Текст книги "Там где цветут эдельвейсы (СИ)"
Автор книги: Жанна Д
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Всё было хорошо, пока к нам на практику не пришла Маша.
Я увидел её и пропал. Со мной произошло то, что я считал величайшей глупостью – я влюбился.
С первого взгляда.
Но хуже всего оказалось то, что не только я. Разговор с Андреем состоялся вечером того же дня. Он предложил оставить выбор за ней. А пока дружить втроём.
Мы оба терпеливо ждали её решения. Два года. Пока она не окончила университет и не выбрала его.
Я не знаю, сколько я выкурил сигарет. Кофе давно кончился, и я капитально замёрз.
Я никогда не желал смерти моему другу. Никогда. Я был привязан к нему, как к родному брату.
Маша обняла меня сзади.
Я не слышал её шагов.
– Пойдём спать. Даже если не хочется, просто полежи со мной рядом. Я проснулась, а тебя нет. Нашла вот. Пойдём, Митенька, пойдём.
– Пойдём, родная. Утро скоро.
========== Часть 14 ==========
Машка спала, тесно прижавшись ко мне, а я боялся шевельнуться, чтобы не потревожить. Так и встретил рассвет.
– Мить, ты так и не уснул? – спросила она, открыв глаза.
Я лишь покачал головой.
– А я сплю и сплю, и ещё спать хочется. Это, наверно, низкое содержание кислорода так действует. Мы же высоко в горах, а тут воздух разреженный.
– Маша, как только мы вернёмся домой, я положу тебя в больницу на обследование. И без возражений.
– Я не думаю, что мне надо в больницу, а домой очень хочу. Может, прямо сейчас и вернёмся? А, Мить? Может быть, к чёрту это расследование? Я так боюсь тебя потерять ещё раз. Да и писатель этот, ну, который мой друг виртуальный, тоже считает, что нам лучше вернуться и не ворошить прошлое.
– Ты ему про нас рассказывала?
– Да. Не конкретно, а так, в общих чертах. Митя, ты понимаешь, он мой единственный друг, живёт во Франции, пишет свои романы, издаётся в России. Его крупные издательства печатают, у него контракты с ними.
– Маша, как ты можешь знать, что он не врёт?
– Я книги его читала, две. Я их купила. Всё сходится.
– Хорошо, пусть твой писатель и дальше живёт в своей Франции. А что ты сказала про «потерять меня опять»?
– Не цепляйся к словам.
– Мария, я знаю тебя не первый год. Если ты что-то произнесла, то не на пустом месте. За твоей фразой стоит мысль или событие. Я же прав?
– Прав. Только я не хотела бы говорить. Столько лет прошло. Мы с тобой давно вместе, какая теперь разница?
– Удовлетвори моё любопытство.
– Митя, я действительно любила вас обоих. Тебя и Андрея. Я не могла выбрать одного. Я тянула с решением и никак не принимала его. Мама смеялась надо мной, ей нравился ты. В тот день мы с Андреем поехали к нему на дачу отмечать мой диплом, ты в командировке тогда был в Киргизии. Я сказала, что сожалею, что тебя нет с нами. И вдруг Андрея прорвало, я никогда раньше не видела его таким, да и после тоже не видела. Он орал, что иногда просто тебя ненавидит. Что с первого дня знакомства завидует тебе, что когда он хотел гордиться собой, попав в тройку лучших при поступлении, у тебя было на балл больше. Что ты полный идиот – поступив в МГИМО, отказался от карьеры. Что ты правишь его статьи, унижая его честь и достоинство. Что я, в конце концов, выбрала тебя, а не его. Я пыталась его успокоить, была уверена, что это всё под действием алкоголя и ревности. А потом он затащил меня в дом и практически изнасиловал. Хотя я не знаю, в первый раз всегда больно. Нет, Митя, я особо не сопротивлялась. Я тоже была пьяна. Просто выбора у меня уже не было. Я не могла пойти к тебе после того, что случилось. Вот так я тебя потеряла тогда. Ужасно боялась, что даже другом не останешься. Но ты остался.
– Считаешь меня идиотом?
– Дурак! Нет, конечно! Всё так запуталось. Я была счастлива с ним. А вот сегодня ночью вспомнила тот день, и привычных объяснений не нашлось. Мить, почему, когда человека любишь, оправдываешь его даже самые неблаговидные поступки?
