Текст книги "Гений 30 лет Спустя (СИ)"

Автор книги: Swfan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

29. Мастер – это…

Фан Линь едва успел сам вытянуть ногу и надавить на педаль тормоза, но при этом навалился на Маю. Девочка пискнула как мышка. А мужчина с трудом нащупал дверь, открыл её и вывалился наружу. Он пролетел как будто целый метр, потрепал руку о рёбра лесенки и приземлился на ноги; но потом его передёрнуло, и он едва не рухнул на землю. Вся нижняя половина его тела онемела.

Мая меж тем сидела в машине и пыталась успокоить дрожащее сердце. Девочку разрывали самые пёстрые чувства, но вскоре всех их заглушило самое сильное – и лицо её заалело. Мая шмыгнула носом и молча вылезла наружу салона, на тёплое солнце. Потом она медленно спустилась по лесенке и повесила голову.

Фан Линь взглянул на неё, цокнул языком и осмотрелся: машина выбила ворота и выскочила на асфальтовую дорогу. Напротив, на другой её стороне, велась какая-то стройка. Возвышались строительные леса.

Они выходили на улицу, в довольно новенький и очень пустынный район. Вдали виднелись высокие и очень близкие друг к дружке многоэтажки; между ними тянулась дорога, между крыш – черта голубых небес.

Фан Линь осмотрелся, снова с трудом залез в машину и взял с бардачка карту. Второй раз он спустился медленно и аккуратно, после чего упёрся спиной о кузов и прочёл карту в его тенёчке.

– Ладно, пошли, – сказал мужчина спустя примерно минуту и побрёл по тротуару. Мая после некоторого промедления пошла за ним, следом, но на некотором расстоянии, вся мрачная как дождливый день. Первое время Фан Линь ломал голову, что же тут можно сделать и как ему приободрить ребёнка; затем ему вспомнились все его прошлые неудачные попытки, и мужчина благоразумно решил оставить это дело времени. Тогда же он, когда мысли о ребёнке перестали занимать всё его внимание, внимательно осмотрел своё окружение.

Вокруг возвышались новенькие и совершенно однообразные дома. Фан Линь и Мая шли по спальному району, ещё почти незаселённому, что было немного странно, потому что краска на скамейках и на песочницах хоть и не была облезлой, но уже высохла. Значит район не был совершенно свежим. Его уже должны были заселить если не доверху, то хотя бы наполовину. Откуда же тогда у мужчины было такое ощущение, что он… Они идут по городу призраку? На детских площадках никто не играл, улицы пустовали. Фан Линь ясно слышал свой размеренный шаг и унылые, тихие шажки девочки у себя за спиной, которая шла так медленно, что мужчине время от времени приходилось становиться на месте и дожидаться её, опасаясь, как бы ребёнок не отстал, – в такие моменты Фан Линь чувствовал себя рыбаком.

Но в остальном вокруг стояла тишина.

Странно.

Фан Линь на своём опыте, надо заметить довольно богатом, знал, что всё странное предвещало проблемы. Мужчина напрягся, остановился на тротуаре возле посаженного рядом тонкого деревца, и ещё раз, очень внимательно, замечая даже мелочи, осмотрел район. Во-первых, заметил мужчина, потирая острую щетину, жильё это было довольно бедное. Оно было очень невыразительно серым, и лишь самую малость, минимальный уровень приличия, отличалось от человейников на его родной луне. И даже они были как-то аккуратней. Здесь же и тени падали криво, так что некоторые детские площадки были в постоянном мраке, и магазинчиков никаких не было… Людей расселили? Тоже нет, потому что кто-то тут всё-таки жил. Понятно это было по мокрому белью, развешенному на балконе шестого… Седьмого этажа многоэтажки рядом, по шторам в цветочек за окнами второго этажа, по наполовину пустой бутылке возле качелей на детской площадке…

Фан Линь уселся на эти качели, взял бутылку и принюхался. Пахло пивом – рисовым. Мужчина поморщился, но всё-таки взболтнул бутылку, налил в грязный стаканчик, который лежал тут же, рядом, погребённый в песочек, и махом брызнул жижу прямо в лицо унывающей девочке.

– Пф, ай! – Мая пискнула, вздрогнула и едва не свалилась на песок. Глаза девочки округлились под теперь уже мокрыми волосами, и она залепетала:

– М… Мас…

– А потому что хватить ходить унылая как ночь. Ты мне настроение портишь.

