Текст книги "Ненужный узор (СИ)"

Автор книги: Vasterion Sommelier

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Ненужный узор

ГЛАВА I: КОГДА ДОБИЛСЯ ВСЕГО…

Скажите, у вас было такое чувство, когда ты стоишь перед самым входом на паркет, когда тебя окружают твои конкуренты, ловишь на себе множество укоризненных и злых взглядов, что стаптывают твою личность с говном и делают тебя «низким». Твои внутренности сжимаются, создавая лёгкую боль в груди, и твоя рука непроизвольно сдавливает руку девушки, которая стоит рядом с тобой. Дыхание учащается, глаза начинают гореть, и холодный пот скатывается по твоему виску, а сам находишься, словно в эйфории, перемешанной со страхом. Все звуки: музыка, разговоры, крики, аплодисменты приглушаются, сливаясь в одну какофонию, что начинает резать слух. Ты не в силах различить ни слова своей партнёрши, что пытается успокоить твой затуманенный разум, ни тренера, который пытается донести какую-то информацию.

Но вот, всё стихает, музыка перестаёт играть, звучит торжественный голос диктора, который произносит номер твоего захода, и неприятные ощущения забираются каплей пота, которая только что упала с твоего лба. Ты чувствуешь прилив сил, лёгкое воодушевление, уже не сжимаешь руку девушки в бальном платье, а её голос становится разборчивым и таким же мягким, каким и был раньше.

Ты выходишь на хорошо освещённый паркет, все звуки вокруг тебя затихают, создавая томную тишину ожидания, стук ваших сердец доносится до ушей, он постепенно начинает ускоряться и синхронизируется с твоим дыханием и твоей партнёрши.

И вот, включается музыка.

Она заполняет твои уши, вызывая некий трепет, что так давно не вырывался наружу. И мозг отключается; ты видишь, слышишь, осознаёшь, но твоё тело, подхваченное звуками вокруг, несётся вперёд. Мышцы на руках и ногах начинают неметь, ведь за твоими плечами уже двадцать пять танцев, а ты в полуфинале.

И вновь музыка начинает стихать, голос диктора разрывает пустоту, что создалась из-за отсутствия мелодии. Бешеное биение сердца отдаёт тебе в виски и кажется, что тело вот-вот отключится от усталости. Прикладывая все свои усилия для того, чтобы казаться не уставшим, покидаешь паркет под слабые аплодисменты зрителей. Ты их не впечатлил.

Твою руку хватает тренер и тащит за собой в самый дальний угол, фрак давит на тебя и лежит тяжёлым грузом на плечах. Хочется его снять.

– Что это блядь было?! – лицо коуча грозится убить тебя. Ты читаешь это по его сжатым бровям, между которыми образуются складки, и глазам, что наполнены кровью. – Где музыка?! Что это?! Какого хрена ты там отходил?! – его взгляд бегает по твоему лицу, пытаясь что-то найти. Ты не знаешь, что ответить, оправдания – не нужны. Губы тренера начинают дрожать, словно говоря: «Ты дальше не пройдёшь!» Его взгляд переходит на рядом стоящую девушку. – А ты, какого чёрта, там делала? Почему он тебя носил на паркете?

– Я-я… – глаза партнёрши наливаются слезами, горесть и обида захлёстывают с головой, но не на тренера, а на того, кто в этом повинен – на себя. Только она сама, сама виновата в этом, сама… Все те разы, когда ты предлагал позаниматься в зале ещё чуть-чуть, сейчас сыграли с ней большую шутку.

И вот, слова, которые тебе не хотелось бы слышать, срываются с уст преподавателя:

– Ждите результаты, но я сомневаюсь, что вы пройдёте дальше…

Да, это я – самый никудышный танцор в этом мире, по своему мнению, конечно же. В свои девятнадцать с хвостиком лет ничего не добился в этой жизни. Влад, что когда-то твердил, будто танцы – это его жизнь, сейчас стоит и сомневается в сказанных семь лет тому назад словах.

Безнадёга. Это слово описывает буквально всю мою жизнь. В ней было много провалов, но очень мало взлётов. И сейчас я буквально взбираюсь на отвесную скалу, с которой вот-вот сорвусь. У меня нет страховки, ведь она закончилась неделю назад, и если что-то случится – моя жизнь может стать невыгодной.

