Текст книги "Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Зеленоглазая гриффиндорка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

========== Часть 1 ==========

На призрачном вокзале толпились дети. Они были подавлены, кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то был просто безучастен. На скамейке сидел грустный Гарри Поттер. Он попытался вернуться, но нить, ведущая обратно, внезапно исчезла. Через долгую минуту появилась Гермиона, держащаяся за грудь. Она судорожно вдохнула, нашла глазами Гарри, подошла и села рядом.

– Он убил всех… – проговорила девушка.

– Совсем всех? – спросил грустный Поттер, на что девушка только кивнула и заплакала.

Гарри Поттер обнимал Гермиону и чувствовал, как девушка содрогается в рыданиях. Никто никого не винил. Гарри честно попытался обменять свою жизнь на жизнь других, и не его вина, что Волдеморт обманул и в этот раз. На вокзале начали появляться другие дети. Внезапно поезд загудел, и все заторопились к вагонам. Появившиеся профессора со слезами на глазах помогали детям рассаживаться в вагоны, но сами оставались на платформе.

– Наш поезд ещё придет, – отвечали они на недоуменные вопросы.

– Пойдём? – спросил Гарри Гермиону, и они вошли в вагон, взявшись за руки.

Раздался гудок, и поезд начал движение во тьму, навстречу свету. Гермиона прижалась к обнявшему её Гарри и потянулась к нему.

– Поцелуй меня на прощанье, – прошептала она.

Гарри нашёл её губы своими, и долгий поцелуй был последним, что чувствовала девушка, не дожившая даже до двадцати лет. Поезд шёл во тьму на свет…

***

Хогвартс-экспресс прибывал на станцию Хогсмид. Он ещё не успел остановиться, когда его нагнал такой же поезд, выглядевший призрачным, и наложился поверх реального. Тоненько завизжала Лаванда Браун, падая на пол вагона. Упала в обморок Гермиона Грейнджер. Смертельно побледнел Драко Малфой. Отчаянно закричал один из близнецов Уизли. Первокурсники плакали, даже мальчики. Хагрид, стоявший в ожидании первокурсников, понял, что произошло что-то страшное и, подняв зонтик, послал в небо алые искры.

Профессора выносили и выводили потерянных детей из вагонов. Что-то случилось, и случилось страшное, потому что на станции работали бригады из Мунго, аврорат и невыразимцы Отдела Тайн. Очнувшийся Гарри в первую очередь метнулся к Гермионе. Он тормошил и целовал её, когда их нашли целители. Девочка быстро пришла в себя после простого «эннервейта» и, увидев Гарри, вцепилась в него. Сегодня всем удалось помочь. Пострадали два первых курса. Третий – только частично. Остальные не пострадали вовсе. Поэтому первокурсников привезли в замок в каретах, а не на лодочках. Не до ритуалов было. Но второй курс остался с первокурсниками, и в Большой зал они входили вместе, как и часть третьего курса.

Профессор МакГонагалл смотрела на учеников, входящих в зал, и ей было страшно. Страшно смотреть в эти глаза, в которых не было детства, а была лишь боль, кровь… И пепел. Директор Дамблдор, улыбаясь, привстал в кресле и грузно осел обратно. На него из глаз совсем юных детей смотрела война. Страшная война смотрела из глаз каждого ребёнка. Что же случилось с детьми? Почему они идут так, будто ожидают нападения в любой момент?

Ощетинившийся палочками строй. Слегка бликующие при свете факелов щиты. И впереди идёт пара… Гарри Поттер без шрама и девочка, похожая на Грейнджер, которую он закрывает собой от всех. Которую прикрывают сзади другие дети. Готовые ко всему, внимательно отслеживающие каждое движение. Даже Северус не рискнул открывать рот, что-то такое прочтя в глазах детей и даже в глазах своего крестника, идущего рядом со всеми. Не похожий на себя второй курс. Они стали старше, но глаза у них были старыми. Такими старыми, что профессор Спраут заплакала, глядя в эти глаза. Подобрался профессор Флитвик. Что же случилось с ними за лето?

