Текст книги "Вниз по кроличьей норе (ЛП)"

Автор книги: sweeteangel1

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

========== Глава 1 ==========

Милостивый Мерлин, и о чём она только думала?

В теории это звучало неплохо… Несколько безликих перепихонов для разрядки после длительной засухи. Это казалось сексуальным и гарантировало полную конфиденциальность, которую Гермионе никогда не удалось бы найти в мире волшебников. Она провела поиски, и выбор пал на заведение с упором на безопасность и взаимное согласие. Другие женщины, с которыми она обсуждала это, считали такое времяпрепровождение очень раскрепощающим. А также Грейнджер, безусловно, очень ценила стоящих во главе салона убеждённых феминисток.

Но теперь, лёжа с задранными лодыжками, обнажённая ниже пояса и совершенно сухая, словно пустыня Сахара, девушка подумывала о пересмотре своего решения.

Первые полчаса всё шло прекрасно. Гермиона прибыла, как и планировала, во вторник днём. Дежурная сотрудница предупредила о скудном потоке клиентов по будням: быть может, один или двое постоянных и пара новичков, что вполне устраивало Грейнджер. Она не собиралась торчать здесь кучу времени, да и мысль об изобилии мужчин казалась пугающей. Нет, одного или двух будет вполне достаточно.

После подписания документов о согласии и конфиденциальности, а также повторения вслух, что она желает это попробовать, сотрудница провела её в небольшую кабинку размером со шкаф. Внутри располагались скамейка и приставной столик, где девушка могла оставить свою одежду и взять одну из предложенных бутылок воды. Женщина напомнила Гермионе о проинформированности каждого посетителя касательно безопасности процедуры, об обязанности использования защиты и немедленной остановке в случае, если Грейнджер постучит три раза – ее согласованное псевдо-стоп-слово. Однако на случай чрезвычайной ситуации в нижней части скамейки имелась аварийная кнопка, о которой было известно только девушкам. Нажми на неё, и охрана явится в течение пары секунд.

Гермиона, улыбнувшись, поблагодарила сотрудницу и всё же про себя подумала, что в этом нет необходимости. Ведь Грейнджер и сама приняла меры предосторожности: в сумочке у неё хранился специальный портключ, палочка всегда была наготове. Она отрабатывала невербальные заклинания и была уверена, что сможет незаметно справиться с любыми возникшими трудностями. Весь смысл данных занятий заключался в удовлетворении потребностей без лишних глаз, а также сцен с маггловской охраной – пусть даже для этого нужно будет выпутаться из щекотливой ситуации, – ведь всего этого ей хотелось в самую последнюю очередь.

Что касается здоровья, девушка досконально изучила литературу, и всё указывало на неспособность волшебников заразиться какой-либо инфекцией, передававшейся половым путём. Конечно, это не означало, что маги никогда не имели неприятностей в вопросе безопасности, однако, те были иными, как правило, следствием злости партнеров и умышленно наложенных ими чар. Но учитывая нахождение Гермионы в маггловском Лондоне и полную анонимность личности, она была уверена – это не будет проблемой.

То же самое можно было сказать и о риске забеременеть – противозачаточные чары Грейнджер были сильны и действенны, по крайней мере, в течение нескольких часов, коих было предостаточно для ее бронирования. Она поиграла с заклинанием и модифицировала его так, чтобы чувствовалось лишь лёгкое приятное покалывание под кожей. Первый ребёнок Джинни стал результатом поспешно наложенных чар перед секс-марафоном. Эта информация заставила Гермиону немедленно изучить способы контроля эффективности заклинания. Она пока была не готова стать матерью, да и не особенно доверяла мужчинам в отношении правильности произнесенных ими чар, так же, как и в честности по поводу их сексуальных особенностей. Девушка наложила заклинание ещё до приезда и всё ещё ощущала покалывание под кожей.

После ознакомления Гермионы с правилами техники безопасности сотрудница оставила её одну. Она разделась и сделала глубокий вдох, пока вытаскивала кляп, принесённый с собой. Ей нравилось покусывать подобные игрушки, так что девушка всегда находила приятным их пребывание у нее во рту.