– Мастер…

– Цыц, Мастер сказал молчать. Фух… Слушай меня сюда, – Фан Линь нахмурился. Он понимал, что ему сейчас нужно было что-то сказать, такой уж был момент, но никакой речи мужчина не знал. Его мозг вскипел, и он стал медленно выговаривать свои мысли, сочиняя на ходу и произнося каждое слово с особым ударением, чтобы казалось, что у него есть причина говорить так медленно:

– Знаешь, кто такой Мастер? Это тот, кто учит. Смысл мне быть твоим Мастером, если ты и так совершенна? Бред. Все совершают ошибки, по себе знаю. Но Мастер это тот, кто должен исправлять твои ошибки. Твои ошибки, это его ошибки. Значит, что ты не должна ошибаться? Ещё чего. Ошибайся, ошибайся сколько надо. Главное, чтобы ты старалась. Понятно? Старайся и всё, а остальное оставь своему Мастеру… Мне.

«Потому что именно так должен поступать Мастер, – подумал Фан Линь, неожиданно удивлённый собственной речью».

Как будто в ней даже был смысл.

Но убедился в этом мужчина немного позже. Сперва Мая смотрела на него пустыми стеклянными глазками. Потом, медленно, в них вспыхнули огоньки, девочка затрепетала, и вдруг…

– Мастер! – она согнулась в поклоне. Фан Линь слегка улыбнулся, наблюдая как капает с её пенистых волос бурое пиво.

Потом Мая выпрямила спину и растерянно осмотрелась, будто впервые замечая окружающие пейзажи:

– Мастер… А почему никого нет? На нас устроили западню?

– Догадайся, даю три попытки.

Мая кивнула и стала осматриваться с очень серьёзным выражением лица, напряжённо думая; вскоре девочка высказала свою первую догадку:

– Из-за бездомных… Которые живут на свалке, да, Мастер?

– А вот и нет… В смысле да. Бинго. Ты умней, чем кажешься, – кивнул Фан Линь, слегка удивлённый тому, как стремительно девочка пришла к верной разгадке.

– В этом проблема. Район так-то не очень дешёвый, но при этом конкретно этот его участок граничит со свалкой. Вот вокруг неё никто себе квартир не покупает, да и сделано тут всё поэтому абы как. Кто захочет жить рядом с гнездом бездомных? Тут ещё много полицейских и охрана повсюду. Небеса упаси, бездомные оккупируют квартиры.

– Вот как, – кивнула Мая, думая обо всём сказанном: – Тогда что теперь делать, Мастер? Мы должны найти всем им новый дом? Вы хотите помирить владельцев этого района с нищими и помочь им устроить свою жизнь? – глаза девочки засияли.

– …Нет? С этим нам ничего не нужно делать. Сейчас нужно пройтись до коммерческой зоны. Там мне надо кое-что купить, чтобы связаться с одной… Старой знакомой, а уже потом с её помощью доберёмся до одного местечка, где нас точно не найдут ни эти преследователи твои, ни твоя семейка… Много от тебя головной боли, ты в курсе?

Мая опешила и неловко улыбнулась.

Фан Линь же поднялся с качелей, размялся и сказал:

– Но сперва у нас компания… Эй, выходите уродцы, хватит прятаться, я каких ттолько рыл не повидал, ваши меня не испугают. Не стесняйтесь! – вдруг закричал мужчина.

Мая растерялась, снова глазки её забегали, и вскоре девочка заметила, что на дорожку к детской площадке вышли двое человек. Один среднего роста, в костюме, немного неловкий. Другой – рослый мужичина в красном грубом халате, весь наросший мышцами, с угловатым каменным лицом. Он смотрел на Фан Линя, как мясник смотрит на мясо, сжимая толстыми пальцами широкую железную саблю…

30. Мясник

Рослый мужчина в красном халате игрался пальцами на рукоятке своей сабли, похрустывая косточками. Взгляд его был прямо как у мясника, смотрящего на мясо, которое ему нужно разделать – то бишь он не был ни особенно яростным, ни боевым, но скорее скучающим, как и полагается человеку, исполняющему рутинную для себя работу.

Другой же мужчина, немного ниже, да и вообще довольно приземлённый на фоне своего напарника, был куда менее спокоен. Он выглядел вспотевшим и нервным. То и дело он подёргивал за свой воротник, и так уже совсем не касающийся его выпирающего адамова яблока.

