Текст книги "Одиссея 2.0: Погоня за Аидом (СИ)"

Автор книги: Vydar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Мой милый мальчик, всё будет хорошо, я обещаю, – отец погладил сына по голове. – Знаете, он всегда был таким добрым. Сопротивлялся нашей диете куда дольше, чем Лив. Отказывался есть мясо. Три раза попадал в реанимацию из-за этого. Очень чувствительный, слишком близко принимает всё к сердцу. Он наверняка вам не говорил, что пишет стихи, так ведь? Стесняется. Думает, это выставляет его слабаком. Чушь. Это самая прекрасная его черта – видеть прекрасное в уродливом, хорошее в ужасном. Хотел бы я посмотреть на себя его глазами. Что бы я увидел?

Нога Филиппа дёрнулась, а спустя несколько мгновений уже весь он бился в конвульсиях. На уголках рта выступила пена, из груди вырвался отвратительный хрип.

– Нет! Пожалуйста, нет! – Антуан поднял на Медоу полные слёз глаза и закричал. – Помогите, умоляю!

Девушка без раздумий бросилась к Филиппу и осторожно придавила его к полу. Лицо юноши перекосила противоестественная гримаса. Медоу повернулась к учёному, чтобы спросить инструкции, и в этот момент почувствовала укол в шее. Лестригон стоял над ней держа в руках шприц.

– Аура, – Лестригон указал на шприц. – Очаровательная вещь. Её патент оплатил постройку моей «холостяцкой берлоги». Семипроцентный раствор обладает потрясающими терапевтическими свойствами. Помогает избавиться от стресса, волнения, гнева, в общем-то любых докучливых эмоций.

Рухнувшая ничком Медоу собралась выкрикнуть проклятие в адрес отравившего её великана, но вместо этого подняла ногу.

– В чистом виде препарат оказывает ещё более интересный эффект. Он как бы «завязывает глаза» нервной системе, заставляя сигналы вашего мозга отправляться в абсолютно случайные направления. Попробуйте встать, например.

– А-а-а…

– Что и требовалось доказать, – Лестригон мягко рассмеялся. Он достал из футляра на ремне другой шприц и сделал укол сыну. – Главное не переборщить. Передозировка приводит к эпилептическим припадкам. Но не волнуйтесь, всё уже позади… Я имею ввиду для Филиппа. Не для вас.

Антуан встал в полный рост и пнул Медоу в челюсть.

Тем временем в коридорах дворца разворачивалось другое, куда менее джентльменское сражение.

– Да ты прямо мать года. Взяла малютку поиграть с самыми страшными маньяками Кайта, – каждое новое слово Немо доносилось из разных динамиков, заставляя преследовательниц непрерывно оглядываться.

– Мне двадцать, мудила!

Лив выстрелила из дробовика в панель управления музыкальной системой. Мать положила руку на оружие дочери и покачала головой. Затем она прижала палец к губам и жестом велела следовать за ней.

– Надеетесь, эти штучки из дешёвых мельп про немезид помогут? Дам подсказку. Вас и так видно, потому что вы просто лучитесь самодовольством. Думаете, что на вас весь свет клином сошёлся. Наверное, человечинка богата витаминами, ведь вы буквально блистаете. Дошло?

Женщины семейства Лестригон переглянулись, но выключать фонари не стали.

– Лилия и Ливия Лестригон… Вас чисто из-за имён здесь держат, да? Шучу, знаю я, как Лилечка здесь оказалась. И пробилась она отнюдь не академическими талантами. Эй, малышка Лив, ты же знаешь, что это и тебя ждёт, пойти по этой дорожке? Ну или скорее проползти на четвереньках.

Мать с дочерью ворвались в очередную комнату. Что бы там ни говорил Немо о дешёвых мельпах, женщины действовали весьма и весьма профессионально. Они постоянно прикрывали друг друга и держали сектор обстрела максимально широким. Быстро осмотрев все уголки помещения, они двинулись дальше.

– Однажды мамочка с папочкой подложат тебя под какого-нибудь старого, жирного корпората с фурункулами на причиндалах. Сама понимаешь, твой отец – большой учёный, брат – талантливый врач.

Лив вцепилась в цевьё, из-за чего пластик издал жалобный скрип. Однако его сразу же заглушил скрежет зубов девушки.