– Да потому что любишь, ты же сама сказала. Машенька, я вас сейчас свожу на завтрак, а потом оставлю до вечера, надо съездить в аэропорт, узнать, кто за штурвалом вертолёта тогда был, и, может быть, найти его.
– Значит, от расследования ты не собираешься отказываться?
– Нет, не собираюсь.
– А если я приведу веский аргумент?
– Слушаю.
– Тебя ничего не остановит, я так понимаю?
– Нет, Маша, ничего. Давай не будем терять время, мне надо ехать.
За завтраком отдал Наде вещи её отца, хорошо, догадался сделать это после того, как она поела. Слёз избежать не удалось. Попросил Марию не оставлять девочку одну. А потом спустился по канатной дороге до Медео, сел в арендованный автомобиль и отправился в офис компании «ALMATY-VERTOLET». Ехал по прямой вниз, по проспекту Назарбаева, затем на уровне улицы Шевченко свернул направо. Вообще, это алматинское «вниз» и «вверх» неместных выбивает из колеи. Я не привык, я не понимаю. Улицы в городе расположены перпендикулярно друг другу, то есть все ориентиры, что есть, это «вверх» – к горам, «вниз» – от гор, а также восток и запад. Всё! Самое интересное, что после недели нахождения в городе ищешь этот пресловутый «вверх» везде. Но это так, лирическое отступление.
Мне повезло, компания оказалась именно та, что была мне нужна. И что самое интересное, менеджер вспомнила Андрея. Только на этом моя удача закончилась. Дело в том, что по всей документации пилот был один. Вертолёт арендовали на час, внесли предоплату сто процентов. А вот пилот уволился через месяц после происшествия, то есть как только окончилось следствие. Нет, дело не закрыли, но свидетелей больше беспокоить не собирались.
Я получил его адрес и номер телефона. Позвонил, номер принадлежал другому человеку. В телефонной компании мне объяснили, что если номером долго не пользуются, то его изымают и продают по новой.
По адресу указанный мужчина тоже не проживал, соседки во дворе рассказали, что после увольнения он с семьёй переехал, а вот куда, они не знают.
Я вернулся к моим девчонкам ни с чем.
За время моего отсутствия к ним жена Володи приходила, пригласила нас на ужин. Манты обещала настоящие, с резаным мясом.
Поговорить с Володей было просто необходимо, так что я был только рад.
Посидели за столом, поужинали. Вкусно необыкновенно. Маша моя решила научиться и записывала рецепт, а я вышел с Володей на свежий воздух. Курить захотелось.
Достал смартфон, показал фотографию.
– Знаешь его?
– Лично нет, Бог миловал. Зачем он тебе?
– Поговорить хочу.
– С ним?!
– С ним, может, знает что. Даст информацию.
– Дим, тебе совсем крышу снесло. Ты знаешь, кто это?
– Вов, – в тон ему сказал я, – если бы я знал, то у тебя бы не спрашивал.
– Хорошо, расскажу я тебе одну историю. А выводы ты сам сделаешь. В городе у нас есть два рынка. Нет, рынков у нас до фига и больше, но эти два выделяются не размерами, не ассортиментом там, а тем, что находятся в самом центре города. Причём пользуются популярностью с незапамятных времён. Так вот он – их владелец. Но, понимаешь, земля, на которой они расположены, стоит в тысячи раз дороже, чем доход, который они приносят. Лакомый кусочек такой. Спросишь про законность владения? Всё в порядке, приобрёл за гроши, когда в девяностые страну разворовывали. Но он решил вдруг рынки эти продать.
Желающих приобрести такую собственность – пруд пруди. Заплатили они за землю эту миллионы долларов. За право первенства в чемоданчиках наличными несли и несли.
Но конфуз вышел. Владелец, почесав репу и подумав, что исторический облик города портить грешно, продавать рынки передумал. Приказал он ЦОНам приостановить сделки, а то и вовсе аннулировать. Сечёшь?
– Секу. Но инвесторы же захотят забрать свои деньги?
– Конечно, они захотели. Но, увы, их попросили подождать до 2050 года, когда будет завершена программа «Казахстан – 2050».