Что еще более важно – дополнительная предосторожность поможет скрыть звук ее голоса и, следовательно, личность. Грейнджер позаботилась о том, чтобы сотрудница сообщила всем клиентам, что она не сможет устно отвечать во время их встреч, дабы избежать неловкости.

Гермиона понимала, что и так была чрезмерно осторожна – ведь она в самом центре маггловского Лондона и выбрала это заведение из-за его правильного подхода к анонимности как раз для того, чтобы никто не увидел ее лицо. Рисковать не хотелось. Какой-то знакомый из маггловского мира смог бы узнать ее по голосу. Ставки в волшебном были еще выше, потому что в ее личную жизнь постоянно вторгались папарацци. Из-за статуса в Министерстве каждый шаг был под пристальным вниманием. Она понимала, что не сможет справиться со стыдом, если кто-то из знакомых узнает об этом. Ей требовалась полная анонимность. Кляп с шариком являлся лучшим вариантом. Она также подумывала о силенцио, однако отвергла эту идею, решив, что абсолютное молчание со стороны партнера может жутко отталкивать. Гермиона нуждалась в возможности выразить свою признательность хотя бы приглушенно.

Как только она застегнула кляп, то тут же переместилась на скамейку и осторожно легла, подогнув колени. Сделала еще один глубокий вдох через нос, прежде чем придвинуться ближе к стене, медленно просовывая ноги в отверстие перед собой. Потребовалось несколько минут, чтобы собраться с духом и продолжить. Колени скрылись за черными клапанами, закрывающими вид на противоположную часть, но, в конце концов, она просунула туда и бедра, позволяя всей нижней части тела оказаться по ту сторону комнаты. Щеки пылали, пока она поднимала ноги, а пальцы ощущали неровности стены. Далее она раздвинула их так, чтобы лодыжки коснулись стремян, ввинченных в дерево. Неуклюже и неловко она смогла просунуть ноги в ремни и перенести свой вес на лодыжки, чтобы не утомить мышцы бедер, удерживая ноги постоянно разведенными. Таким образом, если она устанет, то мужчина заметит это и поможет сам, ведь с кляпом во рту она не сможет попросить об этом.

Как только она расслабилась, вдруг стало так волнующе – быть обнаженной. Ее соски напряглись, дыхание перехватило, и она ощутила возбуждение, когда представила себе вид с другой стороны. Ее кожа чувствительна, все обострилось от яркого предвкушения.

Наконец-то у нее будет настоящий секс, а не просто жалкое подобие, которого она добивалась с помощью своих фаллоимитаторов. Они помогали достичь оргазма, но меркли в сравнении с горячей кожей члена и мужскими стонами удовольствия. Кроме того, ее запястье всегда уставало слишком быстро, достигая подходящего ритма, который сводил с ума. Даже просто мысль о том, что должно произойти, заставляла задирать подбородок и тянуть за соски, выгибаясь в своём воображении. Смущение все еще присутствовало, но заглушалось возбуждением, пока она покачивала бедрами, преследуя мужские руки из ее фантазий.

Так продолжалось сорок пять минут.

Уже через полчаса возбуждение утихло, и на смену ему пришла скука. Очевидно, девушка на стойке регистрации не соврала, когда говорила, что во вторник днем людей будет мало. Гермиона конечно надеялась, что не застанет большого потока мужчин, однако не ожидала, что вовсе никого не встретит. Она чувствовала себя дурой, взявшей отгул на работе и отправившейся трахаться с незнакомцами, а в итоге так и оставшейся нетронутой. Как и в обычной жизни. Она должна бы гордиться, что вообще отважилась на подобную авантюру, но испытывает только разочарование. Похоже, никто не хочет Гермиону Грейнджер просто так, без умысла напоить, оттрахать и рассказать об этом в новостях.

