Текст книги "Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Зеленоглазая гриффиндорка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Крики министра затихли внутри Омута, куда его невежливо воткнули головой. Настал момент истины, хотя та же Амелия понимала, что придётся брать бразды правления в свои руки, такого ужаса, который она увидела в Омуте, нельзя было допустить.

***

– Лорд Гринграсс, взгляните в Омут, пожалуйста…

Спасённая Малфоем-младшим Астория безумно медленно падает на землю, чтобы больше не подняться, и даже после смерти их руки соприкасаются. А вокруг кровь и смерть. Не дай бог любому родителю увидеть такое. Увидеть смерть любимого ребёнка.

– Что вы хотите? – мёртвый голос тяжело переживающего увиденное мужчины.

– Уволить Дамблдора, а вас – на его место, – твёрдо ответила Амелия. – Министерство уже почти полностью взято под контроль, все, кто убивал детей, взяты… задержаны под разными поводами.

– Так, значит, это он?

– Точно сказать сложно, невыразимцы разбираются с воспоминаниями, но похоже.

– Что ж, я согласен.

Фадж повёл себя вполне ожидаемо и сейчас бушевал в соседней с Амбридж камере. Переворот и взятие власти прошло как по нотам, что выдавало приличную предварительную организацию. Решив разобраться с подобной подготовкой потом, исполняющая обязанности министра Амелия Боунс приступила к работе. Вечер и ночь были потрачены на то, чтобы арестовать, а где-то и зачистить сопротивление. Артур Уизли был задержан до выяснения, как и большинство служащих. Работали только строго необходимые отделы, остальные пока были закрыты, с утра предстояло разбираться со всем, что накопило Министерство за последние годы.

Утром внушительная делегация была камином переправлена в Хогвартс.

***

Факультет входил в Большой зал. Чёткими рядами, защищая тех, кто слабее, внимательные жёсткие взгляды, ни улыбки, ни смешка. И четыре других факультета наблюдали за тем, как входят в зал эти люди, следили, часто со слезами на глазах. Потому что такого не должно быть. Не должно быть седых волос у одиннадцатилетних, не должны быть полны войной глаза у детей… Со слезами на глазах смотрела на них мадам Спраут, комкая платочек. Даже вечно суровая МакГонагалл не могла смотреть в эти глаза. Дети расселись, проверка еды, явно проводимая автоматически, быстрые переглядывания, сок исчез, кубки наполнены водой из палочек. Кушающие девочки и первокурсники. Пронизывающие взгляды старших мальчиков.

Совы разносят письма и «Пророк», но к столу «ветеранов» даже они не могут приблизиться, сваливая корреспонденцию в кучу. Никто не приближается к письмам и газетам, пока не закончится приём пищи. А остальные факультеты шумят, разглядывая передовицу «Пророка»:

«МИНИСТР ФАДЖ НИЗЛОЖЕН!»

Открываются двери зала, и в них, под прицелом палочек мгновенно прекративших принимать пищу девочек, входит попечительский совет в полном составе. Вздрагивает Драко, с тревогой смотрит на него Астория, обнимая изо всех сил. Кажется, если бы девочка могла, она бы и ногами обняла любимого, который сейчас видит своего отца. Не только Астория, многие девочки обнимают мальчиков, не давая достать палочку.

Люциус Малфой нашёл глазами своего наследника и споткнулся от той ненависти, с которой смотрел на него сын. Девочка, обнимавшая Драко, что-то шептала тому на ухо, явно не позволяя добраться до палочки, блокируя руки, но от яркого ненавидящего взгляда это не спасало. Гринграсс сразу же узнал дочь и, посмотрев на нее, почти задохнулся от боли, что резанула сердце. Девочка повернула голову, и глаза младшей дочери встретились со взглядом лорда, будто каменной глыбой придавив того к полу. Одно дело смотреть в Омуте, совсем другое – видеть дочь… Аластор прав. Чуть поодаль шли авроры, Амелия Боунс и Аластор Грюм.

– Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, вы уволены с поста директора школы за нарушение права на убежище. Просим замок засвидетельствовать наше решение.

– Вы не можете… – начал говорить уже бывший директор, но засветившиеся стены и оборванная связь с замком заставили его замолчать.

– Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, вы уволены с поста Верховного Чародея за многочисленные преступления закона, – торжественно проговорила Амелия Боунс. – Вы будете арестованы!

Зал замер, на глазах детей творилось совершенно невозможное. Попытавшиеся выразить свое одобрение слизеринцы были мгновенно приведены к тишине своим деканом. Попытавшаяся возмутиться Минерва МакГонагалл наткнулась на взгляд Амелии Боунс и замолчала. Авроры подошли к ребятам и вгляделись в их глаза, кивнув затем друг другу. Двое подошли к Дамблдору, который воздел руки кверху и исчез во вспышке света. Что-то подобное Амелия и подозревала, хотя Аластор выглядел раздосадованным от того, что не сможет прямо сейчас допросить того, кого считал другом. У него ещё теплилась надежда на то, что в действиях Альбуса не было злого умысла, но побег очень чётко показал вину Дамблдора. Честному человеку, по мнению старого аврора, бежать незачем.

– Новым директором школы становится лорд Гринграсс по решению Министерства и Попечительского Совета. Клятву директора он принесёт сегодня же, просим деканов помочь новому директору. А сейчас все свободны, кроме ветеранского факультета.

Когда все покинули Большой зал, оставляя занятым лишь стол пятого факультета, Амелия, Аластор и авроры подошли к ним и переглянулись. Амелия чуть не плакала, глядя на пожирающую её взглядом Сьюзан, которую обнимал незнакомый мальчик, что-то шепча на ушко. И от видимой всем нежности, с которой это происходило, слёзы потекли по лицу женщины.

– Вы видели многое, – заговорил Грюм. – Пережили столько, что не каждый даже представить себе может. Вы теряли друзей, любимых и даже себя. Мы…

– Аврор Грюм, – откликнулся Гарри Поттер, – скажите, мы можем сдать СОВ или ЖАБА, что там по контракту положено?

– Молодёжь любит спешить, – немного страшновато улыбнулся Аластор. – Именно это мы и хотели вам предложить. Ну и переезд на базу аврората, где вы сможете отдохнуть. Там наши целители, тишина, лес и озеро… И абсолютно точно никаких врагов. Мы виноваты в том, что нас не было с вами там, но здесь и сейчас мы выполним свой долг.

– Нам нужно посоветоваться, но мысль хорошая, – сказал Поттер.

– Да что тут думать, – с тоской в голосе произнёс кто-то из близнецов Уизли.

– Спасибо, тётя, – серьёзно кивнула Сьюзан. – Не умирай больше, пожалуйста.

========== Часть 5 ==========

– Ты не смотри, что они выглядят детьми. Да, они дети, но прошли через такой ад… Тебе покажут ещё… Относись не как к детям, а как к нашим. Вот представь, что у аврора убили всю семью на его глазах, включая жену и детей. Сможешь понять, что он чувствует?

– Дети?! Как так? Как вы допустили такое, Гир? – И уходящий в сторону взгляд.

Такие или подобные таким разговоры проходили со всеми целителями и персоналом третьей резервной базы аврората. Она не использовалась со времён войны с Волдемортом, потому что таких массовых потерь больше не было, и персонал в большинстве своём скучал. Но назавтра ожидалось прибытие около полусотни ветеранов. Детей. Звучит, как приговор.

База приводилась в порядок, спальные помещения переразбивались так, чтобы быть комфортными для новых постояльцев, обставлялись. Суетились домовики, суетились целители, все готовились. Тщательно проверялся периметр, обновлялись заклинания, подключался тир, тренировочный зал, зал психологической разгрузки. База медленно, будто скрипя несмазанными шестернями, включалась, начиная свою работу. Дважды был проверен боевой купол, совершенно не нужный сейчас, но необходимый именно для того, чтобы ветераны чувствовали себя в безопасности. Всё-таки переливающуюся алым плёнку щита не перепутать ни с чем.