– Ты серьёзно? А если они не доживут? Или он?
– Восток – дело тонкое, Петруха. Тут либо осёл сдохнет, либо царь умрёт.
– И всё сошло с рук?
– Сошло. И никто не пикнул. Ребята, похоже, ещё ему спасибо сказали, что он у них деньги взял.
– Вот это да!
– Так что держись-ка ты, Дима, от этого человека подальше. Если жить хочешь.
========== Часть 15 ==========
Утро началось со звонка шефа.
Я смартфон чуть не выронил – вот уж кого меньше всего хотел услышать.
– Дмитрий Иванович! – Обращение по имени-отчеству не сулило ничего хорошего. – Надо… Нет, просто необходимо съездить в Сарыагаш.
– Что я там забыл?
– Дима, сейчас утро, ты ближе всего к этому месту, там сегодня вечером состоится пресс-брифинг. Надо быть. И надо разобраться. Очень аккуратно разобраться. Ничего никому не обещать, дать отчёт мне и только по обстоятельствам писать репортаж. Ты понимаешь?
– О чём речь?
– О рейдерском захвате с одной стороны и международном терроризме с другой. Проблема в том, что пострадавшая женщина – гражданка России. И именно она позвонила и попросила помощь.
– А террорист кто?
– Её муж, такова версия властей. Идёт следствие.
– Хорошо, буду. Но вы знаете, сколько мне туда пилить на машине?
– Ты там окажешься быстрее, чем другой на самолёте. Жду отчёт, и не формальный, а как ты умеешь.
Я не стал объяснять Маше, куда и зачем еду, сказал, что по указанию шефа, и всё. Даже завтракать не стал. В пути придётся на ходу что-то перехватить. Добираться часов десять, при хорошем раскладе – девять.
Пока ехал, думал об Андрее. Мне всё время казалось, что я что-то упускаю, что-то очень важное и значимое, но малозаметное. И дело не в том, что Андрей просто оказался не очень хорошим другом. Меня беспокоило нечто другое. Кто между собой были Андрей и Ерлан? Напарники? Друзья? Коллеги? Или враги, скованные одной цепью? Какую цель в том расследовании преследовал каждый из них?
Ладно, вот вернусь из этой поездки и попробую сунуться в диспетчерскую скорой помощи и травматологии городских больниц. Их не так много, может быть, кто-то что-то вспомнит. Надо исключить любую вероятность того, что Андрей остался жив. Зачем он купил дорогущий рюкзак с воздушной подушкой? К чему готовился? Какую роль играла в его жизни та женщина с охранником? Не простая, по всей видимости, женщина.
Поймал себя на том, что моё отношение к Андрею изменилось – или очки спали, или, наоборот, Машино признание вызвало такой переворот в душе. Этого ничего могло не быть, и Пашка мог родиться от меня… Мы были бы давно семьёй с любимой женщиной, и Андрей был бы жив…
А потом я подумал, что все эти поиски Андрея задумал зря. Я влез в кучу говна, а что нарыл? Зачем мне дурацкая флэшка с бухгалтерской документацией и криминальным видео? Я не стану её использовать, правда, и уничтожить её мне моя журналистская сущность не даст. И вообще, не о том я думаю.
Надо поговорить с Надей, темнит что-то девочка. Меня не покидало чувство, что она действует по чьей-то указке. Уж больно нелогична в своих поступках: сначала мне в любви признавалась, а теперь с Машкой подружилась, не разлей вода стали. А ведь по идее не должны были бы – соперницы вроде.
Хотя, почему я не могу ей нравиться? Мужчина как мужчина.
Добрался я до пункта назначения достаточно быстро, даже минут сорок на ужин выкроил.
Пресс-брифинг проходил в теплице. Хорошей такой, добротной, европейского качества, оборудованной по последнему слову техники, с минимальным применением ручного труда, ну, насколько это возможно в сельском хозяйстве, где без оного не обойтись.
Женщины-тепличницы, закончив рабочий день, собирались домой. Спросил, довольны ли они работой. Улыбаясь, отвечали на ломанном русском, что если бы не эта работа, то пришлось бы ехать куда-то на заработки, а тут платят очень неплохо, таких зарплат в регионе нет, по девяносто тысяч тенге в месяц. Ещё и премии бывают, и кормят обедом каждый день. Девяносто тысяч тенге – это примерно восемнадцать тысяч рублей. Что же, не так и плохо.