Она начала раздумывать о том, чтобы вытащить ноги из стремян, одеться и уйти раньше времени, но вспомнила, что дала себе обещание остаться хотя бы на час. Гермиона думала, что, возможно, будет слишком пресыщена и измучена после первых мужчин, чтобы оставаться полное время записи, но теперь она осознает, что по-настоящему ее должно волновать, появится ли кто-нибудь вообще. Так или иначе, было гораздо унизительнее предлагать себя для секса незнакомцам и быть отвергнутой, чем стать использованным “анонимным отверстием” для их удовольствия.

Щеки начали пылать. На этот раз от стыда.

Гермиона вздохнула и подняла голову, чтобы посмотреть на неподвижные черные лоскуты, спускающиеся сверху и выгибающиеся наружу вдоль ее живота, и вновь наклонила ее. Ей хотелось, чтобы это испытание поскорее закончилось.

Десять минут. Десять минут – и потом она соберет всю оставшуюся гордость и убежит.

Она закрыла глаза, чтобы попытаться сосредоточиться на чем-то другом, не зная, как избавиться от охватившего ее смущения, когда услышала тихое поскрипывание открывающейся двери. Глаза резко распахнулись. Это была дверь в другую комнату? Здесь кто-то был? Или это просто звуки заведения, просачивающиеся через стену?

На ее немые вопросы отвечает звук. Шаги. Кто-то вошел.

В кожаных ботинках, а не в кроссовках, уверенной, расслабленной походкой. Он, должно быть, один из постоянных посетителей, если ему так комфортно. Это хорошо. Администратор на стойке регистрации сказала, что у постоянных клиентов были хорошие отзывы от девушек, которые бывали с ними. Да и вряд ли они попытались бы нарушить какое-то правило. Тем не менее, она не могла себе представить, что человек, который регулярно посещает «Дыру славы», будет носить кожаную обувь.

Все ее тело снова напряглось. Теперь от нервов. Когда никто не приходил, было унизительно. Но почему-то появление человека в комнате пугало. Она заставила себя успокоиться, прижимая руку к груди и прерывисто вдыхая. Другой рукой Гермиона нащупала сумку, убеждаясь, что ее аварийный портключ все еще в пределах досягаемости. Она в любой момент может вытащить ноги из стремян, пнуть его в пах и исчезнуть с портключом. Ей просто нужно не забыть просунуть их обратно в отверстие, прежде чем активировать его, чтобы маггл не увидел ничего, что не поддается объяснению. Гермиона сделала еще один тяжёлый вдох и напомнила себе с какой целью здесь находится. Ради удовольствия. И у нее нет никаких причин предполагать злой умысел со стороны этого незнакомца. Она попыталась расслабиться.

– Привет, – он здоровается, и она вздрагивает при звуке мужского голоса. Надеется, что он не заметит напряжения в мышцах ее ног. Шаги становятся громче, адреналин заполняет вены.

Глубоко дышать трудно из-за кляпа с шариком, но Гермиона старается. Она сосредотачивается на ощущениях покалывания в животе от противозачаточного заклинания, кожи стремян на лодыжках и мягкой скамьи под спиной. Она сможет это преодолеть. И ей понравится, черт возьми.

Вдруг она чувствует появившуюся будто из ниоткуда теплую руку на ноге, чуть ниже места, где ее лодыжка соприкасается с кожей стремени. Она перемещается ниже к колену и обратно вверх, нежно лаская голень.

– Впервые? – тепло спрашивает он, пока Гермиона пытается успокоиться.

На мгновение воцаряется тишина, пока он ждет ее ответа, а затем, кажется, вспоминает, что его не будет. Мужчина прочищает горло:

– Ах да. Ты же не будешь говорить. Я предпочитаю разговаривать со своими партнершами, но ничего страшного.

Наступает еще одна пауза, на этот раз немного неловкая, поскольку он, видимо, обдумывает, как поступить дальше. Гермиона наполовину надеется, что он настолько недоволен ее молчанием, что развернется и уйдет, но оставшаяся часть возбуждается от длительных поглаживаний по икре.

– Несмотря на это, – продолжает он, – я хотел бы иметь какой-то способ общения с тобой, помимо останавливающих трех постукиваний. Возможно, ты могла бы стучать один раз, чтобы сказать «да», и два раза, чтобы сообщить «нет», если что-то не нравится. Тебя это устроит?