– А ты? Инкубатор со смазливой мордашкой. Ты ведь не обманываешься, так ведь? Твоя судьба – раздвигать ноги по команде, как это делает Лилечка.

– Что ты знаешь, гнида! Мама была лучшей немезидой, пока не встретила папу!

Младшая Лестригон вышла из огневой стойки и начала беспорядочно кружиться на месте, выкрикивая проклятия в темноту. Она продолжала орать, пока мать не дала ей пощёчину. Лилия схватила дочь за лицо и прижалась своим лбом к её.

– Будь сильной, – прошептала бывшая немезида и вновь вскинула ружьё.

– Ух, сколько энергии, Ливи, Ливи, Ливи… Не потрать её всю, очень скоро она тебе понадобится.

Лилия, а вместе с ней и её дочь заметно ускорились. Каждой комнате они теперь уделяли не больше пары секунд.

– Что, разве не хочешь узнать для чего? Намекну. Ты прекрасный фотограф. Этому твоему Белу ух как повезло, а скоро повезёт и всей сети. На мой вкус он староват для тебя. Секунду, да он же… Ха-ха-ха! Да я же просто взорву форумы! Ха-ха-ха!

Продолжать речь после слова «фотограф» смысла не было. Лив сорвалась с места, едва его услышав. Девушка сломя голову бежала по коридору, не обращая внимания на крики матери. Лилия бросила обеспокоенный взгляд на неосмотренные комнаты и рванула следом.

Погоня оказалась короткой. Женщина запнулась о непонятно откуда взявшийся шест и пластом упала на пол. В шаге от неё из темноты возник Немо, который как раз заканчивал набирать озвучиваемые Лиссой слова. Мусорщик сначала направил пистолет в затылок Лилии, однако потом перевёл прицел на поясницу.

Звук выстрела утонул в разрывающем барабанные перепонки хохоте, доносящемся из каждого динамика. Перешагнув через, как он надеялся, парализованное тело, а не труп, Немо потянулся к дробовику.

– Выключи эту дрянь, голова трещит.

– Теперь ты знаешь, с чем я живу каждый день.

Можно вытащить человека со Свалки, но нельзя вытащить Свалку из человека. Если бы Лилия знала об этом, то действовала бы намного решительнее, не дожидаясь наступления тишины.

Пуля, не сумевшая пробить адамасовые позвонки, упала на пол. Звон её удара о мрамор был почти неотличим от того, что остался после адского хохота. Однако этого было достаточно.

Немо крутанулся на месте и выстрелил. Заряд дроби снёс мышцы с плеча Лилии, обнажив металлические кости. Она даже не дрогнула, когда её рука безвольно повисла вдоль тела. Вырвав ружьё из рук противника, елисейка схватила его за горло. Без видимых усилий она подняла мужчину в воздух и ударила им о стену.

На прекрасном лице Лилии не было ни гнева, ни возбуждения, ничего. Точно с таким же выражением она могла бы читать про миграцию зябликов или протирать пыль с полок. Немо попытался выдать какое-то остроумное оскорбление, но из его рта вышел лишь нечленораздельных хрип. Он смотрел в эти большие глаза, которые ещё недавно лучились гостеприимством, а теперь безучастно наблюдали, как из него уходит жизнь.

Болтливый мошенник не знал, как именно это ему поможет. Им двигал инстинкт продать жизнь подороже. Он потянулся к лицу великанши и нажал пальцами на глаза. Искусственные яблоки выскочили из глазниц точно так же, как во время обеда.

С губ Лилии слетел шипящий звук, но хватку она не ослабила. Голова Немо тем временем тяжелела с каждой секундой, думать становилось всё сложнее. Он отчаянно шарил по карманам, пытаясь нащупать пистолет. Вместо него попался нож.

Клинок вонзился чуть выше запястья елисейки. Затем ещё раз. И ещё. Мусорщик колол хаотично, стараясь задеть как можно больше мускулов, сухожилий, сосудов и нервов. Одновременно с этим он пытался оттолкнуть Лилию ногами, упершись в стену.

