Текст книги "Демон (СИ)"
Автор книги: Тара Роси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
«Так, хватит себя жалеть, – сказала я сама себе. – Ненавижу быть слабой!»
Я стала рассуждать логически – я в декретном отпуске, и мой доход сохранится лишь на год; если мы продадим свою двушку, то двух однушек из неё не выйдет, да и продажа квартиры возможна лишь по решению суда. Мне нужна была финансовая независимость, чтобы иметь возможность жить отдельно от Виктора, не унижаться перед ним за алименты, да и уехать с сыном в другой город, хоть в другую страну, будет гораздо проще со своим капиталом. В идеале мне было нужно предприятие, входящее в крупную производственную сеть, и такое предприятие было. Я кинулась к компьютеру, мой разум был холоден и чист, я вошла в профиль своего знакомого. С этим парнем мы учились в аспирантуре, отношения складывались у нас дружественные и достаточно тёплые, однако их развитие плавно переходило в романтическое, и я ультимативно оборвала их. Сейчас у него была красивая жена и очень милая дочка. Наставив лайков на его фотографии, я невзначай спросила «как дела?», ответ меня удивил.
– Дела всё так же плохо, – отвечал Никита, – мне грозит банкротство. Твоя помощь была бы весьма кстати, но я всё понимаю – ребёнок. Таня мне всё рассказала, ты очень устаёшь. Поэтому я не смею давить на тебя.
Проглотив недоумение, я собралась с мыслями, неужели моя сестра работает в его филиале? Значит, он пытался через неё выйти на меня, а она намеренно не дала ему этого сделать?
– Таня работает на тебя?
– Да, – отвечал друг, – пока ещё мы все держимся, но думаю, через четыре месяца нас всех погонят.
– Ситуация сложная. Что ж, во имя нашей дружбы я помогу тебе. Дай мне две недели на поиск няни, согласуй мою кандидатуру на должность стресс-менеджера с управляющей компанией и готовь приказ о моём назначении. Вышли мне все материалы – объём производства, распределение внутренних финансовых потоков, экономические показатели, список поставщиков сырья со всеми счетами и накладными, и то же самое для твоих потребителей. И ещё, к моему первому рабочему дню подготовь краткую характеристику всех сотрудников. Кризисного директора тебе уже прислали?
– Обещали. Некий Лазов Юрий Михайлович.
– Я знаю его, – обрадовалась я, ибо этот человек был моим наставником на прошлом месте. – Мы сработаемся, действуй.
– Я твой должник.
Мои губы искривились в нервной дрожи, да, придётся оторвать от себя сына и каждый день видеться с сестрой, но на кон была поставлена моя жизнь.
Мне было тяжело влиться в социум, ощущение того, что все всё знают о моих семейных проблемах, параноидально сводило с ума. Неимоверным усилием воли я подавила свои страхи и переживания, хладнокровие было единственным моим спасением, оно оберегало меня от порядком истощивших душевных терзаний и вечного голода моего нового «союзника». За считанные дни тонкая корочка льда сковала моё истерзанное сердце, заставив его огрубеть и покрыться толстыми рубцами. Отчаяние и страх сменились надменностью и ненавистью, позиция судьи укрепилась в моём сознании и не оставляла никому из моего окружения права на ошибку. Эта схема была отработана мной за пять лет стремительно развивающейся карьеры и усилена влиянием Дярго, которому все происходящие со мной метаморфозы явно пришлись по вкусу. К своим профессиональным обязанностям я приступила жадно, вникая во все тонкости этой фармакологической фабрики, наблюдая за работой персонала, проводя собеседования и тренинги. Уже через месяц у меня был готов чёрный список сотрудников и схема реструктуризации предприятия. Оставаться беспристрастной и холодной мне помогал Дярго, которого я призывала каждый раз, когда присутствовала на переговорах с инвесторами или поставщиками. Он позволял мне видеть их слабости и выдавал мысли, ну, а взамен я подготавливала ему «трапезу» из любивших выпить грузчиков, дам, предпочитающих продвигаться по карьерной лестнице через постель, и любого, кто был слаб и презираем мною. Таня – первая, на кого он откликнулся жадной вибрацией, ведь она питала его долгое время, пока не передала мне. Я могла его сдержать и не дать её в обиду… могла, но не хотела.
