Текст книги "Песочные часы: Осколки прошлого (СИ)"
Автор книги: X-Law
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Ты меня сейчас задушишь, – смущаясь, пробурчал Кристофер, и Талух нехотя отстранился, по-прежнему широко улыбаясь.
– Слушай, где ты все эти дни был? – задал целитель вопрос, который, безусловно, многих сейчас интересовал.
– Лечился.
Сказано это было таким тоном, что только полный идиот постарался бы выведать подробности. Но у Талуха были свои способы. Его светло-зелёные глаза на мгновение задержались на середине груди Кристофера, затем недоверчиво сузились, а потом вдруг распахнулись так широко, что Халлрон от неожиданности отшатнулся.
– Слушай, Кристофер, но у тебя же…
– Так, все по местам!
Задорный голос Изабеллы Дайн, преподавателя по практической боевой магии, быстро заставил всех прервать разговоры и сесть куда-нибудь. Места были закреплены только за младшеклассниками, а те, кому до выпуска меньше полугода уже действительно сидели так, как им взбредёт в голову. К огромному облегчению Кристофера, Талух сел не рядом с ним, а аж через две парты, с Лилией Риверайн, робкой и тихой светловолосой дочерью герцога, немного полноватой, но безумно очаровательной. Вообще-то Лилия была невестой. И не чьей-нибудь, а самого Кристофера. Только это пока держалось в тайне и должно было быть объявлено после выпускного, а до этого времени будущим супругам не полагалось открыто показывать существующую между ними связь. Хотя о какой связи можно было говорить, если Кристофер с Лилией и общался-то от силы пару раз за всё время. Она была для него слишком тихой и покладистой, самой настоящей идеальной женой, и это было скучновато. Совсем другое дело Камила… Высшие одарили её такой внешностью, что просто не было слов. И иногда в юной и горячей голове Кристофера появлялась мысль о том, что он мог бы стать покровителем девушки, и таким образом получить её себе… но эти фантазии совершенно исчезли в последнее время, сменившись всего одним-единственным, отнюдь не женственным образом.
– Простите за опоздание.
И Кристофер почувствовал, как сладко сжалось его сердце. Некромант глянул на него лишь мельком, так, словно парень интересовал его ровно так же, как и мебель в аудитории, но этого было более чем достаточно, чтобы надёжно выбить из головы Халлрона все иные мысли до самого конца урока. И только Высшие знали, каких усилий стоило Кристоферу не смотреть на него во время занятий, даже украдкой. Он прекрасно понимал, что именно подумают об их отношениях, он осознавал весь тот позор, который ляжет на него и его семью, но поделать с собой ничего не мог. Он должен принадлежать Деамайну, хотя бы раз. Он никогда ещё ничего подобного не испытывал, но что-то внутри него говорило, что если сейчас он подчинится гордости, если он позволит воспитанию и общественному мнению управлять своими действиями, то он себе этого потом не простит, и никогда у него уже не будет такого шанса. Ни с кем больше ему не будет так сладко, и не перед кем больше ему никогда не захочется упасть на колени, ожидая любого слова как приговора…
После окончания занятий Кристофер буквально пулей вылетел из аудитории, чтобы к нему больше ни в коем случае никто не приставал с расспросами. Меньше всего ему сейчас нужно было пристальное внимание к себе и к своим действиям, он и так вчера еле отбился от предложения отца приставить к нему охранников, напирая на тот факт, что если сын герцога будет везде ходить с телохранителями, то их семью засмеют. А вот в чём Кристофер исключительно нуждался, так это во времени. Сегодня вечером это случится, он дал себе слово. Пройден был уже этап сомнений и душевных терзаний, смытый за несколько дней поцелуями некроманта и его умелыми пальцами, и оставалось лишь привести себя в порядок и преподнести с достоинством. Предложить себя не так, как предлагают уличные девки, а так, как может предложить лишь герцог.
