Текст книги "Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Зеленоглазая гриффиндорка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

– Что с русскими? Они решили, что сделают с Дамблдором?

– Решили… Но тут возникла неожиданность, я бы сказал.

– Что решили русские?

– Ритуал жизнь на жизнь.

– Вернуть погибшего взамен на саму суть… Демонология же, да?

– Да, Мели, но не это самое странное. Они решили обратиться к Поттеру, чтобы он решил, кого вернуть.

– Ох…

Большой зал центрального купола базы. Полсотни детей, кто сидит, кто полулежит. Лишь Поттер и его Гермиона стоят, держась друг за друга, а перед ними двое русских. Волхв в белом одеянии с огромным, выше человеческого роста, посохом. Демонолог в чёрных, цвета безлунной ночи, одеяниях, украшенных черепом. И двое русских смотрят в глаза подростку.

– Вы можете вернуть одного человека из-за грани. Неважно, когда он погиб, но только одного, а платой станет сама суть Альбуса Дамблдора. Он исчезнет из мира навечно, без права перерождения. Вам решать.

– Брат, ты можешь вернуть отца или мать, – проговорил Невилл.

– Но, может быть, маму Луны?

– Нет, братик, маме хорошо там, где она сейчас, – улыбается Полумна. – А у меня есть Невилл.

– Сью, может? – тихо спрашивает Гарри.

– Не надо, Гарри, верни свою маму, так будет правильно.

Они говорят друг с другом, но Гарри понимает, что и его маме хорошо там, где она сейчас. Но среди них здесь есть человек, которому можно вернуть потерянное. Который просто не живёт, оставаясь с очень близким человеком в прошлом. Мальчик улыбается, и всё понявшая Гермиона улыбается в ответ.

– Мы решили.

– Мы не будем оспаривать ваше решение, но вы хорошо подумали?

– Да, это будет правильно.

И целители, услышав имя, поражённо смотрят на детей. Каким же огромным сердцем надо обладать, чтобы отказаться от возможности обнять маму ради того, чтобы вернуть совершенно постороннему человеку близкого? А подростки, которых все уже зовут «отряд Поттера», облегчённо улыбаются, радуясь решению командира, которое они полностью поддерживают. Так действительно будет правильно.

***

Как же сложна реабилитация после реанимации. Мальчики уже уверенно ходят, вот с девочками сложнее – им тяжело, очень тяжело, хочется просто лечь и заплакать. Девочки, хрупкие, нежные создания… Уже не нужно идти через не могу, и на них накатывает. Накатывают слёзы, истерика, но всегда рядом их мальчики.

– Лунушка, сердце моё, давай ещё один шажочек сделаем? Ещё только один, давай, а?

– Мне тяжело, мне плохо, я устала…

– Малышка моя родная, скоро можно будет отдохнуть, осталось ещё чуть-чуть.

– Я больше не могу…

– Гарри, закопай меня тут.

– Нет, солнышко моё медовое, обопрись на меня. Дай мне свои руки и давай потанцуем, как тогда, в палатке. Давай шажочек… Умница моя.

Ласковые слова, уговоры и просто море терпения. Мальчики тоже быстро устают, остановка сердца – не шутки, не игра. И им тяжело, но они уговаривают своих девочек, поддерживают, носят на себе. Пассивная гимнастика, массаж… Отодвинув медиведьму или целителя в сторону, любящими руками скользят по нежной коже, чтобы самому дорогому существу на свете стало чуть полегче.

– Не хочу! Не хочу-у-у-у, – рыдания быстро утомившейся девочки.

– Ты моя самая смелая, самая упорная, ангел мой. – Объятия, нежности на ушко, поцелуи… И становится легче.

И кормят девочек почти с ложечки. Гарри ухаживает за Гермионой, как будто она сделана из тончайшего хрусталя. Девочка даже раздражается от этого, ворчит, но всё равно улыбается. И он не один такой. Фред и Джордж кормят близняшек, полулежащих в креслах, им очень сильно досталось, и они не могут пока ещё ходить. Проходят дни, недели, и становится проще. Утром мальчики уходят на зарядку и пробежку, стремясь восстановить физическую форму, а потом возвращаются, будят свои сокровища, кормят, ухаживают и снова – массаж, ходить, ходить, ходить… Не всё получается. Кто-то пугается, кто-то отчаивается… Лаванда до сих пор не может ходить – теряет сознание, поэтому Джастин носит её на руках. А вот Ханна уже иногда присоединяется к мальчикам на зарядке. Астория быстро слабеет, но Драко всегда рядом. Всё будет хорошо, обязательно же будет.