Нас, журналистов, приехало совсем немного, ну понятно, что от центра далеко. Был один из Шымкента, двое с Сарыагаша и я (звезда по местным меркам).
Хозяйка тепличного комплекса предоставила документы, из которых следовало, что она гражданка России.
А дальше я выслушал рассказ о том, как были построены теплицы, как брали кредиты в Национальном банке, как поставляли оборудование из самой Голландии, как обучали тепличниц. Именно этот комплекс выращивал рассаду томатов для всей Южно-Казахстанской области. И эта область снабжала всю республику самыми ранними помидорами. Фишкой же тепличного хозяйства были отсроченные платежи. То есть они брали в долг семена у голландской фирмы, торф в России, горшочки в Иране. Далее они продавали хозяйствам рассаду, но те деньги возвращали не сразу, а когда урожай пойдёт, то есть через два-три месяца. Вот в доме у Галины и скопилась достаточно большая сумма денег на покрытие долгов фирмам-поставщикам.
То, что произошло днём раньше, не укладывалось ни в какие рамки. Муж Галины улетел в Нидерланды по делам. Сама она выезжала в Узбекистан по приглашению подруги. Дома оставались дети. Два сына и дочка. Дочка несовершеннолетняя.
В дом, выбив входную дверь, ворвался наряд ОМОНа. Всё как положено – в масках, с оружием наперевес. Детей уложили на пол лицом вниз и учинили обыск, в результате которого изъяли все деньги – пятьдесят миллионов тенге и сто двадцать тысяч долларов США, – а также личные украшения Галины, документы на фирму, землю, теплицы и дом, в котором проживала семья, договора с поставщиками и покупателями, печати предприятия, налоговую документацию, охотничьи ружья из сейфа.
О происходящем Гале сообщила соседка по телефону. В течение часа женщина уже была на месте, но в дом войти не смогла – её просто не впустили. Никакие расписки об изъятии материальных ценностей ей не предоставили. Постановление на обыск было выдано в связи с заявлением соседа, который должен был семье Галины деньги, но так и не отдавал. Со слов следователя, Галина с мужем обвинялись в международном терроризме, нарушении авторских прав, правда, чьих – не указывалось, незаконном хранении зарегистрированного оружия, содержащегося в специальном сейфе с надлежащими документами, и в вымогательстве трёх миллионов рублей у соседа.
Материал я отснял и отослал шефу, пусть делает с ним всё, что хочет. Абсурдность поражала. Конечно, я не верил в кристальную честность предпринимателей. Но и в международный терроризм с нарушением авторских прав при выращивании рассады томатов тоже не верил.
Закончился брифинг поздно. Ехать в ночь не хотелось. Я вышел из теплицы, направился к автомобилю.
– И куда вы собрались? – услышал в спину голос Галины.
– Найду гостиницу…
Дальше она мне сказать ничего не дала.
– Какую гостиницу? Поехали ко мне, накормлю, чаем напою и поговорим.
Такой вариант меня устраивал, получу дополнительную информацию. И я согласился.
Пришлось снова выслушать её печальную историю. Но женщина не унывала. Главное, чтобы с мужа все обвинения сняли, а деньги – это всего лишь деньги, дело наживное.
Тут она вспомнила историю с представителями курдской диаспоры в Казахстане, которые при поддержке своих зарубежных соплеменников и на их деньги построили целый овощеводческий комплекс, включая капитальные теплицы и склады для длительного хранения готовой продукции в Алматинской области. Меня история заинтересовала, потому как прозвучала фамилия того человека с видео.
Так вот, местного владыку такая самодеятельность возмутила, и он посетил их прямо в офисе новенького, только что отстроенного хозяйства лично. Целью высочайшего визита было отобрать у новоявленных фермеров пятьдесят процентов доли в проекте. Просто так, потому что он человек хороший. Ребята, недолго думая, обратились к своим инвесторам и попросили решить проблему. Те решили по дипломатическим каналам, через главу государства. Он обещал фермерам зелёный свет, даже налоги снизил.