А в Министерстве в это время взмыленная Боунс вместе с невыразимцами и аврорами разбирали завалы. Масштабы открывающегося поражали. Удалось, кроме всего, выяснить, почему переворот удался – и удался быстро. По той же причине, что и в воспоминаниях детей – он был тщательно подготовлен слугами Волдеморта. Они просто ждали своего часа, а теперь ждут суда. Прямо посреди совещания сверкнула вспышка официального извещения из МКВ.

– Минутку, господа, что тут у нас… Розыскной лист… Кингсли, займись. Очень хорошо… Так, господа, Дамблдор больше не председатель МКВ, флакона воспоминаний им хватило, теперь его разыскивают, причём… ого! – Присутствующие переглянулись, не понимая, что так удивило исполняющую обязанности министра. – Ничего себе… «живым или мёртвым». Я такого ещё не видела.

– М-да, видимо, сильно впечатлились.

– Хм…

– Хорошо, давайте дальше, вопрос к мистеру Смиту – что выяснилось по крестражам?

– Обнаружены пока два тёмных предмета, крестражами тем не менее не являющихся. Расследование ведётся, поиск известных персонажей осуществляется всеми нашими силами, включая международные организации.

– К СОВ у нас всё готово?

– Комиссия проинструктирована и с утра будет на базе.

– Очень хорошо, доклады мне на стол. Что с детьми?

– Ну как думаешь, Амелия… Готовятся к бою, для них-то всё заново…

– Нет! – твёрдо сказала министр Боунс. – Ничего «заново» не будет. Бороться со злом – это наша задача, мы обязаны их защитить, а не сдохнуть без смысла и толка. Такого, как было в их прошлом, больше не будет, никогда! Я не позволю!

Двенадцать палочек поднялись над столом. Двенадцать огоньков сияло сейчас в кабинете министра. Зачем нужны взрослые, если в бой идут дети?

***

С занятий их ожидаемо сняли. Гарри понимал, почему – завтра СОВ и переезд. Надо же повторить, освежить знания, подзабытые за два года войны, поэтому факультет оккупировал гостиную и погрузился в книги.

– Братья и сёстры, – сказал мальчик. – Переезд – да?

И лишь поднятые палочки послужили ему ответом. Они давно уже понимали друг друга без слов… Не задумываясь о том, почему взрослые тогда спрятались, не понимая, почему сейчас – нет. Для Гарри, Невилла, Колина и многих других была совершенно привычной борьба меж двух огней – Министерство с одной стороны и убийцы с другой. Почему же сейчас они чувствовали поддержку и даже, кажется, защиту? Дети, искалеченные войной.

Астория тесней прижалась к Драко, который задумчиво перебирал её волосы. Ради неё он пошёл против семьи, против всего, девочка не спрашивала мальчика «почему?», она чувствовала ответ. Чувствовала всей душой. Его последние слова там: «живи, любимая». Как жить без него? Какое счастье, что они вернулись!

Джастин всё не верил, что Лаванда жива и рядом. Тогда он не успел буквально на долю секунды и даже сейчас не мог себя простить за это, а Лаванда смотрела на него с такой любовью, что просто не было слов. Они вернулись, вернулись, чтобы это больше не повторилось.

Неожиданно заплакала Кэти, которую бережно прижимал к себе Дин. Она просто смотрела на него и плакала, а перед её глазами память раскручивала страшные картины. Дин нежно целовал лицо возлюбленной, стараясь успокоить. Многие девочки плакали, погружаясь в пучины памяти. Мальчики держались, чтобы не выть от отчаяния и боли. Совсем немного времени прошло с того момента, когда они думали, что потеряли друг друга навсегда.

Прижалась к Гарри Гермиона, помогая ему сосредоточиться на танце ананаса, а перед глазами был Малфой-манор. Танцующая безумная Лестрейндж, вся покрытая чужой кровью. Кровью замученных ею. Если бы не Гарри… И Драко, который не смог смотреть на это и помог им тогда. Чего это ему стоило, они так и не узнали, но явно ничем хорошим для мальчика это закончиться не могло. Гарри… Гарри, решивший, что жизнь братьев и сестёр важнее. И предатель Рон, убивший собственную мать. Что ему пообещал Волдеморт?

