Текст книги "Холодная кровь (СИ)"
Автор книги: Велимера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
– О майн готт… – выдохнул он, расслабленно наваливаясь на меня. – Данке…
– Я не специально, – кое-как сдерживая смех, я завела руку за спину и погладила его по волосам.
– Но было очень хорошо, – промурлыкал мне в ухо мой ручной ариец, – тебе пора уходить?
– Да, – потянувшись за телефоном, я с сожалением вздохнула, потому что до будильника оставалось всего семь минут, – вернусь после четырех, так что меня не жди и ложись спать.
– Зачем мне ложиться днем? – непонимающе спросил Алекс.
Он отпустил меня на сутки только после долгого возмущенного монолога о том, что девушка не должна на такой сложной работе проводить столько времени, что это противоречит трудовому законодательству, что один из двух моих сменщиков, ушедших в отпуск – козел и далее по тексту. Но отпустил без попыток мной командовать, за что ему большое спасибо.
Второе ноября, суббота, 2013
Я увезу эту женщину в Германию и покажу, как нужно жить, когда твой бойфренд – миллионер! Подумать только – на работу на целые сутки! Ее десятичасовые смены меня и раньше раздражали, теперь же я просто в бешенстве! Посажу ее дома и пусть занимается какой-нибудь частной экспертизой шесть часов в сутки!
Теперь по порядку.
Мария разбудила меня совершенно сумасшедшей стимуляцией ладони. Я боялся, что умру на месте от наслаждения или сойду с ума. Замечательная женщина. Делает все, что я ни попрошу, и, кажется, желает меня не меньше, чем я ее. Почему-то эти отношения меня несколько пугают новизной чувств, хотя, вроде бы, уже любил. Вот только был ли любим? Да и это чувство полного доверия после причиненных страданий я испытываю впервые. Видно, что я не один боюсь снова быть преданным и не один так глупо и наивно доверяю.
Наверное, эта женщина – все же моя судьба. Нужно сделать запросы и просмотреть ее родословную. Светловолосая, серо-голубые глаза, органичные черты лица – хорошая наследственность. Если среди ее предков на пять поколений только славяне, можно быть спокойным. Заодно хоть как-то займу целые сутки – бесконечность, когда она так близко и недосягаема.
Работы толком и не было – видимо, в мою смену на нашем участке решили никого не убивать и не грабить. Не вижу в этом ничего плохого, потому что, доделав отчеты по висевшим двум делам, я вполне обоснованно смогла прилечь на диванчик в лаборатории и подремать.
Родословная прекрасная. Паспортный стол без задержек предоставил мне данные, даже с фотографиями. Самые темные волосы у прапрадедушки с маминой стороны, и те русые. Глаза у всех светлые – голубые, серые, зеленые (редко). Судя по типажу лица, доминирует генетика со стороны отца, Мария очень похожа на бабушку с этой стороны.
Что-то со мной не так. Когда мне понравилась Клаудия, я исследовал ее генеалогическое древо до того, как позволил себе даже думать о поцелуе. Тут же иначе – спохватился только тогда, когда погряз окончательно, утонул в ней и никогда уже не выберусь. Мысль о женитьбе не вызывает серьезного отторжения. Больше чем уверен – не вызвала бы, даже если бы матерью Марии была еврейка. Боже, я ли это вообще?
Я пришла в половину пятого. Старалась не шуметь, чтобы не будить Алекса, а потом заметила, что в гостиной горит свет. Правда, обнаружился немец на кухне – стоял в темноте у окна в одних джинсах, опираясь ладонями на подоконник, и смотрел. Шел снег. Хотя я только что заходила, и его не было!
– Доброе утро, – не оборачиваясь, негромко поприветствовал меня мужчина.
То ли не ложился совсем, то ли встал пораньше к моему приходу. Такой милый!
– Доброе, – я прижалась щекой к обнаженной спине, обнимая теплое тело.
Обернувшись, блондин сел на стул и, откинувшись на спинку, приглашающе похлопал по своему бедру.
Мы сидели и смотрели на падающий снег. Крупные белые хлопья, как движущаяся стена.