В комнате, едва закончив наиболее значимую часть домашней работы, Кристофер встал перед огромным зеркалом и торопливо расстегнул рубашку. Потом, подумав, снял ещё и брюки, а затем, набравшись смелости, разделся полностью. Никогда он ещё не пытался оценивать свою привлекательность так критично, и никогда он ещё не казался себе настолько безобразным. Во-первых, хоть гниющая плоть и исчезла, но на месте особенно сильных укусов всё ещё были видны бледные шрамы. Деамайн сказал, что, возможно, они останутся на всю жизнь. Считается, что мужчин шрамы украшают, и Кристофер раньше тоже был с этим согласен, но только не теперь.
«…ты глупец, если думаешь, что меня волнует это…»
Кристофер покраснел. На самом деле, ведь Деамайн не был против его тела даже тогда, когда самому парню на себя смотреть было противно. Так что, наверное, простые шрамы не сильно его смутят, тем более что их почти не видно. Вздохнув, Кристофер, потянувшись, взял со спинки стула обычный махровый пушистый халат и набросил на плечи просто для того, чтобы не замёрзнуть в то время, которое понадобится ему для того, чтобы подобрать себе действительно достойную одежду на вечер. Однако, когда он подошёл к шкафу, в небольшом зеркале на двери своё собственное отражения показалось ему совсем жалким и каким-то непривлекательным. Со злостью рванув мягкую ткань и отшвырнув прочь, он, покопавшись, обнаружил совсем другой халат, такой, который ещё не надевал. Это был натуральный шёлк, расшитый золотом и серебром: искусная работа, сделанная на заказ летом, во время каникул. Вообще-то Кристофер небезосновательно считал халат непрактичным, но отец настоял, а его слова обсуждать было не принято. Халат был совершенно новый: ему просто как-то не находилось применения в повседневной жизни. В конце концов, глупо расхаживать в ошеломляюще дорогой вещи, когда ты просто сидишь в своей комнате и никого не ждёшь. Но теперь…
Роскошная ткань легла на кожу, словно тысяча поцелуев, ласково обхватив плечи и нежно спустившись вниз, почти до самого пола. Золотые травы на подоле в обрамлении сотен серебряных звёзд мягко заиграли в жёлто-оранжевом магическом свете комнаты, и Кристофер просто застыл, увидев себя в этом. Тогда, на примерке, он не особо обращал внимание на красоту вещи, он надел её просто для того, чтобы исполнить веление отца. Но сейчас, стоя в собственной комнате и не чувствуя выжидательного взгляда девушки-дизайнера за спиной, он смог полностью, абсолютно объективно оценить себя. И то, что он видел, превосходило все его фантазии.
«Я действительно так выгляжу?..»
Не веря, Кристофер провёл пальцами по прохладной поверхности зеркала, а потом вдруг отдёрнул их, словно от пламени. Перед собой он видел одно: красивого, кичащегося своим богатством сына герцога. В нём сейчас всё было напоказ, он словно хотел на весь мир заявить о том, что он может себе позволить… и это был настолько не он, что становилось тошно.
«Ненавижу свой титул! Ненавижу все эти правила и обязанности!»
Хлопнув дверцей шкафа, Кристофер резко сел на кровать, закрыв лицо руками и борясь с тем приступом злости, который сейчас в нём поднимался. И вместе с этим приходило отчаяние, приходили снова сомнения. Он не знал, как себя вести, что говорить Деамайну, и каким себя показывать, внутри было чувство полной растерянности и такой дикой неуверенности в себе, какой Кристофер давно уже не ощущал. И он понятия не имел, что теперь с этим делать. Тогда, в небольшой комнате с одной кроватью на двоих, всё было просто и понятно, тогда не было никаких рамок и ограничений, и они с Деамайном были так близко, что это казалось совершенно естественным. А теперь, кажется, всё стало намного сложнее.
От мрачных мыслей его спас аккуратный, вежливый стук в дверь. Конечно, видеть никого он не хотел, особенно всю эту толпу сочувствующих и любопытствующих, которая явно собиралась теперь доставать его очень долго, но именно поэтому он решил открыть. Потому что сейчас у него было паршивое настроение, а дорогой халат остро подчёркивал его статус. А это значит, что избавиться от пришедшего будет легко, кем бы он ни был. Хотя, наверное, если это Талух или Лилия, то проблемы возникнуть всё-таки могут…
– Привет.