Чемпион России… Сколько много попыток было?.. Чего я хотел этим добиться?.. Зачем? Зачем? Зачем? С каждой попыткой этот вопрос звучал всё громче, громче, и громче… Пока не стал бурей, которая ломала меня изнутри. Она давила на мозг, пыталась сломать, изничтожить, убить, разрушить. Заставить упасть…

И только два человека были способны прогнать её. Как иронично, что один из них – мой враг. Хоть он и сорвался после шестнадцати метров. Я должен быть наверху, хотя бы ради него, ради его тренера, ради матери…

Но как так получилось? Как я пришёл к таким выводам? Как вообще пришёл сюда и забрался так высоко? Эти вопросы до сих пор будоражат мой мозг, вызывая лёгкий привкус тошноты и эффект гусиной кожи на спине. Мой мозг погружается в пучину тайн, в которых я вижу многое…

Последняя смена партнёрши, что произошла примерно полгода назад. В тот день я наконец нашёл нечто новое в своей жизни, словно, та девочка, которая стоит рядом, открыла во мне какую-то дверцу, которая была закрыта на огромный медный засов. Но это не то…

Первое разбитое сердце… Я даже вспоминать не хочу. Было больно осознать это.

Его улыбка…

– Влад. – Голос немного был похож на звон колокольчиков, что играли в катакомбах. – Влад! – Крик вытащил меня из воспоминаний. Это была Алина.

– Прости, я задумался.

– Мы прошли! Прошли! – я не мог поверить в эти слова. «Нет! Это не правда!» – хотелось крикнуть в ответ, чтобы она прекратила свои шутки.

Мой разум стёр все воспоминания о том, как я добрался до экрана, который находился на другом конце зала; одышка отсутствовала, большое спасибо за это Кате, не зря она зверствовала надо мной. Но взгляд всё равно истерически носился по всему экрану, пытаясь опознать ложь, которую мне сказала партнёрша.

29. Вс. Взрослые

135|1|1|1|1|1

156|1|1|1|1|1

157|1|1|1|1|1

172|1|1|1|1|1

179|1|1|1|1|1

190|1|1|1|1|1

172|1|1|1|1|1

172!

Я прошёл?

Я прошёл!

Прошёл!

Я!

Мам!

Мама!

Мамуль!

Я смог…

Мамуль.

Мам.

Ты не зря,

Мам.

Мам. Я это сделал,

как обещал. Мама…

Прости

Мамуля…

Я сделал.

Я доказал…Но, кому?

Мам,

Жаль,

что ты это не видишь.

172 – номер, с которого всё началось. 172 – номер, на котором всё закончилось… 172 – номер, что я возненавидел стал счастливым билетом.

Один человек. В этом виноват только один – единственный – самый близкий. Ах… была бы возможность, сказал бы все самые лестные эпитеты, которые, возможно, будут лишние кроме одного. Ты через чур гордый.

Андрей, Влад, Самир, Кирилл, Илья, Максим, Андрей, Катя, Карина, Дарья, Лиза…

Это не все люди, которые держали меня на плаву. И ты, читатель, один из них, хоть я и не знаю твоего имени, но, поверь, оно бы стояло на самом первом месте в маленьком списке у меня в голове.

– Ну всё? Убедился? – немного повысила голос Алина. Я заковал её в своих объятиях, прижал к себе и не хотел отпускать. – Тише, тише. Отпусти меня, иначе платье запачкаешь.

– Насрать, продолжение турнира в субботу. Постираем. Тем более оно же тебе не нравится.

– Ну это раньше… – начала отнекиваться девушка, но я её не слушал. Так прошло минуты три, множество людей проходили и обращали на нас внимание, некоторые были недовольны таким зрелищем, но мне было всё равно на это. – Всё, давай успокаиваться. А-то укушу. Собирайся домой. – Так хотелось начать сопротивляться, но, – И без всяких но! Нам ещё в магазин зайти. Забыл что-ли?

– Стоп, а зачем?

– Господи, говорила мне мама, что партнёр мой идиот, – пробубнила она, – молоко тебе в кофе закончилось.