Профессора и старшие курсы просто замерли, не в силах сказать и слова. А дети снова организовались, окружив табурет и Шляпу, защищая того, кто туда сядет. Профессор МакГонагалл попятилась, не в силах понять, что происходит. Вот подошёл первый и сел, Шляпа упала на глаза. Прошла минута, другая – и раздался голос Шляпы. Случилось то, что никто никогда не слышал за всю историю Хогвартса. Древний артефакт плакал на голове маленькой, почти прозрачной девочки. Ведь Шляпа оценивает суть. Дети, вынужденные воевать, тогда как взрослые в большинстве своём струсили. Куда можно отправить детей с искалеченными войной душами? Не доверяющих никому, кроме «своих» … Шляпа прокашлялась и выкрикнула:

– Ветеранский факультет!

И тут зал изменился, появились новые флаги, новый стол, сразу же сервировавшийся, новые часы, заполненные камнями цвета скорби. Цвета дыма. Цвета боли. Цвета пролитой крови. Цвета потерь. И первая девочка шагнула за стол. Потом туда попали все перво-и второкурсники, прошедшие распределение ещё раз. Дамблдор встал и, откашлявшись, сказал:

– Мы приветствуем новых учеников в нашей школе! Да начнётся пир!

На этот раз его речь была очень короткой, непривычно короткой, но все преподаватели наблюдали за столом нового факультета. Пока девочки кушали, мальчики держали щиты и очень внимательно крутили головами во все стороны, фиксируя движения каждого в зале. Внимательные глаза оглядывали зал и людей в нём, немедленно реагируя.

Почему-то среди них не было Рона и Джинни Уизли, они сидели за столом Гриффиндора, с непониманием глядя на «друзей». Да и девочки не сразу приступили к трапезе, а сначала тщательно проверили еду и вылили тыквенный сок прямо на пол, наполняя кубки водой. Насытившись, девочки начали подхватывать щиты, давая мальчикам возможность покушать.

Дамблдору было просто страшно при виде пяти десятков Аласторов. Что же с ними случилось? Попытка прочитать закончилась ничем – щиты остановили её, а на него посмотрели с такой брезгливостью… Дамблдор решил оставить это на потом. Сейчас нужно решить вопрос с деканом, старостами, хотя… старосты, похоже, самоопределились. Но гостиная ещё, спальни… Хотя эти точно найдут, где спать… надо вызвать Грюма. Никто другой с ними не справится. А утром будем выяснять, что случилось.

Гостиная нового факультета возникла прямо рядом с Большим залом. Мощные стальные двери с тремя засовами и портрет-привратник, который ничего не спросил, а только открыл двери. Большие окна и комнаты по двое без разделения на мальчиков и девочек. Гостиная с камином и столами, достаточными, чтобы разместить гораздо больше людей. И привратник, уговаривающий детей не оставлять никого дежурить.

– Пойдём спать, солнышко? – спросил Гарри обнимающую его Гермиону.

– Пойдём, любимый, – вздохнула девушка, снова ставшая девочкой.

Новый декан утром не смог войти в гостиную факультета. Его просто не пустил привратник, который принял командиром Гарри Поттера, так как того считали командиром все «ветераны». И раз командир не сказал про этого волшебника, то и нечего ему там делать. Побудка была общей, боевые двойки достаточно быстро приводили себя в порядок. Привычно, как привыкли за всё это время.

Аластор прогуливался перед дверью, когда его приподняло и пришпилило к стене. Двери гостиной открылись, и оттуда, страхуя друг друга, начали выходить дети.

– Фините, – сказал вышедший последним Поттер, и Грюм упал. – Вы что-то хотели, профессор?

– Хм… Я теперь ваш декан… – проговорил Аластор, видя в глазах как Поттера, так и других детей то, что никогда не поймёт Альбус.

Перед ним стояло боевое братство и командир этого подразделения. Понимающие друг друга с полуслова, слаженные, прошедшие ад…

– Поттер, возьмите значок старосты и второй отдайте по своему разумению.

Гарри оглядел ребят, о чём-то молчаливо поговорил и так же молча выдал второй значок девочке, которую прикрывал. Все собравшиеся кивнули. Боевое братство. Грюм не понимал, как такое возможно: дети, маленькие ещё дети и – ветераны. Не зря так назван факультет, не зря.