Через полминуты, которые тянулись полдня, пальцы Лилии дрогнули, и Немо грохнулся на пол. Он попытался вдохнуть всей грудью, но вместо этого залился кашлем. Тот продлился недолго, прервавшись криком боли – на голень мужичны опустилась элегантная туфля шестидесятого размера. Кость переломилась как сухая ветка, выглянув из куска мяса, который раньше был ногой. Не успел в лёгких мужчины кончиться воздух, как Лилия наступила на его спину, вдавив жертву в мрамор.

– Некоторые за такое некислые бабки, наверное, платят, – сквозь слёзы прохрипел Немо чьим-то чужим голосом. – С Антуаном тоже так шалишь? Признавайся, он тебя шлёпает, или ты – его?

Лилия продолжала давить на хребет, пока её жертва безуспешно тянулась ножом к её ноге. Оставшись без глаз и одной руки, повреждения запястья она осматривала на ощупь, поднеся его к губам. Кровь уже свернулась, модифицированные тромбоциты отлично справлялись со своей задачей. Что касается кисти, пальцы сгибались неуверенно, но чтобы добить кого-то столь никчёмного, их силы хватит.

– Думаю, он. Это же всего лишь фасад. Брутальная мина, большие пушки. На деле ты так и осталась маленькой беспомощной девочкой, которая хочет, чтобы папочка её наказал.

Ответа не последовало. Великанша контролировала себя не в пример лучше дочери.

– А тебе не интересно, куда побежала Лив? И какой подарочек я ей там оставил?

Давление на спину усилилось.

– Совсем забыл, ты же дрянная мать. Взяла дочь на перестрелку. Отпустила её одну, когда весь дом под моим контролем.

В груди снова что-то хрустнуло.

– Какая жалость, она где-то там, в темноте, совсем одна. Истекает кровью и зовёт мамочку. Бедняжка не понимает, что её мамочке плевать на неё.

Сверху послышалось яростное шипение.

– Но не волнуйся. Перед смертью до неё дойдёт, что ты её ненавидишь. С этой мыслью она и умрёт.

Лилия резко подняла ногу и с силой обрушила её на хребет мусорщика. Однако на прежнем месте его уже не было. Едва почувствовав свободу, Немо перекатился вбок и что есть сил пополз по коридору.

Великаншу била крупная дрожь. Лилия сжала кулак до боли в пальцах и ударила им по стене. Три раза громко выдохнув, она нащупала дробовик и отправилась вслед за Немо.

– Ох, подруга, ну ты и упёртая. Ты не смогла найти меня с глазами и соплячкой на подхвате. Сдавайся, для тебя это плохо кончится, – голос Немо вновь зазвучал из всех динамиков, чистый, нахальный, без намёка на хрипоту.

Сделав несколько шагов, елисейка остановилась и сняла обувь. Она провела по полу голой ступнёй и нашла то, что искала, – полосу тёплой, немного липкой жидкости. Женщина пошла по крови, пристально вслушиваясь. Голос из динамиков сбивал с толку, но она знала, где-то совсем рядом, стонет от боли её цель.

– Может я здесь. Или здесь. Ладно-ладно, я у тебя на носу. Шмальни себе в голову.

Пустые глазницы смотрели в сторону, пока Лилия медленно шла к своей цели. Та была совсем рядом, всего в трёх метрах. Закусив губы, искалеченный вор полз вперёд. В руке у него был пистолет, а в голове по кругу крутилось: «Шея, живот, нос, глаза». Что из этого защищено хуже всего?

Расстояние сокращалось. Всего два метра, полтора, один… Ещё немного и она наступит на него. Решать нужно немедленно.

– Мама! Он сзади!

Лилия резко развернулась и за секунду выстрелила четыре раза, слегка меняя направление. Тело её жертвы повалилось на холодный мрамор. Один заряд дроби оторвал ногу, а второй прошёл через бок живота, прихватив с собой часть внутренностей.

– Мама? Что…

– Лив? Доченька? Нет!

Вой, заполнивший тёмные коридоры, даже отдалённо не напоминал человеческий. Обманутая женщина бросилась к дочери. Ощупав тело девушки, она сняла ремень и стала накладывать жгут. Великанша действовала быстро и чётко, но голос её дрожал. Слова утешения и заверения о беззаботном будущем звучали неубедительно.

Немо не стал дожидаться развязки.