Кристофер, машинально сделав шаг назад, застыл с широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова. Перед ним, в простых чёрных брюках и небрежно застёгнутой тёмно-зелёной рубашке, стоял Деамайн, держа в руке какой-то расчерченный узорными гранями пузырёк.
Непроницаемые глаза окинули герцога заинтересованным взглядом, губы сложились в загадочную усмешку, и, не дожидаясь приглашения, некромант шагнул внутрь, вынудив Кристофера вновь безмолвно отступить.
– Тебе нужно принимать вот это ещё неделю, – Деамайн поставил пузырёк на тумбочку, – иначе ночью опять будет всякая ерунда сниться. По одному глотку, перед сном. И не переусердствуй, а то потом весь день будешь ходить полусонным.
– Да… – невпопад откликнулся Кристофер, теребя рукава халата, – …спасибо.
Некромант перевёл на него насмешливый взгляд, и, кивнув на разбросанные по комнате вещи, спросил:
– Куда-то собираешься?
– Нет, – поспешно выпалил Кристофер и тут же покраснел.
Он не знал, как себя сейчас вести. Внутри он радовался и ужасался приходу Деамайна одновременно. С одной стороны, хотелось попросить его остаться, не обязательно ради секса. Просто он так привык быть с ним, привык, что они спокойно разговаривают… не то что в школе, когда все смотрят. Но, с другой, Деамайн был некромантом, и, возможно, забыть о нём – лучший вариант. Так будет гораздо проще для всех, и не придётся оправдываться ни перед обществом, ни перед отцом, ни перед собственной совестью, которая и так уже изгрызла Кристофера изнутри.
– Ясно, – протянул Деамайн, вздохнув, – ну, если будут какие-то проблемы, то говори…
Некромант, явно не собираясь больше задерживаться, шагнул к двери, и в этот момент Кристофер сам не понял, что произошло. Просто он рванулся вперёд, забывая обо всём, и цепко, отчаянно схватил Деамайна за руку, останавливая, не давая ему уйти. Чёрные глаза вдруг оказались совсем близко, так, что был виден их странный, непонятный рисунок, и, не контролируя собственный голос, юный герцог выдохнул:
– Останься.
Некромант развернулся к нему полностью, встав напротив, на расстоянии дыхания, и, совершенно спокойно, рассудительно спросил:
– А не пожалеешь?
Кристофера словно пронзило молнией. Двинувшись вперёд, он вцепился в Деамайна, подставляя губы для поцелуев, а тело для ласки, и через несколько мгновений мучительного ожидания, когда всё внутри уже свело отчаянием, некромант осторожно, неторопливо коснулся губами его губ. Он был выше, сильнее, явно опытнее, и он был желанен до безумия, до дрожи в коленях, до суматошного стука сердца в груди. Он лучился уверенностью, контролем и холодной, безэмоциональной неприступностью, которая так резко противопоставлялась порывистости и открытости Кристофера. Он не торопился, обводя руками чёткие контуры плеч и рук, и прикосновения пальцев через шёлк растекались по телу огнём. Он почти не стонал, лишь вздыхал прерывисто, когда Халлрон-младший, уставая терпеть, подавался ближе, напористее, но всё ещё так наивно и неумело…
Когда они упали на кровать, так, что Кристофер оказался сверху, герцог вдруг замер, вновь возвращаясь к реальности, отрывая себя от чистых ощущений, и растерянно, неуверенно глядя прямо на Деамайна, на его рассыпавшиеся по роскошной постели смоляные волосы, на непроницаемые, совершенно отстранённые глаза, мягкую полуулыбку и резкие, хищнические черты лица, острые и манящие, притягивающие взгляд с первой секунды. Когда-нибудь, через много лет, некромант вырастет в опасного мужчину. Он будет тем, в кого влюбляются без памяти, и его тёмная сила не станет помехой для жаждущих внимания и чувств от этого казалось бы холодного и грешного, но сегодня такого доступного мага…
– Крис…
Деамайн осторожно, ненавязчиво потянул вниз скользкую дорогую ткань, открывая худые плечи, и дальше она уже поехала сама, до самой талии, где её удерживал, как последний барьер приличия, тонкий, искусно расшитый пояс. Некромант вопросительно посмотрел на Кристофера.