«Ветераны» двинулись на завтрак. Старшие страхуют младших, младшие следят за мёртвыми зонами старших. Боевая единица. Можно весь аврорат разогнать и взять вот их. Поттер понял, о чём думал Грюм, и сказал:

– После завтрака у нас в гостиной. Омут захватите. Но только вы. Сами увидите, – рубленные фразы того, кто привык отдавать приказы.

Аластор Грюм кивнул. Это подразделение, школьниками их назвать не поворачивался язык, почти ни с кем не общалось, вело себя, как самостоятельная боевая единица. Они постоянно были готовы, только непонятно, к чему? И эта тайна будоражила старого параноика. Поттер давно ушёл, а Аластор стоял и думал. Будь перед ним взрослые – он бы понял, но ведь это дети…

Внезапно раздался шум из Большого зала, и старый аврор поспешил оказаться в нём. Войдя, он сразу увидел эшелонированную оборону, связанную младшую Уизли, левитируемую на некотором расстоянии чёрную тетрадку, которая буквально фонила тьмой, и взгляд Гарри Поттера на директора Дамблдора. В этом взгляде не было злости или ненависти, хотя директор точно знал, что в школе есть тёмный артефакт – все вещи досматривались, и Аластор это знал. Во взгляде Гарри Поттера была только брезгливость.

Последовавший шум директор пытался остановить своим авторитетом, которого явно недоставало. Для этих детей авторитетом был Поттер, а не директор, как это ни странно, поэтому в школу прибыли авроры. А у Аластора возникли вопросы к Альбусу, которые только множились…

Чуть позже Поттер провёл Аластора в уютную гостиную. С тихим лязгом двери закрылись, и в Омут памяти отправились воспоминания. Много разных воспоминаний. Очень много… Предложив Грюму посмотреть, Поттер пересел в кресло, в объятия девочки с каштановыми волосами. И Грюм опустил лицо в Омут.

========== Часть 2 ==========

Аластор видел в своей жизни очень многое и ещё больше не хотел бы видеть никогда. Глаза, полные боли, не отлипающие друг от друга дети, пережившие смерть. Он это видел – они теряли друзей и многое пережили сами. И в следующее мгновение слаженно действующие. Не доверяющие никому вне их круга. Как их учить? Чему их учить?

Он опустил голову, готовясь увидеть то, что их сделало такими. Десятки судеб мелькнули перед глазами…

Вынырнув, он покачал головой и выматерился.

Они сами кого хочешь научат, как жить и как бороться с типами вроде Тёмного Лорда, который, оказывается, был обычным полукровкой. Интересно, знает ли кто-нибудь из этих чистокровных ублюдков, что их обожаемый Лорд – сын магла? Вряд ли. Но это дело будущего. Сейчас нужно понять, что делать дальше с этими… маленькими ветеранами.

Психика детей была разрушена до основания, и целителям душ предстоит много работы, иначе – беда. Его задача – разрулить всю эту дебильную ситуацию, которая поощряется Альбусом, а задача целителей – сделать детей нормальными… относительно нормальными.

Такими, какими они были в их прошлой жизни, дети вряд ли станут, помня всю эту боль. Но максимально приблизить их к обычным тринадцатилеткам необходимо как можно скорее. На Дамблдора надежды никакой, а вот Сметвик… этот товарищ, как говаривал его знакомый русский, ужом вывернется, но сделает всё, что просят.

***

– Любимая, – задумчиво сказал Гарри, поглаживая спинку девочки, – а почему это Рон и Джинни не с нами?

Дети в гостиной замерли, отводя глаза… Тяжело вздохнула Гермиона, зажмурившись. Из-под века появилась одинокая слезинка, прочертившая дорожку к губам. Девочка прижалась губами к руке Гарри, потянувшейся стереть слезинку.

– Он что? – прошептал мальчик, не веря своей догадке. – Он… предатель?

Как некстати Гарри вспомнилась судьба родителей, тоже доверившихся своему другу. Ведь Питер тоже дружил с отцом с детства, но предал их, спасая свою шкуру.