Но произошедшее сегодня поразило ребят. Взрослые волшебники, те самые, что частично погибли по глупости, частично струсили, сегодня пришли к ним и показали, что готовы взять на себя то, что долгих три года лежало на плечах подростков. И… То, как лорд Гринграсс, настоящий лорд, не то, что Малфой, опустился на колени перед Асти, прося прощения за то, что его не было рядом там… Значит… Значит, всё могло быть иначе? Почему же тогда не было? Почему?!

***

Хогвартс провожал «ветеранов». Встав у столов, многие зажгли люмосы. Нет, они не знали, что произошло с «ветеранами» за лето, но чувствовали сердцем, что просто обязаны так сделать. Застывший директор, плачущая Спраут, взгляд Флитвика… Даже Снейп… Хогвартс провожал факультет, что покидал замок через организованный невыразимцами портальный переход. Стройные ряды, напряжённые лица идущих, будто на бой, детей. Прошёл третий курс, палочки наголо, готовность ко всему буквально сквозит в каждом движении, в каждом жесте. Спины мальчиков прикрывают девочек, у которых на палочках светятся огоньки почти готовых щитовых чар.

Ряд за рядом, по трое, вступают они в кольцо, закрытое белёсой, как воспоминания в Омуте, плёнкой. Ряд за рядом исчезают они из замка, ставшего в будущем прошлом для них братской могилой. Оставляя прошедшее за спиной, напряжённо вглядываясь в будущее, идут они вперёд. Что ждёт их там?

Приёмный зал базы, пустой абсолютно от всех. Авроры охраны хотели встретить, но Грюм очень просил этого не делать. Пусть дети увидят, что зал пуст, а потому безопасен. Потому что кто знает, как они отреагируют на незнакомых людей. Засветилось кольцо перехода, обустроенного невыразимцами специально для этих людей. Полузабытые технологии, не использовавшиеся больше полувека, жрущие огромное количество магической силы, но так необходимые в данном конкретном случае.

Сквозь тончайшую плёнку шагнули первые подростки, мгновенно рассыпавшись по залу, осуществляя контроль. Заалели боевые щиты, засияли готовые к любой неожиданности палочки. Мальчики вблизи стен и дверей, девочки вблизи перехода, а через кольцо ряд за рядом проходят их братья и сёстры. Наблюдающие через специальные артефакты за залом авроры понимают правоту Грюма, хотя смотреть на слаженную работу боевого подразделения, состоящего из детей, просто страшно. Волосы дыбом поднимаются, когда взрослые люди понимают всю суть происходящего. Одно дело видеть воспоминания, совсем другое – когда так. Такой слаженности можно добиться только потом и кровью, никак иначе. Три года…

Переход погас, факультет выстроился, плотно прикрыв своих девочек и первогодков, и большие двери зала открылись наружу. А там… там голубое небо, зелёная трава, журчание ручейка, шелест ветра в ветвях деревьев. И нерушимым гарантом над всем этим слегка жужжащий купол стационарного щита на полной мощности. И авроры с начальником базы в отдалении. Палочки демонстративно в чехлах, взгляды уверенные и спокойные. От ряда подростков отделился один, подошёл и по-магловски козырнул.

– Отряд прибыл, – два слова, сказанные легко узнаваемым Гарри Поттером.

– Вас проводят в общее помещение, там сможете принять пищу, а через два часа начнутся экзамены, готовы?

– Готовы, – тяжёлый взгляд, не присущий детям, дети такого даже изобразить не смогут.

За этим взглядом – дым пожарищ, кровь побратимов, взрывы и смерть. Дети? Дети так не смотрят. Дети играют в «войнушку», а не придавливают взглядом много повидавших взрослых. И взрослые, сильные волшебники понимают то, что пытался до них донести старый параноик – это воины. Вне зависимости от возраста, от пола – воины.

И вот круглый зал, уставленный креслами и столиками. Двери, расставленные по ранжиру, ведут в личные помещения. И давно позабытое чувство безопасности. Здесь не нужно прислушиваться к звукам, не нужно ожидать атаки, взрослые волшебники наконец вспомнили, что они взрослые. Здесь тихо и спокойно. И никого нет… Целители и другие ветераны будут потом, но здесь и сейчас нет никого. Можно расслабиться, пусть ненадолго, но отпустить себя. Хотя как это сделать, никто из них не знает.