Проходят недели, складываясь в месяцы, всё легче девочкам ходить, опять можно колдовать, опять улыбки и весёлый смех раздаётся в зале. Это очень тяжело поначалу, но всё проще потом. Слава Мерлину, детские сердечки справились, слава Магии, все восстановились. И подростки вполне охотно разговаривают с целителями, встречаются с родными. Скоро их уже можно будет выпустить в большой мир. Говорить о победе ещё рано, но она рядом, почти за углом, всё самое страшное закончилось.

Теперь подростки могут просто жить. Сегодня они разъезжаются на «каникулы» по домам, ненадолго, на десять дней всего, у каждого аварийный порт-ключ, который может пробить любые щиты. Сегодня они увидят родных…

Стоят в зале дети, прощаясь друг с другом, они давно не расставались на длительный срок и им даже немного страшно. Но Гарри, оказывается, подумал и об этом – парные зеркала есть у каждого, а у него – целый ворох этих зеркал, потому что он всегда для них есть. Вот уже последние слова отзвучали, и срабатывают порт-ключи. Кого-то к манору, кого-то на вокзал, где его встретят. Пары не разлучаются, они сами решают, куда сначала, а куда потом. Потому что не могут и минуты друг без друга.

Драко быстро заканчивает что-то писать и передаёт пергамент целителю с просьбой отправить в Мунго, а после обнимает свою Асти, улыбнувшись ей и утонув в её ответной улыбке, шепчет ключевое слово. Хлопок.

Гермиона обнимает почему-то нервничающего Гарри, даря ему своё тепло и лучисто улыбаясь и… Хлопок. В зале становится пусто на долгих десять дней.

***

Люциус Малфой разворачивает пергамент, поданный ему целителем, и вчитывается в короткие строки, обжигающие его своим концентрированным теплом. Он читает, не в состоянии сосредоточиться на тексте, и только одна строчка занимает всё его внимание:

«Я простил тебя, папа».

Почувствовав, будто что-то отпускает его, лорд Малфой откидывается на кровать со счастливой улыбкой. Облегчённо плачет рядом с ним Нарцисса.

***

Начальник специальной базы аврората сидит, задумавшись, будто погрузившись в колдографию, на которой играет маленькая девочка, улыбаясь ему. Все эти месяцы он наблюдал за тем, как меняются дети, прошедшие через ад войны. Как появляются робкие улыбки на напряжённых лицах, как впервые звучит смех. Как мальчики заботятся о девочках… если бы она не погибла тогда, может быть, и у неё был бы такой заботливый мальчик? Кто может ответить на этот вопрос? Начальник базы не может отпустить своё прошлое, ведь у него нет ничего в настоящем. Дети разлетелись по домам, а его дом здесь. Конечно, где-то стоит пустой дом, в котором всё осталось так, как было тогда, в тот страшный день. И кажется, что доченька вышла на минутку и скоро вернётся. Пустой пропыленный дом. Никому не нужный дом никому не нужного человека.

Он настолько погружён в свои мысли, что не слышит, как открывается дверь. Тихо-тихо открывается дверь, за которой десятки улыбающихся лиц. И звучит голос. Самый дорогой, самый родной голос, так и не позабытый за эти годы.

– Папочка, я вернулась…

========== Часть 12 ==========

Волнение, даже страх, но улыбается девочка, улыбается и мальчик. Родители искренне рады обоим. Неважно, чьи, они уже поняли, что их дети неразделимы, и приняли это. У них было много месяцев, чтобы принять этот непреложный факт.

– Добро пожаловать домой, сынок… Добро пожаловать домой, доченька…

И они понимают, как им на самом деле этого не хватало. Тёплых маминых рук, доброго папиного голоса. Ночью могут прийти кошмары, но сейчас, сидя за одним столом, дети улыбаются. Улыбаются и взрослые.