– Держись, брат, – положил Невилл руку на плечо. – Как ты думаешь, почему нас здесь столько?

– Рон ударил в спину… – одними губами произнесла девочка и прижалась к Гарри, гася рыдания.

– Предатель есть предатель, – сзади подошёл Драко, который уже не тянул гласные, а говорил коротко и лаконично.

Гарри было горько. Горько и обидно. Даже Малфой был на их стороне, решившись наконец сменить сторону в самом начале битвы, а Рон, с которым они прошли столько всего…

В это время дети сгрудились вокруг своего командира и его Грейнджер. Они были вместе, едины, и никто не мог этого изменить. А Гарри смотрел в лица своих друзей, своих боевых братьев и сестёр и чувствовал себя… По его лицу катились слёзы, потому что это он поверил Рону, это он не предусмотрел.

– Простите, ребята, – прохрипел мальчик, на что получил слаженный подзатыльник от нескольких девочек, включая свою любимую.

– Дурак ты, – сказал Невилл и улыбнулся.

Почему-то в волосах друзей то там, то тут появлялись седые пряди, Гарри этого сначала просто не заметил, а потом не до того было. Джинни он обезвредил, василиска не будет, значит, у них есть время.

– К директору по одному не ходим, все помнят? – спросил мальчик. – Снейпа не убиваем. По крайней мере, в школе.

– Понятно, помним, конечно, – откликнулись разные голоса.

– Давайте по койкам, что ли… Все помнят, что до физической близости минимум два года?

– Иди к Мерлину, Поттер! Мы даже виски глушить не будем.

Все разошлись, хотя ночь ещё не настала, но детским организмам необходимо было отдохнуть, потому – зелья и вперёд, а Гарри с Гермионой остались в гостиной, где над Омутом продолжал стоять Аластор Грюм.

А где-то в башне Альбус Дамблдор созерцал крушение всех своих надежд, потому что артефакты демонстрировали ему тот факт, что душа Тома покинула этот мир. Возможно, это было связано с детьми, однако даже объявить Гарри новым Тёмным Лордом у него не получится – ему просто не поверят, а те, кто поверит, точно не выстоят против этого нового факультета. Оставалось только ждать и надеяться на Аластора.

***

Аластор Грюм в очередной раз вывалился из Омута, когда дети поднялись после дневного сна и приводили себя в порядок, готовясь к выходу. Он вывалился и упал, закашлявшись. Смотреть этот кошмар за один присест не получалось. Приходилось смотреть, потом глушить виски и снова смотреть.

Надо сказать, что на него почти никто не обращал внимания. Снаряжались дети, как на войну, выстраиваясь по курсам, пряча девочек в глубине построения… Старшие проверяли и помогали младшим, Гарри присматривал за всеми разом.

Приподнявшийся Аластор наблюдал сцену «боевая группа готовится к выходу». У старого аврора остро защемило сердце. Да, теперь он знал. Струсившие и заигравшиеся взрослые оставили детей один на один с врагом, с оборотнями, великанами, дементорами и Волдемортом. А перед этим… Грюму было стыдно смотреть в детские глаза. Но как Альбус мог! Как он посмел такое сотворить с детьми?!

– Декан, вы с нами? – поинтересовался Поттер и, когда Аластор кивнул, показал ему место позади строя.

– Ты издеваешься?

– Спереди вы будете мешать группам, если что.

– Понял, – Аластор действительно понял – он ещё не сработался с ними и может попасть под шальную «аваду», чего ему бы не хотелось.

Двери гостиной раскрылись, и дети начали выходить компактными группами, постоянно колдуя, причём половину заклинаний Аластор ещё не видел. Ничего, не они первые, не они последние… Второй и первый курс в полном составе отправился в библиотеку, третий – на улицу.

Юная Луна Лавгуд прижалась к Невиллу, привычно осматривая заднюю полусферу, пока они шли к библиотеке. Навстречу попались слизеринцы, которых обездвижили и отпустили, только когда все прошли. Со «слизнями» никто разговаривать не хотел, а бывшие слизеринцы шли сейчас вместе со всеми.