Звали этого человека Шу Хунлэй, и в данный момент он внимательно разглядывал парочку беглецов. Выглядели они, надо сказать, немного не так, как он предполагал. Так, например, мужчина, которого он представлял себе безликой громадой мышц, оказался стариком в рубахе, которую стыдно уже было называть белой, в грязных штанах и в потёртых совершенно нескладных с остальным его «прикидом» сапогах. Его же друг, маленький и злой карлик с мечом, как описывал его капитан мусоровозного судна, оказался немного помятой и тоже грязной девочкой – ну прямо вылитой попрошайкой.

Сперва Шу Хунлэй даже засомневался, а тех ли они вообще поймали? Это точно вот эти двое перебили их отряд? Или они выловили каких-то других нелегалов? Так-то сбежало их довольно много… На спине мужчины от мысли об ошибке выступил холодный пот.

Когда только стало известно, что его людей кто-то убил, Босс Шу Хунлэя, заведующий над всем бизнесом на свалке, рассвирепел; он и так был немного на нервах в последнее время, потому что его свалка близилась к неминуемому закрытию из-за начавшейся вокруг неё перестройки, а тут ещё и такое происшествие. Мужчина приказал найти виновных, схватить их и засунуть в агрегат, который сжимает неисправные машины в кубики…

Перед его подчинённым, в том числе Шу Хунлеям, встала нетривиальная задачка.

Погибшие, в том числе лысый мужчина, были сильнейшим их отрядом. Разумеется, большую часть времени они просто держали бездомных в ежовых рукавицах, но в бою они были вполне себе ничего и при определённой удаче могли даже завалить культиватора нулевой Стадии. К тому же по слухам, пьяным разговорчикам, лысый главарь этой банды что-то скрывал, был у него какой-то козырь… Но теперь всё это уже было неважно.

– Так… Он какой культиватор? Сильный? Справишься? – спросил Шу Хунлэй своего напарника, поглядывая на Фан Линя. Человек в красном халате ответил просто:

– Никакой.

Ответ очень удивил мужчину; как это он никакой культиватор? У старика что, нет культивации? Это же что тогда получается… Это получается… Взгляд его перешёл на тёмненькую девочку.

– А… а она?..

– У неё есть, «Касание», – снова заявил мужчина в халате, а потом добавил, опуская железную саблю себе на плечо:

– И всё, – мужчина плюнул в песочек на детской площадке.

В это время Фан Линь, напряжённо бегавший глазами по всему дворику, вдруг немного удивлённо посмотрел на Маю; но сразу же мужчина снова уставился вперёд, не смея отвлекаться от более насущных дел.

– Значит они обычные люди… – проговорил Шу Хунлэй, всё ещё немного не веря в сказанное. Но прошло несколько секунд, и медленно-медленно на лицо его прокралась глупая улыбка. «Обычные люди» – повторил он про себя и ощутил приятную расслабленность во всём своём теле, как будто внутри него подул лёгкий летний ветерок. Если они и вправду были самые обыкновенные люди, если у них правда не было культивации, то никаких проблем в принципе возникнуть не могло; можно было просто их прибить, и дело с концом…

– Я всё равно возьму полную плату, – проговорил своим гремящим голосом мужчина в халате, и Шу Хунлэй снова вздрогнул и немедленно заверил его, что получит, обязательно он всё получит… Мужчина, после некоторой нервирующей паузы, кивнул, и Шу Хунлэй в очередной раз поправил свой воротник.

Звали этого бугая Ван Сюн, и он был культиватором, самым настоящим. Причём культиватором Третьей руны, так что можно было себе представить, насколько удачным было стечение обстоятельств, позволившее им его нанять. Ван Сюн заявился на свалку некоторое время назад, и впервые дал знать о себе, когда ранним утром нашли рублёный труп одного из местных рабов… Ну или бомжей. Потом таких нашли ещё несколько, а потом обнаружили и самого Ван Сюня, который не особенно и пытался прятаться. Тот сказал, что ему для овладения Дао Сабли нужно время от времени омывать своё оружие свежей человеческой кровью. Несмотря на грубое обличие и словесную скупость, мужчина оказался умён и заявил, что пока он убивает нелегалов, никто на него в полицию заявления писать не будет.