– Да, – зажмурившись, произнёс тот, и, не открывая глаз, сосредоточившись лишь на ощущениях, почувствовал, как медленно, неторопливо распутывают пальцы нехитрый узел.
Шёлк скользнул по бёдрам, скользнул по ногам, и осел на полу бесформенной тряпкой, открывая красивое тело, расчерченное почти незаметными полосками шрамов. Золотая дорожка волос убегала от пупка вниз, туда, где бесстыдно заявляло о своём желании тело, и щёки Кристофера залил всё тот же неизменный румянец, который уже сводил некроманта с ума.
– Ты прекрасен, – промурлыкал Деамайн герцогу на ухо и уверенно, не теряя времени даром, оказался сверху.
Кристофер на мгновение оробел, когда понял, что должно случиться вот-вот, но глаза некроманта смотрели ласково, а его тихий шёпот щекотал шею, и всё казалось правильным, необходимым, а значит нечего уже бояться.
Слов заклинания Кристофер не расслышал, не до этого было ему, тающему от нежных поцелуев и горячих, влажных прикосновений языка. Он лишь почувствовал, как проникают пальцы Деамайна внутрь него, и на этот раз это не было таким шоком. Он просто приказал себе расслабиться, а вскоре исчез и дискомфорт, сменяясь чем-то пугающе сладким, таким, от чего дыхание вырывалось из груди со стонами, такими явными, что перед соседями потом точно будет неловко…
Самым волнительным был тот момент, когда Деамайн, склонившись над ним и заставив приподнять дрожащие бёдра, на мгновение замер, глядя ему в глаза. Он в тот момент был таким красивым: широкоплечий, уверенный, заботливый, с таинственным, непонятным взглядом чёрных глаз. На его тело ложился тусклый оранжево-красный свет, бросая длинные тени, а сам он был как тёмный демон-искуситель на страницах древних фолиантов, с усмешкой на тонких губах и прядями жёстких волос, спадающими ему на лицо.
«Что будет с нами дальше?..» – задал себе вопрос Кристофер, когда твёрдый, возбуждённый член прижался вплотную к тугому кольцу мышц, и в голове мелькнула мысль о том, что всё будет хорошо. Ведь это любовь… а любовь нельзя предать.
Стрелами расчертили слёзы щёки, вскрикнув, Кристофер до синяков сжал запястья Деамайна, зажавшись и выгнувшись, и услышал тихий, успокаивающий голос, произнёсший ту самую фразу, которая давно сводила его с ума:
– Тише, Крис… тише…
И правда, дальше не было ничего страшного. Боль, конечно, так и не прошла до конца, но Деамайн был невыносимо нежен и внимателен, он предугадывал каждое желание, он не скупился на поцелуи, отвлекающие ласки, он покусывал чувствительную кожу на шее, он слизывал солёные дорожки около глаз, и Кристофер сам не заметил, как стал подаваться навстречу каждому долгому движению, как нетерпеливее стал, требуя входить глубже, сильнее, быстрее, входя во вкус и уже ни о чём больше не думая.
Он прогибался в спине, когда Деамайн поставил его на колени, он цеплялся пальцами за спинку кровати, царапая ногтями деревянный орнамент, и раскрывался, полностью и без сожалений, всхлипывая, произнося лишь одно имя, долго, на выдохе, шипя и через стоны, сотню раз, почти как заклинание.
Он чувствовал горячие руки некроманта на бёдрах, на талии, вдоль позвоночника, и мокрые поцелуи, от которых по телу пробегала неумолимая дрожь. И ему было хорошо, как никогда раньше, настолько, что не было сил долго терпеть, и он, мыча в ладонь Деамайна, закрывавшую ему рот, подавался назад, задыхаясь от смешанной с наслаждением боли от слишком глубокого проникновения, и растворяясь, окончательно растворяясь в том, что между ними происходило.
