Текст книги "Я один вижу подсказки 19 (СИ)"
Автор книги: Son
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 25
Единственны выход
Прочитав подсказку, я был так поражён, что даже сложно передать это словами.
Каким-то совершенно неведомым образом враг оказался за выходом. По логике, так быть не должно. Одно дело, если бы он догнал нас сзади, но он ждал впереди, как будто знал, что мы окажемся именно здесь.
Но это же невозможно?
Хуже всего было то, что из подсказки нельзя было сделать точных выводов. Она не говорила ни о том, сколько врагов впереди, ни о том, насколько они сильны.
Ведь если враг силён, нужно бежать назад и искать другой выход. Если же слаб, можно попытаться прорваться.
Раз ситуация была непонятна, я решил её прояснить. Чтобы получить новую подсказку от книги, нужно действие.
– Впереди враг.
– ЧТО⁈
Лекс сначала решил, что я шучу, но, увидев моё серьёзное лицо, понял: это не так.
– Позовём подмогу?
– Нет. Пока попробуем справиться сами.
Терять время на «распаковку» врат не хотелось. Мне нужно было лишь вызвать подсказку.
Я быстро взглянул на Зиму:
– Ты можешь ещё раз активировать массив?
– Концентрации стало меньше, область активации тоже уменьшилась.
– Всё равно. Я пойду первым, ты за мной. А там будем действовать по ситуации.
Зима всё понял, а вот Лекс – нет.
– А мне что делать?
– Ты просто отойди в сторону, не мешайся.
Лекс сам не рвался в бой, тем более что пространство было узким и особо не развернёшься. Поэтому он отошёл.
Я быстро экипировал броню, копьё и щит. Щит активировался, и вокруг меня возник эфемерный морозный бык с рогами и копытами.
Медленно разгребать завал, как было в подсказке, я не стал и решил одним ударом выбить все камни.
БАХ!
Бык выставил рога, и камни, загромождавшие проход, быстро разлетелись в стороны.
Похоже, я появился слишком быстро: противник был не готов и совсем меня не ждал.
Два морозных человека, один с копьём, другой с арбалетом, спокойно ели мясо горного козла.
События в подсказке объяснялись тем, что я слишком долго разгребал завал. Морозные люди услышали шум и атаковали.
От осознания этого стало легче. Если раньше я думал, что противник предугадывает наши действия, то теперь стало ясно: ему просто повезло. То, что морозные люди оказались у выхода, лишь случайность.
Я бросился к ним. Они успели вскочить, а я уже атаковал копейщика. Рядом со мной появился огненный «клон», который напал на арбалетчика.
Столкновения не было: Зима тоже не спал. Он активировал Массив Запечатывания Неба, и всё в радиусе сотни метров замерло.
Разморозили только меня. Зима сначала забыл, что я тоже попал под массив, но быстро исправился.
Я уже собирался сделать своё «дело»: быстро пронзить две глотки, и дело с концом. Времени не было, ситуация поджимала: не дай бог застряну тут, и конец.
Преимущество во времени, которое появилось перед основной боевой группой морозных людей, не было бесконечным.
Если буду так тупить, они меня догонят. Прицепятся, потом не отлепятся. Моё копьё замерло буквально в сантиметре от глотки одного из них.
Стоп. А может, их не убивать?
Зима, видя, что я медлю, поторопил:
– Скорее, мой массив скоро перестанет действовать.
– Я не буду их убивать.
Зима не понял и нахмурился:
– Почему нет?
– Оставим их в живых. Нам нужны «языки».
У Зимы было много вопросов, вроде: «Ты знаешь язык морозных людей? Расскажут ли они хоть что-то?»
Я ответил:
– Всё потом. Будем решать проблемы по мере их поступления.
Сейчас нужно было связать врагов. Для этого подошёл к стене и установил там врата.
Маленькие врата выросли в большие, створки открылись, и показались удивлённые часовые.
– Зовите сильнейших воинов и тащите цепи.
– Понятно.