Эхо разносило по длинному светлому коридору стук моих каблуков, проходящие мимо люди настороженно смотрели на меня и учтиво кивали в приветствии. Пухлая папка недовольно шуршала под моими пальцами и требовала разжать объятия. Я толкнула дверь генерального директора и вошла в просторный кабинет. Бледный Никита стоял около своего стола и пытался вставить хотя бы слово в дребезжащий поток возмущений, исходящий от заплаканной пожилой женщины, сжимающей в руке извещение о сокращении.
– Вы понимаете, что невозможно прожить на одну пенсию? – кричала она. – Эта работа для меня жизненно необходима! И неужели вы сильно сэкономите на моей зарплате кладовщика.
– Мария Ивановна, – лепетал Никита, пытаясь успокоить сотрудницу.
– Вы не одни попали под сокращение, – ледяным тоном я врезаюсь в разговор, – решение принято и обратной силы не имеет.
– Вы меня на смерть обрекаете! – визжала женщина.
Мои веки прищурились, я впилась взглядом в её глаза, отчего она сразу замолкла, и подошла ближе, искривив в надменной ухмылке губы.
– Мы оповестили вас заранее, – спокойно проговорила я, смакуя каждое слово, – у вас есть целых три месяца, чтобы найти новое место. Если вы прекратите истерику, то я готова дать вам положительную рекомендацию.
На глазах женщины выступили слёзы, её руки дрожали, и голос неуверенно покидал грудь:
– Почему я?
– Вы не являетесь критичным специалистом, – продолжая жечь взглядом свою пленницу, чеканила я.
– Степан Петрович тоже пенсионер… – начала она.
– Степан Петрович – наладчик производственных линий, – перебила я, слегка повысив голос, – его труд очень ценен для нашей фабрики, его я намерена удерживать любой ценой.
– Моей зарплатой? – ухмыльнулась Мария Ивановна.
– Да, – не собираясь деликатничать, ответила я.
Женщина мгновенно вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Я спокойно положила папку на массивную крышку стола и подошла к Никите.
– Зачем ты так с ней? – спросил он.
– А в чём проблема? – улыбнулась я в ответ.
– Можно было мягче.
– Мягче – дольше, а у меня нет времени.
Он внимательно посмотрел на меня, потом резко схватил мою руку и подвёл к зеркалу, останавливаясь за моей спиной и обхватывая плечи.
– Кого ты там видишь, Алекс? – тихо проговорил парень, почти шепча эти слова мне на ухо.
Я внимательно всмотрелась в женщину в отражении. Её малахитовые глаза, прищуриваясь, окидывали зрителей ледяным взором, тонкая белая кожа обтягивала высокие скулы, а чётко очерченные губы слегка изогнулись в презрительной ухмылке.
Рука Никиты легла на пламенную голову, слегка наклоняя её, пальцы скользнули по волосам, отчего огненные пряди упали на девичье лицо и обнажили шею. Выражение лица женщины не менялось, даже когда горячее дыхание снова коснулось мочки её уха.
– Раньше я очень сильно любил её, – не дождавшись моего ответа, проговорил Никита. – А знаешь за что?
– За что? – спросила я, и мой голос звучал на удивление равнодушно.
– За её доброту и любовь к жизни, – отвечал бархатистый голос. – Ты такая красивая, Алекс, но настолько холодная и жестокая, что начинаешь пугать меня.
Его руки не торопились выпускать меня, ладонь так и покоилась на моём затылке, ещё лет пять назад его прикосновения вызывали во мне трепет, и подавить его было очень сложно. Теперь я не чувствовала ничего… абсолютно, лишь холод и апатию.
– Ты позвал меня затем, чтобы я спасла твой филиал, – всё так же отрешённо ответила я, – а не любила весь мир. Я выполняю поставленные передо мной задачи.
Его руки соскользнули с моего тела, он сделал шаг в сторону и, хмуря брови, раскрыл принесённую мной папку. Я подошла ближе и начала водить пальцами по диаграммам и таблицам.