Это казалось бесконечным, но всё равно пролетело как один миг. И когда Кристофер, задыхаясь, упал на измятую постель, Деамайн осторожно прилёг рядом, положив широкую ладонь ему на бёдра, успокаивающе и собственнически, так естественно, словно всё это было уже не в первый раз.
– Больно? – тихо спросил некромант, когда они оба пришли немного в себя, и Кристофер замотал головой, уткнувшись лбом Деамайну в грудь, боясь смотреть ему в глаза из-за такого неуместного сейчас смущения.
– Я не смогу остаться на ночь.
Кристофер вздрогнул, отстранившись, но некромант не дал ему возможности уйти в грустный мысли.
– Дурачок, – улыбнувшись, Деамайн поцеловал его в макушку, – если нас увидят вместе, то проблемы будут только у тебя.
– Почему вас боятся? Почему никто не хочет понять, какие вы на самом деле?
«Если вы поймёте, какие мы на самом деле, вы будете убивать нас ещё младенцами», – со злостью подумал Деамайн, но, контролируя себя, ответил слащаво-приторно:
– Потому что мы не всем позволяем нас узнать.
Кристофер зарделся и вновь спрятал лицо у некроманта на груди, а тот, усмехнувшись, механически гладил мягкие золотые волосы, чувствуя блаженное, ни с чем несравнимое удовлетворение от блестяще проделанной работы.
В будущем была пустота. Совершенная и пугающая. И Деамайн готов был лезть на стену от этого мерзкого чувства обыденности и обычности. Он выспрашивал всё у предсказателей, специально помогал им и потом заставлял говорить о том, что они видели. Далеко не всем приходил именно его образ, ведь способность видеть будущее – самый капризный и противный дар, и Деамайн признавал, что если бы он достался в своё время ему, то он бы с ума сошёл. Жить постоянно в ожидании какой-то милости? Нет уж, спасибо.
Обычно предсказатели видели вперёд лет на пять, максимум на десять. Бывали особые случаи, которым вообще было плевать на время, но такие на жизненном пути некроманта пока не попадались. И все видения, которые он получал, всё равно сводились к одному: никаких великих дел и свершений для Деамайна Высшие не приготовили. Он знал, что ему ещё предстоит Испытание, знал, что ему лучше будет ходить по королевству, а не сидеть на одном месте, но вот конкретики не было совершенно.
Деамайну хотелось великих дел, он жаждал крупных перемен и не готов был мириться с тем, что ему это не удастся. Должно же быть в будущем что-то… ну хоть что-то великое!
По королевству тем временем расползались туманные слухи, закручивающиеся вокруг одной фигуры – Виона Саттерхора, молодого и многообещающего предсказателя из бедной семьи, которому все пророчили просто великолепное будущее… но пятнадцатилетний парнишка вдруг умер. Причём как-то совсем уж скоропостижно и странно: вроде бы сначала он впал в кому, обычную для предсказателей, а потом, так и не дождавшись Пробуждающего, окончательно покинул этот мир через час. Эта новость потрясла всех настолько, что о ней переговаривались на улицах, в кафе, в коридорах Академии, и даже во дворце, где подрастал пока ещё совсем юный будущий король Нойер Сэфис.
Да что уж там говорить! От этой новости уже третий день всё никак не мог отлипнуть Кристофер, чем вгонял Деамайна в жутчайшую тоску. С болтливыми любовниками и любовницами некромант поступал просто, давно усвоив, что во время секса особо не поболтаешь, но даже он не мог трахать герцога несколько часов подряд, и в перерывах начинались разговоры… в которых приходилось принимать самое живое участие, ведь партия ещё не сыграна до конца…
«Дался им этот Вион!» – раздражённо думал Деамайн, смотря в лучащиеся счастьем серые глаза и механически перебирая мягкие пряди чудесных волос.