В холле мусорщик надеялся найти разорванные трупы Лестригонов, а не валяющуюся на полу Медоу. Мысленно ворча на напарницу, которая совершенно не к месту решила бросить привычку убивать всех подряд, Немо пополз в сторону великанов, которые тихо, но ожесточённо спорили.

– Ты меня чуть не убил, а она всего лишь оглушила. По твоей же логике не следует ли мне тебя застрелить?

– Не ёрничай. Ты допустил слабость, чем она и воспользовалась. Это твоя ответственность.

Филипп опустил глаза на Медоу, которая не оставляла попыток встать. Однако все её усилия заканчивались удручающе: она то выпускала когти, то показывала язык, то пинала воображаемый мяч. Молодой елисеец направил пистолет в лицо девушки и взвёл курок. Постояв так около десяти секунд, он опустил оружие.

– Что с тобой, сын? Молю, не говори мне, что ты…

– Нет, разумеется, нет. Но раньше ты не заставлял обедать с ними, гулять и... Я… Я даже имён их не знал.

– Ты должен. Не мне, не матери и не сестре. Ты должен прежде всего себе. Должен быть сильным.

– Н-но разве они не нужны тебе? Для дела? Ты сказал, оно важнее всего этого.

– Так и есть, важнее. Но эти люди доказали, что не понимают этого. Доверять им нельзя. С делом я разберусь сам, потому что это моя ответственность. Понимаешь?

– Да, отец.

Мужчины общались в свете фонарей, прикреплённых к оружию. Разглядеть далеко внизу Немо им было не легче, чем таракана, на которого, к слову, он довольно сильно сейчас походил. Мусорщик подполз практически в упор к старшему Лестригону. Досчитав мысленно до трёх он вонзил клинок в ногу елисейца и резким движением перерезал сухожилие над пяткой. Одновременно с этим он выстрелил в то же место на другой ноге.

Хозяин дома взвыл от боли и упал на мрамор. Его несостоявшийся товарищ одним неловким прыжком подобрался к голове Лестригона. Он отбросил револьвер великана в сторону, а затем приставил нож к горлу учёного, а дулом пистолета надавил на глаз.

– А теперь, друзья, давайте все успокоимся и поговорим. Вы ведь этого хотели? Что с Медоу? Говори.

– Сначала я хочу знать, что с моими женой и дочерью.

– Эй, парень. Хочешь тыкать в меня этой штукой, сначала хотя бы в ресторан своди, – Немо одарил Филиппа откровенно мерзкой улыбкой, дважды вскинув брови. – Лилия и Ливия… И это над моим именем люди ржут. Лилия и Ливия целы и невредимы, я запер их в комнате с какими-то уродливыми яйцами.

– Невредимы, точно?

– Поверь, мне досталось куда больше.

– Хм, верю. Я отравил Медоу препаратом под названием Афелий.

Филипп на секунду приоткрыл рот. От Немо этот перфоманс не ускользнул. Он надавил ножом на горло Лестригона. Кончик клинка окрасился багрянцем.

– Вторая попытка, Антуан. Ты же умный, оцени свои шансы дожить до третьей.

– Аура. Он называется аура. Антидот в футляре на поясе. Название формулы заканчивается на три, ноль, один, два.

– Лис, он говорит правду?

– Похоже на то.

– Брось оружие и отойди от моего отца!

Рука молодого елисейца дрожала, глаза были готовы выскочить из орбит, а ноздри раздувались наподобие парусов. В нём с трудом угадывался прежний невозмутимый и преисполненный гордостью юноша.

– Парень, не стоит. Мы почти разошлись с миром.

– Я сказал, отойди от моего отца!

В Немо часто стреляли. Причины этому он понять не мог, хотя они и были очевидны для всех остальных. Поэтому двигаться он начал ещё до того, как мозг Филиппа отдал команду нажать на спуск. Мусорщик перекатился вбок и прижался к полу, используя Антуана в качестве укрытия.

– Чем вас кормят, что вы такие агрессивные?! Угомони сына! – Немо вжал дуло в ухо старшему Лестригону.

– Он делает, что должно.

На Медоу никто не обращал внимания. Со стороны её кривляния выглядели хаотичными. Так оно и было. Женщина совершенно не контролировала собственное тело. Подумай она поднять руку, у неё закрывались глаза. Попытайся встать на ноги, и язык сворачивался в трубочку. Но она не сдавалась. Пробовала всё новые и новые приказы.