– Нам нужно сократить ещё две тысячи человек, списки уже готовы и находятся у начальника отдела кадров. Я уже договорилась с компанией «Home doctor», они будут поставлять свои ингаляторы с нашими ингаляционными растворами, их составы в самом конце, можешь взглянуть.
– Но для ингалятора не нужны специальные растворы, можно обойтись простым физраствором, который есть в каждой аптеке и стоит копейки, – перебил меня Никита.
– Да, но простой обыватель об этом ничего не знает и купит то, что выпишет врач и настоятельно порекомендует производитель аппарата, – пояснила я, снисходительно улыбаясь.
Он окинул меня пристальным взглядом и, нервно проведя рукой по своей небритой щеке, спросил:
– Значит, ты уже и с клиниками договорилась? Ну, и сотрудничество это выстраивается не на приятельских отношениях, я прав?
– Конечно. «Home doctor» от нашего сотрудничества уже получил аванс и вместе с ним 15% от прибыли с продаж, поэтому они будут крайне заинтересованы в реализации нашей продукции. Ну, а клиники получат пробную бесплатную партию оборудования и наших лекарственных средств. Чем чаще они будут назначать нашу продукцию своим пациентам, тем внимательнее мы будем относится к их проблемам и частично решать их благотворительными перечислениями, что значительно снизит нам налогообложение. Так что одни плюсы.
– Алекс, это подло, – возмущённо проговорил Никита.
Его реплика вызвала у меня ледяное возмущение и злость, недели, проведённые с демоном, научили меня пользоваться чужой энергетикой для поддержания своего душевного равновесия, а ничто не питает лучше, чем неразделённые чувства мужчины к женщине. Поэтому я улыбнулась ему, подошла ближе, остановившись, лишь ощутив, как моя грудь коснулась его рубашки, мои ладони заскользили по его плечам, вбирая в себя жар его тела.
– Ты такой добрый и честный, Никитушка, – почти прошептала я ему в губы. – Именно поэтому ты развалил филиал. Если ты любишь всех и вся, то найди себе другое место.
Злость ушла, и мою душу наполнило зловещее ликование, я отстранилась от него и направилась к двери.
– Я не узнаю тебя, Алекс, – проговорил он мне вслед.
– Так, может, и не надо? – бросила я через плечо и исчезла в лабиринте коридоров.
========== Лист памяти. Шестой ==========
Широкая тёмная полоса лакированного дерева, усыпанного белоснежными листами бумаги и яркими пятнам папок, тянулась почти через весь мой кабинет. Отодвинувшись от монитора, я устало растерла виски подушечками пальцев. За окном постепенно темнело, и вечер опускался на жужжащий мегаполис, значит, совсем скоро я смогу покинуть свою обитель и поспешить домой к безумно любимому сыну. Улыбнувшись своим мыслям, я принялась раскладывать все материалы по местам, попутно выключая компьютер. Робкий стук в дверь заставил меня недовольно фыркнуть. В узкой полоске света показался седоватый мужчина, его широкая улыбка тщетно пыталась озарить мою душу и вызвать ответную реакцию. Это был Анатолий Николаевич – начальник фармацевтического цеха, 52 лет от роду, весельчак и бабник. Этот «старец» заваливал меня комплиментами с самого первого моего дня работы. Я очень хотела его уволить, а на освободившееся место назначить его зама – молодого и амбициозного парня, но Никита категорически отверг моё предложение и каким-то чудом смог перетянуть на свою сторону Юрия Михайловича – нашего кризисного директора.
– Я могу отвлечь вас на пару минут? – заискивающе спросил Анатолий.
– Для вас всё, что угодно, – саркастически улыбнулась я.
– Александрина Вячеславовна, вы, наверное, слышали, что на следующей неделе мы празднуем тридцатилетие нашего филиала, вы придёте?
– Верно ли я поняла вас? – ухмыльнулась я. – Вы хотите закатить вечеринку, в то время как предприятие терпит убытки и сокращает штат? Этот юбилей может стать последним в истории существования фабрики.
– Ну что же вы так, – улыбнулся он, – мы просто немного отдохнём.