Но, увы, буквально через несколько дней к ним снова пожаловал местный владыка и заявил, что раз они не хотят работать с ним по-хорошему, значит, будут сотрудничать по-плохому. После чего затребовал себе уже не половину, а шестьдесят процентов от проекта. И в итоге получил их.
Меня очень заинтересовало, каким образом. Оказалось, проще простого: он им пообещал аннулирование всех разрешительных документов, наезд налоговиков, пожарников, СЭС, энергетиков и землемеров.
В общем, ничего нового местные князьки не придумали – всё по старой отработанной схеме.
Закончили мы с Галиной нашу беседу глубоко за полночь, и уснул я как убитый, зато утром меня ждал сюрприз…
========== Часть 16 ==========
Проснулся рано, Галина хлопотала на кухне. Напекла блинов, начинила яблоками, мясом, вишней с сахаром и творогом – выбирай, что душе угодно.
Я даже растерялся. Неудобно как-то.
– Кушайте, Дмитрий Иванович, не стесняйтесь.
– Когда ж вы встали, чтобы всё это сотворить?
– В пять. Я привычная, семья большая. Хозяйство всегда своё. Я уже и корову подоила, но молока парного не дам, только из холодильника. Вам в путь. Вот с собой налью.
Поблагодарил хозяйку. А потом спросил, уж больно интересовало:
– Галина, сами-то вы откуда?
– Из Красноярска, Вагиф там проездом был. А мне семнадцать, влюбилась вот, и за ним поехала сюда на Юг. Ни дня не жалела. Гражданство только менять не стала. Мало ли. Пусть будет, куда возвращаться, если что. За эти годы родители с моим выбором смирились, да и к его матери с отцом ездим в Баку каждый год.
– Галя, у меня вопрос остался, по вашему происшествию. Соседка вам позвонила, и вы тут как тут. Как же так быстро через границу перешли?
– С Узбекистана-то? Так он рядом, а я на машине.
– А таможня?
– И что, что таможня? Кого я на той таможне не знаю? Тем более машину я на нашей стороне оставила, а дальше пешком. Раньше мы огородами ходили через границу, недавно только, пару лет как проволоку колючую натянули. Так Зауре бизнес свой прикрыть пришлось. Это соседка наша бывшая. Дом у неё тут так и остался, а сама в город подалась в центр. Это мы с мужем всё по закону стараемся, а она тот ещё гусь. Вернее, гусыня. Баба она ушлая, от криминала почти отошла, завод для отмазки поставила, теперь честный предприниматель. А гориллы у неё… От одного вида поседеть можно. А что её охранять, коль страшна, как смертный грех. Кстати, мужика привозила, типа мужа, года три назад, тоже журналист. Вот красивый, породистый, блондин натуральный, но не белёсый, а как из сказки. Понимаешь?
– Галя, можно подробней про Зауре? И журналиста как звали? – Интересная инфа и нежданно негаданно.
– Не помню, как звали. Оно мне надо? Просто удивилась, что на такую чувырлу такой мужчина позарился, да и моложе он её лет на десять. А подробней что? Что бы ни сказала, теперь к ней не пришьёшь. К развалу союза ей лет восемнадцать было. Только я в таком возрасте замужем была, а она из семьи сбежала. Семья восточная, строгая. Выкрутасов таких от женщины бы не потерпела. Сначала в столицу Зауре подалась. Чем там занималась, не знаю. Она недолго в Алматы жила, переехала в Европу. Сначала во Францию, потом в Голландию. Тусовалась с байкерами, торговала героином. Но там это можно. А потом решила вернуться, осесть и бизнес начать. Капитал какой-никакой уже сколотила. Дом купила, вон тот, с башенками, из окна видно. Бизнес новый завела. Возила узбеков в Россию. Тут их покупала, потом переправляла автобусом до границы России, там реализовывала будущим работодателям. Продавала бомжей на поля работать. У неё связи в полиции, бомжей у них покупала. Перевозку узбеков тоже полиция крышевала. Да и натурпродуктом Чуйской долины высшего качества не брезговала, говорят, у неё цех по переработке стоит. Баба она не жадная, с кем надо делится. Вот такие дела. Только кому деньги свои оставит, непонятно. Ни семьи, ни детей. Не думаю, что тот красавчик её долго любить будет.