В библиотеке расселись тоже необычно – по периметру старшие, в центре младшие и девочки. Те, кто внутри, что-то пишут, те, кто снаружи, держат щиты. Аластор поначалу даже не понял, что они делают, пока не упёрся в плёнку кинетического щита. Мадам Пинс хотела возмутиться, но Грюм жестом показал, что всё нормально. Тяжело вздохнув, он вышел из библиотеки и пошёл по направлению к директорской башенке, борясь с острым желанием вырвать Альбусу бороду.

По дороге он встретил Минерву МакГонагалл, которая куда-то торопилась, но была остановлена Аластором. Он внимательно посмотрел ей в глаза, отчего женщина поёжилась.

– Минерва, моих не трогай.

– Почему?

– Ты себе не представляешь, что они пережили. Не трогай их.

– Хорошо, Аластор… надеюсь, однажды ты мне объяснишь.

***

Где-то, когда-то…

Мальчики и девочки, смотрящие друг другу глаза и клянущиеся быть рядом… Для кого-то ритуал побратимства стал магическим браком, других связал братскими узами. Десятки молодых людей, подростков стали после этого братьями, сёстрами, жёнами и мужьями. Огромная чаша с кровью их всех, долитая вином, шла по кругу, завершая древнейший ритуал. Завтра будет бой, так сказала Луна Лонгботтом, а она не ошибается, в отличие от Трелони. Скольких из них заберёт Смерть – этого никто не предскажет.

Вот они расходятся по комнатам и классам, чтобы побыть вместе с любимыми ещё эту ночь. Для многих – последнюю. Потом будет бой, кровь, шипение заклятий и боль ран. А сейчас есть только ночь и глаза любимых. Нежность и радость прикосновений. Великая сила любви, способная перевернуть горы и достичь звёзд. Здесь и сейчас они есть друг у друга. В происходящем нет животной похоти, а только океаны нежности. Ведь, возможно, это – в последний раз.

Нежно обнимает свою Луну Невилл, тихо плачет Луна, зная, что завтра их не станет. Но она никому ничего не скажет, потому что некому больше. Взрослые сильные маги забились в щели, оставив на растерзание Волдеморту их. Детей. «Кто, если не мы?»

========== Часть 3 ==========

Аластор уже приближался к горгулье, когда его догнали Фред и Джордж Уизли. Они держались настороженно, но были вдвоём, а не всем курсом в построении типа «свинья», что уже заинтересовало старого аврора.

– Декан, не надо…

– …туда в одиночестве, – сказали близнецы в своей обычной манере.

– Почему?

– Память сотрёт, – спокойно ответил один из близнецов. – У нас многие кое-чего вспомнили, когда нас поубивали.

– Предлагаете ходить со всем факультетом?

– Можем и втроём…

– Нет уж, подождёт Альбус, – сказал Аластор, разворачиваясь в обратную сторону с колотящимся сердцем и слепой яростью, которая поднималась из глубины души. – Пойду, лучше со Снейпом побеседую, а то будут трупы.

– Один труп.

– Но будет.

– Вот и не надо нам тут трупов, – заключил Грюм, отправляясь в подземелья.

Рыжие близнецы отправились следом, не особо спрашивая своего декана. Отношение к Снейпу было у них сложным, но, в отличие от Поттера, они вполне могли пережить присутствие зельевара без того, чтоб проклясть его повеселее, в конце концов зельевар не убивал директора в их присутствии. А учитывая отношение к директору…

В этот раз первое сентября выпало на пятницу, сегодня была суббота и занятий не было. Северус Снейп по такому поводу находился в кабинете и за стаканом коньяка размышлял об изменившемся Поттере. Точнее, о том, как себя вести, потому что такого он ещё не видел. Можно сказать, что зельевар испытывал когнитивный диссонанс из-за чувства опасности, которое буквально излучали перераспределившиеся дети.

В дверь постучали, после чего она распахнулась. На пороге стоял ненавистный Грюм. Северус крайне негативно относился к аврорату, а уж к Аластору и подавно, потому зельевар скривился, готовясь сказать что-то едкое, но сразу поймал беспалочковое «силенцио» и «инкарцеро», оставаясь в той же позе за столом.