Переглядываются авроры, расходясь по постам, готовятся наблюдавшие за сценой встречи целители, рыдают медиведьмы, не в силах справиться с увиденным. Сидит в маленьком помещении начальник базы, не замечая, как по его лицу катятся слёзы. Сегодня он видел глаза детей в том возрасте, в котором погибла его маленькая принцесса много лет назад. Он смотрит на колдографию, на которой веселится и играет маленькая девочка, а перед глазами встают эти седые дети…

========== Часть 6 ==========

Сегодня в просмотровом зале Министерства многолюдно. Волшебники поодиночке и парами толпятся, не понимая, зачем их вызвали, что происходит? Их всех объединяло только одно – они были родителями школьников и пока не получали писем от своих детей. Стоящие у дверей суровые авроры на вопросы не отвечали. Время от времени кого-то вызывали, вызванные уходили внутрь, чтобы не вернуться обратно. Незачем будоражить народ понапрасну.

– Артур, я бы советовал вам смотреть вдвоём.

– Что там? Что-то плохое?

– Там ответ на вопрос, что случилось. Смотри.

Две головы в министерском Омуте памяти. Напряжённый целитель, знающий, что им будет показано. И…

…яростное, перекошенное злобой лицо Рона, посылающего «аваду» в мать. Шок и неверие на лице Молли Уизли, принявшей от сына заклятье в спину. С ненавистью кричащая Джинни, и заклинания, летящие от неё во Фреда? Джорджа? Отлетает чисто срезанная голова, на которой навеки замерло удивлённое выражение. И вот Джинни, её родная, любимая девочка кричит «Авада Кедавра» и зелёный луч попадает в того, чьи воспоминания они смотрят. Картинка мигнула и теперь перед ними призрачный вокзал, десятки детей, которых с каждой секундой становится больше…

– Нет, Ронникинс… Ронни, нет, – как заведённая, шепчет вывалившаяся из Омута Молли, – нет… Нет! – кричит она. – Это не может быть правдой! Скажите мне, что это неправда! Ну скажите!

Отчаянный крик Молли, которая в следующий миг сотрясается в рыданиях. А рядом с ней потерянный Артур Уизли, который только что видел самую страшную картину в жизни и не знает, как ему с этим жить. На глазах седеющие волшебники…

***

– Прошу вас мистер Патил, миссис Патил. Это очень тяжело, готовы ли вы?

– Это касается наших… дочерей?

– Непосредственно.

И снова головы в Омуте памяти, снова целитель готов отпаивать их. И…

…шум яростной схватки, двое рыжих, яростно отбивающие заклинания, защищающие их девочек, вот один из них закрыл Падму и упал. Упал вниз, на камни, сопровождаемый диким криком их дочери. Девочка кричала, будто бы от невыразимой боли. И этот крик был прерван зелёным лучом откуда-то сзади. Падают подростки, выглядящие старше, чем были буквально вчера. Старше, но узнаваемо. Падают, чтобы не подняться, и опять перед глазами полупрозрачный вокзал с почти стёртыми красками… Их девочки, снова живые, рыдают в объятиях смотрящих на них с бесконечной любовью рыжих братьев.

Выпадают задыхающиеся в рыданиях родители двух девочек, проживших так мало, спешит к ним целитель, и через несколько минут сумевший взять себя в руки мистер Патил готов выслушать историю.

– Была война? – И кивки в ответ.

– Их вернули назад. Сейчас они дети, седые дети, помнящие всё. Поэтому мы забрали их на базу аврората, чтобы помочь справиться со всем этим.

– Мы… Мы можем их увидеть?

– Да, но через несколько дней. Им нужно привыкнуть к тому, что вокруг безопасно, так говорят целители.

– Хорошо… Известите нас, когда… Когда можно будет.

Взрослые волшебники, мир которых только что рухнул, разбился на осколки. О да, они запомнили тех, кто противостоял детям.

***

– Мистер Грейнджер, мы знаем, что вы участвовали в некоторых конфликтах, потому пригласили только вас. То, что вы сейчас увидите – этого ещё не было и не будет, но ваша дочь пережила это. Смотрите.