«Как это могло вылететь из моей головы?» – пронеслись мысли. Этот вопрос и состояние, в которое я провалился был странным для некоторых, ведь заданная дилемма перебила все те переживания, которые произошли буквально пару минут назад, полностью заблокировав моё зрение. Я был в полной темноте, полностью выпав из мира. На меня накатила паника, ведь каждый звук исказился, создавая странную белиберду, которую я будто мог перевести. Но такое часто происходило в моей голове, по этому мозг начал намного быстрее выходить из страшного для меня состояния.

Мой мозг, наконец, начал функционировать нормально. Перед глазами появилось обеспокоенное лицо моей партнёрши.

– Опять? – спросила она, заглядывая своими ламинариевыми, аккуратными глазками, что были выведены тёмной подводкой.

– Опять. – я пытался сделать свой голос чуть более бодрым, но, как обычно, это не получилось. Оглядевшись, я заметил сидящим себя на полу, не в силах пошевелить ни одной мышцей. «Это из-за бега, или из-за турнира? Может из-за «припадка»?», – пронеслось у меня в голове. Отбросив такие мысли, я вновь заглянул в лицо Алины. – Пойдём переодеваться и заглянем в магазинчик.

– А зачем? – взгляд был направлен уже в сторону раздевалки.

– Купим что-нибудь, например, те серёжки, которые ты хотела. Или подвеску в виде лезв…

– Никаких подвесок в виде лезвия! – воскликнула Алина, злость читалась по напрягшимся мышцам на шеи.

– Хорошо, никаких лезвий, – согласился с ней я, наконец, найдя в себе силы, подняться с колен, хоть и не без помощи самой лучшей партнёрши, после Наташи, разумеется. – Максимум БДСМ цепи, зубы диких зверей, или можно купить какую нибудь Абварожительную портупею, – я специально исказил слово, при этом акцентировав на этом внимание. Хохот раздался сначала у неё, он был таким звонким и бархатистым, словно я мог коснуться его.

– Только её тебе и не хватало. – Вскоре он заразил и меня, и мы смеялись с ней до самых коликов в животе и выступивших слёз. Слёз…

ГЛАВА II: ЧТО Я ТАКОЕ?.

«Наш спорт слишком сложный, ведь он невероятно прост. » – эти слова сказал мне один очень известный танцор. Я всегда считал, что это бред, но как же я ошибался.

Горячие капли касались тела. Никто был не нужен, только я и музыка, что вливалась в мои уши через наушники. «Почему я выбрал именно эту мелодию?». – пронеслось у меня в голове, но было поздно, ведь она овладела моим сознанием, не позволяя её сменить. Протянув руку вперёд, я начал переводить редкие слова, которые я опознавал, получалось что-то типа: «Ты сломал меня, хоть я тебе и доверяла…»

Как там говорилось? «Скажи какую музыку ты слушаешь, и я скажу кто ты». Или эта поговорка звучала как-то по-другому?

Мои мысли потоком стали проноситься в голове, мозг вскоре начал болеть, отдавая сильными ударами в виски. Эти мысли были очень странными, они были мне неприятны, но будоражили каждую клеточку моего тела. Они были обо всём: о жизни и смерти, о завтраке, о любви, о танцах; какие-то звучали громче, какие-то тише. Со временем это начало создавать некую пустоту в сердце, не позволяющую стоять на ногах. Неожиданно прозвучал такой вопрос: «Если я прошёл в финал, почему я не не встану на первое место?»