Что если сжать пальцы на ногах? Выдвинулись когти, неплохо. Нужно только найти способ бросить руку в сторону Филиппа, поцарапать его, дать Немо шанс. Медоу улыбнулась, но её губы были неподвижны. Вместо этого из мизинца высунулся шприц. Металлорукая покачала головой, и миниатюрный снаряд вылетел из пальца. Игла впилась в ногу талантливого врача, и уже в следующий миг жидкость василькового цвета попала в его кровь.

Филипп продолжал кричать и выцеливать голову Немо, пока вдруг не понял, что его тело ему больше не подчиняется. Он по-прежнему стоял, держа в вытянутой руке револьвер, но дрожи не было. Только глаза бешено носились из стороны в сторону.

– Лежи смирно, Антуан.

– Что ты с ним сделал? Что с моим сыном?!

– Паралич. Пройдёт часа через два. Хотя… На таком громиле он вряд ли час продержится.

Немо сорвал с пояса Лестригона футляр и достал нужную ампулу. Со всей возможной скоростью он пополз к Медоу.

– Молчи. Что бы ни случилось, просто молчи, – он вколол напарнице антидот. – Скоро ты там с дверьми разберёшься?

– Готова открывать в любой момент.

– Час назад был бы отличным моментом.

Со стороны входа послышалось движение металлических плит. Немо думал, что сейчас солнечные лучи зальют весь холл, но через окна пробивался лишь холодный свет луны. Медоу начала приходить в себя. Помня слова напарника, она молчала, но не смотреть на Филиппа она не могла. Кое-как она поднялась на ноги.

– Что будем с ним делать?

– Плевать мне, – мусорщик опёрся на металлический локоть и начал неловко прыгать к выходу.

– Он опасен. Очень. Он будет мстить.

– Не хочу показаться однообразным, но плевать мне. Если ты хочешь убить ещё кого-то сегодня, валяй. А мне хватило.

Медоу оглянулась на Филиппа, который всё ещё стоял с вытянутой рукой. Он не издавал ни звука, на лице застыло выражение ярости, комично переходящее в недоумение. Со стороны елисеец напоминал персонажа мельпы во время неудачно поставленной паузы. Однако смеяться металлорукая не собиралась.

– Убейте Филиппа! – Медоу сама удивилась своим словам. – Застрелите. Прямо сейчас.

Стоявший на коленях перед юношей Антуан Лестригон обернулся. Недоумение коснулось его взгляда лишь на мгновение, сменившись всепоглощающим ужасом. Он узнал симптомы. Выхватив оружие из рук сына, гениальный учёный опустошил барабан.

Немо упал.

Глава 14. Ведьма

Зачем нужна была кувалда? Кто приходит на перестрелку с кувалдой? Это ведь так непрактично. Немо хотел обернуться и задать все эти вопросы, ударившему его мерзавцу. Надо обязательно поговорить с ним. Когда ещё выпадет такая возможность? И надо отчитать детей, которые взрывают петарды. Это же так опасно. Тут человек с кувалдой ходит.

Но в первую очередь следует наорать на стоящего спереди грубияна. Никакого представления о личных границах. Прижался прямо к лицу. И елозит ещё. Странная какая-то стена перед глазами. Движется, царапает нос. Куда она ползёт?

Ещё хлопки. Пенни готовит воздушную кукурузу. Она любит её с карамелью. А ему нравится сыр. Они постоянно ругаются из-за этого. Но она всегда делает ему порцию с сыром, хоть и ворчит из-за запаха носков. Обещал найти ей что-нибудь красивое. Снова забыл. Она не обидится.

– Немо! Очнись!

Знакомый голос. Она бы не забыла про подарок. Следует их познакомить. Целых два человека, которые не хотят его убить. Жизнь налаживается.

– Он не отвечает, что мне делать?

– Крылья блатные. Сто пудов аптека есть. Ах ты, сука! Она в багажнике. Дотянешься?

– Нет, нужно приземляться. Быстрее!

– Да я гоню, гоню! Зажми ему дырки.

Ей нельзя говорить с посторонними. Нельзя выдавать себя. Нельзя покидать смарт. Нельзя вдохнуть воздух. Нельзя выпить пива. Нельзя потанцевать. Что за жизнь без танцев? А он когда танцевал в последний раз. И танцевал ли вообще?