Босс первое время был взбешён такой наглостью; но потом немного успокоился, когда нашёл в этом выгоду. Ван Сюня можно было использовать. Да и ничего плохого в том, чтобы время от времени сокращать популяцию бомжей, пуская под нож самых немощных, тоже не было. Всё равно их органы ничего не стоили…

Звали Ван Сюня только для самых жёстких дел, так как плату он брал немалую. Это дело казалось таким вот, но теперь…

Шу Хунлэй покачал головой и снова взглянул на пару из старика с длинными чёрными волосами и на худенькую девочку, которая заметно волновалась и почему-то держалась за свой браслет.

«Переплатили…» – мимолётно подумал мужчина. Вдруг из размышлений его вырвал удивлённый вздох. Это Ван Сюн вздохнул, а потом засвистел как соловей.

Шу Хунлэй растерялся, посмотрел на него и заметил в глазах рослого мужчины жадный блеск; он проследил за его взглядом и увидел, что в руках девочки появился тонкий чёрный меч.

– Откуда у тебя эта штучка? – спросил Ван Сюн гремящим и неприятно-слащавым голосом. Его слова будто бы потрясли своими вибрациями маленькое тельце ребёнка, – девочка вздрогнула. Вдруг вперёд неё выступил мужчина. Он окинул Ван Сюна взглядом и сказал:

– На помойке нашла. Там же где ты свою саблю нарыл, уродец.

Шу Хунлэя всего передёрнуло; он уставился на мужчину как на безумца, а потом в ужасе покосился на Ван Сюня. У старика что, деменция? Ругался про себя Шу Хунлэй. Он совсем из ума выжил провоцировать этого громилу? Он же его даже без сабли своими голыми ручищами в кубик сомнёт…

Благо Ван Сюн не разозлился на провокацию; он только прищурился немножко, и пальцы его быстрее заиграли на рукоятке сабли, отбивая глухой металлический звон:

– О чём ты?

– О чём я? – отвечал ему Фан Линь, немного растягивая фразы и всё посматривая куда-то за спину мужчины. – Да, тут надо подумать, что я вообще несу… Ты Третьей Руне, так? Или на второй. Где-то в этом диапазоне… Но сабля у тебя хорошая, даже слишком. Ты бы такую не украл и не купил. Значит нашёл где-то? Я прав?

– Может прав, – Ван Сюн покачал головой и пожал плечами. – А может мне её дал старейшина моего клана.

– Клана, конечно, – прыснул Фан Линь. – От старейшины того самого тайного клана уродцев, о котором никто не знает, потому что все они прячут свои рожи и живут на помойках.

– Ваша свалка, – тут Фан Линь задел взглядом ещё и Шу Хунлэя, – она же не ваша на самом деле, так? Просто бандиты такой бизнес вертеть не могут. Если я прав… Вас крышует какой-то клан. Вы ему платите дань, но при этом он сам предпочитает не показываться, чтобы репутацию не портить. Вряд ли бы они бы выделили вам такого уродца в качестве охранника, особенно просто чтобы догнать и зарубить меня… Нас, – говорил Фан Линь.

Рослый мужчина кивнул. Потом сказал: – Ты догадлив. Но что с того, что у меня нет клана? Какая разница, какое у тебя происхождение? Величайший гений за всю историю, Фан Линь, был вольным культиватором! Даже такое жалкое создание как ты должен был о нём слышать, – спокойно заявил Ван Сюн.

У Фан Линя дёрнулся глаз. Он прокашлялся и сказал с лёгким раздражением:

– Во-первых, не был. Но это долгая история. А во-вторых действительно, разницы никакой нет. Можешь быть из клана, можешь быть вольным культиватором – мне похер. Я просто говорю случайные замечания и пытаясь тебя отвлечь… – признался Фан Линь, резко схватил с земли совсем уже опустевшую бутылку, замахнулся и запустил её прямо в рослого мужчину.

Ван Сюня опешил, но немедленно лицо его расплылось в широченной улыбке. Он сделал мельчайшее движение в сторону и увернулся от стеклянного снаряда. Потом мужчина шагнул вперёд, выставляя перед собой железную саблю. В сердце его вспыхнула жажда крови; он вспомнил приятное ощущение, когда тёплый кровавый дождь брызгает на руки и на лицо… Ван Сюн облизнулся и посмотрел на Фан Линя и Маю с вожделением. Он уже предвкушал, как порубит эту парочку на куски…

31. Мусор

Ван Сюн шагнул вперёд. Его просторные мышцы надулись и теперь распирали грубый красный халат. Сабля у него в руках зазвенела протяжённым металлическим эхом. Всё спокойствие у него на лице, вся его былая сдержанность испарились, – его зубы сверкнули полумесяцем в ужасающей улыбке… А потом грянул треск, посыпалось стекло, и заревел бешеный писк.