– Алекс? – я подняла взгляд.
– М? – он посмотрел на меня.
Такой красивый, успешный, уверенный в себе мужчина. И столько незаслуженной боли у него за плечами, столько страданий и одиночества. Но он все равно доверился мне, вложил свое израненное сердце мне в руки и теперь явно со страхом ждет, что же я с ним сделаю, какую еще рану нанесу. Но я не стану.
– Я… – а вдруг это всего лишь увлечение его яркостью и романтичностью? Вдруг он первым швырнет мое сердце, разбивая его по еле сросшимся швам? – Кажется, я…
– Не нужно говорить, – шепнул блондин, мягко касаясь моих губ подушечкой большого пальца, – потому что я, кажется, тоже.
Больше ничего не нужно было. Мы медленно целовались, и я чувствовала себя совершенно защищенной в его руках.
========== Часть 9 ==========
Алекс смог быть со мной почти неделю, но его снова вызвали куда-то в Штаты. Я хотела взять отгул и побыть последние сутки с ним, да вот только дисциплинированная арийская натура воспротивилась и выпроводила меня работать. Несмотря на некоторое омрачение из-за скорого отъезда куратора, я все же буквально порхала, ничто другое не могло меня расстроить, и все, не важно, коллеги, следователи или уборщица, улыбались и шушукались о том, что я влюбилась. Да, я влюбилась! Взаимно! Я провожу время с лучшим мужчиной в мире и счастлива! Дела делались быстро, без задержек и сложностей, все получалось, и от этого на душе было еще приятнее.
– Я смотрю, оккупант тебя хорошо трахает, – вдруг сказали за спиной, когда я, чуть наклонившись, в микроскоп изучала очередную пробу с места преступления.
Боже, пьяный Матвей. Чудесно. А ведь три часа до конца смены оставалось, не мог прийти позже и не портить мне настроение?
– Как тебя в таком виде пустили вообще? – не оглядываясь, я прошла к столу, чтобы еще раз взглянуть на одну из фотографий.
– Ну, пришел я трезвый, – усмехнулся следователь, и мне не понравилось то, как близко прозвучал его голос, – хотел просто тебе кое-что сказать перед уходом.
– Ну? – хмурясь, я повернулась к нему лицом, прислоняясь бедрами к столешнице, и скрестила руки на груди.
Мужчина резко подался вперед и обхватил меня руками, шепча в шею:
– У тебя очень сексуальная задница.
Секундный ступор прошел, я попыталась вырваться, но куда мне в силе до него? Брыкаясь, я еле дышала от ужаса, понимая, что меня сейчас снова изнасилуют, да еще и человек, которому я когда-то доверялась полностью. И снова рядом никого нет, мне никто не помо… Стоп.
– Помогите! – как можно громче завопила я. Лаборатория в конце не самого людного коридора, но стены тонкие, может быть, хоть кто-нибудь услышит… – Помоги-ите!
– Да ладно тебе, – прошипел Матвей, зажимая мне рот ладонью, которую я немедленно попыталась укусить.
Освобожденной рукой я попыталась нанести удар поболезненнее, отпихивая ублюдка ногами, но добилась только того, что он усадил меня на стол и пристроился между моих ног. Я решила не тратить силы на крик, раз уж он превращается в мычание, и сосредоточилась на спасении своего тела и психики. Страх уступил место решимости во что бы то ни стало избежать второго в моей жизни изнасилования. Больше я не собираюсь это переживать!
Исхитрившись пяткой лягнуть мужчину под коленку и лишить его надежности стойки, я изо всех сил оттолкнула его и, скользнув под поднявшейся, чтобы удержать меня, рукой, ломанулась к двери, снова начиная кричать. Ухватив меня за капюшон толстовки, Матвей рванул на себя с такой силой, что я по инерции сделала пару шагов назад и шлепнулась на копчик, в результате все еще оставаясь рядом со столом.
– Не сопротивляйся, ну же, – проворчал усевшийся верхом мне на живот тяжеленный урод, снова зажимая мне рот одной рукой, а другой крепко ухватив за запястья, – иначе мне придется сделать тебе больно.