Анатолий подошел ближе, сжал мою руку и притянул к себе, изображая медленный танец. Меня раздражала его игривость, и злость начала закипать во мне.
– Вы такая эффектная женщина, – улыбнулся он, – а ваша холодность не что иное, как результат недостатка мужского внимания.
– И вы намерены его восполнить? – пытаясь отстраниться и начиная думать о Дярго, спросила я.
На мой вопрос Анаталий не собирался отвечать вербально, он крепче прижал меня к себе и приблизился к моему лицу. Ощущая прикосновение тонких, сухих губ к своим, я мысленно звала Дярго, и он не заставил себя ждать. Ледяной холод пробежал по спине, возвещая о его появлении, я ощутила присутствие нежити в своей голове, странно и жутко, но я была очень рада его визиту.
«Он твой, Дярго», – подумала я, вкладывая в мысль всю свою ненависть.
Неспешно отстраняясь, я всмотрелась в лицо своего коллеги, с удовлетворением отмечая для себя серую пульсацию его кожи – процесс запущен. Делая шаг назад, уловила, как неравномерно его сердце отбивает ритм.
– Александрина, вы вернули меня в молодость, – тяжело дыша, проговорил Анатолий, пытаясь ухватить меня за руку.
– Я думаю, одного прыжка во времени достаточно, – с хищной ухмылкой ответила я, – поберегите сердце.
Мужчина неуверенно направился к двери, а затем, обернувшись, глупо улыбнулся:
– Оно того стоило.
– Не сомневаюсь, – прошипела я, после того как мой гость скрылся из виду.
Через два дня Анатолий Николаевич попадёт в больницу с инфарктом, врачи спасут его, но из-за тяжёлого состояния он будет вынужден оставить занимаемую должность, предоставив мне тем самым все основания поставить во главе фармацевтического цеха бывшего заместителя. Но на тот момент я об этом лишь догадывалась и очень спешила домой.
Пушистый мех шубы приятно щекотал мою кожу, перчатки заботливо грели руки, цокот каблуков подхватывало эхо, чтобы разбить о матовые стены просторного холла. Стеклянные двери охотно разъехались, выпуская меня на улицу. Холодное дыхание зимы заставило поёжиться и прибавить шаг, я стремительно приближалась к парковке, но знакомый голос заставил меня остановиться. Торопливые шаги становились всё отчётливей и заставляли обернуться.
– Саша, – повторила Татьяна, поравнявшись со мной.
Мне было очень сложно сдерживать эмоции и сохранять самообладание. Перебирая пальцами ключи от машины, я молча смотрела на неё.
– Саша, мне нужна твоя помощь, – пролепетала она.
Волна возмущения захлестнула меня, обида пронзила грудь сотней игл, морозный воздух резко наполнил лёгкие и сжал горло мертвой хваткой.
– У Виктора попроси, – прошипела я, всматриваясь в большие голубые глаза сестры и тонкие блестящие бусинки, бегущие по её пухлым щекам.
– Саша, мне снятся кошмары, – не унималась Таня, цепляясь руками за мой локоть, – мне очень страшно и плохо.
– Пусть Виктор бережёт твой сон, – нервно улыбнулась я, откидывая её руки.
– Он никогда не остаётся, – шепнула она, – он приходит и уходит… уходит к тебе. Саша, я не нужна ему.
– С этим я помочь тебе не могу, – засмеялась я, нажав кнопку на пульте.
Центральный замок приветливо щёлкнул, ключ занял своё место и провернулся, но мотор категорически отказывался заводиться. Так часто бывало: с той поры, как моя жизнь пошла прахом, все цветы в квартире погибли, а бытовая техника вышла из строя. Бортовой компьютер выдавал чехарду ошибок и отказывался работать. Я вылетела из машины, нервно хлопнув дверью и заблокировав замки.
– Из-за тебя мне придётся идти пешком, – прошипела я всхлипывающей сестре.