Ван Сюн вздрогнул, повернулся и посмотрел на другой конец просторного дворика. Взгляд мужчины прошёлся по оранжевой стене многоэтажки и остановился на окошке первого этажа. В нём зияла дыра, по всей видимости оставленная брошенной бутылкой. Из дыры доносился тревожный рёв сирены.

Ван Сюн и Шу Хунлэй растерялись; грохот сигнализации на пару мгновений заглушил их мысли. Этот неприятный пульсирующий звук наполнил собою весь дворик, все находящиеся в нём уши, и даже стал разливаться на улицу…

Для Маи визг сигнализации тоже оказался большой неожиданностью, – девочка поморщилась, – и только Фан Лин воспринял его как само собой разумеющееся, и даже слегка улыбнулся, закрывая уши ладонями. Всё шло в точности по его плану.

В этом спальном райончике находилось целое гнездо бездомных, так что разумеется любой человек, который вообще думал сюда поселиться, обезопасил бы себя охранной системой. А даже если бы он сам этого не сделал, этим занялась бы строительная фирма, чтобы бездомные не проникали в ещё непроданные квартиры и не оккупировали их себе.

Именно поэтому Фан Линь, как только появилась парочка преследователей, начал бегать глазами по стенам дома – он искал окошко, прикрытое шторами, за которым кто-то живёт и где совершенно наверняка будет сигнализация.

– Полиция… Копы, они патрулируют улицы, он хочет привести их сюда! – опомнился и воскликнул Шу Хунлэй. Он вдруг вспомнил, что улицы этого района патрулировало очень много полицейских, и не просто так. Строительная фирма доплачивала местному участку, чтобы он работал особенно активно, выслеживая любых «нежелательных» жильцов. Чем больше их находили, тем больше у фирмы было аргументов в суде, что свалку нужно закрыть… Так что на сигнализацию полиция ответит моментально, у них было совсем немного времени… Что теперь делать… Шу Хунлэй неуверенно посмотрел на Ван Сюна, и вдруг перепугался и вздрогнул.

Рослый мужчина пошёл вперёд с саблей наперевес. Шу Хунлэй понял: его напарник хочет немедленно, пока ещё не прибежали полицейские, порубить парочку на куски и сбежать. Мужчина сразу бросился его останавливать. Он схватил пояс его красного халата. Ван Сюн повернулся и уставился на Шу Хунлэя жадными на кровь глазами. Мужчина немедленно отпрянул, – и случайно дёрнул его за пояс, потому что забыл отпустить – а потом испугано вскинул руки, сделал шаг назад и затараторил:

– Стой, ненужно… Ненужно это… Всё схвачено, – сказал он с испугом, а потом и некоторым самодовольством в глазах.

– Подождём, – проговорил Шу Хунлэй и слегка улыбнулся. Ван Сюн некоторое время не сводил с него глаз; затем он сам как будто что-то понял, тоже улыбнулся и так посмотрел на Фан Линя и Маю, как будто намечалось какое-то занятное представление с ними в главных ролях.

Девочка сжала губки и перевела глаза на Фан Линя; тот её взгляд заметил и кивнул. И немедленно Мая совершенно успокоилась и опустила свой меч…

– Спрячь, – вдруг шепнул мужчина. Девочка встрепенулась. Её оружие снова превратилось в обыкновенный чёрный браслет, и как раз в это мгновение новый человек пожаловал во дворик. Это был полный мужчина в тёмно-синей полицейской форме, со значком – серебристой звездой на груди – и с длинным кинжалом с овальной рукояткой и без гарды в пухлых пальцах. Мужчина забежал во двор, осмотрелся. Замер и нахмурился. Он увидел нескольких человек, всех очень примечательных и каких-то даже неправильных в окружении самого обыкновенного спального района. Один и вовсе был в халате и держал на плечах огромную саблю. Толстый полицейский сглотнул и демонстративно положил руку на небольшой камешек у себя на поясе, показывая, что в любой момент может вызвать подкрепление.