Пытаясь коленями ударить его по спине, я извивалась, как могла, уворачиваясь от попыток меня поцеловать, и мысленно отчаянно упрашивала хоть кого-нибудь зайти и проверить, что происходит.
– Машка, это ты тут вопишь? – раздался недовольный голос за дверью. Матвей напрягся, сжал мои щеки так, что явно останутся синяки, взглядом обещая смертную кару за любой звук. – Или опять со звуком видео смотришь?
Услышав скрип дверной ручки, которую все руки не доходили смазать, я едва не разрыдалась от облегчения. Матвея с меня тут же подняли, дали ему по морде, а я торопливо задом наперед отползла и забилась под стол. Все тело трясло, дышать получалось через раз, но, к счастью, от меня отстали после первой же неудачной попытки вытащить меня из-под стола. Оставив рядом со мной бутылку воды, скопившаяся толпа улетучилась вместе с виновником “торжества”. Ох и не зря тогда всем следователям проводили тренинг по общению с пережившими потрясение людьми…
– Фон Маттерштейн, – да, он всегда так отвечает, даже когда знает, кто звонит.
– Ты можешь приехать? – в своем маленьком уютном подстолье я чувствовала себя в безопасности и относительно спокойно.
– Что-то случилось? – оказывается, от тревоги у него тоже, как и от возбуждения, акцент усиливается.
Но сказать ли ему правду? А если он только про прошлое говорил, что я не виновата, если сочтет за измену? Или отвернется от меня, как родители тогда? Ладно, к чему врать…
– Меня пытались изнасиловать, – тихо-тихо призналась я, очень надеясь, что это не последние слова, которые я говорю ему в статусе его девушки.
– Ты на работе? – напряженно и почти непонятно уточнил Алекс.
И сбросил, стоило мне только угукнуть в ответ. Что ж, теперь осталось подождать его приезда, чтобы узнать реакцию. Пожалуйста, пусть он отреагирует нормально…
Немец примчался через двадцать минут, побив мой личный рекорд скорости. Открыл дверь чуть ли не с ноги, игнорируя повисшего на нем вахтера, что-то говорящего о том, что даже представителям Интерпола сюда нельзя. Стряхнув помеху, мужчина медленно опустился на колени рядом со столом, робко протянув ко мне руки. Я только в этот момент всхлипнула, забираясь в теплые объятия и вцепляясь в крепкую шею как в последнее спасение.
– Meine unglücklichе Maria, – прошептал блондин, стискивая меня до нехватки воздуха. А мне того и надо, – поехали домой.
Я была совершенно не против, так что меня взяли на ручки и со всеми вещами понесли на выход. В принципе, уже все было не так плохо и страшно – в первый раз я приучила себя бороться со страхом, приучала и во время отношений с этим чокнутым. Ничего страшного ведь не произошло – главное убедить в этом себя. И все будет хорошо. Надо только отбросить эти воспоминания и думать о другом. Кажется, Алекс понимал, что мне нужно переключиться, и решил помочь. Что ж, у него получилось —приглашение отпраздновать Новый год в родовом поместье кого хочешь отвлечет.
Алекс уехал, и мне было несколько тоскливо, но, во-первых, он обещал быстро все сделать, во-вторых, я нашла себе занятие. Купила учебник самый простой немецкого с аудированием, книгу с детскими сказками на немецком, чтобы упражняться читать и переводить. По дому везде расклеила стикеры с немецкими названиями предметов —на стульях, холодильнике, окнах. Поскольку в школе я учила английский и знала его на приближенном к разговорному уровне, дикое немецкое произношение и соответствие букв звукам сводили меня с ума, но я прилежно занималась, тратя почти все свободное время и тщательно забивая этим себе голову. Вроде бы, помогало. Заранее написала заявление, нагло выпросив себе десять отгулов в счет отпуска – с тридцать первого декабря до девятого января. Поскольку я в этом, а еще в прошлом и даже в позапрошлом годах не ходила в отпуск, начальство пошло мне навстречу, хоть и со скрипом – праздничные дни у нас обычно самые загруженные. Ну ничего, я за своих сменщиков работала, когда они ходили в отпуска недели на две-три, и они за меня один раз чуть больше недели поработают, не переломятся. Я в прошлый Новый год вообще вышла за них обоих на сутки, якобы у меня семьи нет, а им детей не хотелось расстраивать. Вот теперь мне не хочется своего бойфренда расстраивать. Они, конечно, дулись на меня, но Игорь быстро отошел. Пока вампира не было, я нашла ему подарок на Новый год. Его родовой перстень закатился под ванну, и я нашла его во время генеральной уборки как раз перед его приездом. Хотелось, конечно, порадовать сразу, но тогда придется ломать голову, что дарить, так что я решила не париться.