– Тори, надо узаконить ваши отношения.

– Да, папа.

– Но мы же… – начинает Драко.

– Это было там, а здесь ещё нет, любимый, – радостно улыбается девочка.

– Тогда да… Всегда да, ты же знаешь.

– И ты знаешь, мой хороший.

– Знаешь, дорогой, их жизнь не позавидуешь, но, глядя на наших детей, я немножко завидую…

И звучат клятвы, нерушимые клятвы быть всегда. Опорой, поддержкой… Быть верными навсегда. Клятвы лишь формально закрепляют суть того, что давно уже данность.

– Дин, оторвись от невесты, дай девочке поесть.

– Он меня кормит, у меня иногда дрожат руки ещё.

– Давай, моя хорошая…

И родители, взрослые люди, видят эту заботу и нежность в каждом движении, в каждом слове, в каждом взгляде. Не все полностью восстановились, не все. А некоторые просто капризничают, как Ханна.

– Не хочу кушать, – надувает губки, как маленькая.

– А мы ложечку за маму… – принимающий её игру мальчик.

– Дети у них хорошие будут…

Молли Уизли, суетящаяся, настороженно посматривающая на всех детей, но Фред ободряюще улыбается Джинни, и девочка расцветает. Она уже знает, что там, откуда пришли её братья, они погибли из-за неё. Девочке это рассказал папа, когда она спрашивала, что случилось. И Джинни приняла это, поклявшись своей жизнью в том, что никогда не предаст. Всё-таки здесь они другие, а близнецам с невестами помогли это понять целители. Война осталась в прошлом, можно просто жить.

Амелия, со слезами смотрящая на Сьюзи, которая устроилась на руках Энтони, закрыв глаза. Женщина очень хорошо знает, что означает такой немножко картинный жест. Абсолютное доверие. Мальчик немного напряжён, не зная, как его примут, но в следующее мгновение расслабляется, робко улыбнувшись. А через пять дней наступает время нервничать для Сью, но она спокойна. У неё есть Энтони.

Родители радуются детям. Пусть поседевшим, но таким родным. И дети это чувствуют всем сердцем, всей душой.

Когда Невилл с Луной оказались дома, мальчик сначала даже не понял, что происходит. Его встречали живые и здоровые родители. Он прикасался к ним, улыбался, но ни на шаг не отходил от Полумны. Ему подарили родителей.

– Луна, малышка, почему ты не кушаешь? – добрый голос Алисии заставляет девочку на секунду затаить дыхание. – Хочешь, я помогу?

Лишённая мамы очень давно и почти забывшая, что это такое, когда есть мама… Девочка только кивает, а женщина садится рядышком и, отобрав ложку у сына, начинает кормить девочку, по лицу которой струятся слёзы.

– Ну что ты, доченька… – шепчет Алисия Лонгботтом, прижимая к себе ребёнка.

А с другой стороны девочку обнимает её сокровище – Невилл. От этого становится так тепло и хорошо, что Луна может только смотреть с такой благодарностью… От которой щемит сердце.

Привычный ритуал представления в Малфой-маноре сорван в самом начале. Всегда спокойная, ледяная Нарцисса падает перед этой парой на колени и зацеловывает Асти и Драко, что-то шепчет, обнимает, прижимает к себе. А за нею стоит Люциус, который улыбается. Мальчик чувствует, что ещё немного – и он упадет в обморок от потрясения. Их здесь любят и ждут. Детям очень важно знать, что их любят. Слышать это. Чувствовать.

Пролетает декада, и отряд вновь собирается в центральном зале базы. Только нет больше напряжённых воинов, готовых к битве в любой момент. Подростки улыбаются, делятся впечатлениями, весело смеются. Девочки рассказывают что-то своё, а потом они расходятся по личным помещениям, чтобы собраться утром.

Будто бы оживший начальник базы в сопровождении девочки лет одиннадцати выходит к «отряду Поттера». Улыбающийся, радостный, он пришёл, чтобы поблагодарить этих детей. Хотя нет таких слов, которыми можно выразить его благодарность за вернувшуюся доченьку. А дети просто улыбаются, потому что всё правильно.

Наутро зарядка, завтрак и общий разговор в зале.