Гермиона кивает, прежде чем осознает, что он этого не увидит, и торопливо стучит один раз по деревянной стене рядом.

– Замечательно, – говорит он довольным голосом, и она практически пропускает его следующие слова, потому что нечто знакомое мелькает в глубине ее сознания. – Сейчас я собираюсь прикоснуться к тебе ртом.

Мужчина ненадолго замолкает, ожидая несогласного стука, но потом она чувствует, как что-то мягкое прижимается к коже над коленом. Его ладонь отпускает голень, а губы прокладывают дорожку, по которой только что скользила рука, и одновременно с этим он проводит кончиками пальцев вверх по ноге. Его дыхание касается чувствительной кожи под коленом. Она ощущает, как волоски на бедрах встают дыбом. Это приятно, на удивление приятно, но Гермиона находится в замешательстве. Разве он не должен был просто трахнуть ее и уйти?

Словно в ответ на ее мысли, он произносит:

– Мне нравится не торопиться с во… восхитительными девушками. Я знаю, что это нетрадиционно, но предпочитаю это полной обезличенности подобных встреч. Если ты желаешь, чтобы я просто продолжил, постучи дважды.

Губы касаются ее ноги, пока он говорит, продвигаясь вверх по бедру. Она задается вопросом, откуда знает этот голос. Трудно сосредоточиться на чем-то, кроме мягких прикосновений к коже. Она рада, что согласна с его планом, поскольку все равно не смогла бы постучать, чтобы выразить отказ.

Гермиона пытается вспомнить мужчин, которых знает в мире магглов, но у нее не так много близких друзей неволшебников, и Грейнджер не может представить кого-либо из них в месте, подобному этому, где занимаются сексом с незнакомцами. Они все довольно скромны. С другой стороны, она считает, что они такого мнения и о ней, однако же она здесь.

Гермиона пытается угадать голос: она слышала его по телевизору или у одноклассника из начальной школы? Конечно, это не был голос человека, с которым она общалась в этом году.

Ее мысли исчезают, когда что-то теплое и влажное касается кожи на полпути вверх по бедру, и она понимает, что мужчина, о котором идет речь, пустил в ход свой язык.

Она одобрительно хмыкает и толкает бедра вперед, пытаясь еще больше раздвинуть ноги. Гермиона чувствует, как он ухмыляется на внутренней стороне бедра, когда начинает покусывать и посасывать кожу. Мелкая дрожь пробегает по ней от ощущения, как его зубы слегка царапают.

Он продолжает подниматься по чувствительному бедру, рука поглаживает в тандеме, пока не достигает сгиба ее ноги. Он проводит кончиками пальцев по коже, где ее бедро переходит в туловище, и его дыхание пробирает до костей. Желудок сжимается.

Но затем его рот двигается в обратном направлении и прокладывает дорожку поцелуев обратно вверх по ноге до колена. Он целует внутреннюю часть один раз, а затем останавливается, прекращая уделять ей внимание. У Гермионы перехватывает дыхание от мысли, что он собирается уйти. Конечно, нет. Мужчина не пришел бы в «Дыру славы» только для того, чтобы поцеловать ногу женщины и покинуть комнату.

Она перестаёт дышать, но не может сдержать громкий выдох, чувствуя его руку на другом колене. Мужчина целует ее икру снизу вверх, на этот раз немного быстрее, прежде чем вновь вернуться к колену. Еще один поцелуй запечатлен там, зеркально поцелую на другой ноге, после чего она снова ощущает его язык. На этот раз поцелуи мучительны – в животе все сжимается от предвкушения. Ощущения от противозачаточного заклинания меняются от легких покалываний до искр. Он чуть сильнее прикусывает бедро, и ее спина выгибается дугой.

– Тебе нравится? – он задает риторический вопрос сладким голосом, и она пытается постучать по стене один раз. Он щиплет ее за ногу сзади, сильно всасывает кожу, из-за чего она всхлипывает. Все горит, слишком натянутое и чувствительное. Она не замечает, как дыхание учащается, но слышит свои громкие вздохи. Промежность становится слишком теплой и влажной, а он еще даже не прикоснулся к ней. Гермиона приглашающе приподнимает бедра, надеясь, что мужчина поймет ее намек.