Горячий бой, мальчишка, закрывающий собой его дочь. Принимая на грудь летящие лучи… Ещё один бой… Ещё… и последние слова мальчишки, решившего отдать себя в обмен на других: «Я люблю тебя, Герми, и поэтому я должен. Молю тебя, живи». Идущий на смерть мальчик, крик боли его девочки, и снова бой, в котором она не жалеет себя, ведь ей совсем незачем жить. Боевой офицер видит это так же ясно, как и солнце над головой. Его принцесса стремиться умереть. И смерть приходит в спину, оттуда, где должны быть лишь друзья. Выцветший какой-то вокзал, платформа, на которой много детей и – «поцелуй меня на прощанье».

Упавший на колени сквиб кричит, схватившись за лицо. Громко кричит от боли, испепеляющей его изнутри. Огнём горит грудь. И целитель, судорожно вливающий зелья.

– Они вернулись назад, сюда. Она внешне такая, как вы её провожали недавно, но внутри…

Мистер Грейнджер понимает, о чём говорит пожилой человек, смотрящий на него понимающими глазами. Его принцессы больше нет – что-то или кто-то выжег её детство, уничтожил всё, и теперь есть только Гермиона и её мальчик.

– Мы можем её… их увидеть?

– Да, мы сообщим когда.

– Реабилитация?

– Да.

Он знает, о чём идет речь, потому что сам не раз проходил через такое. Сегодня он напьётся в баре до зелёных чертей, потому что не знает, не понимает, как сказать любимой о том, что их дочь, их маленькая принцесса заглянула в Бездну.

***

– Прошу вас, мистер Голдштейн, зрелище тяжёлое, вы уверены, что вашей супруге стоит это видеть?

– Стоит.

– Как скажете, миссис Голдштейн, прошу.

Война… страшная война, кровь и крики, шипение заклинаний. Их сын, ставший старше, и девочка, которую они не узнают. Щит, который держит девочка, заклинания… Вот зелёный луч приближается к этим двоим, каким-то чудом Энтони замечает его. В шоке миссис Голдштейн смотрит, как их мальчик бросается наперерез лучу с криком «Кэти, нет!» Он успевает, но девушка пережила его лишь на секунду. И снова призрачный вокзал, на перроне которого застыли две фигурки. Две среди многих.

Застывшая миссис Голдштейн, лишь слёзы текут по лицу женщины, а глаза широко распахнуты. Лежащий без сознания мистер Голдштейн. И снова спешит целитель, спешит, чтобы привести в норму родителей ребёнка, который прошёл через ад.

– Он… Они… живы?

– Что-то вернуло их обратно, но они помнят всё, что с ними произошло.

– Могу ли я…

– Да, но чуть позже, мы сообщим, когда целители дадут добро.

Слёзы, капающие из глаз слёзы родителей, так и не понявших – почему дети были там совсем одни. Где были их родители? Где были они? Где?!

***

– Итак, Аластор, что случилось?

– Августа… Невилл, да и другие их однокурсники вернулись из будущего. Телом они дети, а вот в голове…

– Ты шутишь! Такого не бывает!

– Бывает, Августа, вот в Омуте воспоминания, но ты уверена, что сможешь это выдержать?

– Грюм, не морочь мне голову! Где там твой Омут…

Судорожно вцепившиеся в края Омута пальцы.

Её внук, кровь, стоны, раненые, павшие. Как бы она хотела такого больше никогда не видеть. Полумна Лавгуд, кажется, и её внук – сработавшаяся боевая пара, это сразу видно пожилой женщине с огромным опытом. Большой бой, в котором взрослые – против детей. Горящая на голове шляпа и меч Гриффиндора в руках внука. И вот снова сплочённые ряды, но откуда-то сзади прилетает зелёный луч, и девочка падает, падает, улыбаясь на прощание внуку. Яростный вопль, и это уже не внук – берсерк, готовый грызть врага зубами. Он совершенно не контролирует себя! Вспышка и… Выцветший вокзал, на котором десятки детей, павших детей. Полумна встречает своего героя с такой любовью…

Сердце Августы не выдерживает всего этого.