За остаток ноября и декабрь немец успел привезти мне четыре магнитика. Но в предпоследний день года, поскольку у меня не было смен, мы уже были в аэропорту. Какими правдами и неправдами он сделал мне визу, я даже думать не хотела, если честно. Я не впервые в жизни летела на самолете, но бизнес-классом – первый раз. Абсолютно привычный к переездам и перелетам блондин был абсолютно спокоен, в самолете рассказывал мне про административное деление Германии. Правда, что совсем неожиданно, на эту тему ему частенько приходилось обращаться к переводчику в телефоне. Его имение располагалось недалеко от Саарбрюкена, на границе с Францией. Так что от Берлина мы опять же на самолете добрались до этого относительно небольшого города, а оттуда нас уже на машине водитель доставил в поместье. И оно меня потрясло.
Не сказала бы, что огромное, конечно, но как Алексу не стремно жить одному в доме, где одних только спален пятнадцать штук? Очень даже просторный бальный зал украшали портреты разных поколений фон Маттерштейнов – каждый глава рода с детьми. И все они были как Алекс – те же, почти неотличимые черты лица, волосы, цвет глаз. Различались только костюмы. У последнего портрета мы остановились надолго. Двое практически одинаковых мужчин, различающихся на первый взгляд только военными мундирами, и две относительно красивые девушки. Вот в чем проблема резких мужественных арийских черт лица – они передаются не только сыновьям.
– Ты служил? – я приподнялась на носочки, пытаясь получше разглядеть серую куртку с отложным воротником и погонами.
– Гауптманн Люфтваффе, – кивнул мужчина, чуть присев и посадив меня себе на плечо, – но не воевал. Все мужчины нашего рода проходили, как минимум, срочную службу.
– Тебе даже идет, – я чуть улыбнулась, отметив, что серый мундир прекрасно подчеркивает глубокие серые глаза бывшего летчика, в которых, как я уже успела убедиться, нет ни крапинки голубого или зеленого, – еще пилотка должна быть, да?
Я бедром почувствовала, что он кивнул, и перевела взгляд влево. Что ж, теперь я знаю, как будет выглядеть Алекс лет через… Ах, да, он вампир. Ладно, через много лет. Небольшие морщинки в уголках глаз и между бровей, более глубокие носогубные складки, а уж прищур… Достойный черного плотного мундира. Рассмотрев Алисию, которой на этом портрете было явно не больше пятнадцати, и фрау фон Маттерштейн, я собралась слезать.
– Давай поужинаем и будем ложиться спать, – предложил блондин, опуская меня на паркетный пол, —завтра нужно сделать много дел.
– Как скажешь, – прижавшись к теплому боку, я с удовольствием ощутила его руку на плечах.
Мы перекусили в небольшой и очень уютной столовой, немного поболтали за бокалом вина и все же поднялись наверх.
Там меня ждал, в некотором роде, сюрприз.
– Я буду жить в твоей комнате? – изумленно приподняв бровь, я скрестила руки на груди.
– Приказать подготовить тебе спальню? – детально повторил мою позу Алекс, ответив вопросом на вопрос в совершенно не арийской манере.
– Ладно, уговорил, – фыркнула я, шлепнувшись спиной на мягкую заправленную постель.
– Было так трудно, – негромко усмехнулся мужчина, укладываясь, как бы, рядом, но почти на меня, – я рад видеть тебя в своем доме, Мария, невыразимо рад.
