Текст книги "Страж для бабочки (СИ)"

Автор книги: Sky 09

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

«Оскар ей», – мысленно саркастично аплодирует Вадим.

– Расскажи о себе, – просит подопечная, а затем слизывает варенье с кусочка запеканки прежде, чем не спеша положить его в рот.

– Чего это ты? – подобравшись, подозрительно спрашивает Вадим.

– Да всё я, да я. Скажи хоть слово о себе. У тебя есть кто-нибудь? Жена? Девушка? – двусмысленно выделяет Аня последнее слово.

– Какое тебе дело до моей личной жизни? – беззлобно отвечает он, всем видом показывая спокойствие и безразличие, хотя в душе желал поставить соплячку на место. Семья – последнее, о чём он готов с ней разговаривать.

– Секрет, что ли? – Аня обиженно надувает губки.

– Я не обсуждаю свою личную жизнь с клиентами.

– Так я клиент? – мрачнеет девушка. – Только и всего?

– Мы знакомы четыре дня, и ты пока не доросла того, чтобы я был с тобой настолько искренним.

Подопечная смотрит на него обиженно, но с вызовом.

– Дам тебе совет, как лучше всего меня задобрить, – говорит Вадим. Перехватив полный контроль над диалогом, он садится ближе к столу и начинает забавляться, внешне оставаясь всё так же спокойным. – Искреннее поведение и хорошие поступки куда быстрее вызовут у меня симпатию к тебе, чем столь открытое двуличие. Или ты умеешь только соблазнять своих сверстников?

Подопечная забавно фыркает, а затем отворачивается, разом сдавая все позиции. Впервые с начала их встречи её щёки краснеют от смущения.

– Чем лучше ты себя ведёшь, чем проще пройдёт твоё лето, – заканчивает Вадим.

Поднявшись с места и собрав опустевшую посуду, он проходит мимо притихшей девушки в сторону разделочного стола.

– Было вкусно, – тихо раздаётся ему в спину.

Достав с верхнего шкафчика пиалу с карамельными конфетами, ранее выбранными подопечной в магазине, Вадим возвращается и ставит их перед ней.

– Не за что.

Аня удивлённо смотрит на ярко-оранжевую горку, а затем берёт пару конфет и уходит, обещая заняться уборкой. Вадим остаётся один и садится на освобождённое место. Вытянув ноги, задумчиво отпивает остатки в своей кружке.

Раньше они всей семьёй составляли домашнее меню на неделю. Если позволяло время, Вадим готовил сам, выгоняя своих дам из кухни. Однако последние две недели его желудок знал лишь доширак, бутерброды и простенькие супы приготовленные на быструю руку в небольшой кастрюльке. Не так давно, чтобы додуматься до тушёных макарон, ему пришлось знатно напрячь воображение, словно семнадцать лет упорных трудов перед плитой выветрились сразу после похорон матери. И, всё же, он понимает, что ему необходимо взять себя в руки не ради самоудовлетворения перед двуличной соплячкой, а ради памяти обо всех маминых уроках и советах.

– Ладно, – выдыхает Вадим, в голове набросав начальный план действий, от которого уже можно было отталкиваться. Залпом допивая молоко с кофе и тяжело опуская кружку на стол, он мысленно набирается сил перед предстоящим марафоном. – Кухня зовёт…

***

Перелистывая злосчастную папку с информацией на подопечную, Вадим подходит к её комнате. На следующий день у него запланирована поездка к Соне, так что сейчас он хочет поговорить с девушкой, чтобы всё не обернулось ещё одной проблемой. Встав у двери, прислушивается к звукам за ней. Оттуда раздаётся возня, пыхтение и бормотание. Представляя себе картины одна краше другой, он приоткрывает дверь, однако увиденное оказывается выше его фантазии. Всматриваясь в сосредоточенное лицо девушки и её отчаянные движения руками вверх и вниз, Вадим никак не может понять, какого чёрта она стоит коленями на столешнице и половой тряпкой драит окно.

– Ты… чего делаешь? – в шоке бормочет, застыв в проходе.