– Давно видели её?
– Да нет, недавно, она на свадьбу племянника приезжала, ресторан оплачивала. Только одна, без этого. Гориллы не в счёт.
Я узнал у Галины, какой дом принадлежит Зауре. А потом она мне помогла раздобыть и номер её мобильного. Чем вызван мой интерес к соседке, Галина не спросила, но предупредила, что с такими людьми связываться опасно.
По дороге домой я понял, что исходные данные истолковал неправильно. Я людей не за тех принимал. Почему я так легко поверил Володе? Потому что информация шла в руки и флэшка эта обнаружилась, причём у Ерлана в рюкзаке. Надо ещё раз пересмотреть вещи. И расспросить надо не только Володю, а других ребят тоже.
Но начну я всё ж со скорой помощи, потом пройдусь по отделениям травматологии всех городских больниц. И вот тогда, если я что-то нарою, попробую вывести на чистую воду Надю.
Мне не хотелось её обижать, но узнать, кто руководит её поступками, нужно. Потому как именно этот человек втянул меня в расследование.
А я повёлся, потому что хотел знать.
Прибыл на Чимбулак к ужину. Девочки рассказывали о совместной прогулке и горных красотах, показывали фотографии. Я сослался на необходимость написать статью и уединился в номере. Написал, отправил шефу.
Машка пришла где-то через час и буквально сразу легла спать.
Я же позвонил к Володе и попросил ещё раз показать мне вещи, оставшиеся у него в доме.
Встретились.
На этот раз он был не так радушен.
– Дима, скажи честно, в чём ты меня подозреваешь?
– В укрытии фактов. Володя, ты по чьей наводке дал мне информацию?
– Помочь тебе хотел. – Он выглядел обиженным.
– А кто просил не говорить всего? Ты там был одним из первых, на склоне том злополучном, так?
– Был, но до меня там был вертолётчик и ребята из службы МЧС.
– Горные спасатели?
– Двое из них в прошлом альпинисты.
– Что ж ты сразу не сказал?
– А я тебе и сейчас не сказал, считай, что ты сам догадался. Дима, ты приехал и уедешь. И поминай как звали. А мне тут жить. У меня дети, я хочу на их свадьбах погулять, внуков увидеть.
– Тебе угрожали? Тебе или твоей семье?
– Я такого не говорил. Жена у тебя хорошая, ты береги свою Машу.
– Погоди, то есть вертолётчик сразу прилетел со спасателями?
– Да.
– Что ещё?
– Всё! Вот теперь всё!
– Хорошо, пусть будет так. Значит, они могли найти Андрея живым и спустить вниз.
– Могли, только на фиг он им живой нужен? Ерлу никто не искал.
И тут я понял, что Ерлан просто обязан был умереть. Вся эта бодяга была устроена с целью убить Ерлана и представить как несчастный случай. Логично, но опять не сходится. Кто такой Ерлан, чтобы его убивать?
Да у меня голова скоро лопнет от всего этого.
– Володя, на кого работал Ерлан?
– На Андрея. Да они не разлей вода были. Ерла над бабами Андрюхиными ржал, а так друзья они настоящие.
– На кого до всего этого работал Ерлан?
– Не знаю, он не говорил. Нет, ну правда, не говорил. А я не спрашивал. Дима, у нас были интересы здесь в горах, а семья, личная жизнь оставались там в городе. И друзья там одни, тут другие. Тут горы нам друзья и отец с матерью. Горами болеют. И болезнь эта неизлечима. Дим, ты забери вещи эти. Сам распорядишься ими по совести. А я больше не могу. Владельцы за ними не вернутся, а так, может, кому помогут чем. Как упакованы, так и забирай. И уезжай ты отсюда. Не найдёшь правду. Здесь каждый говорит одно, думает другое, а делает третье. Врут все. Что ты думаешь, что Андрей твой жив? Не нужен он живым, если Ерлу убили, то и его тоже. Не поднимай муть ты со дна колодца, пить нечего станет. А жажда не лучший друг.
– Я понял, спасибо, Володя. Может, ты и не хотел мне помочь, а помог.
– Хотел и всё сказал, даже лишнее. Значит, не отступишься?
– Нет, я до конца пойду.