Вместо этого он, кажется, замедляется, сосредоточившись на том, чтобы покрыть прикосновениями губ каждый дюйм внутренней поверхности ее левого бедра. Она уверена, что завтра появятся отметины, но ей безразлично. Их никто не увидит.

Он сводит ее с ума своим ртом, который посасывает кожу, заставляя ощущения сосредоточится возле клитора. Грейнджер не может сильно двигать ногами в этом положении, но пытается снова раздвинуть их шире, надеясь соблазнить его спуститься. Он медленно тянется вниз, пока не достигает ступни, и отстраняется.

По другую сторону перегородки Гермиона рычит. Она пришла сюда за оргазмами, а не за разочарованием. Во что, черт возьми, играет этот мужчина, заводя ее таким образом и отказываясь прикасаться к ней там, где нужно? Она сдерживается, чтобы не снять кляп и не сказать ему, чтобы продолжал.

Затем внезапно кончики пальцев скользят вверх по клитору, прикасаясь к складкам.

– Вот, другое дело, – довольно произносит он. – Мягкая и влажная для меня.

У нее перехватывает дыхание, все предыдущее негодование забыто. Он вновь убирает руку, и Грейнджер замирает в ожидании. Мгновение ничего не происходит, а потом слышится звук скользящей ткани и два очень мягких стука. Затем ощущение тепла и присутствия в сантиметре от ее обнаженной промежности, достаточно близко, чтобы почувствовать. Теплый воздух обдувает ее половые губы, и она чувствует, что дрожит.

Теплые ладони скользят по ее ягодицам, раздвигая и сжимая их.

– У тебя потрясающий зад, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил это? – спрашивает он.

Она стонет. Нет никаких ударов. Гермиона не может собрать мысли воедино, чтобы сформулировать ответ на его вопрос. Ему придется жить с незнанием.

– Если бы ты была моей, я бы боготворил эту задницу, – говорит он, прежде чем обхватить ее талию. После чего его губы оказываются на изгибе бедра, там, где раньше были пальцы, но в этот раз он не отстраняется.

Партнер посасывает внешнюю сторону ее половых губ, двигаясь вверх, избегая клитора, целуя лобок и спускаясь с другой стороны. Он делает полный круг, иногда посасывая ее сердцевину. Его руки отпускают ее талию, чтобы раздвинуть складки. Он широко раскрывает их и начинает лизать промежность. Потом слегка посасывает клитор, еле касаясь губами, просто чтобы подразнить, а после он скользит двумя пальцами во влагалище, из-за чего она выгибается.

– Хорошая девочка, – он успокаивает ее, пока сгибает пальцы внутри и прижимает их к ее передней стенке. Трется, как будто что-то ищет, и Гермиона задыхается, все ее тело горит, когда он находит заветную точку. Другой рукой он продолжает держать половые губы раскрытыми, большим пальцем раздвигая их, а остальными сжимает бедро и покусывает внутреннюю поверхность половых губ.

– Вот так, – произносит он, когда она постанывает и пытается вжаться ему в лицо. Грейнджер царапает стены в поисках чего-нибудь, за что можно ухватиться, пока ее сердце колотится, а кровь несется по венам, словно она мчится по американским горкам. Такое ощущение, что каждое нервное окончание в ее теле мигрировало вниз, к клитору. Если бы он только прикоснулся к ней прямо там…

Он отдаляется от ее внутренней стенки, чтобы начать сжимать пальцы ножницами, а затем двигает ими изнутри наружу и обратно. Она чувствует, как сжимается вокруг них, когда он проводит языком по ее входу, посасывает.

– Ты потрясающая на вкус, – произносит он в ее складки, и это отзывается во всем теле. Партнер добавляет третий палец, и ее шея вытягивается настолько, насколько это вообще возможно, когда он начинает двигаться по кругу, так и не касаясь клитора своим языком.