Протянув руку вперёд, я начал переводить кран в левое положение. Температура нарастала, сильнее обжигая кожу. Коснувшись ног, мои пальцы начали подниматься выше по телу, создавая лёгкие волны мурашек. Закрыв глаза, я отдался своим чувствам – удары горячих капель душа по моей спине, собственные прикосновения, имитирующие касания любимого человека, ком в горле, постепенно поднимающийся по гортани. Со временем руки поднимались выше; теперь они были на уровне бёдер, прикасаясь к следам от смычка, что не так давно носился по этому месту. Кончики пальцев касались каждой волосинки, каждого миллиметра, поднимаясь выше по телу. Поднявшись выше, они начали кататься живота, мять его, зажимать в местах скопления жира, который давно существует – уже привык к нему. Вскоре руки наткнулись на рёбра, что выпирали из тела и, казалось, будто я тощий, но это была не правда. В последние месяцы я поднабрал в весе, не задумываясь о нём. Отсюда и жир. Пальцы скользили всё выше и выше, и, наткнувшись на соски, остановились. Больная, но в тоже время самая запоминающая часть тела. Так много плохих, но одновременно хороших воспоминаний. Слёзы начали душить меня, поднимая ком в горле ещё выше, не позволяя даже вздохнуть. Ключицы. Помню, как моя бывшая партнёрша постоянно говорила, что они красивые, и как её восторг ими. Шея. Слёзы нахлынули, вспомнились все её мимолётные улыбки, шутки и приятные издевательства. Она всегда так мило смеялась и злилась, когда видела потемнения на ней. Так хотелось услышать этот смех ещё раз, послушать счастливые нотки, чтобы они заглушили ту музыку, которая царила у меня в ушах.

Обхватив горло двумя руками, я сжал его, не позволяя себе даже сглотнуть слюну или вздохнуть. Но то, что так хотелось, наконец, появилось. Лёгкий смешок, позже и сам смех, который мне так нравился.

***

– Почему он там так долго? – спросила Алина.

– Это всегда так. Он в принципе долго моется.

– Жаль, что так с ним получилось, – перевела тему партнёрша, походя к кухонному гарнитуру и беря в руки чайник.

– Да-а-а, – протянул собеседник, – сам виноват. Я просто рядом был. Пронесло тогда… Но кто знает… Ну-у, ладненько, я спать, пожалуй, пойду. Спокойной ночи.

– Спокойной. Кстати, Андрей спит? – В ответ девушка получила лишь кивок головой, означающий положительный ответ. После, подошла к кухонному гарнитуру, достала две кружки из шкафа и банку кофе. «Возьму три ложки кофе, и два – сахара», – подумала девушка. Отмерив нужное количество, она налила в кружку одну четверть кипятка, а всё остальное залила безлактозным молоком, купленным час назад. Размешав всю эту бурду и открыв холодильник, Алина поставила чашку внутрь.

«Надеюсь, я правильно всё сделала».

***

– Ха-ха-ха-ха. – пытался отдышаться я, отпуская руки. Странное чувство пустоты отступило от моего горла; всё-таки тело всё ещё помнит те прикосновения. Выключив воду и открыв дверцу душевой кабины, холод обдал моё тело. Миллионы мурашек пронеслись по телу. Холодный воздух, как мне тогда показалось обжигал, резал, словно, лезвием ножа кожу.

Взяв полотенце и протерев запотевшее зеркало, в нём отразилось моё тело. Оно было всё красным. Это вызвало лёгкое отвращение, не только из-за того, что я видел, но и лёгкого зуда и жжения.

«Я что, настоящий? – пронеслось у меня в голове, – Неужели я действительно имею это тело? Точно ли я – это я, вдруг мысли в моей голове это чужой голос?»

Эти мысли звенели, вызывая стыд и горький привкус во рту.

«Зачем я уродую это тело своим присутствием в нём?» – воспоминания вспыхнули во мне, будто я помню каждую минуту. Все нити во мне натянулись до придела. Сердце сжалось.

Отведя взгляд в другую сторону, мой мозг избавился от таких мыслей и ощущений. Но не знаю, надолго ли?

Закончив все дела и кое-как натянув на себя нижнее бельё, я вышел из ванной и сразу встретился взглядом со своей партнёршей:

– Да неужели. – фыркнула она, встретившись со мной глазами. Но её взгляд тут же опустился ниже, скользя по телу. – Я, конечно, не против, но ты бы хоть прикрылся. Кстати, трусы у тебя крутые. Завтра в них на турнир пойдёшь? – я взглянул на свою промежность; на мне были ярко-жёлтые боксеры с принтом весёлого перчика и красной резинкой.

– Спасибо. И да, я собираюсь идти в них на турнир. А по поводу твоего первого утверждения: а смысл? Ты меня таким уже видела. – Девушка закатила глаза, казалось, у неё в голове пронеслось: «Вот дебил».