– Вы вполне уже ожили, и мы можем предложить вам вернуться в Хогвартс или, может быть, вы хотите перевестись на континент?

– Нет, Хогвартс нам, пожалуй, ближе. Но что мы там будем делать?

– В школе введена куча новых предметов, – улыбается аврор. – Будет что учить, пойдёте курс на третий, нагоните и будете учиться в спокойной обстановке, у вас же свой факультет?

– В принципе, мы не возражаем. Только надо же догнать, может, здесь лучше?

– В любом случае вас целители пока не отпустят, – улыбнулся Адаберт.

***

Отгремели летние каникулы, полные моря, гор, солнца и радости. Подростки веселились будто бы за все годы, которые прошли в страшном напряжении. Война отпускала их души из своих когтистых лап. Безудержное веселье, много радости, мороженого и даже магловской газировки. Жаль только Сириус не смог принять Гарри таким, каким мальчик стал… Они объездили полмира за время своего отдыха, и вот пришла пора собираться в школу.

Платформа была полна ребятни и их взрослых сопровождающих. К пыхающему паром поезду прицепили дополнительный вагон специально для них. На вагоне были изображены скрещённые мечи и красивой вязью выписано «Отряд Поттера». Вагоны медленно заполнялись. О чём-то шутили парни, смеялись девушки, радовались родители. Всего полсотни человек за минувший год фактически примирили чистокровных с маглами.

Наконец дан гудок, и поезд отправляется. По вагону идёт Гарри в сопровождении Гермионы, на груди сверкают значки старост… Ребята заходят в каждое купе, расспрашивают, улыбаются, делятся впечатлениями. Поезд идёт, звенят гитары, к которым детей приохотили в далёкой северной стране, звучат песни, написанные Невиллом и Полумной. Грустные и весёлые, берущие за душу и напоминающие о цене за это счастье.

Вот поезд приближается к Хогсмиду и медленно останавливается. На платформе стоит Хагрид, собирающий первачков, и Аластор Грюм. Отряд собирается, и вперёд входит Гарри.

– Что вы задумали, декан? – интересуется он, улыбнувшись.

– Торжественное возвращение, – сообщает Грюм.

– Пафосное торжественное возвращение? – поинтересовалась Гермиона.

– О! Вы себе не представляете! – улыбается Аластор.

Вот отряд строится перед дверями в Большой зал. Уже прошло распределение и время начинать пир, но команды всё нет. За столом преподавателей сидит министр Боунс и неизвестный мужчина, в котором узнаётся магловский премьер-министр. Правда, узнают его только маглорожденные, но они делятся своим удивлением и с другими учениками.

Раскрываются двери Большого зала, и входят ученики. Впереди – Аластор Грюм, весь увешанный наградами, за ним легко узнаваемые Поттер с Грейнджер, Лонгботтом с Лавгуд, Малфой с Гринграсс… Ряд за рядом, строевым шагом, который подростки тренировали месяц, они входят в Большой зал и останавливаются лишь у стола, за которым никто не сидит. Встаёт лорд Гринграсс.

– Ветераны, вы сделали многое для нашего мира и страны, и Её Величество, ознакомившись с доказательствами ваших дел, постановила наградить вас.

Долгая церемония награждения крестом «За выдающуюся храбрость». Каждый из этих «новых» учеников получает высокую награду Великобритании. Каждый из них награждается орденом Чести магической Британии. Потому что так посчитали правильным. Это не вернёт погибших и совершенно не нужно самим подросткам, это необходимо тем четырём факультетам, которые сейчас смотрят, раскрыв глаза, а кто-то и рот, на это небывалое и невозможное зрелище – боевая награда на детской груди. Страшное зрелище. Этот день все в Хогвартсе запомнят навсегда.

Потом будет учёба, успехи и неудачи, улыбки и слёзы – это всё, конечно, будет. Но каждый год второго мая, в День памяти, к Чёрному озеру будут приходить повзрослевшие ветераны. Сначала с девушками, потом с женами, детьми и даже внуками.

========== Эпилог ==========

Осень в этом году отсутствовала, видимо, была всё ещё в отпуске. Утро первого сентября выдалось ярким, солнечным и очень жарким. Перемещавшиеся на платформу люди, ведущие детей, левитировали сундуки, чемоданы, птичьи клетки. Отовсюду слышались голоса.