Снег приятно хрустел под моими ногами и переливался сотней искорок в искусственном свете фонарей. Такое обилие крошечных бриллиантов вокруг заставляет взгляд рассеиваться на их тонких гранях. Деревья, облачившись в игольчатые шубы, красовались друг перед другом, даря прохожим ощущение сказки. Трещащий мороз, словно надоедливый ухажёр, изводил меня своим чрезмерным вниманием и не желал отпускать. Его тонкие пальцы сдавливали мои колени и скользнули выше, обволакивая немеющие бёдра. Нахальным порывом он пробрался через полы шубы к моей груди и заставил мурашки бегать по дрожащему от его настойчивости телу. Съёжившись, я зашагала ещё быстрее, думая лишь о своём малыше, который целый день провёл без меня в обществе няни. Обида, нет, злость на мужа вспыхнула во мне с новой силой, всё из-за него. Почему всё так? Сейчас сидела бы дома с сыном, пекла пироги и готовила вкусный ужин, с трепетом ожидая любимого мужа. Но эта жизнь, по неведомой мне причине, была навсегда утеряна, оставляя вокруг лишь холод и боль.
Онемевшие от холода пальцы с десятой попытки провернули дверной замок, приятное тепло окутало моё лицо. Взгляд пробежался по обувнице в прихожей – муж был дома, и судя по ещё одной паре мужских ботинок, у нас были гости. Я знала, кому принадлежала эта обувь, поэтому сумка полетела на пол, а шуба небрежно повисла на вешалке. Знакомый голос, доносившийся с кухни, что-то рассказывал и заставлял меня ускорить шаг. Я ворвалась в просторное помещение и увидела своего младшего брата, сидящего за столом, Виктор стоял напротив со спящим Ванечкой на руках.
– Привет, – улыбнулся мне муж, – что-то ты поздно, мы уже начали волноваться.
– Машина не завелась, – бросила я и крепко обняла брата.
Как же мне хотелось ему обо всём рассказать, но это было невозможно, и калечащая душу правда осталась невысказанной и комом встала в моей груди. Мой братик – уже взрослый парень, выше меня на голову, а может, и больше, мой любимый и родной человечек, как же я скучала по нему.
– Пойду, переложу Ванечку в кроватку, – улыбаясь, шепнул Виктор.
Как же меня бесит его улыбка, словно ничего не случилось, словно всё по-прежнему. Я нервно провела рукой по глазам, словно отгоняя мысли.
– Как ты съездил? – спросила я.
– Да здорово, – улыбнулся Женя, убирая за ухо прядь длинных тёмных волос. – Поколесили по России, везде полные залы. У нас новый композитор, я, кстати, привёз пару его треков, зацени.
– Давай, – я охотно приняла из его рук диск.
– Правда, стихи он не пишет, – хитро прищурился брат, – может, ты поможешь?
– Ну, это вряд ли, – ухмыльнулась я, наливая в кружку чай, – расскажи подробнее, как прошли гастроли.
Тихий голос брата успокаивал и отгонял жестокую действительность, но вскоре он покинул меня, оставив наедине со своими переживаниями. Тогда я решила прослушать подаренную им мелодию, решительно проигнорировав предложение мужа лечь спать. Тонкие пальцы вставили наушники, музыка заиграла, и что-то позабытое стало пробуждаться во мне, разворачиваться, подобно бутону, прорезая мою броню тонкими лепестками нежных чувств, возвращая былые надежды и мечты. Эти тонкие переливы волшебного голоса фортепьяно отдавались пронзительной болью на каждую ноту придуманного кем-то волшебства. То было сущей пыткой, но я вновь и вновь вслушивалась в тихий инструментальный напев, и горячие солёные капли бежали по моим щекам, оставляя за собой блестящий вытянутый след. И вот я чувствую дикий пронзительный холод – это явился ОН, почувствовав мою боль, подобно хищнику, пришедшему на запах крови. Нет, я больше не поддамся тебе. Сжав дрожащей рукой маркер, я черчу на тыльной стороне ладони руны:
– Уходи… ты мне не нужен… сегодня.