– Я сделала тебе кофе, оно в холодильнике. Каша в кастрюле. Я буду не долго, меня погодь. Хочу с тобой чаёк попить.

– Ладно.

Усевшись за стол, я разблокировал свой телефон. На экране показалась фотография, от которой каждый раз становилось душно и больно, но мои садисто-мазохистские наклонности не позволяли её удалить. Они словно говорили мне: «Ты будешь смотреть на это фото до того момента, пока другое не будет приносить больше боли». На самом деле, на экране была фотка нашего клуба после занятия с танцором из другой страны. Это по-настоящему знаменательное фото. Именно в тот день всё и произошло.

Я очнулся от лёгкого прикосновения к своему плечу.

– Что сидим, телефон гипнотизируем? – спросила девушка, отходя от меня в сторону кухонного гарнитура.

– Прости.

– Хватит извиняться, лучше скажи: когда ты уберёшь это фото?

– Какое?

Алина взяла в руки тарелку и наложила гречку. От неё всё ещё шёл пар, практически незаметный: – Которая у тебя на обоях.

– А, ты про эту. Не знаю. Мне она очень нравится. – полное враньё.

– Ешь, – приказала она и поставила передо мной тарелку, попутно открывая холодильник и доставая кружку. – Твой кофе. – я хотел было ей что-то сказать, но это что-то вылетело из моей головы. – А это мой чай… – тихо добавила она, заливая пакетик кипятком.

Сделав глоток кофе, я почувствовал неприятный горький привкус. «Две ложки кофе и три сахара». – пронеслось у меня в голове.

– Ну, как тебе кофе? – так и хотелось ответить ей, что не так, и как я обычно пью. Но она и не должна этого знать. Так что, растянув на лице мягкую улыбку, сказал:

– Как я люблю. Спасибо. – взглянув на лицо девушки, я увидел искреннюю радость. «Я не могу теперь не допить».

Так мы просидели ещё около получаса. Покончив с чаем, она оставила меня наедине со своими мыслями, половиной чашки не очень вкусного кофе и почти доеденной тарелкой каши. Допив кофе, я решил сбежать от них в спальню, но сначала открыл сумку и достал маленькую баночку с чёрной этикеткой. Взгляд сразу прочитал название, выведенное золотистой краской:

Doping Labz IBUTAMOREN 20 мг, 60 капсул

Больно было признавать, что пользуюсь этим, но ничего нельзя было поделать. Достав пару капсул и налив воду, я начал запивать их, но что-то пошло не так и они застряли в горле, словно сами не хотели их поглощения. В этот момент меня выручила вторая кружка воды, быстро налитая самим же. «Всё, это последний раз», – сказал я сам себе, далеко не в первый раз и, спрятав банку в сумку, направился в спальню.

***

Зайдя в комнату, я аккуратно пробрался к другой стороне кровати, которая была не занята. Забравшись под одеяло, и, наконец, удобно устроившись, я услышал тихие посапывания. Это был мой сосед по комнате. Позже, мой сосед по кровати перевернулся на другой бок, обхватив меня одной рукой, а другую пристроил на моём животе.

– Ну, подожди. Не так быстро. Я хочу… – пробормотал он. Это вызвало у меня лёгкую улыбку. Но неожиданно, человек рядом сменил своё положение ещё раз, полностью улёгшись на мою грудь, а одну ногу устроив между моих, коленкой воткнувшись в промежность. – Ну, давай…

Мой половой орган начал немного реагировать на это, что вызвало лёгкие мурашки по всему телу, ведь он лежал в таком положении, что, если встанет, будет высовываться из-под трусов и касаться ноги соседа. Это по-настоящему смущало.

Я попробовал исправить ситуацию: немного пододвинувшись к краю кровати. Но это не помогло, и как итог, член уже касался ноги соседа. От макушки до самых кончиков пальцев по мне прокатилось чувство стыда. Хотя, казалось бы, чего стыдится? Со мной ведь и не такое происходило.

Пришлось пытаться абстрагироваться от этого другими мыслями. Именно поэтому мой мозг заполонило огромное количество воспоминаний, которые были связаны со школой. Тогда, в пятом классе, не верилось, что настанет день, когда я больше не услышу первого звонка в новом учебном году, не верилось, что меня больше ничто не будет связывать с шумными коридорами, забитыми детьми; это было по-настоящему странно.