– Снейп. У меня нет ни времени, ни желания слушать твои ядовитые комментарии. Я тебе скажу один раз и навсегда – если хочешь дожить до того момента, когда тебя сожрёт Нагайна, не трогай «ветеранов» и особенно Поттера. Дети тебя и так с трудом переносят. Кивни, если понял.

Северус медленно кивнул. Он находился в состоянии, близком к ярости, но говорить не мог, хотя очень хотел проклясть Грюма. На данный момент ему гораздо интереснее было бы узнать, откуда старый аврор знает, как зовут змею Господина? В этот момент Аластор снял заклинания, готовясь уходить.

– Да как ты смеешь! Я их всех выкину из школы! – закричал не сдержавшийся Снейп.

– Северус, помолчи и подумай. Это не малыши, и, скорее, это они тебя выкинут из школы, чем ты их. Они только что из боя – и двух суток не прошло…

– Грюм, где они взяли этот бой? Кто соплякам бы позволил… – начал зельевар.

– Обет, Снейп, дай мне обет о том, что никому и никогда.

– Да пошёл ты!

– Если они тебя убьют, Снейп, я просто помогу спрятать тело, понял? – посмотрел Грюм в глаза Северусу и мысленно послал ему одно из самых жутких воспоминаний, увиденных в Омуте.

На миг зельевар уцепил в сознании аврора картинку, не само воспоминание даже, а отголосок его. Кусочек боя, страшного боя, подростки против оборотней и Пожирателей. Просто кусочек картинки, застывшее воспоминание, что ударило посильнее всех слов, сказанных ранее.

– Обдумай всё это, Снейп, и реши, что ты будешь делать дальше, – сказал на прощание Аластор, оставив декана Слизерина одного.

***

– Амелия, мне нужно с тобой поговорить, – Аластор Грюм аппарировал в Министерство, ему срочно нужны были союзники, потому что если «ветераны» начнут решать проблему Дамблдора, то школу не отстроят, да и трупов будет много, эти сдерживаться не будут.

– Аластор, что случилось? – Амелия Боунс умела различать оттенки настроения старого соратника.

– Случилось… Омут есть? – Женщина в ответ кивнула, всё ещё не понимая, что такого серьёзного случилось в волшебном мире, что этот параноик так… зол. Даже не зол, а в бешенстве. – Позови кого-то из невыразимцев, только пусть клятву даст, что не служит Тому-кто… ну ты поняла.

Амелия давно не видела Грюма в таком состоянии. Перед ней был не колченогий параноик, а боевой офицер, готовый к схватке. Собранный, внимательный и говорящий исключительно по делу. Поэтому она выполнила всё, о чём он просил, доверившись одному из лучших сотрудников Отдела Тайн, с которым она в своё время училась в Хогвартсе.

– Клянусь, что не служу ни Дамблдору, ни Волдеморту, – произнёс Грюм, подняв палочку, за ним повторили и собравшиеся вокруг Омута памяти.

– То, что вы увидите – это далеко не всё, но даже этого достаточно, чтобы понять… Эти воспоминания я разделил на три части, потому что смотреть их физически тяжело. Прошу…

И они погрузились в Омут. Вновь перед глазами замелькали истории стремительно взрослеющих детей, которые были вынуждены бороться сами. Потому что взрослые их бросили. Потому что одному хотелось манипулировать, а другому – убивать. Потому что те, которые обязаны были защитить – кто бесславно погиб, а кто забился в щель и надеялся, что его не коснётся, а в это время долгих три года дети боролись. От первых шагов до боевого слаживания, от мелких боёв до битвы. Всё было в этих воспоминаниях – потери, обретения, горечь поражений и радость побед. Боевой путь подростков, воюющих не потому, что взрослые погибли, а потому, что больше некому.

Амелия вывалилась из Омута первой, упав на кресло, не в силах видеть того, как малышка Сью падает, сражённая «авадой» предателя, и слышать полный боли крик её мальчика. Когда Аластор выскользнул из воспоминаний, Амелия Боунс рыдала, будучи почти в истерике. Воспоминания о последнем бое подростков смотреть было откровенно страшно… Даже ему.

– Откуда это, Аластор? Как это? Кто?