Саттерхор был его ошибкой. И именно поэтому так бесило каждое упоминание об этом мальчишке. Пятнадцатилетний маг-недоучка, обещавший стать весьма неплохим вложением: Деамайн мечтал его приручить. Сначала, конечно же, пошли в ход традиционные способы, но, во-первых, родители Виона были явно против некроманта, и, во-вторых, сам малец словно чуял опасность и переубедить его, как Халлрона, было невозможно. Какое-то время Деамайн думал их познакомить, сыграть на тщеславии подростка, а потом разумно рассудил, что подобное будет лишь ему во вред.
И тогда в ход пошло главное оружие – магия. Некромант отлично знал, что существуют определённые обряды привязывания, не приворота, а именно привязывания. Когда жертва чувствовала себя просто обязанной делать то, что говорил ей хозяин. И, более того, Деамайну действительно удалось всё это провернуть, по высшему разряду, так, что им мог бы гордиться учитель, если бы такой у него был. Не учёл некромант лишь одного: вокруг Виона была защита. Не такая мощная, как родовая защита тех же Халлронов, но достаточная для того, чтобы «поймать» такой непростой обряд. Правда, сработала она как-то по-дурацки, обратившись в итоге против самого же владельца, но легче Деамайну от этого не стало. Он потерял предсказателя. Такого, какого, возможно, больше никогда не найдёт.
– Хватит о Вионе, – мягким бархатным голосом произнёс парень, – ты думаешь о нём больше, чем обо мне.
– Неправда, – улыбнулся Кристофер, – просто очень уж странно…
Не давая договорить, Деамайн закрыл ему рот поцелуем, мысленно вздохнув и прикинув, хватит ли его сейчас на ещё один раунд. Получалось, что не хватит, по крайней мере, в ближайшие полчаса. Но когда он отстранился от Криса, в глазах парня плясало пламя, зовущее и по-прежнему робкое, как ещё не до конца расправившая крылья бабочка, уже готовая сорваться в полёт, но медля, оттягивая то, после чего уже не будет пути назад.
– Деамайн… – сдавленно произнёс Халлрон, и некромант почувствовал что-то вроде нежности.
На самом деле его очень забавляло то, что сын герцога так и не может назвать его сокращённым вариантом имени, а ведь он имел на это все права. Это было мило…
– …я хочу пойти на выпускной с тобой…
Явись в комнату все пять Высших – и то Деамайн бы не испытал такой шок. Несколько секунд он на самом деле думал, что это у него просто фантазия разыгралась, и что сказал Крис совсем другое. Но вот прошло мгновение, ещё одно… и иллюзия не исчезала, всё более и более крепчая, превращаясь в невозможную, но реальность…
– Ты понимаешь, что говоришь? – чувствуя, как быстро стучит в груди сердце, спросил Деамайн.
Кристофер на мгновение отвёл глаза, а потом, прикусив губу, решительно произнёс:
– Я хочу этого. Пожалуйста!
В этом «пожалуйста» было столько мольбы, искренности, любви, что устоять было просто невозможно. Халлрон-младший ломал все правила, он шёл наперекор всему обществу, ради него, Деамайна, и этот порыв нужно было поощрить. Глупый поступок, конечно, но некроманту он ничем не грозит.
– Иди ко мне…
Деамайн прижал Кристофера к себе, целуя в губы, в нос, в щёки, а потом, совершенно искренне улыбнувшись, ответил:
– Я согласен.
И видя сияние в изумительных глазах, тот безудержный восторг, ураганом поднявшийся внутри Криса, некромант, касаясь обнажённой кожи, чувствовал, что, кажется, свои силы и способности на любовном ложе он явно недооценил…
========== Глава 4 ==========
Так, как сегодня, Кристофер не волновался ещё никогда в жизни. Сердце, казалось, просто с ума сошло, а с лица не сходил позорный румянец, который снующие вокруг герцога девушки относили исключительно на свой счёт.