Казалось, будто я схожу с ума: множество различных событий будоражило мозг: посиделки после школы, уроки, активные игры, друзья и драки. Но последнее можно было назвать только с натяжкой. Я помню их все, но одна, самая яркая, въелась в ленту воспоминаний слишком сильно, чтобы исчезнуть оттуда. Она была наполнена странной обидой на Илью – человека, которого я всем сердцем ненавидел тогда. А сейчас был ему благодарен…

ГЛАВА III:…ТАК ХОЧЕТСЯ ВЕРНУТЬСЯ В ПРОШЛОЕ…

Громкие возгласы детей, что не так давно казались друзьями, звенели в ушах. Чувствовалось, будто голова сейчас взорвётся. Злой взгляд Ильи давил на меня, я так и не понял, что ему не понравилось, почему он так вспылил? Но факт есть факт; я сидел, облокотившись спиной в старую стенку гаража, так нелюбимым мной.

– Чтобы ты сдох. Ненавижу. – говорил тихим голосом Илья, его руки тряслись, то ли от напряжения, то ли от чувства вины.

– Я рад, что смог помочь выпустить пар. – ответил ему я, пытаясь выдавить из себя добрый и в то же время заботливый тон. Улыбка украсила моё лицо, хотя скорее изуродовала. Ведь по нижней губе и из носа сочилась багровая жидкость, которая осталась на костяшках обидчика. Это почему-то казалось очень милым: его поза, злой взгляд, а так же оскорбления, которые я уже не пытался разобрать казались очень красивыми, но в тоже время страшными.

– К чёрту, пойдём. – Илья ушёл прежде, чем я смог подняться на ноги. Сдувая волосы со своего лба, мне пришлось приложить немало усилий, дабы снова не упасть. Но силы покинули моё тело, и мне не хотелось больше ничего. Я слышал, как некоторые ребята посмеивались над разыгравшейся сценкой. «Эта маленькая история уже начала переходить в легенду». – пронеслось у меня в голове. По последней версии я напал на Илью после того, как мы что-то не поделили, но он одним сильным ударом покончил с этой бессмысленностью. И победил меня – идиота, шизофреника, который набрасывается на людей.

***

«Мне не следует вносить коррективы в эту ситуацию». – подумал я. Это была последняя мысль, которая пронеслась в тот момент, после этого осталась только пустота. Я не заметил, как добрался до своего дома, не заметил, как вошёл в него, и не заметил, как забрался в душ, чтобы смыть с тела грязь и кровь. Только стоя под ним, у меня появились слёзы. Но не горести, не злости, а обиды на самого себя. Они текли по моим щекам, подхваченные каплями воды. Руки пытались их вытереть, но попытки были тщетны, ведь это уже были даже не слёзы, а истерика, перерастающая в крики.

«Если бы я только мог дотянуться до телефона». – пронеслось в голове, однако эта мысль моментально растворилась, перерастая в: «Нет. Нельзя, иначе так я и останусь слабаком».

Выйдя из душа, я впился костяшками пальцев в раковину, так, что они побелели, и опустил голову, словно обессиленный. Взгляд поднялся выше; в висевшем напротив зеркале отразилось моё лицо: глаза с красными кругами вокруг, нос с горбинкой, чёрные точки, набухшая губа. «Слава богу, что сегодня мне не надо на тренировку». – подумал я, отведя взгляд. Покачиваясь, направился в сторону своей комнаты, чтобы надеть нижнее бельё.

Нос всё ещё побаливал, а губу пришлось заклеить пластырем. Странно было то, что обиды на внезапно взбесившегося Илью у меня не было, точно так же как и на одноклассников. Она была только на самого на себя, на собственную слабость и неспособность вступать в драки.

Да, об этом только ходили слухи в нашем классе, нет, по всей параллели. Говорили, что я не могу и мухи обидеть, куда уж ударить; и это была правда. Я не могу поступить так плохо с человеком, каким бы жестоким по отношению ко мне он не был. Но язвить и трешовать – просто обожал, что только помогало злить обидчиков. Именно поэтому школьный психолог мне сказал: «У тебя мягкий характер, и…» – я уже забыл продолжение, так как счёл его неважным. Хоть я и не считал это недостатком, но многие говорили именно так.