– Пожалуйста, – она пытается умолять, несмотря на кляп, но выходит лишь приглушенный звук. Он смеется, и вибрация проходит по ее коже. У нее хватает духа стукнуть ладонью по стене раз, другой, и он снова сгибает пальцы, на этот раз все три.

Он начинает ритмично прижимать их к ее точке G, как будто играет на музыкальном инструменте. Гермиона чувствует головокружение, когда он продолжает двигаться вокруг клитора, затем переключается к стимуляции и трению ее передней стенки. Но затем, ускоряясь, он теряет точность движений. Гермиона вскрикивает, потому что его язык время от времени случайно касается пульсирующей точки.

Партнер отрывает рот от ее складок, только чтобы укусить внутреннюю сторону бедра, пока она кричит в кляп. Слезы начинают собираться в ее глазах, она задыхается, покачивая бедрами ближе к его губам и языку.

Он дует на клитор, прежде чем прильнуть ртом. Глаза закатываются, когда она резко сжимается вокруг его пальцев. Кляп вибрирует на зубах, пока она стонет, крепко сжав кулаки и выгнув спину, ее разум полностью лишен мыслей в этот прекрасный момент.

Она судорожно хватает ртом воздух, чувствуя приближение оргазма, все еще сжимаясь и разжимаясь вокруг пальцев, мышцы выходят из-под контроля. Вся нижняя часть ее тела периодически дергается – по ней пробегают искры удовольствия. Грейнджер шумно выдыхает. Он замирает, пока Гермиона наслаждается, а потом стонет, потому что он убирает свои пальцы. Стенки, наконец, разжимаются.

Он целует внутреннюю поверхность ее бедра на несколько сантиметров ниже того места, где кусал.

– Хорошая девочка, – хвалит он. – Ты готова принять мой член?

Она делает прерывистый вдох и отчаянно кивает, но ничего не происходит. Гермиона слышит, как он встает, его руки ложатся на ее бедра, большие пальцы успокаивающе поглаживают их верхнюю часть.

– Я жду, – говорит он, забавляясь, и она осознает, что должна подать сигнал. Она стучит кулаком по стене. «ДА». Гермиона ждет достаточно долго, чтобы не перепутать со вторым стуком, а затем стучит снова. «Еще».

Она слышит звук металла, затем шорох ткани, а потом одна из его рук отпускает ее ногу, а другая сжимает талию.

Это происходит настолько тихо, что она пропустила бы мимо ушей, если бы не была знакома с этими чарами. Гермиона слышит бормотание противозачаточного заклинания. Ее глаза расширяются, у нее есть только секунда для понимания: мужчина, который собирается трахнуть ее, – волшебник, прежде чем что-то упругое приближается к ее входу. Стенки растягиваются.

Она стонет, когда он медленно погружается, и чувствует, как подергиваются мышцы, пытаясь принять его длину. Его член больше, чем у других мужчин, с которыми она спала, поэтому Грейнджер чувствует себя растянутой, особенно чувствительной и уязвимой. Она не осознает, что издает тихие, сдавленные звуки, пока не ощущает поглаживание низа живота большими пальцами. Он произносит: «Ш-ш-ш-ш-ш». Это помогает немного успокоиться, и она пытается выровнять дыхание.

Через несколько мгновений он входит на всю длину. Она слегка дрожит, ощущая его полностью внутри.

– Ты попалась, милая, – говорит он. – У тебя прекрасно получается, – она хотела бы видеть его лицо, чтобы знать, выглядит ли он таким заботливым, каким кажется.

Он снизу вверх поглаживает внутреннюю сторону ее бедер, которые все такие же чувствительные. Она растворяется в этом ощущении, тая и все больше привыкая к ощущениям внутри. Член двигается вперед и назад внутри нее, когда он совершает толчки. Она чувствует поцелуй прямо над лодыжкой – знак поддержки или, быть может, похвалы.

– Ты так хорошо принимаешь меня, – говорит он, и ее лицо пылает, а искры проносятся по телу. Раньше она и понятия не имела, что ей нравится, когда так разговаривают, но глупо притворяться, что это ее не заводит. Гермиона чувствует себя уязвимо, будучи обнаженной с раздвинутыми ногами, но в то же время странно безопасно. Как будто она может доверять этому мужчине, этому волшебнику, которого, она словно знает своим телом, но не в реальности. Это облегчает ситуацию, учитывая то, как она нервничала, когда он только вошел.