– Так и скажи, что счастлив, – я потеребила кончик его прямого носа.
– Очень счастлив, – послушно сказал мой добрый, нежный, милый и восхитительно ручной психопат.
Утром у меня была небольшая экскурсия в Саарбрюкен, потом мы вернулись в поместье и взялись наряжать в одной из гостиных здоровую пушистую елку. Дурачились, обнимались, заставляя проходящих мимо слуг прятать улыбки. Я даже обмотала аристократа гирляндой, включила ее и на его телефон сделала селфи на фоне практически связанного и весьма недовольного, но все же негромко смеющегося блондина. И выложила эту фотку ему в качестве аватарки в Фэйсбуке, а то он жаловался, что всякие дамочки пишут с попытками познакомиться.
После довольно позднего обеда мы отправились спать, чтобы не клевать носом ночью. Едва не проспали, нас разбудили только в десять. Привели себя в порядок, прогулялись в окружающем дом парке и в половину двенадцатого сели ужинать. Все было очень вкусно, до того вкусно, что я не выдержала:
– Как ты после такой еды ешь то, что я готовлю?
– Во-первых, ты неплохо готовишь, – откликнулся Алекс, наливая нам еще вина, – во-вторых, я неприхотлив. Ну и в-третьих, – он потер губы, – я знаю, какой вкус у серной кислоты.
Рассмеявшись, я покачала головой. Все правильно сказал, надо же мои кулинарные способности на первое место поставить, а то, что он может есть вообще все, что угодно —на последнее.
Немного непривычно было встречать год без речи президента и курантов, вместо них у нас были напольные часы с боем. Я научила обескураженного европейца загадывать желание со сжиганием бумажек, он сопротивлялся, но все равно пил шампанское с пеплом.
– Что ты загадала? – вдруг спросил немец.
– Нет, тогда не сбудется! – смущенно прикусив губу, я стала смотреть на огонь в камине. Может, он не заметит, что я покраснела? Я же не могу сказать, что загадала еще один Новый год встречать с ним! – Вот, кстати, подарок, да!
Мой маневр явно был раскрыт, но маленькая коробочка все же была принята.
– Майн готт… – выдохнул Алекс, перстень немедленно занял свое законное место на его левом среднем пальце. – Мария, это прекрасный подарок! Но, к сожалению, если я подарю свой подарок, он не будет понят, пока я не озвучу то, что загадал. Да и мое желание вообще не сбудется, если я его не скажу вслух. Ты позволишь? – кажется, я знаю, что сейчас произойдет… Затаив дыхание, я кивнула. Вручив мне такую же маленькую коробочку, мужчина тихо произнес: – Я загадал, чтобы мы всегда были вместе.
Да. Кольцо. Боже…
– Ты сошел с ума, – прошептала я, отставив подарок, – мы же так мало друг друга знаем, я не могу так сразу, я…
– Мария, – перебил блондин, вынимая тонкий ободок обязательств из коробочки, взял меня за руку, – это “да”?
Поджав губы, чтобы не разреветься, я кивнула. Ну разве я могу отказать?
Тонкое колечко с довольно крупным камнем идеально село на палец. Ну а чего еще можно было ожидать от герра Совершенство?
– Я так устал быть один, – шепнул Алекс, – мне надоели одноразовые встречи без обязательств. Я хочу обязательств, много-много. Перед тобой. Я люблю тебя.
Не в силах ответить хоть что-то, я спрятала лицо у него на плече, зная, что эти крепкие руки не отпустят. И он исполнит еще не одно мое желание, хотя об исполнении только что загаданного он и не подозревает.
========== Часть 11 ==========
Одиннадцатое января, 2014
Был так занят и счастлив, что совершенно забыл про дневник. Мария просто невероятная девушка. Любознательная, активная, всегда находит повод посмеяться. Она в один день не хотела вставать, и мы валялись в постели до обеда, а в другой внезапно подскакивала на рассвете и тащила меня играть в снежки. Я никак не могу узнать и понять ее всю до конца. Просыпаться с ней рядом, обнимая ее, смотреть, как она спит и морщится, когда свет падает на лицо, стало не просто привычкой, это уже необходимость. Ее утреннее сонное мурлыканье сводит меня с ума, приходится одергивать себя, чтобы не сломать ей ребра и вообще не причинить боль. Я совершенно влюблен, как мальчишка, только теперь не боюсь. Уверен в ней полностью.