***

Так прошло несколько часов. Обида больше не ломала мою грудь, не создавала дискомфорт. А гнев, что выплеснулся на странички личного дневника, покинул тело, оставив приятное чувство пустоты. Это продлилось недолго, до приезда мамы с моим братом. За прошедшее время я успел сделать домашнюю работу, прибраться в доме и немного поиграть в Roblox.

– Привет, мам, – сказал я, выходя в прихожую.

– Привет, сынка, – сказала она и бросила быстрый оценивающий взгляд на лицо. – Подрался?

– Есть немного. Но не беспокойся, я победил.

– Угу. Скажи с кем и по какой причине. – вопрос прозвучал жутко, будто остерегающе. Хоть я и знал, что она хочет узнать во благо мне, однако лёгкие мурашки пробежались по спине.

– Да, наверное, из-за кого-нибудь. И это определённо был Илья. – высказал своё предположение младший брат.

– Да, всё так и было.

– Ну ладно тогда, – ответила мама, занося пакеты. – Так как папа на сутках, сегодня у нас маленький праздник.

Мой маленький братик вытащил из-за спины пакет с белыми картонными коробками. В нос сразу врезался приятный, любимый мной аромат.

– Иди отнеси их на кухню, поставь стаканы. Мы переоденемся и присоединимся. – дала указания мама, свешивая свою куртку с плеч.

***

Этот вечер был просто прекрасен. Роллы, газировка, сериал – всё было вкусным и приятным. Но всё равно чувство стыда не покидало меня. В первую очередь перед отцом. Он никогда не был рад таким посиделкам, поэтому они были в тайне.

Да и в принципе, он не любил, когда кто-то не занимался своими обязанностями или работой. Для меня и братца – уроки, мама – готовка, а он… Он мог позволить себе отдохнуть. Хотя нельзя его за это винить, ведь папа сильно уставал на работе.

Закончив с ужином и прекрасным времяпровождением, я убрал всё со стола и вновь решил принять душ. Это было одно из немногих действий в доме, что приносило мне приятное ощущение.

***

На следующий день всё было так, как я и думал. Дети обсуждали мой провал, смеялись и пару раз даже ставили подножки. Не сказать, что этого не было раньше, но всё равно было неприятно. Только два человека не принимали участия в сплетнях: Илья и Дима, мой лучший друг. Он всегда стоял горой за меня, из-за чего, в один момент, я понял, что испытываю к нему нечто большее, чем дружеские чувства.

Он был высоким, красивым, да ещё и довольно сильным. Многие пацаны боялись его. Точнее внушительные размеры: рост – сто восемьдесят пять и вес – семьдесят девять, набранные, разумеется, мышцами, твердили: «Сука, не подходи ко мне. Уебу». Это мне в нём и нравилось. Его бешеная агрессивность снаружи, и тёплый маленький котёнок внутри.

– Привет, – сказал он, подбежав, когда увидел, что мне поставили подножку. – Сука, вы что делаете? Нарываетесь?

– Не переживай. Всё нормально, – тихо прошептал я, пока, схватившись за руку Димы, поднимался с ушибленных колен. Завтра будет синяк.

– Да какой нахрен «нормально»?! Эти суки…

– Не беспокойся, я в порядке. Ты лучше за своей репутацией последил бы. Тебе ведь последнее предупреждение от администрации пришло.

– Ненавижу в тебе эту черту, – буркнул парень под нос. – Но всё-таки, ты мне только скажи.

– Обязательно, – полное враньё, – ты ведь для меня лучший друг.

– Угу, – Дима пытался скрыть своё смущение, ведь я был единственным в школе, с кем он общался не на кулаках. – Пойдём в класс.

Этот день начинается намного лучше, чем предыдущие. Как минимум, потому что всё время до начала уроков, мы общались с ним. Хоть он и был довольно опасным парнем, но в глубине души, в которую я смог получить доступ; он оказался очень ранимым и добрым маленьким мальчиком, мечтавшим написать свою книгу о пост-апокалиптическом мире. Это казалось мне очень милым.