Мечутся целители, и вот сердце вновь стучит. Августа Лонгботтом открывает глаза, чтобы увидеть склонённых к ней целителей. Сегодня она видела то, чего нельзя допустить. И раз внук был один, значит, она сама к тому моменту уже мертва.

– Грюм… Ты должен… Предотвратить!

– Я знаю, Августа. Забирайте в Мунго.

***

– Ты хотел узнать, Малфой, почему твой сын так на тебя смотрит? – Сколько холодного презрения в её голосе…

– Я не понимаю, что случилось, Амелия. Ещё пару дней назад он был нормальным, а теперь… Может, его опоили.

– Знаете, Люциус, на его месте я бы вас заавадила, вам его девочка жизнь спасла.

– Да что происходит?! – не сдержался сиятельный лорд, совершенно выйдя из образа.

Голова, погружённая в Омут…

«Асти, я люблю тебя» и «Я люблю тебя, Драко». Смена стороны, сразу, вдруг, потому что там – она. Яростная битва и глаза сына, который знает, за что он сражается. Закрывая собой, жертвуя всем. И его, Люциуса, «авада». Последняя улыбка, последнее «живи, любимая». И девочка, пережившая возлюбленного совсем ненадолго.

Закашлявшийся лорд Малфой, мир которого рухнул в одночасье. Который сам, своими руками, убил сына где-то там. Его успели остановить до того, как он сказал «секо», направив палочку на свою шею. Лорда Малфоя отправили в Мунго, потому что жить он после этого просто не хотел.

***

Взрослые волшебники, сильные и не очень, даже сквибы, входили в просторный зал, чтобы увидеть, что произошло с их детьми. Чтобы почувствовать на себе, чтобы узнать то, что навеки разделит жизнь на «до» и «после». А на базе аврората их дети, ставшие воинами, готовились сдавать никому не нужный СОВ.

Взрослые волшебники отправлялись по домам, но всех их грызла, буквально обгладывала одна и та же мысль: «Мы, где мы были? Почему наши дети одни? Почему?!»

========== Часть 7 ==========

– Герми, душа моя, ты не помнишь случаем даты выступления в поход Злотозуба Косорылого? – Гарри понял, что его зацепило в тех учебниках, которые они изучили.

– Разве такой был? – умнейшая ведьма поколения выглядела озадаченной.

– Вот и мне странно… Нев! Тебе ничего не показалось странным в Истории Магии?

– Честно, брат, не разбираюсь я в ней, – улыбнулся Невилл.

– Ладно, учим. Асти, отвлекись от возлюбленного, давайте учить уже. Завтра нам это всё сдавать.

Утро экзаменов и первые сюрпризы – большинство практических экзаменов зачтено по воспоминаниям, а из теории убрано всё боевое. Описать заклинания анимации, создание иллюзий, задачи нумерологии, зарисовать созвездия… Практические по трансфигурации, зельям и – создать Патронуса. Сотня тёплых, ярких, счастливых зверей скачут, бегут, летят по огромному залу. Внушительная комиссия, на пальцах какие-то непонятные кольца.

– Мы решили выдать вам кольца подмастерий Чар и Боевой магии, по итогам ваших боёв. Вы можете стать мастерами, если пожелаете. Хотя наша Гильдия обычно не принимает девушек, в этот раз было сделано исключение.

Переглядываются дети, и незаметный жест их командира, повторенный старшими ребятами – «всё потом». Потом. Не сейчас. Благодарности подростков, общий поклон, изящный книксен девочек и сбор в их зале.

– Гарри, что за подмастерья? Что за Гильдия? – спрашивает Джастин, разглядывая странный перстень.

– Герми, ты когда-нибудь читала о таком? – Отрицательное качание головой.

– Что всё это значит?! – срывается Захария.

– Это значит, что, возможно… хм… А давайте-ка посмотрим на ближайшую историю, у кого учебник под рукой?

Гермиона поразилась своей догадке и, взглянув на встревоженного Гарри, начала сосредоточенно листать книгу. К ней подсела Полумна и Астория, отлепившаяся от Драко. Если Гарри и Гермиона могли отойти друг от друга, то этим двоим был необходим постоянный тактильный контакт.