Эти непозволительно длинные каникулы, которые я себе устроил, могли бы и вовсе обойтись без вызовов, как в прошлые годы, но доложили сразу о трех группах. Когда в аэропорту Берлина прощались с Марией, я обещал ей постараться сделать все как можно быстрее, но это очень опрометчивый поступок. Скорее всего, даже целым приехать не получится.
Утром снова и намного больнее почувствовал свое одиночество, проснувшись в пустой и слишком широкой для одного постели. Первые несколько часов хотелось скулить, как брошенный побитый пес. Я без аппетита позавтракал и стал собираться, но все валилось из рук, будто все мои силы улетели вместе с ней в Москву. Я люблю эту женщину, люблю неправильно сильно, и ничего не могу с этим сделать. Но придется взять себя в руки, если я хочу увидеть ее еще раз. Как представлю, что оставил ее одну недели на две, минимум, холодеет спина. Она хрупкая и почти беззащитная, вокруг так много негатива. Хочется спрятать ее в поместье и окружить заботой, теплом, любовью, чтобы не знала хлопот и занималась тем, чем хочется. А не эти жуткие смены по полсуток. Наверное, привычка прятать любимого человека от плохого осталась еще со времени взросления моей дорогой Алисии.
Лечу в Шанхай. Китайский знаю совсем слабо, но многие там говорят по-английски, думаю, особенных проблем не возникнет. Несмотря на желание скорее вернуться к Марии, необходимо сосредоточиться и не спешить. Лететь еще почти семь часов, нужно выспаться.
Добравшись на такси до дома, я кое-как приняла душ и буквально рухнула на кровать, понимая, что эти перелеты меня угробят. Да, первый класс, да, удобные кресла, да, вкусные перекусы, но от безделья можно было взвыть. Другое дело, когда Алекс рядом, он может поддержать разговор на любую тему, рассказать что-нибудь. Теперь же я довольно бодро собиралась на работу, прилепив на холодильник магнитики из Берлина и Саарбрюкена. Абсолютно шикарные каникулы! Правда, за них Алексу пришлось расплачиваться тремя подряд поездками, но он справится. А мне надо погрузиться в дела с головой, чтобы не было времени скучать, тогда и эти дни быстрее пролетят.
После отдыха работалось просто восхитительно, так что я решила больше отпусками не пренебрегать. Тем более, теперь мне есть с кем и где их провести. А если всякие сменщики будут ворчать, можно сунуть им под носы трудовой кодекс и фак. Я им тут не семижильная, теперь мне тоже есть, к кому хотеть домой. А то ишь, повесили все на бедную одинокую девушку и радуются!
Вечером Алекс позвонил мне в Скайпе. И на следующий день. И каждый, каждый день звонил. Хоть на несколько минут. Видео не включал, торопился, но всегда успевал спросить, как у меня дела, сказать, что любит и скучает. Сам зато на вопросы отвечал только общими фразами. Если я хвасталась пополнившимся немецким лексиконом, всегда хвалил, поправлял произношение. Но я скучала. Скучала так, что почти не могла спать, забывала поесть, что сразу проявилось в снижении веса. Зато начала экспериментировать со временем заживления. Перечисленными в табличке про чистокровных веществами нарушала целостность кожи на предплечье, предварительно обезболив. Но заживало жутко медленно, приходилось носить повязку и длинные рукава. Алекс будет очень недоволен, когда вернется…
Вместо уволенного Матвея пришла новенькая. Неплохой специалист, но вот только… То ли правда такая, то ли вся эта ее избыточная женственность напускная. Я видела ее только пару раз со спины, но наслышана была сильно. Тяжелее пачки бумаги что-либо поднимать Вика отказывалась, всегда жеманно улыбалась и аккуратно хихикала над грубоватым юмором коллег. Да, я приревновала, потому что мне их расположение приходилось заслуживать почти год, а тут купились на короткую юбку за два дня, кобели! Мне только по прямой просьбе даже сейчас помогали носить тяжести, а у нее чуть ли не насильно отбирали и доносили. Бесило меня это, вот просто жутко бесило. Это не я им привила, что все могу сама, мне пришлось научиться уметь все самой! Неужели дело и правда в хлопающих длинными ресницами глазках и высоких каблуках? Раньше ко мне забегали за советом, как помириться с женой, или просто поболтать, “своей девчонкой” звали. А теперь слюнями капают на нее, я только по работе нужна, стали грубее разговаривать со мной, даже сменщики мои. Какое разочарование…
– Я немного задержусь, – с сожалением сказал по громкой связи Алекс, – буквально на два дня, уже билет взял.