– Значит, слушайте… Первого сентября прибыл поезд на станцию в Хогсмиде, а дальше появился призрачный поезд, и всё изменилось в одночасье. Что там было точно – я не знаю пока, но в Большой зал Хогвартса входили совсем другие дети. Теперь в школе пять факультетов, и я не знаю, как избежать трупов. Завтра уже начнутся занятия, а они неконтактные. Они ещё там – в бою. Поэтому мне нужна помощь.

– А ты здесь каким боком?

– А я их декан, Мели, – грустно сказал старый аврор.

***

Воспоминания, воспоминания… Кошмарные сны, отточенные рефлексы, безотчётная реакция… Война остаётся в душе и сердце навсегда. Казалось бы, они живы и могут всё изменить, но почему тогда на глазах девочек слёзы? Почему хмуры мальчики? Отчаянно вцепившись друг в друга, сидят и стоят дети… Чуть не потерявшие друг друга навсегда. И девочки, ещё вчера стоявшие насмерть, мстившие за любимых, плачут. Они выплакивают страх и боль, ужас и отчаяние. Неудержимые рыдания и слёзы, текущие по щекам мальчиков. Это не стыдно, так выходит боль. Но они мальчики, и сквозь слёзы, срывающимися голосами…

– Кэти, не плачь, моя хорошая…

– Герми, всё же хорошо…

– Лави…

– Луна…

– Асти… душа моя…

– Солнышко моё ясное…

Тишина гостиной, только трещит огонь в камине, только слышны редкие всхлипывания и скороговорка тёплых, ласковых слов. Они только сейчас понимают, что можно не бежать никуда, не ждать удара каждую секунду, но это понимает голова, но не принимает сердце. Три долгих года из жизни не вычеркнешь. Завтра – первые уроки, и как они пройдут – Мерлин знает. Как выдержать это? Поможет ли умиротворяющий бальзам? Колин может просто не выдержать, значит, нужно кого-нибудь из старших, чтобы на уроке посидели, ребята привыкли к своим командирам.

Сидят, молча разговаривая друг с другом… Детство кончилось внезапно. И больше всего им хочется тишины и покоя.

– Возлюбленный муж мой, – начала Гермиона, – а может, ну её, эту школу? Сдадим СОВ или ЖАБА какие-нибудь, и гори всё огнем?

– С Дамблдором бодаться не хочешь… – заключил Гарри.

– А что, кто-то хочет? – поинтересовалась девочка.

– Любовь моя, всё зависит от того, что там у нас в контрактах на эту тему написано, – задумчиво ответил Гарри, – но идея богатая.

– Успокойте своих мозгошмыгов, – хихикнула Лаванда, – сдать-то мы всё равно можем.

– Министра удар хватит, – хихикнула Гермиона.

– Главное, чтобы его Поттер не приголубил за всё хорошее, – ответил Драко, – кстати… Можно же через… отца…

– А ты его сможешь не убить? – спросил Невилл, расчёсывающий волосы Полумне. Это было их ритуалом, и дети не собирались от него отказываться.

– Не знаю, – ответил мальчик, в далёком будущем принявший «аваду» от отца, когда тот понял, что единственный сын переметнулся на сторону оборонявшихся.

Драко и не мог поступить иначе. Там была Асти, его Асти, без которой он не представлял себе жизни, нежданно-негаданно ставшая невестой перед их седьмым курсом. Паркинсоны расторгли помолвку, когда Люциуса после их пятого курса посадили в Азкабан, но скользкий тип, каким отец был всегда, смог уломать лорда Гринграсса. Как – это большой вопрос, но факт остаётся фактом: девушка, которая ему нравилась, должна была стать его женой, а заполучить себе в супруги не только «правильную», но и любимую девушку – очень редкое явление в их среде. И сейчас девочка, в том будущем погибшая вслед за любимым, прижалась к нему, будто желая отогреть.

– Ладно, – проговорил Гарри, отрывая Драко от мучительных воспоминаний, – надо с крестражами разобраться, потом морду эту отловить и зачистить.

– А потом? – спросила млеющая под руками Невилла Луна.

– А потом будем просто жить, как мы всегда мечтали. Просто – жить.