Мир вокруг трясся. Это неприятно. Лучше вздремнуть.

– А-а-а!

И снова боль вернула его в реальность. Пока он был без сознания кто-то влил в его внутренности несколько литров кипятка. При том вода продолжала кипеть и, кажется, становилась всё горячее с каждой секундой.

Немо продолжал орать, пока Медоу клеила к его животу и спине аварийные гемостатические пластыри. Небольшие квадратные куски ткани моментально начали вшивать себя в кожу пациента, попутно превращая кровь в желе.

– Ничего не понимаю, я же уже вколола обезболивающее.

– Сначала… Останавливают… Кровь… – сквозь зубы прорычал Немо.

По пустыни разнеслась череда непростительно грязных ругательств.

Мусорщик не знал, вытекло ли лекарство вместе с кровью, не успело ещё подействовать, или эта разрывающая душу боль уже была снижена анестетиком. Возможно, Медоу всё испортила. Возможно, сделала всё правильно. Но сейчас ему было просто необходимо сорваться на ком-нибудь, даже на том, кто спас ему жизнь.

– Ладно, кричи, матерись. Только не теряй сознание.

– Это с хрена ли? Пусть дрыхнет. Во сне организм восстанавливается эффективнее из-за «отсутствия необходимости выполнения других функций».

– «Отсутствия необходимости»? Кто так вообще разговаривает?

– Яйцеголовый хрен, который написал учебник для парамедиков.

– Так ты теперь не только хакер, но и врач, что ли?

– За последние пять минут я прочитала каждую книгу о первой помощи, которые только есть в сети. Так что…

– Ну почему вы не дали мне истечь кровью. Лисса, найди врача. Только хорошего.

Спутницы Немо продолжили обмениваться колкостями, но пегас всё же тронулся с места. Боль не ослабела, но как-будто стала дальше. Словно теперь ей нужно было проходить в десять раз большее расстояние от раны до мозга. Профессиональный ловец свинца не понимал, как это работает, но результат его устраивал.

– Эй, не закрывай глаза. Я же говорила тебе.

– Что тебе от меня надо? Дай спокойно умереть, у меня был чертовски тяжёлый вечер.

– Мне нужно, чтобы ты оставался в сознании. Скажи что-нибудь.

– У тебя платье задралось, трусы видно.

Медоу резко наклонила голову вниз. Заляпанный кровью сарафан целомудренно прикрывал все интересные части её тела.

– Очень смешно. Почему ты сразу не сказал, что они каннибалы?

– Не знаю. Боялся, что ты устроишь истерику, из-за которой меня подстрелят.

Веки дрожали и неумолимо смыкались. Его напарница рыскала взглядом по салону, пытаясь придумать тему для разговора.

– Откуда у тебя это? – она подцепила стальным пальцем пистолет и повертела им перед глазами Немо.

– В коробке с сухим завтраком нашёл, – мусорщик отвернулся от болтавшегося перед ним оружия так, будто это был мёртвый и уже начавший гнить зверёк. – Там же всё написано.

– «С-ту Н. Лаэрти за безупречное исполнение воинского долга». «Н. Лаэрти»? Немо Лаэрти? Ты герой войны?

– Или её злодей. Тут как посмотреть. Слушай, забери эту железяку себе, только дай мне поспать.

– Нет-нет. Расскажи мне. Ты был на войне? В Троаде? Каково это?

– Прекрасно. Лучшее время в жизни. Мы там песни пели. Хороводы водили. Зефирки у костра жарили.

Собеседница Немо скривила губы и одарила его взглядом, ясно дающим понять, что просто так она не отступит.

– Как тебя вообще угораздило?

– ТМД продали мой срок корпе. Не знала, что они так могут? Когда видят конкретного дебила, который не учится на ошибках и думает, что ему всегда всё будет сходить с рук, то берут в оборот. Ждут, когда он заработает себе приличный срок, а затем кто-нибудь его выкупает. Тридцать лет в Лабиринте или три года в корпе. Выбор очевиден, хотя не то чтобы его давали.

– Всё равно не представляю тебя в армии. Ты бы её за неделю распродал.

Немо засмеялся и тут же скорчился от боли.

– Время было другое. Я был другой, – Немо говорил медленно, делая большие паузы между словами. – Совсем пацан, тупой как пробка и со стояком на всякие крутые пушки, мехов и прочий мусор. Клянусь, первое время я даже думал вписаться насовсем. Выбраться так со Свалки, получить билет в светлое будущее. Самые оптимистичные две минуты в моей жизни.

– Быстро ты выдохся. Что было дальше?

– То же, что и со всеми. На войне ты в любом случае сломаешься, рано или поздно. Так или иначе. Фокус в том, чтобы сделать это в правильный момент. Сначала тебя бесит, что ты себе не принадлежишь. Просыпаешься по команде, засыпаешь по команде, гадишь по команде. Никакого личного пространства, даже дрочишь в ногу со всем взводом. Но в этот момент ломаться нельзя – слишком рано, слишком просто.

Потом наступает скука. Мозги скукоживаются от того, что ты ими не пользуешься. Ты знаешь всё, что произойдёт, потому что всё это уже происходило. Встал, упал, отжался, пробежался, поел, блеванул, поймал задницей осколок. Всё, план выполнен, можно отбиваться. В целом неплохое время для слома, но проблема в том, что ты не сможешь. В расписании его нет, а твой мозг размером с изюм сам догадаться не сможет.

Самый лучший момент, чтобы поехать крышей наступает немного погодя. Когда ты наконец понимаешь, где оказался. Может, это случится через день, может, через десять лет. Но однажды осознание накроет. Идеально, если вместе с кишками твоего товарища. Чтобы в этот момент тебе в рот попали мозги человека, с которым ты ещё утром мечтал, как перестреляешь всех врагов. А ты сидишь, вцепившись в автомат, как будто он может тебя спасти, и гадишь в штаны, сволочь такая, без команды.

Я его пропустил. Говорю же, совсем тупой был. Я дождался времени, когда ты заканчиваешься как человек. Становишься пустой оболочкой. Практически дрон, только дешевле. Можно легко перепутать со скукой, но там ты не думал из-за однообразия, а здесь – потому что тебе всё равно. Говорят идти под пулями, и ты идёшь. Говорят стрелять в спины, и ты стреляешь. Вся твоя жизнь становится набором инструкций и приказов. Командир говорит занять здание. Ты не спрашиваешь зачем. Потому что какая разница?

Ты заходишь и убиваешь всех, кого видишь. Этот парень, кажется, жил на соседней улице. Как его сюда занесло? Плевать, он уже не ответит. А эта рыжая в веснушках? Кого-то она сильно напоминает. Неважно, лица у неё всё равно не осталось. И вот на последнем этаже перед тобой стоит мальчишка. Он пытается упереть приклад в плечо, но автомат слишком велик. Откуда он его взял? У противника открылась программа стажировки? Он поднял оружие отца? Оно свалилось на него с потолка? Какая разница? Он уже летит вниз с тремя пулевыми и в груди.

Немо замолчал. Он скучающе смотрел на своё бледное отражение в боковом стекле. Создавалось ощущение, что рассказ был о том, как он подавал заявку на установку пожарного гидранта.

Медоу также не издавала ни звука. Мусорщик слабо ухмыльнулся, довольный, что теперь сможет поспать. Но вдруг металлорукая с шумом выдохнула и высыпала на него целый ворох других вопросов. Целую вечность они обсуждали музыку, кто когда впервые поцеловался, правда ли, что гендир Zeus Inc. убил своего отца. Тему любимых блюд тоже поднимали, но быстро от неё отказались. Лисса пыталась остановить её, но Медоу была непреклонна. В конце концов всё закончилось ожесточённым спором о том, отменяет ли финал «Похищения Эвридики 6» события прошлых частей.

Когда пегас приземлился, Немо находился в весьма приподнятом настроении. Он не чувствовал ничего ниже носа и не мог вспомнить, должен ли что-то чувствовать. Медоу аккуратно положила его себе на плечо и поспешила к единственному зданию, в котором горел свет.

После предрассветных сумерек, белоснежная приёмная медпункта обжигала глаза. В дальнем конце за толстым стеклом сидел человек в медицинском комбинезоне.

– Быстрее помогите. В него стреляли!

– Заполните бланк заказа в личном кабинете и ожидайте выдачи лекарства, – полный мужчина за стойкой махнул в сторону небольшого окошка, не поднимая глаз.

– Какие ещё бланки? Тут человек умирает! Ему нужна операция!

– Милочка, не рвите глотку, – лениво протянул клерк. – Хирургические операции не входят в страховку работников станции, о чём вы были осведомлены…

Монотонную речь прервал звон бьющегося стекла. Отливающая медью гигантская рука схватила регистратора за шею и притянула к хозяйке.

– Умрёт он – умрёшь ты. Понял?

Пухлый сотрудник Appollo HealthCare попытался выдавить из себя что-нибудь, что успокоило бы чудовище, но не смог пошевелить ни одним мускулом.

– Кто дал вам право шуметь в моём заведении?

Дверь за спиной регистратора отъехала в сторону, в проходе появилась высокая смуглокожая женщина. Строго взглянув на всех присутствующих, она слегка изогнула тонкую бровь. Парализованный от страха подчинённый и озлобленно рычащая Медоу её нисколько не впечатлили. Глаза её задержались только на Немо, его неаккуратно перевязанной ноге, из которой всё ещё торчала кость, и выглядывающих из-за задранной куртки гемостатических пластырях. Мусорщик одарил её расфокусированным взглядом и довольно хрюкнул.

– За мной.

Врач крутанулась на каблуках, и её серьги-полумесяцы взмыли в воздух. Медоу бросилась следом за ней, оставив мужчину за стойкой тихо причитать о нарушении протокола.

– Какая анестезия? – бросила доктор не оборачиваясь и, не получив немедленного ответа, добавила. – Что из аптечки вы ему вкололи?

– Всё.

– Что значит «всё»? Какого цвета был тюбик: зелёный, жёлтый или красный?

– Я вколола зелёный, потом жёлтый, а потом красный.

Доктор резко остановилась и уставилась на металлорукую, словно та заявила, что небо держит на плечах один человек, а солнце по небу тащит четвёрка лошадей. Покачав головой, она так же резко возобновила движение.

Медоу положила напарника на металлический стол и стала смотреть, как искусственные пятифаланговые пальцы разрезают одежду Немо.

– Вам помочь?

– Что? Почему вы ещё здесь? Вон! И это заберите, – она бесцеремонно сорвала с руки пациента смарт и не глядя бросила в сторону выхода.

Медоу не посмела возразить. Молча подобрав гаджет, она выскочила в коридор и вернулась в приёмную. Регистратора на месте не было, только небольшой робот катался по полу, собирая осколки стекла. Металлорукой отчего-то вдруг стало совестно, но не похоже было, что механический уборщик возражает против внеплановой смены.

– Ничто не может быть дороже жизни, Медоу. Приобрети медицинский страховой полис Appollo HealthCare сегодня и получи скидку пятнадцать процентов на услуги ТМД! – задорно пропел баннер перед лицом девушки, во всех красках показывая, как она попадает под машину, сбрасывается с крыши здания и тому подобные сценарии.

– Начните новый день с новых знаний вместе с Афиной, – отсечённая голова Медоу подмигнула настоящей и уступила место на экране мультяшной сове в очках. – Рубрика развивается при поддержке PSDN Group. PSDN Group – лучшие пегасы для лучших людей!

Никакого желания слушать нудную лекцию об истории пегасов не было. Медоу вышла на улицу и без всякой определённой цели пошла исследовать окрестности станции 33-R. Она только сейчас заметила, что холод пробирает до костей. Тёплые вещи остались в Малыше, новые – у Лестригонов. Их для неё заказал…

Где-то внутри, рядом с сердцем, появился вязкий сгусток. Он начал заполнять пространство между органами. Сдавливал их так, что дышать стало сложно. Какая глупость. Она знала его меньше суток. Он был убийцей. Пытался убить её. Какой смысл об этом переживать? Интересно, последовал ли его отец совету?

– Тётя Медоу?

– Кто здесь?! – киборг выпустила когти и медленно закружилась на месте, выискивая в темноте угрозу.

– Я здеся, в кармашке.

На экране смарта маленький волчонок, потупив взгляд, рыл перед собой ямку. Задние лапы у животного отсутствовали, их заменяла маленькая тележка. Зверёк поднял на Медоу полные слёз глазки.