– Удачи тебе. И будь счастлив. Рад буду, если просто как турист вернёшься. Мои двери для тебя всегда открыты. Телефон у тебя есть. Звони и не поминай лихом.
– Приеду, как сын чуть подрастёт, так на лыжи его ставить будем. Счастливо тебе, Владимир.
Пересмотр пакетов с вещами я оставил на утро. Запер двери, засунул сумку в шкаф и лёг рядом со спящей женой.
========== Часть 17 ==========
Моя Мария вставать категорически отказалась. А мне в город пора.
Постучал к Надюхе в номер. Сообщить, что уезжаю.
– Надь, ты попозже Машу на завтрак своди. А то она ест плохо тут.
– А сам куда?
– По делам.
– Дима, ты меня зачем сюда привёз? Приглядывать за женой твоей беременной?
– Беременной? – Видимо, изумление отразилось на моём лице.
– Не, ну ты с Луны упал, во кадр, а! А мне ещё рассказывали, что лучший из лучших журналистов. А у самого под носом и от него же, а не видит. Смешно!
– Хорошо, с женой я сам разберусь. Я не об этом говорить собирался, я должен ехать.
– Нет, Дима. Я скажу, что думаю, и поедешь. Я практику прохожу, ты мне характеристику писать будешь. И что ты напишешь? Сколько я чего съела за твои деньги? Мне дело нужно. И писать надобно, а ты меня направлять должен. Только тебе никто не нужен, ты сам в себе.
– Хочешь помочь – езжай к тётке и узнай, в какой период времени и на кого работал твой отец.
– Я это лучше, чем она, знаю.
– Почему ж ты молчишь?
– А ты спрашиваешь?! Ты мне тоже скажи, если друг твой живым окажется, Маша к нему уйдёт и детей заберёт обоих. Так, может, зря ты его ищешь?
– Злая ты девочка! Жестокая!
– А я в няньки не нанималась, в журналисты шла. Мы с тобой так и будем в дверях разговаривать? Или, может, пройдёшь?
Я вошёл в её номер и расположился в кресле. Она устроилась на диване напротив, поджав под себя ноги.
– Я рассчитывал поговорить с тобой чуть позже, после того, как сделаю запланированное на сегодня. Ответь мне на один вопрос, только честно ответь.
Она перебила:
– Хочешь спросить, что я к тебе чувствую, так я не совру. Только принадлежишь ты другой.
И как после таких заявлений с ней разговаривать? Какая каша намешана в этой почти детской голове?
– Надя, как ты попала на практику именно ко мне? И кто прислал мне то письмо? Ты не могла, мы с тобой были просто не знакомы. Я задержался в пути. Опоздал на работу, а письмо я получил в дороге.
Она смотрела на меня с искренним удивлением, не понимая, почему я задал столь глупый вопрос. В её глазах появились слёзы, и они прочертили мокрые дорожки по скулам и щекам.
Я же поймал себя на мысли, что она достаточно мила, есть что-то в девочке. Как не замечал раньше? Она мне просто воробушком казалась, а тут вся её душа в один миг раскрылась. И душа у неё чистая, не успел туда ещё никто нагадить.
– Что, Надя? Говори, я взглядов не понимаю.
– Ты же сам меня выбрал. Письма мне писал целый год. И про Машу, и про то, что только ради друга её принял, и ребёнка её воспитываешь из порядочности. Дима, я ж ещё тогда в переписке в тебя влюбилась. И ты мне взаимностью отвечал. И то письмо ты попросил написать и отправить тебе же на почту, только на настоящую, легальную. Я столько сил потратила, чтобы к тебе на практику попасть, а ты сделал вид, что не знаешь меня совсем. Хотя ты и об этом предупреждал. Просто играешь так натурально… Это всё из-за неё? Ты же её действительно любишь. Дима, я же вижу, ты Машу свою любишь. Ты меня использовал, чтобы отпуск получить и официально расследованием заняться? А о душе моей не подумал? Я, говоришь, злая? А ты сам каков?
– У тебя переписка сохранилась? Которая со мной якобы? Что ты молчишь?
Её отчаяние достигло апогея, а меня захлестнула жалость к ней и злость на того, кто воспользовался наивной девочкой, дал непонятную надежду.