Он начинает с длинных нежных поглаживаний по внутренней части бедра, позволяя ей привыкнуть. Она разрешает себе откинуться на скамейку, закрыть глаза и полностью сосредоточиться на ощущениях. Прошло слишком много времени с тех пор, как она с кем-то спала, и хотя это – не совсем секс на одну ночь, но, похоже, именно то, чего жаждало ее тело. Ей нравится ощущать тепло на бедрах, чувствовать сильные руки на теле и заполненность внутри себя. Лениво ее разум пытается различать его голос, задаваться вопросом, почему он кажется таким знакомым. Это не голос, который она слышала за последнее время в Министерстве, что дарит облегчение. Хотя тот факт, что он волшебник, вызывает у нее шок. Гермиона уже не так волнуется, как до этого момента. У него нет шанса узнать ее внешность или понять то, что она ведьма. Это не человек, с кем она регулярно общается, так что ей не приходится гадать, с кем из коллег она трахалась в задней комнате секс-шопа.

Должно быть, она слишком долго молчала, поэтому он спросил:

– Ты все еще со мной? – она стучит один раз, и он вознаграждает ее еще одной фразой, – хорошая девочка, – и ускоряется.

Спокойные толчки усиливаются, и руки обхватывают талию, чтобы притянуть ближе. Она не понимает, меняет ли он угол наклона, но внезапно его кожа соприкасается с ее клитором. С каждым толчком она издаёт звук, стенки влагалища сжимаются вокруг члена.

– Вот так, – говорит он. – Хочу почувствовать, как ты кончаешь, сжимая меня.

Гермиона обычно не кончает дважды за один половой акт, если вообще кончает. Мужчины, с которыми она была, сочтя за обязанность, делали нерешительные попытки помочь ей достичь оргазма, но никогда не прилагали достаточных усилий, необходимых для того, чтобы действительно довести ее до пика удовольствия. Часто именно она тянулась пальцами вниз, чтобы провести по своему клитору и попытаться приблизиться к этому до того, как партнер кончит и оставит ее. Иногда она добивалась желаемого, иногда – нет.

Но он… Несмотря на то, что он не видел выражение ее лица, казалось, что мог читать ее тело, как книгу. И дело было не только в этом. Партнер, казалось, был заинтересован в ее удовольствии, несмотря на то, что понятия не имел, кто она такая. Он делал все для того, чтобы девушка наслаждалась собой так же, как и он сам, даже если все, что знал о ней, это то, что она имела задницу, достойную поклонения. Если он был таким внимательным любовником всего лишь с парой анонимных ног, она хотела бы знать, каким он был бы в качестве парня. Гермиона представляла, что секс с ним будет каким-то слишком умопомрачительным.

Темп и угол наклона вновь меняются с ощущением, что он толкается в нее. Пальцы ее ног вытягиваются, дыхание перехватывает. Он задевает что-то глубоко внутри, о существовании чего она никогда не знала. Ее тело, кажется, не понимает, как реагировать, одна его часть настолько переполнена ощущениями, что пытается вырваться, другая решает, что это именно то, что она должна чувствовать все время, и – о Годрик, – только не останавливайся. У нее нет времени расстраиваться из-за отстранения его таза, прижатого к клитору, ведь одна из рук, обхватывающих ее талию, скользит ниже, перекатывая клитор между пальцами, потирая его большим пальцем и слегка пощипывая.

Потеряв рассудок от удовольствия, она инстинктивно приподнимается на локтях, чтобы изменить угол наклона. Она слышит, как в ответ на это он издает тихое: – Блядь.

Член продолжает касаться этого идеального места, и она издает сдавленный звук, чувствуя, как мышцы живота сжимаются. Партнер начинает разговаривать, комбинируя ругательства и добавляя «идеально», «так хорошо для меня» и «хорошая девочка» для пущей убедительности.