Он не подходит, не внедряется в брешь моего биополя, но остаётся рядом и… смотрит своими ввалившимися пустыми глазами. Нужно успокоиться, ему нужны мои слабости, ему нужна моя боль, но вывернутые наружу эмоции не дают сконцентрироваться, тогда я беру блокнот и пишу текст к этой музыке. Тонкая нить чернил ложится на бумагу, складываясь витками в буквы, словно клубящийся в воздухе сигаретный дым, который так любила моя сестра. Я словно оставляла на этом шуршащем саване часть своей души, дополняя ту, что звучала голосом фортепьяно. Исписанный лист был бережно сложен моими дрожащими руками, уже утром я завезла его брату, чтобы он передал мои слёзы искусному мастеру, вызволившему их из немого плена.
========== Лист памяти. Седьмой ==========
В ответ на мои стихи с тихим шелестом падали его письма с красивой каллиграфической подписью «Минорум». Нашим передатчиком был мой брат, глубоко убеждённый в том, что участвует в исключительно «рабочей» переписке, но не перестающий предлагать попросту обменяться телефонами. Эти ровные строчки красивого фигурного почерка незримыми каплями росы ложились на моё сердце, остужая жар непрекращающейся боли. Их смысл врезался в мою память, выжигая след каждой буквой. Я перечитывала его письма снова и снова, как зачарованная, не в силах что-либо сделать с собой. Да и зачем? Он, словно мифический персонаж из выдуманной кем-то сказки, дарил мне маленький мирок, в который я могла прятаться от всеобъемлющего хаоса моей реальной жизни.
Вот и сейчас, сидя в машине и всматриваясь в дорожное полотно, я вспоминала его слова: «Почему такие грустные стихи? Я даже стал писать жизнерадостную музыку, специально для тебя. А твой душевный плач не прекращается. Что с тобой творится? Расскажи мне, не бойся».
Легко сказать «расскажи». Как? От одной лишь мысли о происходящем внутри меня всё обрывается, и слёзы стальной хваткой душат меня.
Я отмела эти мысли прочь и заехала на парковку своей фабрики. Машина скорой помощи и две тонированные легковушки пробудили во мне страх и предчувствие чего-то ужасного. Скользя по снегу, я бросилась к главному входу, взлетела на второй этаж, на ходу скидывая с себя шубу, и ворвалась в толпу людей. Крепкие руки схватили меня за плечи и притянули к себе. Я пыталась вырваться и заглянуть за спины людей. Что же там?
– Алекс, тебе туда нельзя, – проговорил Никита, прижимая меня крепче.
– Отпусти! – прорычала я и, ударив его локтем, прорвала блокаду.
Растолкав людей, я встала, как вкопанная, мой взгляд впился в лежащую на полу Таню. Её волнистые светлые волосы расползлись по кафельной плитке, глаза закрыты. Она спит? Человек в белом халате сжимал её запястье, потом прикоснулся пальцами к шее.
– Что происходит? – спросила я, и мой голос сорвался.
Врач медленно повернулся ко мне и, окинув взглядом, ответил вопросом на вопрос:
– А вы кто?
– Я её сестра, – дрожащим голосом заявила я.
– Тогда примите мои соболезнования, – проговорил фельдшер. – Ваша сестра мертва, предположительно суицид с применением медикаментов. Вскрытие даст вам больше информации, чем я сейчас.
Мои колени подкосились и больно ударились об пол, я молча смотрела на бледное лицо сестры, чёрный пульсирующий оттенок кожи, видимый лишь мне одной, стал отделяться от остывшего тела и вытягиваться передо мной.
«Ты убил её, ты убил её!» – крутилась в моей голове заевшая пластинка.
«Ты же сама этого хотела» – разразился в ответ ледяной хохот.
– Нет, нет, я не хотела, – лепетала я, переходя на крик. – Нет!
Крепкие горячие руки сжали меня в тиски и прижали голову к каменной груди.
– Тише, Алекс, тише, – вторил нежный голос, и широкая ладонь скользнула по медному шёлку волос.
Я с трудом выглянула из-за плеча Никиты, впиваясь пальцами в его рубашку, и видела, как два санитара уносят на носилках тело моей сестры. А ведь она просила меня о помощи, я не могла… не хотела слушать. После её предательства я затаила много обиды на Таню, но никак не могла предположить, что всё выйдет именно так. Вжимаясь в грудь своего друга, я выла, как раненый зверь, а его голос метрономом звучал в моей голове.