– Гарри, купол! – вскрикнула Гермиона.

Не рассуждая и не задумываясь, Поттер создал купол, отсёкший даже вероятность прослушивания. Встревоженные подростки приблизились к девочкам, желая расспросить, что случилось.

– Война против Гриндевальда закончилась 4 апреля 1945 года пленением и казнью Геллерта Гриндевальда специальной группой русских волшебников, – громко прочитала Гермиона.

– Как так? А Дамблдор? Что это значит? – раздались голоса со всех сторон.

– Это значит, что мы не в своём прошлом, – прошептала Полумна. – Этот мир – другой. Мы опять одни…

– Нет! Нет! Мы не одни, тут есть родители, наши родители! – быстро заговорила Астория, а Кэти опять заплакала.

Кэти очень мало говорила эти дни, только плакала, Дин боялся оставлять девочку одну, даже возле уборной караулил. Среди них были те, кто держался, были и те, кто не мог никак прийти в себя, были… Те, которые не приняли мир и всё ещё были на войне, страшась покоя. И те, для кого единственным островком, не дающим сойти с ума, был любимый или любимая.

***

– Что нам известно, Мели? – Аластор напряжённо всматривался в лицо мисс Боунс.

– Найдены все предметы, которые нам показали Гарри и Гермиона, пока не удалось обнаружить змею, но ребята работают, да ты и сам знаешь.

– И что? Что выяснили невыразимцы?

– Там два крестража, всего два, но – разных магов, сейчас выясняется, каких.

– А Волдеморт?

– Этого обнаружили в Шотландии и упокоили. Некромант дал гарантию.

– Некромант? Ты пошла даже на это?

– Аластор… Я пойду даже на призыв демонов, если это убережёт наших детей от того кошмара! Они же дети, Грюм! Дети! Я не позволю!

Железная леди, множество раз смотревшая в лицо смерти, разрыдалась. В последние дни она часто плакала, но никто не упрекал её, как не упрекали тех, чьи дети встали в своём будущем прошлом против страшного зверя. Кого они бросили одних… Не все это смогли принять, целители просто сбивались с ног, того же Люциуса Малфоя пришлось просто привязать к кровати в больнице. Молли Уизли едва не сошла с ума. Августа Лонгботтом до сих пор в тяжёлом состоянии. И многие, многие другие не смогли принять того, что их не было там рядом с детьми.

В этот момент в кабинет вошли двое – целитель и невыразимец. Целитель сразу понял, что происходит, и практически влил в Амелию умиротворяющий бальзам. А вот невыразимец положил на стол лист пергамента. Грюм, пожалуй, впервые в жизни видел шокированного невыразимца. Нет, лицо его ничего не выражало, но глаза, это зеркало души, были полны неверием и ужасом.

– Что?! – вчитался в сухие строчки отчёта старый аврор. – Вы уверены?

– Абсолютно уверены, – прошептал невыразимец. – МКВ уже известили.

– Такое чувство, что мы стоим на краю пропасти… Если бы не дети… Мели, ты как?

– Я… я уже нормально, что там? – ровным голосом сказала взявшая себя в руки Амелия.

– Кратко: Гриндевальд и Дамблдор. Это их крестражи, – напряжённым голосом произнёс Аластор Грюм.

– Ну вот, а говорила, что нормально, – вздохнул невыразимец, глядя на потерявшую сознание женщину.

– Слушай, а если Волдеморта упокоили, могли его крестражи перестать быть таковыми? – вспомнил Грюм.

– Некромантски упокоили? Тогда точно перестали, вся душа упокаивается, она всё равно едина, – усмехнулся невыразимец.

– Да, русские не обрадуются, – вздохнула пришедшая в себя исполняющая обязанности министра. – Родителей к детям пустим?

– Если целители дадут добро…

– Аластор, я могу на тебя положиться? – И кивок старого аврора.

***

– Они неконтактные, совсем. Усыпить не можем, обследовать нормально тоже, нам просто не доверяют. А без доверия, сам понимаешь.

– Что ты предлагаешь? – начальник базы авроров внимательно посмотрел на главного целителя.

– Дать им возможность встретиться с родителями.