У Шу Хунлэя, как только он заметил полицейского, засияли глаза. Мужчина улыбнулся. По профессии он был переговорщик. Именно поэтому его отправили вместе с Ван Сюнем, переговаривать с этим безумцем… Дело это было непростое, но вот в полицейском намётанный глаз Шу Хунлэя сразу увидел человека сговорчивого. Мужчина улыбнулся ему, очень ярко:

– Здравствуйте. Ох, говорил я тебе – он очень осторожно хлопнул Ван Сюна по руке. – Блюстители закона сразу явятся на место происшествия!

Полицейский растерялся, но тоже ответил легкой улыбкой.

– Да, это мы можем… Так что тут…

– Понимаете… Понимаете. Мы работаем на свалке, которая тут, рядом, – жестикулировал Шу Хунлэй.

– Скажем так, мы следим, чтобы на ней всё было в порядке. Сами понимаете. Но возник казус. Во время рейса одного из наших кораблей к нам проникло несколько нелегалов с мусорной луны, собственно, вот они, – он показал на Фан Линя и Маю.

– Так уж вышло, простите, что создаём вам проблемы… – мужчина поклонился полицейскому. Тот смутился, но улыбка его стала ещё ярче, и на Фан Линя с Маей он посмотрел с некоторой неприязнью и подозрительностью… А потом толстяк заметил, какие они были грязные и потёртые. Полицейский поморщился: он почувствовал запашок мусора.

– И… Вот вы понимаете, – продолжал Шу Хунлэй. – У нас могло быть поэтому много проблем… Вот мы и придумали сами их поймать, я и мой друг, – он показался взмахом руки на Ван Сюна. – И перевезти назад. Прошу простить, что мы поступили так и не связались с вами сразу!

– Ничего… Ничего, понимаю, – кивнул полицейский, уже немного взволнованный и потирающий свои руки в ожидании, что же будет дальше. Шу Хунлэй и сам потёр руки, а потом застыл на секунду, как будто о чём-то думая, и «подумавши» вытянул свою руку. Полицейский немедленно подошёл и жадно пожал её. Потом ладони разошлись, и между ними блеснула синеватая купюра.

– Вот я и думаю, можем вы нас извините и не будете создавать для нас проблемы? Просто позвольте, прошу вас! Мы их проведём к себе на рабочее место, а потом сами доставим их назад, без проблем, без вреда… – маленькими, как кубики, уточник сам про себя Шу Хунлэй.

– Ну… – протянул полицейский, уже совершенно откровенно похрустывая купюрой. – Можно и так, наверное…

– Нет! – и вдруг зазвенел громкий детский крик. Все шугались, полицейский растерялся и аж скомкал купюру у себя в руках. А девочка, то краснея, то бледнее на глазах шагнула вперёд и посмотрела на мужчину пламенными глазами:

– Они говорят не правду, так нельзя… Вы не должны соглашаться… – проговорила она, едва не срываясь на шёпот.

Полицейский тоже покраснел и засмущался. Он был как будто на перепутье. Но потом его снова уже за другую руку схватил Шу Хунлэй, и снова он пожал её, и снова на лице мужчины заиграла жадная улыбка. Полицейский втолкал обе купюры в узкие карманы своих штанов и прокричал:

– Ничего не знаю, мерзавка. Ты чего закон нарушила!? Благодари этих людей. Они тебя назад отвезут, а так бы ты штраф платила, хотя откуда у тебя деньги… В колонию бы поехала, вот… Так что молчать! Молчать! Бомжи проклятые… – рявкнул мужчина.

Мая замолчала. Но глаза её выражали больше, чем могли слова. Девочка смотрела на мужчину одновременно просящим и ясным взором. Полицейскому стало неловко, ему захотелось поскорее отсюда уйти. Он уже развернулся, и Шу Хунлэй с Ван Сюнем уже переглянулись, последний уже даже шагнул на старика, собираясь схватить его, переломать ему кости, заткнуть рот, когда…

– Стоять, – вдруг окликнул Фан Линь. Полицейский вздрогнул и развернулся:

– Ты как со мной…

– Молчать, – прервал его Фан Линь и достал небольшую кожаную квадратную книжку из кармана рубашки.

– Что это? – растерялся полицейский и прищурил свои глазки.

– Они говорят, я нелегал, так? Ну так давай, проверь, – мужчина помявшись вытянул книжку и вздохнул:

– Мой паспорт…