Длинные лампы дневного света, свив под потолком свои металлические гнёзда, бросали на стены яркие перья света. Высокий мужчина пересёк мой кабинет и погрузился в кресло. На широкую крышку моего стола аккуратно легла папка. Это был следователь. Суицид на фабрике – это целый скандал, все проверки, какие только могли, обрушивались на мою голову. Никого не волновали ни похороны, ни моё состояние, ничто. Мой холодный разум подчеркнул лишь одно – из-за поступка моей сестры очень нужные предприятию люди могут лишиться своих должностей, тогда вытягивать фабрику из ямы станет некому. Как ни странно, но помог мне тот, кто приложил к её смерти немало усилий. Дярго уже стоял за спиной следователя и протягивал к нему тончайшую сеть своей паутины, ища, к чему же её прицепить.
– Мои соболезнования, Александрина Вячеславовна, – прозвучал хрипловатый голос.
– Спасибо, – глухо ответила я.
– Вам придётся ответить на ряд моих вопросов, – мужчина открыл папку и зажал пальцами шариковую ручку.
– Как я могу к вам обращаться? – почти шипя, спросила я.
– Николай Валентинович, – представился следователь и начал допрос. – Вскрытие показало, что смерть наступила от передозировки препаратом группы Барбитуратов – это сильнодействующее снотворное.
– Мне это известно, – спокойно ответила я. – Мы выпускаем этот препарат и поставляем его в ряд столичных аптек.
– Значит, ваш сотрудник смог проникнуть в фармакологический цех, не имея на это допуск? Вы понимаете, что это вина руководства? Ваша вина.
Мои глаза вспыхнули огнём, сердце начало биться сильнее, Дярго быстро ответил на мои вибрации, запуская свои мысли в мою голову – он готов.
– Николай Валентинович, – спокойно отвечала я, – ночью производственные линии останавливаются, и никаких препаратов на них не остаётся. Активные вещества хранятся в защищённых камерах, где поддерживаются все необходимые условия. Смесительные баки герметичны, подача компонентов производится автоматически. Слизать препарат с оборудования отключенной линии просто невозможно. Если хотите, можете проверить это сами.
– Как, по-вашему, всё это случилось?
– Глупый вопрос, – ухмыльнулась я, – камеры видеонаблюдения запечатлели весь её путь. И вы эти файлы видели. Татьяна заведовала складом и имела доступ ко всем готовым препаратам в рамках своих должностных обязанностей. Так как мы находимся сейчас в положении глубокого кризиса, то наши сотрудники вынуждены по очереди выходить на ночное дежурство. Нам проще оплачивать им ночные смены, чем услуги охранного агентства.
– Тогда Татьяна должна была выйти в паре, – резонно заметил следователь.
– Так и было, – ответила я. – Её напарница вызвала скорую, но помощь ей оказать не успели. Таню с детства беспокоили проблемы с сердцем, и избыточный вес их только усугублял.
– А у напарницы к вашей сестре могли быть, так скажем, претензии, – прищурился мой гость.
– Я понимаю, Николай Валентинович, вы должны проработать все версии, но поверьте, у моей сестры были основания для суицида, – сквозь зубы выдала я.
– Подробнее, – чеканил он.
– У моей сестры не складывалась личная жизнь, – спокойно начала я, впиваясь взглядом в его глаза. – Последний избранник разбил ей сердце. Он не захотел разводиться с женой и оставил Таню в любовницах. Унизительное положение, вам не кажется?
Вибрации Дярго стали сильнее, я заметила, как зрачок следователя сузился, а пульс участился. Демон открывал мне его мысли, я чувствовала его отклик на мои слова. Я понимала, что эта ситуация ему знакома, он такой же мужчина, как и Виктор, который не может выбрать между женой и любовницей или просто не хочет.
– Я не осуждаю этого человека, – всё так же спокойно продолжала я, – ведь он словно в ловушке. Когда ты молод и свободен, то можешь позволить себе безрассудство, и никому кроме тебя от этого плохо не будет. А когда от твоего решения зависят судьбы? Судьбы тех, кто тебе дорог?