– Лили! Не бей Джеймса, это не он пошутил!

– Мари, ты зачем мальчика подставляешь?

– Скорпи, ты куда побежал?

– Ну ма-а-ам, тут же Лили!

– Привет, Нев!

– Доброго утра, сестрёнка.

– Кэти! Какими судьбами?

– Приехала вот, младшую провожаю, пока муж мой по прериям бегает.

– Асти, ты ли это?

– Джон, стой! Стой, я тебе сказала!

– И тут всё как бабахнет!

– Не догнали же?

Юная девушка с ослепительно-зелёными глазами и непослушными волосами шептала ярко-рыжему мальчику со смуглой кожей:

– Вик, ты набор кнопок не забыл? А петарды?

– Ты так и не объяснила, зачем.

– Там будет один профессор… Он папу не любил и маму тоже.

– Месть?

– Да!

– Я с тобой!

– Конечно, ты со мной, все наши со мной, месть так месть.

Гарри Поттер поправлял новенькую мантию мальчику, удивительно похожему на отца.

– Джеймс, факультет не важен, важно совсем другое. Помни, мы с мамой всегда рядом, надо будет – замок разнесём.

– Пап, ты мне это уже говорил, и я тебе клянусь, что защищу наших девочек.

– Мар, стой! Стой! Что значит «ложись»?

Громкий «ба-бах» на платформе вызвал лишь улыбки. Это повторялось из года в год – наследники близнецов взяли от родителей всё самое лучшее. Директор Гринграсс только улыбался на жалобы других профессоров. Здесь он был на своём месте.

– Итак… Малфои, Уизли, Поттеры, Лонгботтомы, Голдштейны, Смиты и все остальные, внимание!

Дети замерли и начали формировать некоторое подобие строя вблизи говорившего. Молодой человек, обнимающий с любовью смотрящую на него женщину, строго нахмурил брови, хотя женщина улыбалась. Она слишком хорошо знала мужа.

– Все всё помнят? Ведём себя прилично, старших ребят за косой взгляд не проклинаем. Профессоров из рогатки не расстреливаем. Если что-то происходит, все знают, к кому обратиться. На жалость профессору Малфой не давим. Вопросы?

– Нет вопросов, профессор Лонгботом!

– По вагонам!

Паровоз загудел, и красивый поезд двинулся, набирая ход, в сторону Хогвартса, даря детям годы учёбы, радостей и печалей… У них всё будет. Будут первые экзамены, взгляды, признания… Будут драки, дуэли и пакости. Будут слёзы и любовь. Не будет в жизни этих детей лишь одного – войны. Никогда не будет.

А взрослые улыбались друг другу, обнимали любимых жён и отправлялись на ставшую традиционной прогулку в Хогсмид. Боевое братство – оно навсегда.

***

Каждый год, второго мая, в годовщину того последнего боя, они собирались здесь… От станции Хогвартс-экспресса до Чёрного озера совсем недалеко. Медленно брели сюда мальчики и девочки, постепенно становясь взрослее. Но в этот день они приходили сюда, где на их деньги стояла простая стела с надписью «Больше никогда». Звучали песни, лились напитки, спиртные и не очень. Грустили люди. Вспоминали то, чего никогда не было. Горели люмосы, взлетали фонарики, но в глазах не было больше боли и отчаяния.

Когда-то давно, будто миллион лет назад, они сражались здесь и умирали. Это было совсем в другом мире, в мире, которого больше нет, по крайней мере, для них. Но здесь они обрели родителей и тех взрослых, которые закрыли их от новой беды. Исчезли различия, ушла война из сердец и душ. Они стали специалистами, учителями, целителями, но в первую очередь, они навсегда остались братьями и сёстрами. В этом мире всё было хорошо.

Традиционно стоял пустым стол ветеранского факультета в Большом зале, как памятник факультету, которого не должно быть в школе, потому что воюющие дети – это очень страшно. Пока есть хоть один взрослый – нечего ребёнку на войне делать. Здесь не случилось того, что было реальностью в другом мире. И уже не случится. Никогда.

На призрачном вокзале было пусто.