– Дима, мы сейчас вдвоём, – продолжала она, – врать и притворяться необязательно. Нет, я переписку нашу стёрла, как ты и велел. У тебя она сохранилась?
– Надюша, ты мне можешь не верить, но я не писал тебе никогда.
– Кто же писал?
– Вот и я думаю, кто же это сделал? И кто так хорошо осведомлён о моей жизни?
– Точно не ты писал?
– Абсолютно!
– Дима, ты хочешь сказать, что меня использовали? То есть точно так же приставили к тебе, как когда-то моего отца к твоему Андрею?
– Кто приставил?
– Меня к тебе? Я не знаю. Я уверена была, что с тобой переписываюсь, и фотки ты мне присылал. И свои, и Маши, и Павлика. Дима, может, сознаешься?
– Не в чем мне сознаваться. Только вопросов стало больше. Надя, и как ты со мной познакомилась в сети?
– На форуме факультета. Там моя статья висела, тебе понравилась. А потом в соц. сетях стали общаться. Дима, это точно не ты? И фотографии, и ребёнок… Ну, Дима!
Она надеялась, что её мечты стояли на какой-то платформе. Я же был просто обязан вернуть её в реальность.
– Я первый раз тебя увидел в отделе, на работе. Можешь мне верить, можешь не верить, но это правда. Что тебе обещал тот, с кем ты общалась?
– Что ты найдёшь убийц моего отца. Но для этого надо тебя подтолкнуть. То есть, просто так если захотеть, тебе твой шеф никогда не даст добро на расследование гибели твоего друга и моего отца. А если получишь письмо, то шеф согласится на расследование. Я письмо написала и отправила. И всё удачно складывалось. Я на практике и ты на глазах. Письмо получаешь при мне…
– Но я опоздал на работу.
– Ты опоздал. Дима, но ты же говорил, что я тебе нравлюсь, и не просто нравлюсь. А фотки, которые ты просил делать… Я же делала и отправляла.
– Какие фотки? Хотя бы это у тебя сохранилось?
– Да если это был не ты, я в жизни тебе их не покажу!
Теперь она ревела в голос. Я подошёл, сел рядом и обнял её, а она так доверчиво прижалась. И всхлипывала и рыдала мне в плечо. Футболка стала мокрой, но я дал ей выплакаться.
Злился на того, кто спровоцировал девочку, невероятно. Это же надо – влюбил её в меня и удовольствие ещё получал от фотографий, которые сам же просил делать. Гад.
Перебирал в голове всех знакомых, так или иначе причастных к моей жизни. У кого были фото меня, Маши и нашего сына?
У родителей моих и её, первые снимки крошечного Пашки у Андрюхиной матери. А потом мы ей не давали – она не просила, вообще позабыв о существовании Маши и внука.
Я так углубился в анализ услышанного, что не заметил, как Маша вошла в номер.
– Что тут у вас происходит? – возмущённо спросила она.
– Машенька, я Надю успокаиваю.
– Кто же её довёл до истерики?
– Оказалось, что я.
– Митя, ты меня с ума сведёшь за эту поездку.
– Ты меня тоже. Мне тут Надежда про тебя интересные факты сообщила.
Девочка отстранилась от меня и, продолжая всхлипывать и размазывать по лицу слёзы, обратилась к моей жене:
– Маша, что ж ты ему не сказала, что беременная? Он же тебя любит.
– Надя, кто тебя просил?! Ты знаешь, что теперь будет? Митя отправит нас домой. Меня так точно. А я не поеду, потому что не оставлю вас двоих наедине, это раз. А потом, вообще, я Митю одного не оставлю. Мало ли, что. Я рядом должна быть!
Я не нашёл ничего лучше, как отправить Надежду умываться холодной водой и вести обеих моих дам на завтрак.
========== Часть 18 ==========
После завтрака решили вернуться в город. Вернее, я решил, что в городе спокойней и ближе к больницам, врачам, аптекам. Это в настоящее время мне показалось немаловажным. В присутствии Нади задавать вопросы Маше не хотелось. А поговорить очень требовалось. Пока собирались, пока попрощались с Володей, пока спускались канатной дорогой, пока гуляли около высокогорного катка Медео, пока обедали в ресторане– день практически истёк и прожит был мной впустую. Не тем я занимался.