Их в просторной комнате было целых три: одна – главный дизайнер, и две её помощницы. Да, дизайнер была та самая, которая сшила памятный шёлковый халат, и на этот раз глава древнего рода, восхитившись прошлой работой, поручил девушке гораздо более сложный и дорогой проект: традиционный парадный костюм королевства Эрисхайн. Вообще, по правде говоря, их сейчас носили немногие, особенно на обычный выпускной, предпочитая простое сочетание строгих брюк и пиджака. Обязательным традиционный наряд был лишь на торжественном приёме у короля и то только для тех, кто занимал высокое положение в обществе. Стоит ли говорить, что Кристофер влезать в это сочетание шёлка, бархата, драгоценных пуговиц и золотой отделки категорически не хотел? Но переубеждать отца было бесполезно…
К чести дизайнера, костюм выглядел довольно сносно, хотя на вкус юного герцога слишком кричаще. Тёмная зелень бархата сочеталась с чёрным шёлком на манжетах и воротнике, и составляла прекрасный фон для искусной золотой вышивки. Пуговицы, конечно, Кристофер бы предпочёл без изумрудов, но тут уже ничего нельзя было поделать. Отдельным приятным сюрпризом стала нижняя часть. Он, признаться, вечерами молился о том, чтобы её сделали всё-таки по более современным традициям, а не по классической моде, потому что в супер-обтягивающих, больше напоминающих колготки штанах он бы появляться в зале постыдился. Не потому, что стеснялся чего-то в своём теле, а именно потому, что стесняться ему было совсем нечего.
– О, вы так прекрасны! – хлопала в ладоши дизайнер, подлетая к Кристоферу и что-то поправляя ловкими пальчиками.
Парень, критически посмотрев на себя в зеркало, решил, что вслух высказывать все свои сомнения не станет: он опять был витриной, на которой демонстрировалось богатство их рода. Как будто все вокруг и так не знают, кто такие Халлроны! Нет же, папе надо лишний раз подчеркнуть их особое положение! И тем меньше нравилась эта затея Кристоферу, чем больше он размышлял о том, в чём же придёт Деамайн. Он не хотел выглядеть несравнимо дороже своего партнёра, не хотел так ярко и остро подчёркивать ту разницу в статусе, которая между ними есть.
«Разница в статусе? Ты серьёзно думаешь, что всех будет волновать именно это?!» – рассмеялся внутренний голос, и герцог зажмурился.
Вообще, он старался не размышлять об этом. Просто запретил себе – и точка. Он же уже принял решение, и он не сомневается в его правильности, но реакция остальных, что ни говори, пугала до дрожи. Он собирался заявиться на выпускной бал с некромантом, тем самым официально заявив о своей связи с ним. Лучше даже не думать о том, что завтра будет написано во всех газетах, и сколько всего будет шёпотом сказано по углам. Но отступать было поздно, да и желания не было. Просто нужно быть сильным. Он ведь герцог, он справится…
В дверь вежливо постучали. Девушки, тараторящие что-то о достоинствах герцога и его изысканного наряда, умолкли, удивлённо переглядываясь, и, гадая, есть ли среди них хоть одна, знающая некроманта в лицо, Кристофер пошёл открывать.
В первое мгновение, увидев Деамайна за дверью, герцог просто не нашёл слов, чтобы описать всё то, что предстало перед ним: его партнёр выглядел роскошно. Строгий костюм в чёрных тонах, единственным светлым пятном которого стала белая бабочка на фоне шёлковой рубашки, небрежно, так развратно-неаккуратно убранные назад волосы, едва-едва удерживаемые белой лентой, и восхитительная, просто волшебная аура силы и уверенности, которая словно пропитывала весь воздух вокруг некроманта. Деамайн был прекрасен, невыносимо, безумно прекрасен. И к чёрту титул герцога, когда партнёр выглядит, как король…
– Дамы, хочу представить вам Деамайна, – поворачиваясь, не без гордости произнёс Кристофер, – он мой партнёр на выпускном балу.
Судя по реакции, некроманта узнала лишь дизайнер. Её миловидное, почти кукольное лицо приобрело странное, неописуемое выражение, в котором, однако, герцог не увидел страха. Что-то там было иное, более запутанное и трудноопределимое, но разбираться в этом сейчас у Кристофера не было никакого желания.