Так прошло несколько уроков. Одноклассники немного успокоились, хотя, возможно, мне это показалось; ведь рядом со мной всегда был Дима. Где-то между третьим и четвёртым уроками к нам присоединился мой младший братик, по этому обсуждение девушек, с точки зрения сексуальности, были моментально прекращены и перенесены на следующий день. Было видно, как по началу, Диме иногда становилось неудобно, ведь он не привык общаться с ним, однако парень со временем растаял, полностью отдавшись общению с маленьким, гиперактивным чудом.

То, как мой лучший друг пытался адаптироваться и фильтровать свой довольно загрязнённый матерными словами лексикон, вызывало у меня неподдельное умиление и улыбку. А когда маленький вампир, выпивший огромное количество энергии и сил, всё-таки ушёл, я увидел картину полного расслабления.

Он лежал на моей половине парты, подложив руки под подбородок, пока я делал ему массаж трапециевидных, большой и малой круглой, подостной и ремечной мышц. Это вызывало у него напряжение, и явную боль, ведь они были забиты; но он никогда не издавал ни одного возгласа против, иногда постанывая от удовольствия. Всё-таки все спортсмены, хоть немного, но мазохисты. Быстро достав телефон, я запечатлел это.

Дима по рассадке сидел рядом со мной, учителя никогда не делали нам замечаний, если только просили по тише переговариваться, ведь они всегда знали, что я владею информацией на несколько тем вперёд и, в случае чего, заставлю их выучить Диму. Поэтому у него были хорошие оценки.

***

Когда закончились уроки, мы собрались и направились по своим домам. Видимо вспомнив, что произошло вчера, Дима предложил проводить меня до дома; я с удовольствием принял его предложение.

Мы шли по безлюдным улицам частного сектора, пытаясь переубедить друг друга на тему феминизма. Он выступал против него, основываясь на играх. А я выступал за, пытаясь объяснить ему саму суть, что когда-то существовала в нём, а, если быть точнее, тогда, когда оно не стало идеей. Так продолжалось до самого моего дома, но мы не сошлись на каком-то одном мнений, и каждый остался при своём.

– Ладненько. Спасибо, что проводил, – сказал я ему, доставая ключи от дома с огромным количеством брелков.

– Та… Не за что, ты же помнишь, что я…

– Да, я помню. Спасибо. – не дал договорить я, уже вставив ключ в замочную скважину. Мою руку парализовало, не хотелось расставаться. «Хотя бы минутку. Не хочу заходить домой». – вопили мысли в моей голове, пока я смотрел на его лицо.

– Слушай, я всё хотел у тебя спросить, – начал было мяться Дима, – ты свободен завтра? Если да, то давай погуляем…

– Смотри, ты же знаешь, как у меня забито расписание, – начал было я, как увидел печаль в глазах своего друга. – Ладно, я посмотрю, если что, напишу. – Дима сразу повеселел, лицо заполнила улыбка; какой же он всё-таки открытый со мной.

– Ладно, – сказал он, взглянув на часы, расположенные на левом запястье, – мне надо на тренировку ебашить. Смотри, не подохни до завтра. – Дима протянул мне руку, а я ему в ответ. Боль пронзила мою кисть, но я не хотел подавать виду. Закончив рукопожатие, он развернулся и пошёл в сторону своего дома.

А я, развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашёл в гараж, который являлся, своеобразной буферной зоной между улицей и жилым помещением. В нос ударил запах пыли, нелюбимой мной.

Заперев деверь и повесив одежду, я направился в сторону своей комнаты. Младший братик встретил меня с радостью на лице, попутно попросив объяснить тему, пока папы нет дома, ведь он это не жаловал…

Я бросил все свои дела: такие как еда, домашние заботы, уборка в комнате; ведь чем раньше я смогу объяснить тему, тем более вероятно, что я успею сделать всё оставшееся до ухода на тренировку. Для меня было удивлением, что Антону, моему брату, было непонятна тема по математике, ведь он, в отличие от меня, не был гуманитарием. Дроби. Эта тема в его возрасте была проблемной и для меня.