Действовали быстро, я всех торопил. Морозных людей, пока те были скованы массивом, обобрали: забрали оружие, сняли доспехи и оставили, считай, в одних трусах. Трусы оставили лишь для того, чтобы не смотреть на их огромные причиндалы.
Затем сковали цепями. Когда действие массива закончилось, они уже не могли нормально пошевелиться и только барахтались. Их повалили и плашмя затащили внутрь врат.
Спустя пару минут миссия завершилась. Я остался один, потому что Зима и Лекс помешали бы.
Бежать одному проще: меньше следов, выше мобильность. Следы особенно важны. Местность не помогала: кругом снег, и куда бы ты ни пошёл, за тобой всегда будет тянуться шлейф из следов.
Как назло, на небе не было ни тучки. Обычно валит снег, который услужливо заметает следы и скрывает силуэт, но, видимо, сегодня был неудачный день.
Как бы то ни было, у меня была фора, и ею нужно было воспользоваться. Оставалось бежать по горам, запутывая следы.
ХРУСТ.
Стоило сделать шаг вперёд, как возникла подсказка. Если вкратце, она выглядела так:
[Бежал вперёд пятнадцать минут, но морозные люди меня догнали. Несколько человек «связали» боем, затем подоспели остальные.
Я умер.]
Хм…
Стало ясно, что идти вперёд – смерти подобно. И всё же я был уверен, что выход из ситуации есть.
Похоже, я находился в точке, где есть путь к спасению. Путь неочевидный, до него нужно додуматься, но он обязательно есть.
Я начал пробовать разные варианты: делал шаги в стороны. Подсказка возникала везде, куда бы я ни пошёл, даже когда решил забраться на одну из гор.
Там была тропа без снега, а значит, на ней не оставалось следов. Но врагу это не помешало: он всё равно меня нашёл, хотя и раскрыл один из своих «козырей».
[Грёбаная птица. Оказывается, она всё это время была там и следила за каждым моим движением.
Стало понятно, что от противника не скрыться: у него всегда будут глаза в небе. Бежать – не вариант, нужно искать другое решение.]
Другое решение?
Первой мыслью было, что битвы не избежать: подготовить засаду, выстроить воинов и схлестнуться в «последнем» сражении.
За ней следовала мысль о жертвах и о том, что смерть противника положит конец союзу.
Из-за этого я сразу же отбросил эту мысль. Должно быть другое решение!
Осмотревшись, я заметил небольшую расщелину. В неё спокойно могли поместиться три-четыре человека. Она привлекла моё внимание тем, что в ней можно было укрыться.
Не просто спрятаться: просто спрятаться там было бы слишком опрометчиво.
Я имею в виду другое: установить в расщелине врата, войти внутрь и снова уменьшить их.
Остался бы лишь небольшой значок, который трудно заметить и невозможно почувствовать. У врат был эффект скрытности.
Я понял это ещё тогда, когда искал врата под снегом. Если бы не следы жизнедеятельности людей, то их невозможно было бы найти.
Полной уверенности в этой идее не было. Впрочем, она не требовалась.
Как уже говорил, я лишь пробую разные варианты, а Книга Жизни и Смерти подскажет. Если идея плоха, в подсказке будет написано что-то вроде «тебя нашли и убили».
Если же плохого предсказания не появится, значит, я делаю всё правильно.
Первым делом нужно было скрыть следы. Возле входа их было много: мои, моих людей и двух морозных людей.
Опытный следопыт по ним мог воссоздать полную картину того, что тут происходило.
Легко можно было всё вычислить, особенно если следы из пещеры будут вести к расщелине. Это будет большое палево.
К гадалке не ходи, это сразу скажет врагу, что я спрятался там и искать нужно особенно тщательно.
Решение простое: нужно испарить весь снег в радиусе сотни метров. Нет снега – нет проблем.
Огонь, находившийся в даньтяне, вспыхнул. Оранжевые языки разлетелись во все стороны, «нежно» лаская снег. Тепло заставляло снег таять, стирая все натоптанные ранее следы.
Когда казалось, что все проблемы решены, возникла другая: слякоть и грязь. Следы на такой земле оставались ничуть не хуже, а то и более отчётливыми.
Я был к этому готов и двигался по большим валунам: прыгал с камня на камень к расщелине, пока не протиснулся внутрь и не спрятался.
Врата расширились, я вошёл, и они снова уменьшились, даже сильнее, чем раньше.
Теперь их не увидеть, если пристально не присматриваться. Они буквально слились со скалой.
Стоя возле врат, я глядел на книгу – она молчала. Выходило так, что путь к спасению – спрятаться на время.
Уверенности в том, что нас вообще не найдут, не было. Я мог лишь сделать всё, что в моих силах, и готовиться.
Нужно просмотреть трофейные пространственные кольца. Либо же выучить язык противника и выведать ценную информацию.
Не зря же говорят: знай врага и знай себя, тогда в тысяче битв не потерпишь поражения.
…
Первые часа два я ещё стоял возле врат и всё ждал, что появится предсказание о смерти. Его не было, поэтому я сделал вывод: по всей видимости, сработало. Нас не найдут! Если бы могли найти, то нашли бы сразу.
Выдохнув, я спустился к людям в главный зал. Там шло что-то вроде вече, только без главы союза, то есть без меня.
– Ну что?
– Пока затаимся. Выходить опасно. Нужно время.
– Сколько?
– Не знаю. Может быть, день или два. Не думаю, что больше недели.
– Понятно. Будем ждать.
На этом обсуждение закончилось. Точнее, я ушёл, потому что ничего интересного и важного для меня там не было.
Меня больше интересовали два пленника внизу. Их заточили в разных комнатах, на расстоянии сотен метров друг от друга, чтобы они не могли общаться.
Будет плохо, если они сговорятся: договорятся об обмане или подгонят факты друг под друга. Пока они сидят отдельно, их можно будет подлавливать на лжи.
Копейщик оказался суровым воином: крепкого телосложения, с резкими чертами лица и густой бородой. Он был молчалив.
По словам Рокта, он не произнёс ни слова с тех пор, как его затащили внутрь. Словно немой, хотя язык у него был на месте.
Второй пленник был полной противоположностью: на вид молодой, более худой и неопытный. Особенно он отличался разговорчивостью: буквально беспрестанно что-то кричал.
Что именно?
Языка никто не знал. Лишь по ситуации можно было догадаться, что это какие-то ругательства. Скорее всего, он проходился по нашей внешности и семьям.
Второй пленник оказался настоящим «сокровищем». Мой талант к языкам позволял осваивать их удивительно быстро, можно сказать, магическим образом.
Чем дольше я слушал незнакомую речь, тем лучше её понимал. Поэтому я вошёл в комнату разговорчивого пленника, и тот услужливо принялся кричать.
– ####! #### ### ####### ####! ######? ####!
Из отборной брани можно было выявить гласные и согласные: сколько их, какие встречаются часто, а какие, наоборот, редко.
Ударение, тон, ритм языка.
Также порядок слов: как строятся вопросы, где стоит отрицание, а где восклицание.
Удивительно, как многое можно было почерпнуть, просто слушая этого парня.
В какой-то момент он замолчал и посмотрел на меня осмысленно, будто не понимал, почему я сижу тут и слушаю его.
Объяснить ему я ничего не мог, как не мог и просто попросить его продолжать. Поэтому встал и отвесил ему лёгкую пощёчину, чем вызвал новый шквал ругательств.
Так… По капле язык давался всё лучше… Но я понимал, что одним слушанием язык не выучить. Нужно было что-то большее…
День 138.
На следующий день стало ясно, что нужно обратиться к письменности.
Пленник не станет учить меня писать, поэтому я надеялся, что в пространственных кольцах, которые мы забрали, найдётся что-то вроде книг.
С самого утра я нашёл Брана и спросил:
– Где хранятся вещи морозных людей?
– В мастерской.
Он отвёл меня туда и указал на большой стеллаж, где аккуратно были разложены предметы: два топора, шлем, щит, копьё, флейта, мантия, шляпа, меч, винтовка и шесть колец.
Я не удержался и проверил свойства предметов. У каждого они были свои. К примеру, у двух топоров – проникновение и разрушение.
Кто бы мог подумать, что в металле заключены такие необычные свойства. Впрочем, это лишь говорило о необычности самого металла и о его редкости.
Я взял один из топоров обеими руками, но держать его всё равно было чертовски тяжело. Потом взял полено и попробовал его порубить.
Замах, затем удар. Как только остриё столкнулось с деревом, проявились свойства артефакта. Полено просто разорвало в щепки. Они разлетелись во все стороны, напугав рабочих, и мне пришлось извиняться:
– Сорян, я не знал, что так будет!
Этот топор не предназначался для рубки дерева. Он был создан, чтобы кромсать и убивать: наносить противнику такой урон, чтобы второй удар не понадобился.
НУ И МОЩЬ!
Другие «украденные» артефакты тоже обладали уникальными и мощными свойствами. Хотелось сразу же заняться ими. В голове возникали сотни идей, руки чесались.
Если переделать эти артефакты под людей огня, наша мощь возрастёт в разы.
День 139.
Вчера я совершенно забыл о своей цели. Изначально я шёл в мастерскую, чтобы посмотреть содержимое колец, но в итоге вместе с Кроном, Амоном, Амаей и Зимой «разбирал» на части артефакты морозных людей.
Из-за размера они были слишком неудобны для людей огня. Я придумал способ, как из одного большого артефакта получить несколько маленьких.
Для этого нужна определённая связка рун. Эти идеи буквально потрясли моих учеников, и за разговорами с ними мне реально было тяжело вспомнить о своей задаче.
Проснувшись утром, я сразу пошёл осматривать кольца. На каждом из них стояла «защита» в виде ментального отпечатка.
Лишь хозяин кольца мог «нырнуть» в него своим сознанием и вытащить предметы. На самом деле такой «замок» довольно надёжный, не каждый сможет его взломать.
К счастью, у меня был навык «Создание Божественных Артефактов». С ним вскрыть эти посредственные кольца не составило труда.
Один за другим ментальные оттиски разрушались, позволяя моему сознанию проникнуть внутрь пространства.
Места там было немного, всего на три-четыре добротных сундука. В основном хранились личные вещи: одежда и средства ухода. В одном из колец лежала еда. Я так и не понял, зачем в таком важном месте хранить десяток килограммов заячьего мяса. Кто-то слишком сильно любит покушать.
Также там хранилось много документов, писем и даже книг. Понятное дело, это были не книги в привычном понимании.
Ни детских сказок, ни историй: в основном книги по учёту, личные дневники и записи о путешествиях. Кое-что я уже мог прочитать, на остальное потребуется время.
Я снова забыл, что моей целью были именно книги, и неосознанно отложил их в сторону. Больше внимания привлекали формации, артефакты, зелья и редкие ресурсы, которые лежали внутри.
Самым большим кушем, на мой взгляд, оказалась маска. Она была рассчитана на лицо морозного человека, то есть в два-три раза больше обычной. Даже при всём желании я не смог бы её носить: выглядело бы нелепо.
Свойства маски были поразительны. Она скрывала не только внешность, но и внутренние энергетические потоки, а ещё позволяла притвориться другим человеком.
Сделана она была из кости древнего и магически необычного существа. Очевидно, её хозяин был хитрым, даже коварным человеком.
Артефакт сделан под морозных людей. Но на то я и мастер-ремесленник, чтобы переделывать вещи под себя.
Мне нужны были только свойства материала, а уж из него лепи что хочешь. Впрочем, это умею не только я: на такое способен любой, у кого есть божественный навык ремесленника.
Меня заинтересовал и другой предмет, причём, пожалуй, ещё сильнее. Объяснить причину до конца я не мог, лишь чувствовал, что это нечто важное.
Это был пергамент. Стоило его развернуть, как открывался величественный знак Инь и Ян: две стихии, огонь и лёд, находящиеся в равновесии.
Пытаясь прочитать хоть что-то, я понял, что текст в книгах и текст на пергаменте отличаются. Не сильно: скорее, текст на пергаменте был древней версией, а в книгах – более современной и упрощённой.
Я долго изучал пергамент, но так и не смог понять:
«Что тут написано⁈»
День 143.
Спустя несколько дней изучения морозного языка я уже не только приходил слушать, но и читал книги, и даже практиковался у себя в комнате.
Пленника я понимал процентов на пятьдесят-шестьдесят, но всё равно этого не показывал. Приходил, выслушивал море ругательств в свой адрес.
«Вы **** вонючие, тут так ужасно. У вас разве нет льда? Принесите лёд, иначе я сдохну!»
В какой-то момент мне надоело выслушивать его жалобы, и я решил раскрыться. Сказал на языке морозных людей:
– Хочешь льда?
Его ошарашенное лицо нужно было видеть. Брови взлетели так высоко, что я подумал: ещё немного, и они выпрыгнут на пол.
– ТЫ МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ НА НАШЕМ?
Я кивнул:
– Выучил, пока ты тут орал.
– ЭТО ЖЕ НЕВОЗМОЖНО!
Он не верил. Наш разговор казался ему бессмыслицей, но для меня стал отличной практикой.
Во время практики я узнал его имя: Бруно де Бове. Он был арбалетчиком у Элеоноры фон Хайденштайн, той самой прорицательницы с флейтой.
Вторым пленником был Рено де Морфом. Он тоже служил у Элеоноры, только копейщиком.
Бруно рассказывал мне всё не просто так: я принёс ему лёд, и в благодарность он отвечал на мои вопросы. Но только первое время.
Вскоре наш добрый диалог привёл к тому, что он перестал отвечать и потребовал, чтобы мы немедленно его отпустили.
Пришлось применить более серьёзные меры. Благодаря им я узнал ещё больше нового: о королевстве Нордхейм, о том, как оно устроено, и о том, что эта экспедиция во главе с герцогом Гастоном фон Ротенбергом пришла в «ничейные земли».
Имён было множество, и все их нужно было запомнить. Буквально сотни. Даже среди девяти капитанов непросто было понять, кто есть кто.
По крайней мере, у меня сложилось базовое представление. Одно могу сказать точно: ситуация – полная жопа.
Всё дело было в самом герцоге. Этот человек разорвал оковы обычного смертного, сформировал ядро и вышел на совершенно иную ступень бытия.
Когда Бруно говорил о нём, в его голосе звучало восхищение. Более того, он угрожал мне герцогом: если тот узнает, что его так сильно пытают, он никого не пощадит.
Очевидно, Бруно намеренно преувеличивал свою важность, рассказывая, что его дед очень хорошо знаком с главой рода Хайденштайн.
Именно это знакомство, по его словам, позволило ему попасть в экспедицию. В неё не берут бродяг, только значимых людей.
Слова Бруно нужно было просеивать через три сита, и доверять ему полностью не стоило.
День 148.
Время шло. Бруно оказался хорошим «языком»: стоило чуть надавить, и ответы на все вопросы появлялись сами.
Со вторым, Рено, было тяжелее в разы. Даже под жёсткими пытками, когда ему выдернули ногти, а пальцы торчали во все стороны, он не произнёс ни слова.
Настоящий кремень. Не будь он врагом, я бы даже уважал его выдержку, а так она только бесила.
Помимо допросов, я занимался другими делами: буквально «делил» артефакты.
Из двух топоров получилось четыре. Из одной флейты – две. Шлем превратился в нагрудник, щит и копьё – в два щита и два копья. Комплект из мантии и шляпы стал двумя комплектами. Меч переплавили в наконечники для копий и стрел из-за его свойств: остроты и способности пробивать защиту.
Даже из одной магической винтовки получилось две. Сложный механизм пришлось полностью разобрать, поделить детали и собрать заново.
Работа была проделана огромная, и заслуга в ней принадлежала всем людям в мастерской, которые так или иначе приложили к ней руку.
Когда всё было закончено, в союзе «Пяти» разгорелась настоящая битва. Каждый высокоуровневый воин хотел получить себе хоть что-то. Громче всех был Ярв, который вырвал для себя два топора.
– Зачем они тебе?
– Чтобы кромсать врагов!
Я усмехнулся. Его техника была заточена под копьё: и методы тренировки, и боевые приёмы. Два топора для него станут лишь вспомогательным оружием.
Но топоры были настолько хороши, что воинов мало волновало, подходят ли они им. Главное, что ими можно было нанести врагу сокрушительный урон.
Флейты ушли Вятичам. У них не было особой техники приручения, но мне показалось, что такие артефакты подойдут им лучше всего.
Флейта сама по себе необычный артефакт: она может успокоить зверя или, наоборот, взволновать его, заставить отступить или уснуть.
В зависимости от игры можно было добиться многого. Я надеялся, что в руках Святы и Луны эти артефакты не будут просто пылиться, а сослужат хорошую службу.
Винтовки достались племени Ляхов. Их навыки были заточены под стрельбу из лука. Разумеется, лук и винтовка – не одно и то же, однако зрение, ловкость и опыт стрельбы давали им преимущество перед остальными.
Поначалу винтовки приняли плохо: лучники считали их не более чем детской забавой. Пока я не показал, что один выстрел способен причинить серьёзный урон воину восьмого или даже девятого уровня.
Урон от оружия никак не зависел от того, кто им пользуется. Чтобы держать винтовку, нужны были сильное тело и руки, но у кого из нас их нет?
Винтовки стали козырем для племени Ляхов: теперь они могли сражаться даже с врагом, превосходящим их по уровню.
Два магических комплекта достались Амону и Амае. Парню внешний вид не понравился, хотя я старался подогнать комплект под мужскую фигуру, а вот у Амаи проблем не возникло. В милой шляпе девушка выглядела ещё красивее, чем раньше.
От одежды никто не отказался. Ещё бы: она не только повышала концентрацию, чувствительность и скорость восстановления энергии, но и сама очищалась.
Амая поблагодарила:
– Спасибо!
День 150.
Амая пришла ко мне сегодня радостная, держа в руках Печать Инь-Ян. Она сказала, что с помощью расчётов на скрижали смогла её понять.
Я сильно удивился:
– И такое можно?
– Да.
Оказывается, эта печать позволяет превращать огонь в лёд, а лёд в огонь. Таинственные вселенские законы.
Для нас, людей, это нелогично, а для вселенной вполне. В печати сказано, что на самом деле и тепло, и холод – проявления одной энергии, только у одной значение положительное, а у другой отрицательное.
Особенно интересно, как морозные люди додумались её использовать: прорваться на другую стадию бытия, разорвать оковы через противоположный заряд.
– Так вот почему они охотятся за нами? За нашими тотемами?
– Скорее всего.
Тогда всё сложилось. Я вспомнил, как Сэр рассказывал о своём видении, в котором Виктория съела тотем. Я решил, что она просто чокнутая, а морозные люди вообще все такие: тупые варвары.
Оказалось, она была ни дикой, ни безрассудной. Подсказка была в видении с самого начала, просто тогда она была неочевидной. Её целью была желанная стадия кристаллического ядра.
Это не значит, что я стал лучше относиться к противнику. Но понимать его я стал лучше.
От этого я ещё сильнее забеспокоился за Ободритов. Ведь они там одни, во внешнем мире, среди этих «волков», желающих сожрать тотем.
Я задался другим вопросом:
– Если морозные люди могут использовать эту печать для прорыва, то могут ли её использовать люди огня?
Амая немного задумалась, затем её глаза засияли, и я понял ответ ещё до того, как она заговорила:
– ДА!
Неясно было лишь одно: какой источник энергии использовать? У людей огня есть тотемы, но Бруно никогда не говорил, что тотемы есть и у морозных людей.
Мой метод культивации описывал, как проходить уровни вплоть до десятого. Но там не было ни слова о том, как выйти за его пределы и перейти на другую стадию. Печать может стать ответом. Остаётся найти подходящий источник энергии.
Кто знает, может быть, с помощью этого метода среди людей огня «родится» множество воинов кристаллического ядра?
День 152.
Мы продолжали прятаться. Прошло уже около двух недель, время летело быстро, а я не спешил выходить: у меня накопилось множество заслуг, и нужно было тренироваться. Я вот-вот должен был прорваться.
Заслуги шли отовсюду: что-то за создание артефактов, что-то за объединение племён. Их набралось так много, что, как мне казалось, хватит и на прорыв на седьмой уровень, и даже на восьмой.
Проверить точное число было сложно, ведь индикатора у меня не было. Всё, что касалось заслуг, можно было определить только по ощущениям.
Каждую ночь я выделял время для тренировок: обязательные два-три часа. Я понимал, что ничто так не защищает, как собственная сила.
Достигнув пика шестого уровня, я будто упёрся в стену. Обычно переход с шестого уровня на седьмой называют «малым застоем».
Но сейчас он ощущался большим. Чтобы его прорвать, не требовалось ничего сложного или чудесного эликсира, достаточно было тренироваться: оттачивать культивацию, очищать огненную энергию и закалять плоть.
Постепенно, благодаря повторяющимся движениям, «стена» застоя истончалась.
Ещё чуть-чуть!
Сегодня во время тренировки с копьём я почувствовал, что стена рушится. Огненная энергия в теле вышла на новый уровень и потекла по меридианам, растекаясь повсюду.
Она проникала в каждый уголок тела, в каждую клетку. Вместо тепла я чувствовал прохладу и блаженство. Это было невероятно приятно.
СЕДЬМОЙ УРОВЕНЬ ВОИНА ТОТЕМА!
Мне захотелось применить технику «Превращение в демона огня». Седьмой уровень – её минимальный порог.
Энергия потекла по телу в особом порядке, и оно трансформировалось ещё сильнее. Татуировки исчезли, а кожа будто покрылась ярко-красным камнем, превращаясь в прочный доспех.
Кулаки стали словно кувалды: тяжёлые и мощные. Всё тело наполнилось энергией, что говорило о большой выносливости.
Мой рост изменился: я стал очень высоким, примерно в три метра. Морозным людям я всё же уступал, но совсем немного.
Я чувствовал себя сильным, будто способен буквально на всё: покорить любые горы и завоевать любые народы.
Я был уверен, что даже с одной нынешней силой смог бы схлестнуться с морозным человеком восьмого уровня.
А с дополнительными артефактами – копьём, бронёй и прочим – мог бы сразиться один на один даже с капитаном морозных людей. Не факт, конечно, что я выиграю, но даже если проиграю, смогу убежать.
Впрочем, это не главное. Мне ещё есть куда расти, и представить, какой силы я достигну на восьмом, девятом или даже десятом уровне, было сложно.
Смогу ли я сражаться с герцогом? Я не был уверен и, честно говоря, проверять не хотелось.
День 154.
Выйдя из затворничества, я увидел людей. Пять племён жили на удивление хорошо.
В пространстве магических врат было безопасно, хватало еды и занятий: тренировки, изучение рун, простое веселье с песнями и танцами. Такая передышка позволила многим познакомиться друг с другом.
Начали образовываться новые семьи. Молодые парни и девушки, которым раньше было тяжело найти пару, начинали встречаться. Казалось бы, прошло всего ничего, но чувств молодых людей было не удержать.
Шаманы племён были довольно консервативны и много спорили о том, к какому племени относятся эти семьи, а главное, к какому будут относиться их дети.
У каждого племени были свои «традиции»: путь копейщика, лучника, зельевара, барьера или мага.
Кто-то предлагал, чтобы жена уходила в племя мужа, а кто-то, наоборот, говорил, что мать по крови ближе к ребёнку и он должен идти по её традиции.
Споров об этом было много. Я в них не участвовал, потому что и сам не понимал, как лучше. Я понимал, что смешение племён в итоге неизбежно и однозначно правильного решения здесь нет.
Быть может, в будущем все эти «традиции» кардинально изменятся. К примеру, у ребёнка будет выбор из всех традиций: если не подойдёт одна, подойдёт другая. Конечно, на данный момент самой сильной традицией я считаю Путь Копья.
Переданный метод культивации подходил под любое тело. Даже если какой-то меридиан слаб, сам метод подстроится. Эта гибкость манила многих.
Ещё больше манили три боевых приёма, один мощнее другого. Из-за этого Путь Копья сильно выделялся на фоне остальных. Многие служители, «отвергнутые» своими тотемами, присоединялись к традиции Копья.
…
Зайдя в мастерскую, я увидел там Крона и Амаю. Они сидели очень тесно и шушукались, почти шепча друг другу на ухо.
В последнее время я часто видел их вместе. Видимо, они сильно «подружились». Настолько, что Абра несколько раз приходил жаловаться на них: Амая ведь буквально драгоценность для племени Тиверцев.
Я пытался объяснить, что Крон тоже не пальцем деланный. Его понимание рун даже выше, чем у Амаи и Амона.
Этим двоим даже с божественной скрижалью расчётов далеко до Крона. Я пытался уговорить Абру допустить Крона к этой скрижали, но он отказывался подпускать к ней «чужаков».
Уверен: стоит Крону до неё добраться, и его понимание выйдет на совершенно новый уровень. Единственное, что его сейчас сдерживает, – четвёртый уровень и небольшой объём ментальной энергии.
У него большое будущее, и, если дать ему вырасти, он станет по-настоящему великим человеком.
Увидев меня, Крон вежливо спросил:
– Учитель, вы вышли из затворничества?
– Да.
– Люди волнуются.
– Ничего страшного. Завтра я расскажу всем план действий.
День 155.
С самого утра собралось вече. Вопрос стоял один: куда движется наш союз?
Плана нет, действий нет. Сидеть здесь хорошо, но нужно двигаться дальше. Запасы пока есть, но они не бесконечны.
Прятаться вечно не выйдет. Нужны решительные шаги, а главное, в головах людей должно появиться понимание, куда и зачем они идут.
Люди всё чаще задавались фундаментальными вопросами о смысле жизни и её целях, а сидение на одном месте ощущалось как деградация.
Я не мог им сказать, что почти каждый день подходил ко входу и проверял, можно ли выйти.
Каждый раз Книга Жизни и Смерти показывала, что выходить – не лучшая идея. Морозные люди никуда не ушли. Они не знают, где именно мы прячемся, но точно знают, что мы где-то здесь, и ждут.
Я показал всем маску:
– Вот что я придумал!
– Маска? Но зачем она?
– Сейчас покажу.
Я вышел в центр, и люди расступились. Они не представляли, что сейчас будет.
Я нацепил маску, и она будто приклеилась к лицу. Начались изменения: маска словно сливалась с лицом, меняя не только его, но и тело.
Рост увеличивался до четырёх метров, я становился высоким и мускулистым. Лицо делалось более взрослым, с бородой, лет на сорок пять – пятьдесят.
Я превращался в морозного человека, а точнее, в Рено де Морфома, молчаливого копейщика, который был нашим пленником.
Маску я переделал под себя, персонализировав её. Теперь она не просто меняла лицо, а превращала меня в Рено. Чтобы сделать такой артефакт, пришлось постараться.
Я взял кровь Рено, где-то усилил свойства маски, где-то ослабил, из-за чего маскировка получилась довольно искусной.
Огненную энергию замаскировал под холодную. Благодаря этому все видели во мне Рено. Но если дойдёт до боя, меня раскроют.
Рено я выбрал из-за его молчаливости. Я боялся, что роль вечно болтающего Бруно просто не потяну. Тем более копьё мне ближе, чем арбалет.
Я преобразился, и люди застыли в шоке:
– Это твой план?
– Я замаскировался под морозного человека, выучил их язык и примерно знаю его биографию. Этого должно хватить, чтобы не выделяться среди морозных людей.
– И?
– Я бы нашёл момент и прошёл сквозь них. Мы бы вышли, а они даже не поняли бы этого.
Такого от меня никто не ожидал. План был не просто дерзким, а дерзким до безумия. Даже в самых абсурдных фантазиях люди не могли представить, что человек огня замаскируется под морозного человека.




