========== Часть 4 ==========

Три десятка авроров старой ещё закалки смотрели на своего командира, не понимая, что здесь делает Амелия, да ещё в таком состоянии. В глазах женщины застыли слёзы, не могущие спрятать ярости и боли. Некоторые косились на исходящий почти невидимым паром Омут памяти, стоящий на столе.

– Ребята… – необычно для них начал Грюм. – Мы с вами побывали во многих переделках, теряли друзей, хоронили близких, но это наша работа, мы её выбрали сами. То, что вы сейчас увидите, никогда не должно повториться. Никогда! Посмотрите сначала, а потом… Потом поговорим.

– Я… – вступила Амелия Боунс. – Мне стыдно за то, что произошло с нашими детьми. Мне стыдно за то, что нас не будет рядом с ними. Я не знаю и не хочу знать, почему они гибли в одиночестве! Мы! Мы должны быть там!

Сорвавшись почти на крик, Амелия включила проекцию… Авроры замерли, смотря на то, чего не было ещё, но что уже пережили подростки… Дети. Над Омутом вставали страшные картины. Невозможные картины вставали над небольшой, в общем-то, посудиной. Дементоры над маленьким городком и известный всем Гарри Поттер, пытающийся защититься. Худосочный, нескладный подросток и телесный патронус. Пытки… Убийства… Насилие. Улыбающийся Дамблдор и хорошо известная Амбридж рядом с ним. А вот она же пытает… Перо? Перо тоже есть, но больше всего этой твари нравится пытать «круциатусом», видно, как извивается и кричит первокурсник. Отряд, тренировки, бои. Противостояние Пожирателям, а рядом – ни одного взрослого. Вполне неплохие боевые операции по спасению таких же детей. Ярость в детских глазах, первая «авада» и первое «секо». И безумно, бесконечно долго падает разорванная оборотнем девочка. Люциус Малфой, посылающий «аваду» в своего же сына, который всеми силами защищает светловолосую девочку. Даже в последний миг своей жизни мальчик пытается закрыть её собой.

Битва… Дементоры, Пожиратели, Оборотни, великаны и ещё какая-то нечисть и – меньше полусотни подростков, отчаянно защищающих Хогвартс. Здесь с ними уже профессора, домовики, доспехи… Но нет ни одного аврора, ни одного взрослого, кроме этой маленькой кучки профессоров. Поттер, поверивший этой твари, и его бессмысленная гибель. Предательство, заклятия в спину и опадающие, подобно прелой листве, погибшие… Авроры узнавали детей, кто-то даже своих. Никто не мог смотреть спокойно, у многих глаза были мокрыми.

– Это только небольшая часть… – тяжело вздохнул Аластор, жестом останавливая вопросы. – Случилось так, что души убитых из будущего вернулись сюда, и теперь у нас полсотни детей, прошедших через… Через это. И двух дней не прошло.

Сразу же поняв, что имеет в виду Аластор, коллеги схватились за головы. После отчаянного, безнадёжного боя подростки просто не смогут совладать с боевыми рефлексами. Да и пытки детей представителем Министерства… Вряд ли это забыли, значит…

– Предлагаешь нам стать надзирателями? – с некоторой брезгливостью спросил аврор Перкинсон.

– Нет, Стив, – ответил Аластор. – Нужно подумать, как сделать так, чтобы не было жертв.

– Министра в Омут воткни, а если мозгов не хватит, то… Будет другой министр.

– Хорошая мысль, кстати, – проговорила Амелия. – Пойдём?

Грамотно заблокировав отделы Министерства, авроры вместе с невыразимцами, у которых возникло очень много разных вопросов, практически осадили приёмную министра. Амбридж была задержана по подозрению в государственной измене. Подозревать-то можно кого угодно.

– Что происходит? – испугался Фадж, видя Омут памяти, Амелию, Грюма и ещё нескольких авроров.

– Посмотрите, Корнелиус, лучше добровольно, – с нескрываемой угрозой в голосе прошипела Боунс.

– Что вы себе позволяете? – вскричал министр, пытаясь выбраться из кресла. – Я повелю вас арестовать!

– Тоже мне, «повелю» тут выискался, – хмыкнул кто-то.