– Ну как? – краснея, спросил юный герцог, отходя на шаг от вошедшего в комнату Деамайна.
– Выглядишь дорого, – как всегда безжалостно ответил некромант, и, увидев помрачневшее лицо Кристофера, добавил: – но шикарно.
– Серьёзно?
– Абсолютно.
Некоторое время они помолчали, каждый думая о своём, а потом, встрепенувшись, Кристофер произнёс:
– Нам пора идти. Иначе опоздаем.
До входа в большой зал, где традиционно проходили все подобные мероприятия, они добрались относительно без проблем, никого по пути не встретив. А вот перед массивной дверью герцог остановился, оставив себе мгновение для того, чтобы собраться с мыслями. Сейчас он войдёт туда – и признается обществу во всём. В том, что влюблён в некроманта, и, вероятно, делит с ним постель, и в том, что плевать ему на мнение всего света, и на свою достойную фамилию. И завтра будут последствия. О, Высшие, какие же последствия будут завтра! Но об этом лучше вообще не думать.
– Если хочешь, мы можем войти отдельно, – осторожно предложил Деамайн, и герцога до глубины души возмутило это предложение.
– Нет, – резко ответил он, и, решившись, распахнул дверь, схватив некроманта за рукав и втаскивая за собой.
Встретила их живая, приятная музыка, и оглушающее, мёртвое молчание присутствующих. Они все как один повернулись к входу, и сначала, увидев герцога, расплылись в улыбках, а потом, обратив внимание на его спутника, непонимающе и укоризненно приподняли брови. Все до единого, абсолютно одинаково, как слаженный механизм.
«А уместен ли я здесь, среди них?» – возникла вдруг у Кристофера крамольная мысль, и, кашлянув, он церемонно прошёл по залу, остановившись вместе с Деамайном у крайнего столика. Толпа потихоньку оживала. Кто-то принялся тут же перешёптываться, кто-то просто молча косился в их сторону, и ни один, ни один не подошёл и не попытался поздороваться с тем, перед кем ещё вчера рассыпался бисером.
«Вот, значит, чего стоит дружба...» – мысленно вздохнул Кристофер, и тут же откуда-то сбоку на него налетел улыбающийся, весёлый Талух.
– Привет! – воскликнул целитель, обнимаю приятеля, – ты опоздал.
– Да... – растерявшись, выдавил из себя парень, – просто дизайнер долго возилась с нарядом...
– Шикарно выглядишь, – без лишних церемоний высказал своё мнение Талух, и, помедлив, всё же с некоторой опаской подал руку Деамайну для приветствия.
И когда две ладони соединились, герцог вдруг почувствовал себя счастливым. Невероятно, до высшей степени. Всё произошедшее показалось вдруг совсем неважным, и даже немое осуждение остальных: ведь был тот, кто его поддерживал, и кто готов был принять его как друга даже с некромантом, хотя, казалось бы, целитель должен быть ещё более против, чем кто бы то ни было.
– Кристофер... – послышался робкий голосок откуда-то справа, и, обернувшись, герцог увидел свою невесту.
Лилия Риверайн, краснея и теребя подол роскошного светло-зелёного платья, стояла напротив и, избегая насмешливого взгляда Деамайна, с мольбой и болью смотрела на герцога. Вообще, в принципе, он должен был пригласить её, хотя и не обязательно, и вот сейчас она пыталась хоть как-то обратить на себя внимание. Она любила его, не смотря ни на что, хотя и всегда понимала, что в ответ чувств ей не дождаться. И теперь выбор Кристофера – не она, и даже не яркая и соблазнительная Камила, увлечённость которой вполне можно было бы списать на простые желания тела. Его выбор – некромант, а значит это что-то большее, чем просто желание или любопытство, что-то, ради чего не жалко поставить под удар честь рода.
– Лилия! Ты сегодня восхитительна, – вежливо склонив голову, поприветствовал девушку герцог и, приблизившись, припал губами к шёлковой перчатке.