Рука следователя невольно вздрогнула, он внимательно смотрел на меня, уголки его глаз начали блестеть, он нервно сглотнул и молчал.
– Судьба женщины, которая прожила с тобой десяток лет, а то и больше, судьба ребёнка, который очень сильно любит родителей и хочет жить с ними обоими, а не с каждым по очереди? – говорила я, вербально доставая до глубин его сердца. – И, кажется, выбор очевиден, но эта огненная фурия нагло ворвалась в твою уютную и вместе с тем однообразную жизнь и раскидала всё, перевернула вверх дном. Тебе так сложно отказаться от неё, и ты думаешь о побеге. А знаете, в чём основная опасность, Николай Валентинович?
Мужчина, находясь в полутрансе, отрицательно качнул головой, предоставляя мне тем самым возможность закончить свою мысль.
– Никто не даст гарантий, что через пару лет эта огненная бестия не превратится в твою столь затрапезную жену и уже не будет будоражить страстью, – в моём голосе появилась хрипловатая нотка. – Что через пару лет ты не схватишься за голову и не завоешь: «Что же я наделал?». Но пути обратно не будет… Вот поэтому моя сестра и наложила на себя руки. Кто в этом виноват, Николай Валентинович? Её любовник? Что вы предъявите ему, доведение до самоубийства? Вы думаете, он этого хотел?
– Нет, – тихо ответил мой гость и медленно закрыл папку. – Мне всё понятно, я не вижу смысла снова напоминать вам об утрате.
– Значит, проверки и допросы прекратятся? – прищуриваясь, спросила я.
– Да, – кивнул он и поднялся с кресла. – До свидания.
– До свидания, – повторила я, следя за тем, как Дярго удаляется вместе с мужчиной.
Звук закрывающейся двери вырвал у меня протяжный выдох, всё закончилось. Руки атаковала дрожь, я уже ничего не чувствовала, кроме всепоглощающего холода. Моя голова легла на скрещенные кисти, внутри меня ничего нет, лишь пустота… бездна.
Пушистый снег, теряя своё серебро, стал прозрачным и жидким. Он игривыми ручьями хлынул в растрескивающиеся реки, разрастаясь в бурные потоки. Он уносил с собой печаль, боль и горечь утраты. Мне становилось всё легче покидать усыпанное цветами надгробье, легче закрывать кованую калитку и смотреть на запечатленный в камне лик. Я выполняла все поставленные передо мной задачи быстро и профессионально, словно робот. А моя настоящая жизнь продолжалась в письмах, правда, теперь мы ещё и созванивались, и я знала его имя, оно совпадало с моим – Саша.
В тот день брат в приподнятом настроении ворвался в мою квартиру и возвестил о записи их нового альбома. Он настаивал на моём присутствии, чего и я желала всем сердцем. Виктор согласился остаться с Ванечкой и снисходительно отпустил меня с Женей. Пропетляв по коридорам, мы вошли в просторную студию, заставленную инструментами. Высокий широкоплечий парень окинул меня внимательным взглядом, нежно провёл по клавишам цифрового фортепиано и направился ко мне. Я всматривалась в его карие глаза, жар сжимал моё сердце и не давал вымолвить и слова.
– Здравствуй, Алекс, – улыбнулся брюнет. – Наконец-то мы встретились.
– Саша? – выдавила я.
Он снова улыбнулся и обнял меня, заставляя вздрогнуть от неожиданности и уже позабытого тепла. Я видела его впервые, но хорошо знала его голос и тонкий внутренний мир, вложенный в каждую ноту своих шедевров, и каждое слово, предназначающееся только мне.
– Так, парни, – заголосил Женя, – берёмся за дело. Алекс, иди к звукооператору, ты будешь нас видеть и слышать.
Я повиновалась брату, не в силах оторвать взгляда от Саши. Какой-то парень взял меня за руку и увёл в маленькую комнатку, оккупированную всевозможным оборудованием.
– Меня зовут Серёга, —сказал он и указал на стул в углу. – Посиди здесь пару часиков.