Он выдыхает:

– Это невероятно, – когда ее внутренние стенки начинают сжимать член, и что-то в ее мозгу натыкается на нужный ответ. Внезапно она понимает, чей голос звучит по другую сторону перегородки и чей член доводит ее до одного из лучших оргазмов за последние годы.

В голове всплыло воспоминание о глазах Драко Малфоя, когда она видела его в последний раз. И о том, как в них засветился огонек чего-то кроме гнева, чего-то похожего на похоть, буквально на долю секунды, когда он посмотрел на нее, прежде чем остыть до типичного ледяного серебра, которое всегда доводило ее до крайности. Ее ноги сжимаются, она кричит, кляп, конечно, приглушает громкость, но не эмоции. Она откидывается обратно на скамейку, ее вагина сжимает его член со всей силой, в то время как он продолжает толкаться в нее.

Гермиона не может пошевелиться, она беспомощна, поэтому позволяет волнам удовольствия захлестнуть ее, пока окончательно не выдыхает воздух из легких. Она чувствует, как ногти впиваются в ладони, потому что она сжала руки в кулаки. Начинает казаться, что каждая частичка ее тела поет, от пальцев ног до кончиков волос.

Он продолжает толкаться, теперь уже в ровном ритме, пока Гермиона восстанавливает дыхание. Стенки влагалища все еще крепко сжимают его, но это мало влияет на темп. Партнер ускоряется и отчаянно стонет. Когда она, наконец, разжимает кулаки, ее тело словно плавится до жидкого состояния, каждый мускул в нем превращается в желе. Волна усталости и расслабления захлестывает Гермиону, а он хрипит последний раз, прежде чем дернуться внутри нее. Она издает счастливый вздох, чувствуя, как ее наполняет тепло.

Они замирают в своих положениях. Гермиона в блаженстве, а партнер – неподвижно. Он нежно поглаживает одну из ее ног, и это – лучший способ для успокоения.

– Ты в порядке? – он спрашивает тихо, но она еще не до конца пришла в себя, чтобы постучать, поэтому просто счастливо стонет в свой кляп от удовольствия и согласия. Он делает глубокий вдох, слегка смеется, пока она закрывает глаза, словно погружаясь в сон. Вдруг она снова понимает, что по ту сторону стены находится Драко Малфой, но ее нынешнее состояние нирваны не позволяет чувствовать ничего кроме спокойствия. Гермиона никогда не слышала, чтобы он так смеялся: нежно, без жестокости. Должно быть, он изменился за время войны, раз так обращается с безликими сексуальными партнерами. Еще и в маггловских заведениях.

Он медленно выходит, и она сразу чувствует моральное опустошение из-за этого. Лицо горит от ощущения вытекающей жидкости.

– Спасибо, – говорит он. Это еще одна вещь, которую она никогда не слышала до этого момента, а затем партнер оставляет еще один поцелуй ниже ее лодыжки. Она думает, что это ей следует поблагодарить его, но разум пока что недостаточно функционирует, чтобы выдать что-то, кроме мычания.

На несколько мгновений наступает тишина, слышен только шорох ткани и биение ее сердца. Затем до Гермионы доносится звук шагов, в этот раз удаляющийся и менее уверенный. Он тихо произносит:

– Береги себя, – дверь отворяется и почти сразу захлопывается. Ушел.

Она разрешает себе передохнуть шестьдесят секунд, позволяя удовольствию наполнить все тело. А потом неохотно стонет и нерешительно вытаскивает ноги из стремян. Это занимает минуту, так как попасть в них было легче, чем выбраться, но в конце концов ей удается собрать остатки своей энергии, чтобы освободиться. Ноги тут же опускаются на землю, как свинцовые гири, наполовину онемевшие. Гермиона делает глубокий вдох и подумывает, чтобы отдохнуть еще несколько минут. Ее два часа еще не прошли, но беспокоящая мысль о том, что войдет кто-то еще, является большой мотивацией, чтобы заставить ее двигаться. Она не готова к следующему раунду, и, безусловно, не может столкнуться с еще одним знакомым детства.