– Не оттирается! – рычит подопечная и швыряет ветошь в сторону. Та громко плюхается прямо в ведёрко посреди комнаты, поднимая кучу брызг.

Закрыв папку, Вадим осторожно идёт к девушке. Ноги скользят, едва не разъезжаются на мокром паркете, но ему удаётся добраться до цели, так ни разу и не рухнув на пятую точку. Нагнувшись почти к самому лицу севшей на ноги подопечной и присмотревшись, он замечает на стекле какое-то жалкое пятно и начинает смеяться, за что получает смачный тычок мокрой ладонью в лицо.

– Дурак, – раздражённо бурчит девушка.

– Теперь полы мыть будет легче.

– Я их уже мыла…

Его вновь скручивает приступ смеха. Он доходит до перестеленной кровати и садится на неё, жестом призывая девушку отправиться на второй круг по полу. Пока подопечная неловко сползает со стола, Вадим вновь открывает папку и указывает на фото, где она со светлыми волосами.

– В свете случившегося, быть блондинкой тебе явно больше идёт, – снова прыскает, начиная подбираться к нужной ему теме.

– Да ну тебя!

– Сильнее выжимай, сильнее, – подначивает Вадим горе-уборщицу, которая склонилась над ведёрком. – Ты ведь не этой тряпкой стол вытирала? – спрашивает он с опаской.

– Очень смешно, – ворчит девушка, начиная собирать лишнюю воду с пола. – Я почти закончила, если ты не видишь.

Вадим соглашается с её заявлением. За прошедшие несколько часов, что он возился на кухне, комната заметно преобразилась: исчез царивший несколько дней хаос, пол стал чище, а пыли заметно поубавилось, если и вовсе не исчезла. Даже воздух перестал быть затхлым и приобрёл приятную свежесть. Как бы подопечная ни упрямилась, убираться она всё же умеет, что радует Вадима, который заносит очередную маленькую победу на свой счёт.

– Ты ведь знаешь, из-за чего мы здесь? – спрашивает он, переходя к теме визита.

– Из-за тех ублюдков? – стоя на четвереньках задом к нему и, прогнув спину, спрашивает девушка.

– Перестань ругаться. И если ты про похитителей-неудачников, то да, – безразлично смотря на выпяченный и скрытый короткими шортами зад, отвечает Вадим. – По моему опыту, человека похищают в двух случаях: когда что-то хотят либо от него, либо от близких. И я сомневаюсь, что над тобой хотели глупо пошутить.

От последнего варианта Аня нервно смеётся и возвращается обратно к ведёрку.

– Вот ты как думаешь, к какому варианту относились те неудачники?

– Да откуда я знаю? – раздражённо отвечает девушка. – Может, кто-то из семьи в проблемы вляпался?

– Или ты.

– Я не имею к семейному делу никакого отношения. Вообще! И больно надо!

Пусть Вадим и не видит лица подопечной, однако за раздражённым тоном голоса ей не удаётся спрятать от него обиду на озвученный факт. Ему кажется, что в случае с Аней в семье Мельниковых работает замкнутый круг – чем больше она доставляет проблем своим поведением, тем меньше у неё шансов влиться в бизнес, из-за чего она лишь больше пакостничает из-за обиды. И ему не ясно, кто именно начал эту бесконечную петлю. Но он не берётся озвучивать своё предположение, а говорит совсем другое:

– Может, дело в том дне, когда ты сбила Радовых? – спрашивает Вадим.

– Это была случайность! Понял?! – обернувшись к нему, начинает злиться девушка. – Я не успела затормозить!

– И куда же ты смотрела?

– Вот только не начинай эту песенку. И без тебя все уши пропели ею. Я нормально ехала. А они выскочили из ниоткуда, и сразу удар! Да таких случаев полно! – она разводит руками. – И никого за это не пытаются похитить!

– Просто не всех папочки покрывают, – холодно цедит Вадим, глядя глаза в глаза.

Аня отворачивается мрачнее грозовой тучи, и в комнате повисает напряжённая тишина. Вадим понимает, сказал обидные для неё слова, но извиняться не собирается. Он решает не продолжать столь острую для девушки тему. Не поворачиваясь к нему, она встаёт с пола с ведёрком в руках.

– Абсолютно все слышат только желаемое, – словно погружённая в свои мысли, расстроенно продолжает девушка. – Всем в интернете посрать, что одна дура потащила своего ребёнка через дорогу там, где нельзя. Для них главное лишь то, что за рулём была дура без прав.

Она выходит из комнаты, и через секунду раздаётся хлопок двери в санузел. Вадим задумывается. Сколько бы он ни заходил на форумы по этой теме, никто не затрагивал рассказанную подопечной версию событий – все довольствовались лишь перемыванием косточек девушки. Лёгкое и позитивное настроение испортилось. Даже едва появившееся взаимопонимание с подопечной теперь кажется ему снова потерянным. Вадим сам же пополнил ряды хейтеров, видящих только одну версию событий. Более того – заявил об этом ей лично.

Он встаёт, уже более внимательно рассматривая комнату на качество влажной уборки, иногда проводя пальцем то по одной поверхности, то по другой. Однако работа проделана качественно, на совесть, словно подопечная действительно старалась угодить ему. За это время девушка успевает вернуться обратно, чтобы с места дверного проёма хмуро и с презрением наблюдать за его расхаживанием по комнате. В её настрое не остаётся ни намёка на план охмурения. Вадиму кажется, что теперь придётся выстраивать доверие к себе заново, с ещё более подпорченной репутацией, чем в день знакомства.

– Уборка засчитана, – говорит он, подбирая папку с кровати. – А теперь о планах на завтра. Обрадовать тебя? – с лёгкой усмешкой спрашивает он, подходя к подопечной как можно ближе.

Подперев сложенными руками грудь, отчего та выглядит ещё больше, Аня с вызовом в глазах смотрит на него без капли заинтересованности. Сейчас она очень сильно напоминает себя за завтраком, только без плохо надетой маски дружелюбия. Вадим растягивает паузу и слегка улыбается в ответ на серьёзную мордашку.

– Завтра подъём в пять утра, – говорит он, видя отчаяние в глазах девушки. – Поедем в Краснодар по моим делам и заедем к твоей сестре ненадолго. Так что ложись пораньше и не сиди допоздна в интернете.

Он выходит в коридор, желая ненадолго прилечь в прохладной гостиной, но останавливается, решая наградить подопечную за добросовестную работу и хоть немного сгладить последствия разговора.

– Пароль от вай-фая – «заноза».

========== VII. Звонок ==========

19.06.20

Краснодар

Вадим подъезжает к больничному забору и останавливается на привычном месте. Дорога заняла у него чуть больше двух с половиной часов, так что он рад прихваченному крепкому кофе без сахара. На соседнем сидении вяло просыпается подопечная. С трудом затолкав её в машину, Вадим позволил девушке отоспаться в пути.

– Ты всё помнишь, малая? – строго спрашивает он, протягивая ей бутылку с водой.

– Да-да, – спросонья бормочет она. – «Веди себя тихо. Не позорь меня», – пародируя серьёзный тон, цитирует его же слова. – Мог бы и к Васе завезти и не париться.

– Лишний крюк, – отвечает Вадим, выходя из машины. – И тебе полезно будет.

– Полезно? – подопечная опять начинает возмущаться. – Что…

Её слова обрываются для него вместе с хлопком двери.

Утренний воздух сырой, прохладный. Солнце скрывается за густыми, пасмурными облаками, растягивая ночную прохладу ещё на какое-то время, из-за чего прохожие не торопятся по своим делам и наслаждаются погодой. Где-то на соседней улице гудят машины, а в воздухе витает атмосфера лениво просыпающегося города, которую Вадим едва узнаёт спустя всего несколько дней пребывания в деревне. Пока Аня пьёт, а затем приводит себя в порядок, он осматривает улицу, но ничего и никого подозрительного не находит. Пусть этот день и его выходной, но присутствие подопечной не снимает с него рабочих обязанностей. Он обходит свою красавицу и достаёт с заднего сидения рюкзак. Ему хочется курить, но скорая встреча с сестрой сдерживает порывы, поэтому в рот летит пластинка жвачки как раз на такой случай.

Аня выходит из машины, зябко обнимает руками свои худенькие плечи и удивлённо смотрит на Вадима, словно он повинен в утренней холодрыге. Сам он надевает ей на голову свою чёрную кепку. Предупреждённая девушка не сопротивляется, ранее уже успев впустую поворчать на него. Все её слова закончились, стоило лишь ему пригрозить подстричь её «под мальчика». Ранее он хотел позвонить подруге и договориться на этот день на стрижку для Ани, но руки у него так и не дошли до этого. Так что вопрос ликвидации броской шевелюры он намерен решить до следующих выходных.

Слегка придерживая подопечную под локоть, Вадим идёт вместе с ней знакомой дорогой. Девушка напряжена, сосредоточена и нет-нет, да замедляет шаг, словно её затягивают в западню. Она не удосужилась даже спросить его о причине поездки в явно нежеланное ею место, так что до сих пор остаётся в неведении. Двигаясь вместе с потоком других посетителей, они проходят через главный вход на территорию больницы. Между тем, Вадим ловит косые, даже подозрительные взгляды прохожих, направленные на Аню. Ему не понятно, что больше привлекает их – синие волосы или же личность подопечной. Они заходят в регистратуру. В просторном помещении полно народу, а перед лифтом собирается объёмная очередь, так что Вадим уводит подопечную в сторону пустой лестницы. Та не сопротивляется, но после пятого этажа останавливается.

– Ты на тот свет меня тащишь? – опираясь на перила, с сарказмом стонет Аня между глубокими вдохами.

– Ещё пара пролётов, давай! – Вадим раздражённо подхватывает её под руку и тянет за собой.

Ему хочется поскорее увидеть сестрёнку, а не нянчиться с подопечной в свой условный выходной. Более того, смену Кати передвинули на день позже, что вынудило его перенести поездку на аналогичный срок. Девушка пытается вырываться и куда с большей неохотой продолжает восхождение на шестой этаж. Добравшись до него и пройдя внутрь помещения, Вадим усаживает Аню на лавочку, после чего сбрасывает Кате сообщение и смотрит на девушку. Та ещё больше напряжена и хмура, как погода за окном. Она отрешённо, с пустым взглядом смотрит перед собой, словно погружённая не в самые лучшие воспоминания. Вадиму кажется, что всё дело в покойном сыне Майкла, который наверняка был хорошо знаком Ане и перед смертью

лежал в этом же отделении. Его размышления, что эта поездка может напомнить ей о хрупкости жизни, отвлекает движение со стороны коридора.

Увидев подругу, Вадим подходит к ней и тут же сжимает в дружеских объятиях, одновременно получая не менее дружеский поцелуй в щеку. За прошедшую неделю он понял, как сильно соскучился именно по ней, хоть и меньше сестрёнки. Поздно замечая незнакомую девушку, Катя мягко вырывается из его рук, поправляет одежду, а затем здоровается и приглашает пройти за ней.

– То есть ты снова работаешь телохранителем? – оборачиваясь и протягивая плеер Сони, спрашивает она у Вадима. Ему остаётся лишь пожать плечами, пока он поднимает едва отдохнувшую подопечную на ноги.

Они заходят в отделение и уже в халатах направляются дальше. Аня ведёт себя тихо, податливо и настолько отрешённо, словно она под действием препаратов. Оставив их с Катей в сестринской, Вадим со спокойной душой и с лёгким волнением направляется к Соне, но сталкивается с одним из врачей. По пути к палате доктор засыпает его сложными терминами о состоянии его сестры и озвучивает благоприятную динамику проведённого в начале недели обследования. Сам Вадим на ходу старается и запомнить услышанное, и расшифровать, пользуясь знаниями из ранее осмотренной медицинской литературы. Они подходят к нужной койке, и Вадим осторожно ставит стул рядом с сестрой по левую руку от неё. За прошедшие несколько дней Соня ещё сильнее ослабла и исхудала до такой степени, что её легко можно будет поднять даже одной рукой. Повязка на её голове стала меньше, а количество опутывающих проводов немного убавилось с его последнего визита.

– Хотите, кое-что покажу? – тихо спрашивает доктор у ног кровати.

Не дожидаясь его ответа, мужчина задирает одеяло, обнажая босую правую ногу Сони, а потом проводит остриём карандаша по подошве то вверх, то вниз. Поначалу Вадим не понимает, чего хочет врач, а потом ступня начинает подрагивать с неприятной дрожью. До него доносится хорошо различимый в тишине стон сестры, и он оборачивается, ошарашенно и испуганно смотря на лицо Сони, на котором отчётливо читаются напряжение и недовольство. Такого ни разу не было с того самого дня, как она появилась здесь. Как бы Вадим не тормошил её, что бы ни шептал, даже щипал со всей силы – ответа никогда не было. А тут…

– У неё появилась слабая реакция на внешние раздражители, – поясняет врач и колет кожу девушки карандашом.

– Это ведь хорошо? – спрашивает Вадим, боясь истолковать услышанное неправильно.

– Отлично, – снисходительно улыбается доктор, накрывая ступню обратно.

– А с этой ногой как? – Вадим ведёт рукой с колена сестры по голени, которая оканчивается заострённой от худобы культей после аварии. Он не прочь пообщаться с оперировавшим её хирургом, но тот в это время исполняет свой долг этажом выше – в операционной.

– Более чем. Шов уже сняли – нигде ничего не разошлось. Формирование культи несколько замедленно в связи с её состоянием, но никаких отклонений не замечено.

– Спасибо, – отвечает Вадим, наблюдая за вновь успокоившимся, безмятежным лицом сестры.

– Я пойду. Заходите, если будут ещё вопросы.

Вадим кивает и остаётся один с Соней. Он осматривает палату. В другом конце помещения, по которому ходит несколько медсестёр, также сидит проведывающий, а в остальном без изменений, как и неделю назад. Вадим наклоняется, стараясь ничего не задеть, протягивает руку под голову девушки, а затем осторожно прижимается к ней, словно она драгоценнейший и тончайший хрусталь.

– Привет, спящая красавица, – трепетно шепчет в самое ухо, будучи щекой к щеке.

Следующий час Вадим тихо рассказывает сестре о своих делах, погоде за окном и даже шутит, что на завтрак пил молоко с кофе, на что получает безразличную мордашку. Между тем он сжимает её худенькую кисть в своей руке, переплетает пальцы, гладит. Она по-своему отвечает время от времени, слабо и невпопад, с дрожью сгибая и разгибая свои пальцы или слабо ёрзая на месте. Даже такие смутные, спутанные и непонятные реакции делают Соню в глазах Вадима в стократ более живой, чем в их последнюю встречу, когда она просто лежала и только дышала. Он подбадривает сестрёнку, гладит по голове, хвалит и поощряет, обещая всё самое невероятное из возможного.

Однако временами ему приходится отворачиваться, смахивать слёзы и разминать затёкшее от бесконечной гримасы лицо, одновременно остужая бурлящие эмоции. Дня него, смирившегося с её положением, новое состояние кажется слишком неправильным, неестественным и даже страшным.

– Солнце, мне надо идти. Я обязательно вернусь в понедельник, обещаю тебе.

Вадим встаёт, но Соня слабо сжимает его руку, не отпуская и вынуждая сесть обратно. Достав телефон, Вадим отбивает Кате виновато-довольное сообщение, что сестра не отпускает его. Нашёптывая девушке успокаивающие слова, он включает её плеер, в который Катя загрузила несколько новых книг, и выбирает одну из них, не разрывая обжигающее душу переплетение рук. Вставляя себе один наушник, замечает кого-то сбоку, остановившегося рядом с койкой, и оборачивается. За тепло наблюдающей за ними Катей выглядывает подопечная с нескрываемым любопытством на лице.

– Пять минут, – шепчет Вадим. – И уведи её отсюда! – добавляет уже раздражённо.

Когда они с сестрой снова остаются одни, Вадим удручённо вздыхает. Он не хотел, чтобы Аня узнала об этом, а теперь у неё точно будут вопросы. Не к нему, так к Майклу уж точно. Но что случилось, то случилось. Переставив наушники сестре, целует Соню на прощание, обещает вернуться и с неохотой уходит, медленно вытягивая руку из слабой хватки.

Возвращаясь, Вадим не особо беспокоится, что Катя проболтается подопечной о его сестре – та предупреждена заранее об этом. Его волнует Майкл, которому он отправляет сообщение с просьбой помалкивать о Соне. Заглянув в сестринскую, Вадим видит уткнувшуюся в телефон девушку, а затем смотрит на пьющую кофе подругу.

– Извини, – просит та, вставая с диванчика. – Не думала, что она тебе помешает.

– Забудь, – добродушно отмахивается Вадим, не желая спорить на пустом месте. Вместо этого он достаёт из рюкзака плитку шоколада и протягивает Кате.

– Молочный, – подозрительно констатирует она, глядя ему в глаза. – С орешками. Я замужняя женщина, если ты забыл.

– Спасибо, что присмотрела за ней, – поясняет Вадим. – И это не приглашение на свидание. Можешь не провожать. Малая, идём.

***

Оставив Аню в машине и дальше сидеть с телефоном, Вадим присаживается на крыло ауди и курит, выдыхая дым в более ясное небо. Его одолевает страх. Страх того, что в последний момент выхода Сони из комы, на финальной прямой может случиться что-то, перечёркивающее всё бесконечно прямой линией на кардиомониторе. Этот страх успел незаметно въесться в подкорку, укорениться и прочно обосноваться, пустив корни. И вторая сигарета никак не может помочь избавиться от столь мерзкого чувства. Ему адски хочется выпить, забыться и силой успокоить наваждение, но разум твердит «не сейчас». Докуривая, он решает по пути обратно в деревню прикупить бутылочку коньяка.

Вадим достаёт телефон и открывает переписку в ватсапе с бывшим одногруппником. Тот по старой по дружбе отыскал для него свежий номер Карины. Глубоко затянувшись остатками сигареты и потушив её о тротуар, он выдыхает и нажимает на вызов.

– Алло, – спустя пару гудков раздаётся бодрый женский голос, который он не узнаёт.

– Карина? – спрашивает с опаской.

– Да, всё правильно.

– Это Вадим. Миронов. Узнала?

В ответ тишина, благодаря которой он слышит из динамика приглушённые голоса и, кажется, шум фена для волос. Пауза затягивается, и Вадим смотрит на экран монитора – уж не сорвался ли вызов? Но нет.

– Ничего не хочешь мне сказать? – тон голоса Карины теперь совсем другой – холодный, напряжённый, требовательный.

Вадим без труда догадывается, о чём она. После окончания института он ушёл на контрактную службу и оборвал все связи с ней, а после возвращения даже не удосужился напомнить о себе, а теперь появляется ни с того, ни с сего.

– И-извини. И привет.

– Ты просто так решил напомнить о своём существовании или я вдруг тебе зачем-то понадобилась? – в лоб спрашивает подруга, а затем продолжает: – Полагаю, второе.

– Ты права, – без оправданий сдаётся Вадим.

– Я всегда права, – подтверждает Карина. – Ну, и кому я должна сказать «спасибо» за этот звонок.

– Ты всё ещё увлекаешься парикмахерским искусством?

– Пхахаха! – смеётся собеседница. – У меня свой салон, дурень.

Вадим удручённо опускает голову. Он быстро понимает, что эта новость ни на йоту не меняет его планов, лишь грозит большими тратами, если ему удастся договориться о задуманном.

– Ну, так что ты хотел?

– Ты можешь провести стрижку и покраску у себя дома? Для девушки.

– Твоей сестры? Сони, кажется? Да и в чём смысл, просто приезжайте в салон.

– Долго объяснять, просто не хочу клиентку лишний раз светить.

– Клиентку, – Карина пробует слово на вкус, а потом хмыкает. – И когда ты планируешь наведаться ко мне домой? – после недолгой паузы спрашивает она.

– Когда тебе будет удобно.

– Я могу прислать варианты в ватсап. Годится?

– Да, – внутренне улыбаясь, отвечает Вадим. – И… я рад тебя услышать, Карин.

– Мог бы и раньше позвонить, дурень, – мягко и с лёгкой обидой отвечает женщина. – Мне надо работать. Пока.

Вадим убирает телефон в карман и смотрит на подопечную через лобовое стекло. Встретившись взглядом, та резко опускает голову, словно и не пялилась на него с начала звонка.

– Ну… хоть не послала, – думает он в адрес подруги.

Довольный, как учуявший сметану кот, он уже предвкушает скорую встречу и заносит Карину в список контактов, после чего отправляет ей приветственное сообщение. Заинтересовавшись её аватаром, он открывает картинку и видит шикарную женщину с копной огненно-красных волос и в такого же цвета обтягивающем платье. Яркий, броский макияж лишь подчёркивает черты лица, делая взгляд тёмных, цепких глаз ещё более выразительным. С мыслями о том, что за прошедшие девять лет Карина стала только краше, а из девушки превратилась в роскошную женщину, он садится за руль.

– Теперь к Васе? – стоит ему завести мотор, как Аня спрашивает о своей сестре, даже не отрываясь от телефона.

– Да. И пристегнись!

***

Ранние городские пробки оказываются жидкими, несерьёзными, так что ещё до обеда они доезжают до центра города. Под недоумевающий взгляд Ани Вадим оставляет яркую вывеску из двух белых волн позади, а затем заруливает в неприметный проулок между зданиями, ведущий к служебному входу в «Барханы» – всё по присланной ранее Майклом инструкции. Это не кажется ему странным – если за девчонкой всё ещё охотятся, то неизвестным ничего не стоит поставить машину на парковку перед рестораном и выжидать владелицу синих волос.

После горячей встречи две сестры направляются в пустующий VIP-зал с молчаливым Вадимом на хвосте. Он ожидал увидеть интерьер, соответствующий ресторану африканской кухни, но вместо этого его встречают тёмные столы с узорами на белоснежных стенах. Не желая мешать подругам тихо шушукаться за одним из столиков, он подходит к панорамным окнам, выходящим прямо на небольшой парк, и всматривается наружу. Среди ухоженных дорожек и буйной растительности никого и ничего подозрительного, но он всё равно закрывает вертикальные жалюзи, погружая зал в лёгкий полумрак.

После лёгкого и сытного обеда, на котором настояла Василиса, Вадим решает расспросить Катю о поведении подопечной в больнице за время его отсутствия. В ходе недолгой переписки в ватсапе он узнает, что за время его пребывания с Соней сама Аня и в правду повела себя тише мышки, как и обещала, за что он планирует вознаградить её чем-нибудь.

Когда «зарезервированные» Василисой полтора часа проходят, Вадим отставляет вторую чашечку кофе и следует за ней в её кабинет, где подхватывает увесистый розовый чемоданчик на колёсах с принтами, а затем катит его к выходу вслед за сёстрами. Погрузив поклажу в багажник, он усаживает Аню на место и захлопывает за ней дверь, после чего смотрит на своего работодателя. Василиса красива, её длинные тёмно-шоколадные волосы развеиваются от ветерка, скользят по лёгкому алому пиджаку в тон губной помады. Или помада в тон пиджака?

Не тратя время впустую и придерживая дверь рукой, чтобы подопечная не вылезла из машины или подслушала их разговор, Вадим задаёт Василисе несколько вопросов про ночь, когда девушка сбила мать с дочерью. Он желает восполнить пробелы в уже имеющейся картине, и владелица ресторана, с которого всё началось, выглядит подходящим кандидатом вместо Майкла. Старика же ему не хочется беспокоить второй просьбой за день.

В итоге, всего за пару минут Вадим узнаёт, что в тот злополучный вечер в «Барханах» отмечался день рождения их племянника, и собралось много народу, что никак не радовало Аню. Не получив разрешения в одиночку отправиться домой, она украла ключи от машины брата и уехала, будучи трезвой.

Напоследок Василиса стучит по стеклу и машет сестре на прощание, и, бросив Вадиму «до встречи», уходит обратно в ресторан. Сам он садится за руль и провожает девушку взглядом, пока та не скрывается в дверях, и только после этого заводит мотор.

– О чём шушукались без меня? – изрядно повеселев за последние полтора часа, спрашивает Аня, на пару секунд оторвавшись от телефона.

– Да так, – разворачивая машину в узком пространстве, отвечает Вадим. – По поводу вашей следующей встречи.

– А давай в клуб заскочим? – без явной причины говорит подопечная, когда они отъезжают от ресторана на пару кварталов.

– Нет, – безапелляционно отрезает Вадим, даже на миг не отрываясь от дороги.

– Да ладно тебе, не ломайся, – весело заявляет пассажирка, но от него не скрываются обиженные нотки в её голосе. – Хотя бы на часик! Меня никто даже не узнает там. А я стану добрее и послушнее. Честно-честно!

– Клубы днём не работают, – парирует Вадим, как бы заманчиво не было предложение.

– Подождём, – та беззаботно пожимает плечами. – Можешь пока с той девчонкой снова посидеть. Я подожду вашу свиданку, а ты потом меня до клуба подбросишь.

Вадим сжимает обтянутый кожей руль, не даёт волю рукам и лишь слегка ослабляет хватку, когда пальцы начинают хрустеть от боли.

– Не говори больше про неё, – как можно спокойнее отвечает, едва машина трогается с места.

– То есть «нет»? – скосив на него взгляд, спрашивает подопечная.

– Нет.

– Зануда.

***

Пасмурная погода окончательно развеялась, уступив место полуденному зною. Жара не помеха, когда в машине есть климат-контроль, но от испепеляющего солнца, светящего прямо в лицо, не спасают ни козырёк, ни очки с кепкой. От него не скрыться, не спрятаться. Всю дорогу Вадим изнывает от пекла и обливается потом. Двигаясь в бурном и стремительном потоке машин, уже через полтора часа Вадим сворачивает на финишную прямую до Шапсугской, где дорога почти сразу ныряет под тень деревьев. На заднем сидении в пакете лежит бутылочка коньяка и ведёрко фруктового мороженого, выбранного подопечной в награду за хорошее поведение в больнице. Сама она примостилась рядом в стремлении спрятаться от солнца.

– Давай я до дома нас довезу, а ты пока полежишь тут, в теньке.

Вадиму кажется, что это его собственный галлюцинации от жары и усталости. Однако настойчивый взгляд в зеркале заднего вида упрямо настаивает на обратном. Вадим мысленно матерится, не желая озвучивать это вслух. Он слишком устал для очередных детских споров и усмирения её хотелок.

– Нет.

– Да ладно тебе, не жмись, как девственница! – подопечная просовывает раздражённую мордаху между сиденьями. – Я просто хочу помочь!

– За языком следи, – зло одёргивает в ответ, но на девчонку это не производит какого-либо эффекта.

– Ты устал. А тут даже новичок справится!

– Сядь.

К удивлению Вадима, она и в правду слушается его, плюхаясь обратно на сидение. Пару минут в салоне стоит напряжённая тишина, разбавляемая лишь шуршанием покрышек. Однако потом до него начинает доноситься тихое бормотание из-за спины. Оно становится всё громче, расплывчатые в фоновом шуме звуки приобретают силу, чёткость, складываются в слова, от которых его пальцы вновь до боли сжимают руль.

– … добра человеческого желаю, а в ответ что? «Сядь», «следи за языком». Думаешь, я водить не умею? Или что кролика несчастного собью? Уже неделю почти живу по твоей указке. Это делай, это не делай. Шаг в сторону сделать нельзя! Ну хоть в туалет пока не по графику! Спасибо, блин! Я с тобой, как в тюрьме чёртовой, слышишь! – уже кричит она. – В тюрьму ты меня везёшь, а сам ты – надзиратель чёртов!

Вадим резко сбрасывает скорость и сруливает на обочину, от чего красноречивая мерзавка валился прямо на пакеты, не успев ухватиться за что-нибудь. Тяжело дыша, Вадим смотрит на пустую дорогу впереди.

– Ты с ума сошёл?! – вопит малая, ударяя по спинке его кресла.

– Как думаешь, почему меня наняли? – спрашивает Вадим.

– Чего? Ты чё, перегрелся?

– Отвечай! – кричит Вадим, на миг отрывая взгляд от дороги.