– Да не страшно, – не отлипая от микроскопа, заверила я, стараясь сделать голос как можно более бодрым, – это ведь ненадолго. У тебя там все в порядке?
– Вроде того, – усмехнулся немец. Ясненько, надо подлататься, чтобы швы при взлете не разошлись, – ты дома?
– Нет, у меня сегодня ночная смена, – зевнув, я встала и с телефоном в руках пошла к столу за чистыми пробирками. Не говорить же ему, что это уже вторая часть суток… – в восемь уже вернусь и, обещаю, сразу лягу спать.
– Умничка, – удовлетворенно протянул он новое, но уже любимое слово, – кстати, как насчет моего предложения?
– Которого? – рассеянно уточнила я, роясь в завалах.
– Двойное гражданство и переезд ко мне, – терпеливо напомнил мужчина, – подтвердишь квалификацию, с работой будет просто.
– Ну… – я обещала ему подумать, но препятствий не видела, кроме нежелания оставлять этот участок. – Я пока не знаю.
– Вот приеду и уговорю тебя, – шутливо пригрозил Алекс, – извини, мне пора. И я уже купил тебе магнитики.
– Ура-ура, – хмыкнув, я вздохнула, – пока.
Ну вот. Еще почти сутки до следующего сеанса связи. А ведь должен был прилететь послезавтра…
– Привет, – вздрогнув, я чуть не выронила телефон и резко повернулась к двери лицом.
– Тебя не учили стучать? – процедила я.
А потом вдруг поняла, почему эта Виктория казалась мне знакомой. Дочь хозяина Матвея собственной персоной. Какая приятная встреча.
– Не думаю, что у тебя есть право на такое фривольное обращение ко мне, – улыбнулась, засветив клыки, девушка, – из-за твоей мнительности мне пришлось устроиться в этот гадючник.
Ах, да, в каждом отделении должен быть вампир или оборотень на случай происшествия по типу того, которое свело меня с одним породистым нацистом.
– Мнительности, – фыркнула я, отворачиваясь.
Еще я всяких сучек госпожами не называла! Пошла она!
– Еще один случай неповиновения – и я расскажу об этом твоему хозяину, – тоже мне, угроза!
– У меня нет хозяина, – создав файл, я села и начала набирать шапку отчета.
Да, Алекс будет недоволен тем, что я довела чистокровную до злости. Пусть. Плевать. Никого не собираюсь так звать, ни перед кем не буду унижаться. Как бы ни был мой жених недоволен, он всегда встанет на мою защиту, больше чем уверена.
========== Часть 12 ==========
День был ну на редкость тяжелым, так что я кое-как поужинала бутербродами и завалилась спать. Грели только мысли о том, что полицай прилетит завтра, я хоть ненадолго смогу окунуться в его заботу с головой. А то так все достало… Особенно почти полный игнор следователей и коллег. Просто полный. Сухие просьбы что-то сделать, даже без приветствия – и сразу бегут к Вике. Это даже как-то странно, как массовое помешательство. Ну и пофиг. Все равно Алекс меня дожмет и увезет. Как бы я ни отбрыкивалась, потому что ему в силу титула двойное гражданство иметь несолидно. Ну и совесть меня мучает – он ведь даже дома побыть не может, все свободное время у меня проводит, да и слуги его, бедные, уже учат русский, чтобы не было проблем, пока я не освою немецкий. Да и не держит меня ничто, кроме упрямства и нежелания так кардинально менять жизнь.
