Текст книги "Не уставай, преследуя врага! (СИ)"
Автор книги: СкальдЪ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Ловушка захлопнулась. Ситуация изменилась кардинально, теперь из загонщиков Повелители Ночи превратились в добычу. Они сориентировались мгновенно и начали общий отход, пытаясь прорваться сквозь терминаторов. Там их ждала верная смерть, ветераны с пугающей эффективностью работали спаренными шторм-болтерами, грозовыми когтями и силовыми кулаками, цепными топорами и молотами, но их насчитывалось всего пятеро, и предатели все же имели шанс прорваться.
Каху и его Красные Братья показали, что не просто так магистр ордена Тиберос возвысил их до такого положения. Каждый из них сражался уже более ста пятидесяти лет, успев за минувшее время увидеть все, чем могла удивить Вселенная. Искусство убивать они вознесли на недостижимую для прочих высоту. Сам Шарру при желании мог бы составить им конкуренцию, как и капитаны прочих рот, но для большинства прочих воинов терминаторы выглядели далекой мечтой. Каху и его отделение кромсали и рвали врагов сосредоточенно, зло, стараясь перекрыть весь коридор и не дать ни одному из предателей выскользнуть из ловушки.
Повелителей Ночи спасли прыжковые ранцы, иначе все бы они приняли смерть прямо здесь, в безымянном проходе недалеко от Скважины № 1. Красные Братья собрали обильную жатву, разом перевесив чашу весов на свою сторону, но троим космодесантникам Хаоса все же удалось уйти. Они растворились в темноте коридора и их дикие вопли медленно затихли.
– Доклад! – потребовал Шарр.
Ветерану Нуритоне не потребовалось много времени, чтобы провести осмотр. Счет оказался в пользу кархародонов. Они потеряли тринадцать воинов, в то время как противник не досчитался тридцати двух членов варбанды. Такой расклад вполне устраивал магистра. Щелкнув воксом, он затребовал сведений о положении дел на других участках.
В джунглях и на прочих шахтах воины Третьей роты вступали в огневой контакт различной интенсивности. Те Кахуранги сумел забрать мальчишку и уничтожить колдуна Шадрайта. Счет убитых на разных участках был не совсем приемлемым, но здесь они сумели нанести серьезный удар космодесантникам Хаоса.
– Я хочу продолжить, – рявкнул подошедший Каху. Ярость воина чувствовалась даже сквозь терминаторские доспехи. – Эти и Наро отдали жизни, а за них я хочу вырезать этих подонков под корень.
– Прими мои соболезнования насчет Эти, они с Наро ушли достойно, – в ордене все они были братьями, но капитан знал, что Каху и Эти связывал проведенный обряд побратимства. Больше ста лет они вместе сражались плечом к плечу в бесчисленных войнах, не раз спасая друг другу. Каху не легко будет забыть все это.
– Мне некогда скорбеть, я буду мстить!
– А я не должен забывать о своей роте, так что тебе придется подождать, – Шарр внимательно осмотрел трупы Повелителей Ночи. В бою они показали себя совершенно неспособными противостоять скорости и ярости кархародонов. Стало очевидно, что группировка создана относительно недавно, в ней полно новых нестойких воинов, а также недавно обращенных отступников. Их не готовили против ветеранов кархародонов, а кратковременный успех объяснялся численным преимуществом.
Магистр удовлетворенно отметил, что варбанде будет нелегко восполнить подобные потери. В то время, как апотекарий Тама склонился над трупами и принялся извлекать прогеноидные железы, а часть братьев собирала самые ценные трофеи, он отдал приказ двигаться дальше.
Глава 6
Кулл чувствовал лютую злобу. Эти лоялисты отличались от всех тех, кого он встречал в прошлом. Вожаки Когтей все, как один, докладывали, что с подобными ранее они не сражались. Даже Шадрайт, еще будучи живым, ничего толком не мог сказать, а его демонический покровитель подвел колдуна. Кулл не узнавал стиля, в котором враги вели бой. Если уж на то пошло, они пугающе напоминали доктрины самих Повелителей Ночи, а их ярость заставляла вспомнить о ненавистных сынах Сангвиния. Казалось, они выбрали самое лучшее из двух орденов, отточив свою тактику до недостижимого мастерства. Но они не были Повелителями Ночи или Кровавыми Ангелами, скорее всего, их генетическое наследие прослеживалось в каком-то ином легионе.
По меркам большинства космодесантников Хаоса Зов Отчаяния считался относительно молодой группировкой. Сам Кулл до сего дня лишь четырежды сражался с лоялистами из числа Астартес. Красные Рыцари, юные наследники Кровавых Ангелов, проявляли необузданную свирепость. Святители действовали несколько прямолинейно, но зато практически не допускали ошибок. Космические Волки были жестоки и свирепы, а Черные Храмовники стремились как можно быстрее перейти в ближний бой, уничтожив всех врагов до единого. Со всеми ними было непросто, но свои планы Зов Отчаяния в той или иной мере осуществлял. Эти же, облаченные в серо-черные доспехи, обладали кровожадным неистовством, под стать Ангелам, неодолимым упорством Храмовников и необузданной дикостью Волков. Однако имелись и тревожные отличия. В бою они не издавали ни единого звука, они даже умирали молча. И их жажда крови не выглядела несдержанной, она не ослепляла их, лишь давала дополнительную ярость и напор. Они явно рвались в рукопашную, но при этом полностью сохраняли тактическую бдительность.
Дважды Кулл в безмолвной ярости наблюдал, как отделения лоялистов не заглатывали наживку, и не следовали за отступающими отрядами культистов, избегнув таким образом тщательно подготовленных ловушек.
И они подловили его, принца Терний, когда казалось, что все идет по плану. Повелители Ночи взорвали проход и принялись методично уничтожать тех, кто остался с их стороны. Враги уперлись в обвал и дорого продавали свои жизни. Кулл прикидывал время, которое им необходимо, чтобы преодолеть завал и потому действовал неторопливо, не желая лишних смертей членов своей не столь уж и многочисленной варбанды. Для него стало неприятным сюрпризом, что у лоялистом нашелся резерв, который начал разбирать завал с другой стороны. Таким образом, они выбрались из ловушки куда быстрее, да еще и собственных раненых успели забрать. И тела своих братьев они не бросили, не позволив забрать геносемя, чем еще больше разгневали Принца Терний.
Он скомандовал атаку, враги отступали, с трудом сохраняя общий строй и держась из последних сил. Во всяком случае, именно так Куллу и казалось, пока позади них не телепортировалось пять терминаторов, которые с ходу обрушили ураганный огонь на членов варбанды. Появление за спиной столь грозной силы стало для Когтей полной неожиданностью.
Они сами приготовили ловушку, и сами же в нее попали. Кулл скомандовал общий отход, но он дорого, слишком дорого заплатил за собственный промах. Они убили двух терминаторов и прорвались, но от Когтей остались жалкие остатки, всего лишь три космодесантника Хаоса сумели выскользнуть из ловушки! Три из тридцати пяти, это было немыслимо!
Лоялисты вернули себе все – тела падших братьев, их доспехи и оружие, а также всю амуницию, ранее принадлежавшую Повелителям Ночи. И они вернули себе инициативу, а заодно самым кардинальным образом преломили ситуацию.
Но и это еще было не все. Отряд Черной Длани, который отправился с Шадрайтом, потерпел полное поражение. Выжило всего четверо, и культисты принесли неутешительную весть, что колдун пал от руки неизвестного библиария, а мальчишка, ради которого и началась текущая операция, благополучно попал в руки лоялистов.
– Проклятье! Да сожрет Хаос ваши души! – бесновался Кулл, когда стало окончательно ясно, что Зов Отчаяния очутился на краю гибели. В один день, за каких-то несколько часов они потерпели ужасное поражение. И где? На вонючем заброшенном мире, служившим рудником и тюрьмой для ничтожных зеков! Ни славы, ни трофеев, ни утоления жажды крови, ни уважения других варбанд они здесь не получили. Такого прежде никогда не случалось, Амон Кулл воспринимал подобное как личное оскорбление. Оскорбление, которое отныне несмываемым пятном повиснет на его имени и репутации.
– Будь ты проклят, сраный колдун! – неистовствовал Принц Терний, понося тот день, когда выслушал Шадрайта и согласился лететь на Зартак ради поганого мальчишки.
Кулл уже видел, как поражение даст всходы в виде ростков недоверия и предательства. Его власть пошатнулась, скоро найдутся те, кто захочет ее оспорить. Из наиболее авторитетных погибли Шензам, Голгоф и Артар, но Ворфекс и Фексрат выжили. Пока они молчали, но уже наверняка начинали прикидывать варианты. Кулл прекрасно знал, что он многим не нравится. Кто-то считал его слишком молодым для подобной роли, кто-то чересчур высокомерным, а иные шептались, что у него мало амбиций. Теперь слухи усилятся, ему предстоит с этим что-то делать.
Выдохнув и постаравшись успокоиться, Кулл окончательно понял, что рейд на Зартак если и не стал необратимой катастрофой, то весьма близко приблизился к подобному определению. Следовало принимать решение – отступать или задействовать последний козырь в лице потерянных братьев. Тварей Тьмы, что они взяли с собой на поверхность, можно было выпускать лишь в нужное время и против соответствующего врага – они слишком опасны и непредсказуемы, чтобы будить их ради чего-то меньшего.
Потерянных братьев насчитывалось немного, всего пятеро и их отделение носило название Варповых Когтей. Некогда космодесантники считались обычными предателями, перешедшими на сторону Хаоса, но они пошли дальше, впустив в себя демонов и сроднившись с ними. Они изменились, их доспехи деформировались и превратились в уродливый аналог плоти, они вырастили когти и крылья, обретя нечеловеческие силы, выносливость и скорость. Пять Варповых Когтей могли повлиять на итог боя самым серьезным образом.
Ворфекс успел прихватить один из амулетов поверженного врага, представляющий собой простой кожаный шнурок с остроконечным зубом давно умершего хищника. Но он обладал главным – отпечатком ментальной и психичекой энергии своего хозяина и нес запах всей роты лоялистов.
В неудержимом порыве ярости Кулл практически склонился к мысли продолжить сражение и выпустить на охоту Варповых Когтей, но чем дольше думал, тем сильнее ему хотелось отступить. Сейчас у него все еще имелся шанс сохранить группировку и собственное лидерство. Что даст ему продолжение боя? Даже Потерянные братья не смогут принести им окончательной победы. Тем более, несмотря на всю свою живучесть, умереть могут и они, а враг успел доказать свое мастерство. Они вряд ли смогут победить, поганых лоялистов насчитывалось немало, а сражались они даже лучше его бойцов. Заставить умыться их кровью? И что с того? Что даст ему гибель двадцати или тридцати последователей трупа на Троне, если он потеряет последние резервы?
Нет, поступать так не следовало ни в коем случае. Подобное – ошибка. Такую цену он не готов платить. Не сегодня. Он навсегда запомнит нынешних врагов и рано или поздно найдет способ отомстить, но сейчас лучше проявить благоразумие. Окончательно уяснив диспозицию, лидер варбанды активировал общую связь.
– Говорит Амон Кулл, Принц Терний! Шензам и Голгоф мертвы, Шадрайт тоже, а его демона изгнали обратно в варп. Колдун подвел всех нас. Из-за него мы прилетели сюда, но он не обладал истинным видением будущего, его ошибка дорого нам стоила. Шадрайт хотел стать богом, но благодаря собственной алчности и слепоте стал рабом варпа. Он заплатил жизнью за свой просчет и подставил всех, его видения оказались ложными, а нас он пытался использовать в качестве марионеток. Теперь с этим покончено, старый дурак мертв, – последние слова Кулл буквально выплюнул в вокс. – Объявляю общий приказ – мы отступаем. Со мной Ворфекс и Фексрат. Если кто захочет бросить мне вызов, сможет это сделать в подходящий момент, но сейчас всем Когтям я приказываю отойти к ангарам челноков и приготовиться к выходу на орбиту. Мы уйдем разом, единым строем, в космосе нас подхватит «Последний вздох».
Кулл собрал оставшихся в строю Когтей и Черную Длань. Культисты торопливо забирали все, что можно – рабов, провизию, амуницию и оружие. Его послушались, недовольных на этапе спешной эвакуации не было.
Принц Терний знал, что уже на корабле, в безопасности, кто-нибудь обязательно постарается его убить. Но это не особо волновало космодесантника Хаоса. Он полагался на свое умение мечника, скорость и ум. Он верил, что одолеет всех претендентов, сохранит лидерство в группировке и все равно приведет Зов Отчаяния к славе.
* * *
Джейд Ранник выжила. Более того, несмотря на относительно скромный титул младшего смотрителя, она неожиданно стала одной из трех самых высокопоставленных арбитров Зартака, так как прочие погибли. Она, Захариил Вак и Костер Вадас теперь фактически представляли Имперскую власть. И они не знали, что с этой самой властью делать, так как Кархародон Астра решили взять причитающуюся за свою помощь цену – Красную Подать.
Женщину трясло от пережитого, а разум мучили кошмарные видения. Она и ее коллеги пережили самый худший день в своей жизни. Вначале на Зартак прибыла банда Повелителей Ночи. Они заманили большую часть арбитров в ловушку. Следом сюда же спустился неведомый орден Астартес, называющий себя Кархародон Астра. Их предводитель заверил ее, что они лояльны Императору и Человечеству, но глядя, как они сражаются и убивают, Ранник все отчетливей понимала, что спасители мало чем отличаются от предателей.
Окончательно ее убедил один эпизод, невольным свидетелем которого она стала. Джейд всегда предпочитала находиться на самом острие атаки и все видеть своими глазами. И она увидела, как космодесантники Хаоса бросили на них толпу кое-как вооруженных заключенных. Толпу встретило одно из отделений кархародонов. Они не пытались договориться, не пытались дать людям шанс и не собирались давать им возможность отступить. Они просто начали вырезать их всех, вырезать как тупой скот, молчаливо и невероятно эффектно, и не успокоились, пока не убили последнего старика, посмевшего косо на них посмотреть. Коридор заполнило отвратительное море отрубленных рук, ног и тел. Кровь текла потоками, а кархародоны просто отправились дальше.
Всех арбитров, кто имел сомнительную честь присутствовать при этой бойне, зрелище заставило проблеваться. С тех пор своих спасителей они стали бояться не меньше, чем врагов.
Сражение длилось несколько часов, закончившись столь неожиданно, что простые люди не сразу поняли, что главная опасность миновала.
Ангелы Смерти подчеркнуто игнорировали смертных и делали свое дело. Когда Ранник поняла, что они собираются забрать всех выживших заключенных, превратив их в рабов, она возмутилась и позволила себе повысить голос. Она едва стояла на ногах, тело онемело, а мысли шевелились вяло, но ее положение арбитра и долг перед Троном заставили ее выразить протест.
– Нам нужны оставшиеся в живых узники, – ответил гигант, носящий имя Бейл Шарр и являющийся магистром Третьей роты. Рядом с ним находился куда-то отлучавшийся старик Те Кахуранги и Ранник не знала, кто из них пугает ее больше. Первый, свирепый предводитель воинов с жутким цепным топором или второй, более вежливый, но обладающий мистическими силами. – Мы начнем забирать их через ангары вашей Окружной Крепости. На то, чтобы вывезти всех, может уйти сорок восемь стандартных терранских часов.
– Вы не можете так поступить, – кашлянув для смелости заметил Захариил Вак. – Заключенных выжило свыше сорока тысяч и все они осуждены Имперским судом.
– Согласно эдиктам Рагну – можем. Однажды мы уже брали Подать с вашего мира, и сделаем так снова. Таково дело Отца Пустоты. Не пытайтесь помешать нам.
Три арбитра переглянулись, не зная, как реагировать на подобное. Ангелов Императора совершенно не волновали процедуры освобождения заключенных и не волновали вопросы морали. Они просто делали свое дело, и люди никак не могли их остановить.
– Мы защитники Человечества, и его судии! – произнес Те Кахуранги, обводя их взглядом черных глаз. – Когда предатели и враги наносят удар, мы бьем в ответ. Из Внешней Тьмы приходим мы и в глубины ее возвращаемся.
– У вас нет родного мира? Нет планеты, которую вы называете домом? – Ранник и сама не знала, зачем задала такие вопросы и что они могли изменить.
– Когда-то у нас был дом, но он далеко отсюда, мы не были там многие тысячелетия и там нам не будут рады, – снизошел до ответа древний псайкер. – Мы летим сквозь Тьму и приходим туда, где требуется помощь. Но без оружия и брони, топлива и пищи мы не можем исполнять свой долг. Это – