбу-фиш. Терпеть не могу все эти семейные сходки с незнакомыми людьми.

Поэтому только вариант номер два – нужно что-то соврать? Вот только что? Сказать, что дети болеют? Но это легко можно проверить. Или, может, свалить, что мероприятие у меня в этот день? Но они же могут и перенести семейный ужин на другую дату.

Я опять вздохнула и спросила, просто потому что пауза стала совсем уж неприличной:

– А чем занимается ваша мама?

– Она на пенсии, – вежливо ответил Алексей Петрович.

– Но вы же говорили. Что у вас один отец только? – что-то такое попыталась припомнить я.

– Отец живёт у меня, – пояснил Алексей Петрович.

– А мама?

– Она живёт в пригороде. У неё частный дом.

– А как…

– Они в разводе, – вздохнул Алексей Петрович и махнул рукой, показывая, что эта тема ему неприятна.

– А кем работала ваша мама до пенсии? – спросила я из вежливости, просто, чтобы потянуть время, пока нормальная отмазка не придёт в голову.

– Мама – преподаватель английского языка, – с гордостью сказал Алексей Петрович, – и переводчик. Лучший в Калинове. Она в нашем НИИ в редакции научного журнала десять лет работала и переводила аннотации статей на английский.

– Так когда, вы говорите, планируется ужин? – заинтересовалась я и пояснила. – Я тоже хочу познакомиться с вашей мамой.

Я как раз заканчивала нарезать помидоры на салат к ужину, как в дверь позвонили.

Мельком взглянув на часы, я нахмурилась: Анжелика только что убежала в магазин – у нас внезапно соль закончилась. Деньги она точно взяла, вряд ли это она. На встречу с Ростиславом я вполне нормально успеваю – времени ещё вагон. Тогда кто?

Вздохнув, я отложила нож, вытерла руки кухонным полотенцем и пошла открывать дверь.

К моему изумлению, на пороге стояла… Ивановна. Соседка из квартиры через стенку. После того, как я спасла её от последствий уринотерапии и от алчности её племянницы Райки, нашла ей сиделок из секты, Ивановна относилась ко мне, как к родственнице. В последнее время мы виделись нечасто – меня захлестнули проблемы, а старушке Всеволод выбил путёвку в санаторий.

Очевидно, она как раз вернулась.

– Добрый вечер, – улыбнулась я, – как здоровье у вас?

Но вместо ответа, Ивановна вдруг зло прошипела:

– Квартиру я вам не отдам! Так и передай своим хозяевам! И пусть больше ко мне эти сектанты не ходят! Богохульники!

Выплюнув эти слова, она развернулась и зашагала к себе обратно, а я осталась стоять на пороге, изумлённо комкая фартук в руках.

По дороге в кафе «Нивушка» я всё размышляла. Нет, я не стала бежать вслед за соседкой, чтобы выспросить, почему же так внезапно изменилась её концепция и мировоззрение. Здесь либо кто-то насвистел в уши, либо у неё обострилась деменция.

Меня беспокоил другой вопрос – Всеволод начал выделять меня и давать преференции после того, как устроила, чтобы Ивановна отписала квартиру на секту. Теперь же, если она передумала, что отношение старейшины может измениться. И даже если не изменится (ведь я уже неоднократно доказала свою полезность), то другие члены секты непременно воспользуются этим и начнут мне «отдавать», хотя бы за то, что меня постоянно ставят им в пример.

Так как я совершенно не знала, что делать, то решила не делать ничего. Пусть Ивановна сама с сиделками и помощницами своими разбирается. А я туда больше лезть не буду.

Вот не зря в народе говорят – не делай добра другим, когда не просят. Ну вот и результат. Теперь я выгляжу в глазах членов секты, как дура.

Я расстроенно вздохнула. Получается, что из-за вздорной слабоумной старушки, все мои планы могут полететь к чертям. Хотя здесь я сама виновата – не надо надеяться на один результат. Не нужно было складывать все яйца в одну корзину.

Поэтому срочно ищу альтернативу этой секте. Нет, бросать всё, чего я достигла, почти на подступах к результату, я не собиралась. Но теперь нужно понимать, что вот из-за какой-то Ивановны всё может схлопнуться. Или, к примеру, Всеволода действительно заменят на того же Ростислава. И всё. У меня всё проекты завязаны на старейшину. А станет Ростислав или кто-то ещё и будет финиш.

Я вошла в дверь ресторана «Нивушка» и покрутила головой, выискивая Ростислава за столиком.

Обнаружила я его за крайним столиком, в углу. Рядом с ним сидел какой-то человек, спиной ко мне.

Недоумевая, я подошла к столику.

– Любовь Васильевна, здравствуйте, – кивнул Ростислав, – садитесь. Мы вас ждём.

Я перевела взгляд на второго человека и мои брови удивлённо поползли вверх – за столом сидел тот самый мордоворот, что приезжал к нам в деревню, чтобы сообщить о выкупе земли.

– Ну что же ты такая шебутная, а, Люба? – укоризненно покачал он головой и блеснул золотым зубом.

Глава 13

«Жё-о-оо-лты-ые тюльпаны-ы-ы… ты мне даришь, как ни стра-анно….» – старательно пыталась попасть в ноты тощая певичка с гигантским начёсом вместо чёлки, что заканчивалась залакированным локоном страсти. Ещё два таких же локона вились возле ушей певички. Она была бы похожа на крайне удивлённую пуделиху, если бы не накрашенные перламутрово-голубым цветом веки, аж до самых бровей, как у панды.

«Жё-о-оо-лты-ые тюльпаны-ы-ы… о-у-о!» – истерическим голосом сообщила пуделиха-панда. Потом-таки допела остальное и широким жестом дёрнула микрофон, очевидно подражая каким-то американским певичкам. Но так как техника в «Нивушке» была не очень, то звук с протяжным скрежетом «зажевало». Ростислав страдальчески поморщился, дождался, когда эхо от скрежета утихнет, и сказал:

– Письмо принесли?

Я кивнула.

– Отлично, – облегчённо выдохнул он и налил себе минералки в стакан, – Сергей согласен передать купчую на землю в нашу церковь. Не за просто так, конечно же. Но это уже наши с ним дела. Так что можете не беспокоиться, никто ваших стариков выгонять из домов не будет.

– А могу я сама выкупить землю под домом моего отца? – сразу же спросила я.

– Зачем? – удивился Ростислав, – я же сказал, вы теперь в безопасности.

– Это я сейчас в безопасности, Ростислав. А завтра вас куда-то на самый верх заберут, с вашими-то талантами, – плеснула я елею на честолюбие молодого афериста. – А на ваше место придёт другой человек. И он может совсем по-другому на эту ситуацию посмотреть.

– Стопудово! – подтвердил золотозубый бандюган, которого Ростислав назвал Сергей, и щедро плеснул себе коньяка. Хотел и мне, но я прикрыла рукой свою рюмку (снифтера у них не было, а фужеры были слишком большими, пришлось попросить обычную водочную рюмку).

– Ну я даже не знаю… – замялся Ростислав.

– Всего один участок, – продолжала давить я, – тем более, ну что «Союз истинных христиан» теряет?

– Землю теряет, – хохотнул Сергей.

– Ничего подобного! – покачала головой я, – я оставлю завещание на «Союз истинных христиан». В том числе и на этот участок.

– А потом ваши наследники оспорят! – нахмурился Ростислав. – У вас ведь трое детей.

– Не оспорят, – продолжала гнуть свою линию я, – они не родные, я их опекун, и значит у них своё наследство будет. От государства. Так что моя квартира и участок перейдут в общину.

– Но вы ведь даже не крещенная! – привёл последний аргумент Ростислав, – и даже не собираетесь.

– С чего вы взяли? – удивилась я.

– У нас уже два массовых крещения были, и вы ни в одном не крестились. Марина говорила, что Всеволод Спиридонович вам предлагал.

– Предлагал, – не стала отпираться я, – но я пока не могу.

– Вот видите! – обрадованно попытался поставить точку в дискуссии Ростислав.

– Я хочу принять крещение в Бруклине, – выдала «перл» я.

Глядя в ошарашенные глаза Ростислава, пояснила:

– Это будет мощное, красивое и правильное мероприятие, когда наша делегация приедет туда и братский народ проведёт обряд со мной. Об этом и в газетах писать будут, я уверена.

Нет, на самом деле я не собиралась креститься в этой секте. Но Ростиславу знать это было не обязательно. Тем более, я не так уж и врала. Да, якобы планирую. А спросят, почему не крестилась? Отвечу, мол, что-то сорвалось. Вот в следующий раз опять поеду в Америку и вот тогда уж точно крещусь…

– Зашибись стратегия, – восхищённо прокомментировал Сергей и, хекнув, залпом выпил ещё бокал коньяка.

– Пригласите меня потанцевать, Сергей, – дождавшись, когда он закусит, сказала я.

Удивились оба, и Ростислав, и Сергей.

– Ну ты шебутная, – изумился бандюк.

– Идём! – я встала и потянула его за руку.

От неожиданности Сергей пошел следом.

Мы дошли почти до самой сцены, где несчастная пуделиха-панда пыталась теперь исполнить «Хуторянку». Сергей хотел притормозить там, но я его утянула чуть вбок, здесь звуки музыки были не столь оглушительны.

– Только я танцевать не умею, – сразу честно предупредила я, – так что просто немножко потопчемся, но не сильно, а то я и упасть могу.

Бандюк удивился, а я продолжила:

– Я поговорить просто хочу. Без Ростислава.

– Вот ты шебутная бабец! – восхищённо покачал головой бандюк, – и не боишься же.

– Но ты же меня тоже не боишься, – в тон ответила я и положила руки ему на плечи, – рули, капитан!

Бандюк хохотнул и осторожно повёл.

«Мне бы хоть разок, всего лишь на чуто-о-ок… в мою весну на ху-то-ро-о-о-о-о-ок!» – не своим голосом вдруг взвизгнула певичка и мы синхронно чуть не подпрыгнули.

– Так чё там? – вернул меня в реальность бандюк.

– Вот скажи, Сергей, ты заработать хочешь? – спросила я.

– Ну, положим да, – посерьёзнел он, – а что?

– Тогда слушай план…

На следующий день у меня был законный отгул. Обычно я выходила на работу даже в отгулы, но Таисия сказала, что начальства всё равно не будет, работы горящей тоже особо не было, и я решила остаться дома и поделать домашние дела. Накопилось их, что ой.

Только-только я поставила подходить опару и занялась уборкой, как пришел Пивоваров.

– Любовь Васильевна, вы извините, что я домой к вам припёрся, – с порога воскликнул он, – но у вас на работе сказали, что вы в отгуле. И я подумал, что уж пару минут вы для старика выделите.

– Конечно, Пётр Кузьмич, – подавила вздох я и стащила фартух, – проходите на кухню. Только не смотрите на бардак, я как раз уборкой занимаюсь.

– Да какой там у вас бардак! – махнул рукой Пивоваров, усаживаясь за столом, – это вы бардаков ещё не видели. Я как-то был в комиссии. И мы ходили на квартиру к одной женщине. Вот где бардак – там у неё сразу десять кошек жило. А квартира однокомнатная. Можете представить⁈

– Чаю будете? – перебила поток воспоминаний я.

– Да я хотел поговорить, – однако не стал отказываться от угощения Пивоваров, – мне наш последний разговор всё покоя не даёт.

– В чём именно? – я налила чаю и поставила чашку перед ним, – вроде всё по плану идёт.

– Я не пойму, как вы с таким небольшим количеством неквалифицированного народа собираетесь всё это провернуть?

– Почему нет? – пожала плечами я и пододвинула к нему сахарницу. – Здесь главное правильно всё спланировать.

– Но люди!

– А что люди? Что не так с людьми?

– Чтобы проворачивать такие дела, нужны сверхопытные специалисты. Я не говорю, что уровня Джеймса Бонда, но не как Ксюша. Вы же сами разбираться должны!

– Понимаете, Пётр Кузьмич, люди, конечно, это очень важный фактор. Но в данном случае этот фактор – вторичный. Кроме того, у меня такие мероприятия, что справится даже Ксюша.

На лице Пивоварова проявился весь спектр сомнений.

Ну не буду же я ему рассказывать, как на моих глазах в том, моём, мире произошел целый цикл «цветных» революций, которые инициировали и проплатили как раз звёздно-полосатые «братья». И, кстати, если не ошибаюсь, именно где-то в эти дни они уже начали стажировать прибалтийский собратьев в вопросе противостояния нам.

А вслух сказала:

– Есть специальные методики. Там прямо рецепты того, как свергать любые режимы и любую власть в любой стране. Кажется невероятным. Но они существуют.

Пивоваров уставился на меня недоверчивым взглядом, пришлось пояснить:

– Вам знакомо такое понятие, как «ненасильственное сопротивление»?

Пивоваров поморщился, немного подумал, потом отрицательно мотнул головой.

– Это целый комплекс пассивных форм протеста. При этом они очень разрушительные и противопоставить им вообще нечего.

– В каком смысле?

– В прямом, – улыбнулась я. – Например, мирный митинг женщин. Которые с плакатами поднимают острые вопросы, неугодные власти. И этим полностью подрывают её рейтинги.

– Да одного милиционера на них выпустить и все бабы разбегутся, – не согласился юрист.

– А если нет? – усмехнулась я, – представляете картину – девушки с улыбками и букетиками цветочков скандируют «Свободу индейцам!», а на них набрасываются вооруженные полицейские?

– И разгонят! – Убеждённо сказал Пивоваров.

– А если нет? – покачала головой я, – те набрасываются, а им в ответ дарят букетики цветочков. И всё это на глазах журналистов. А через час во всех газетах и из каждого утюга звучит, как злобные власти напали на мирных девушек.

– Двух забрать в участок, остальные сами разбегутся, – упёрся Пивоваров.

– А если вместо девушек взять вдов и матерей, – развела руками я, – как эти полицейские, которые им в сыновья годятся, будут поднимать дубинки на женщин?

Пивоваров задумался.

– Если на мирный протест власть ответит силой, то для большинства людей это будет актом вопиющей несправедливости, – продолжила я, – и сразу после этого пойдёт волна протестов. Соответственно придётся бросать всё новых и новых полицейских тушить такие очаги сопротивления, я подчёркиваю – мирного сопротивления. И агрессия из-за несправедливости начнёт увеличиваться. А если подключить журналистов – то они раздуют всё так, что власти уже и сами не рады будут, что начали всё это. Но и не ответить они не могут. По сути власти сами себя в любом варианте развития событий загоняют в капкан. И если ответят, и если не ответят.

– Понял. Получается патовая ситуация. Шах и мат,. – изумлённо кивнул Пивоваров.

– Именно так, – подтвердила я, – и уж поверьте, таких методов существует очень много. Почти две сотни. Если не больше.

– И вы их все знаете? – прищурился Пивоваров.

– Все не знаю, – честно призналась я, – а в эффективности некоторых сомневаюсь. Но штук пятьдесят знаю точно.

– Но получается, так даже власть сменить можно? – покачал головой юрист.

– Можно, – подтвердила я, – что мы и сделаем. Ну, или во всяком случае попытаемся сделать. Наведём им шороху. Пока они будут со своими делами разбираться, мы помешаем им разрушать нашу страну.

– С ума сойти, – пробормотал юрист.

– Вы только представьте: «живые цепи» от посёлка к посёлку, от города к городу, блокирование административных зданий, символическое зажигание свечей и лампадок, цветные ленточки, бойкот производителей товаров, насмешки над официальными лицами. А апогеем жахнем им парочку массовых молебнов прямо на площади. Вы можете представить, как они будут разгонять людей, которые молятся богу?

– С ума сойти, – опять повторил Пиаоваров.

– Не сойдём! – убеждённо ответила я и добавила, – только символ придумать надо.

– Символ? – не понял юрист.

– Ну вот как олимпийский мишка у нас был раньше.

– Или как Гагарин! – подхватил мою мысль Пивоваров и спросил, – только где вы найдёте у них такого, как Гагарин?

– Я думаю, что нужно брать кого-то из индейцев, – сказала я.

– Почему? – удивился он.

– Нет, можно конечно, взять и негра, они тоже были угнетёнными, но они ленивые и сейчас у них уже всё более-менее хорошо.

– В Африке дети умирают, – не согласился Пивоваров. – Где там им хорошо?

– Я имею в виду американских негров. Они разленились, размякли за эти десятилетия. Им нормально.

– А индейцы нет разве? В одной стране живут же.

– С индейцами совсем другая история. Это же их земля. А они там на уровне хуже негров. У них же землю предков за зеркальца и бусы отобрали, а кто не хотел бусы – тех пристрелили. И сейчас они живут в резервациях, перспектив там не очень, – продолжала перечислять я, – нет, есть, конечно, отдельные племена и резервации, которые суперкрутые. Но таких мало. Голливуд, на пример. Но он один там такой. А остальные существуют на пособие. Тот же Пайн-Ридж, кошмар кошмаров.

– Пайн-Ридж? Не слышал, – покачал головой Пивоваров.

– Повезло вам, значит, – вздохнула я, – Поэтому если взять за символ борьбы местного индейца и красиво раскачать, то может выстрелить так, что ох.

– Интересные мысли у вас, Любовь Васильевна, – согласился Пивоваров.

Когда он, наконец, ушел, его чай остался нетронутым.

Дверь за незваным гостем закрылась, я занялась пирожками, а мысли о тех масштабных делах, что я планирую за океаном, всё не выходили из головы. Я уже и так их прокручивала, и эдак. Вот что-то мне не до конца нравилось. Что-то постоянно царапало. Примерно, как на законченной уже картине маслом, когда художник смотрит, всё прекрасно и идеально, но вот последнего штриха не хватает. И он смотрит, смотрит, и не может понять, где именно.

Так и я.

И тут мои мысли опять прервал шум.

– Тетя Люба! – послышался с порога звонкий голос Анжелики, – ты не будешь ругаться? Мы тут с девочками пришли. Мы немножко посидим и сразу уйдём, а то у нас до практики почти полтора часа. Знакомься – Вера, Ира, Оля и Нина.

– А в общаге почему не хотите? – спросила я и вышла из кухни в коридор.

Там столпились девчонки, ровесницы Анжелики. Они смущались и стеснительно посматривали то на меня, то на Анжелику. Их было пятеро.

У Анжелики после поступления были две недели отработки. Какая-то типа производственная практика. Вроде так оно называется. На самом деле руководство училища руками студентов делало небольшой косметический ремонт, уборку территории вокруг общаги и самого училища. А что – для училища это бесплатно, а для подростков неплохая трудотерапия. Лучше уж пусть учатся быстро газетами окна отмывать, чем на танцы бегают, да за домом покуривают.

Так я считала.

– Ой, там этот… Полковник! – возмущённо выпалила Анжелика, расстёгивая ремешки туфель, – увидит, что мы сидим болтаем и сразу какие-то работы для нас придумает.

– Вечно он что-то выдумывает! – подтвердила рыженькая веснушчатая девочка, расшнуровывая кеды.

– Что за полковник? – спросила я.

– Да комендант общежития это, – пояснила миниатюрная курносая девочка с чуть раскосыми, как у лисички, серыми глазами. – Он бывший военный. Говорят, аж полковником был. А вышел на пенсию и теперь мучает бедных студентов.

Девчонки согласно зашушукались.

– Обедать будете? – спросила я.

Все обрадованно загомонили.

– Вот и отлично. Тогда быстро мойте руки и заходите на кухню.

– Тёть Люба, а ты пирожки печёшь, что ли? – принюхалась Анжелика.

– Пеку, – подтвердила я. – Пока суп съедите, как раз подойдут и пирожки.

– Тётя Люба! Ты лучшая! – радостно взвизгнула Анжелика и чмокнула меня в щеку.

Когда умытые девчонки, чуть смущаясь, гуськом потянулись на кухню, у меня уже всё было готово.

– Налетайте! – дала отмашку я и некоторое время слышалось лишь аккуратное (или не очень) чавканье, сопение и стук ложек. Да уж, аппетит в молодости всегда прекрасный. И жир на боках и заднице ещё не откладывается.

Я вздохнула, незаметно потрогав себя за талию. Вроде и похудела, и помолодела, и своим внешним видом очень довольна. Но вот пришли эти радостные и счастливые своей юностью девчонки и сразу чувствуешь себя старухой.

– Я предлагаю сейчас не идти в общагу! – заявила рыжая, которую звали Вера, и потянулась ещё за одним пирожком. – вечером пойдём, когда время выйдет!

– Но Полковник… – растерянно протянула курносая Ира.

– Да, Вера, мы не можем против Полковника идти! – поддержала Иру Анжелика.

Девочки заспорили. Насколько я поняла, эти девочки старательно всё делали, в отличие от других бригад студентов. Поэтому Полковник, который это заметил, сразу смекнул и начал подгружать их самой тяжелой и неприятной работой.

– Если мы пойдём сейчас, то он даст нам ещё работу! – возмущенно выпалила Вера, – бригада Наташки вчера недоделала, так он теперь нас решил подтянуть! А это неправильно и несправедливо!

– И что ты ему сделаешь? Нас же отчислят! – тихо возразила Оля.

– Во-первых, нас пятеро! Всех пятерых – не отчислят! – убеждённо заявила Вера, – Вы представляете, какой скандал сразу будет? Свою-то норму мы выполнили! И все узнают, что Полковник нас эксплуатирует. И если это дойдёт до руководства – то его уволят первого!

Я смотрела на эту девочку Веру и понимала – вот он, символ! Это будет практически Грета Тумберг!