Я проснулась от шороха за спиной. Сразу мелькнули нехорошие мысли о ворах, по идее, надо бы затаиться и притворяться спящей, чтобы не провоцировать их, но когда это я тихушничала?
В свете ночника обнаружился только стряхивающий с плеч куртку герр Зубастик. С радостным визгом я, едва не запутавшись в одеяле, бросилась ему на шею.
– Майн готт… – охнул мужчина, пошатнувшись, обнял меня, зарылся носом в волосы. – Я скучал…
– И я! – уже гораздо более аккуратно и без резких движений я помогла ему снять парку, вспомнив о ранах. – Но ты же обещал завтра приехать!
Вместо ответа лукаво улыбающийся блондин скосил взгляд на мой электронный будильник. Ха, три ноль семь, завтра уже наступило… Вот же жучара!
Алекс очень осторожно присел на край кровати, потом чуть отклонился назад и, испустив долгий протяжный вздох, лег.
– Тебе больно? – я устроилась рядом, с тревогой вглядываясь в его осунувшееся лицо.
– Действие анестетика кончается, – чуть поморщился блондин, поудобнее устраивая плечи. Футболку он так и не снял, – но скоро буду здоров. Как ты тут без меня?
– Да неплохо, в целом, – чуть пожала плечами я, запоздало стараясь как можно более непринужденно спрятать забинтованное предплечье под подушкой, – у тебя хоть перерыв будет?
– Конечно, – прикрыв глаза, вампир зевнул, – воин я сейчас не очень хороший.
– Может, – тихонько начала я. Не обиделся бы… – может, тебе лучше было подольше в больнице остаться?
– Я больше не мог ждать, – процедил, поворачиваясь на бок, мужчина, – каждый вечер думал о том, как хочу тебя обнять, – исполнив свое желание, он притиснул меня поближе.
– Тебе же больно… – слабо запротестовала я, стараясь не прикасаться к нему, потому что не знала, где именно он ранен.
Никогда не видела его таким побитым. Из-за ввалившихся щек и темных кругов под глазами, да еще и вместе с нездоровой бледностью этот вампир рекордно походил на, собственно, вампира.
– Это самая приятная боль в моей жизни, – тихо и очень-очень серьезно пробормотал Алекс, мягко касаясь большим пальцем моих губ.
Первая потянувшись за поцелуем, я обхватила его лицо ладонями, наконец-то чувствуя его сильные руки на талии. Мы целовались неторопливо, нежно, так, что тянуло в груди. И только когда Алекс прижал меня поближе, я ощутила, что он мелко дрожит всем телом.
– Ты замерз? – шепнула я, чуть отстранившись.
– Долгий перелет, – буркнул блондин, мягко поцеловал в шею.
– Ну так хотя бы душ прими, а лучше ванну, – прикрыв глаза, я рвано вздохнула, чувствуя скольжение широкой ладони к пояснице.
Опустив руку еще ниже, он дернулся и зашипел сквозь зубы.
– Поскольку любовник я сейчас плохой, пожалуй, последую совету, – криво усмехнулся вампир, медленно тяжело сел, – но потом тебе придется помочь мне сменить повязки.
Степень серьезности ран я осознала, увидев его походку – осторожную, чересчур плавную, в развалочку. Никак не похоже на твердые быстрые шаги Алекса. Ох и досталось ему в этот раз…
Взяв привезенный им пакет с бинтами и пластырями, я пошла на кухню. Достала свою внушительную аптечку, протерла столешницу спиртовой салфеткой, а потом руки просто опустились. Я сидела на стуле, борясь с желанием разреветься, старалась взять себя в руки. Он же тут, ходит, говорит, что все будет нормально. Значит будет! Не любит же, когда его жалеют, вот и не надо этого делать. Просто надо помочь и уложить спать. Но с его болевым порогом и выдержкой какие же должны быть раны, чтобы он не мог сдерживать шипение?
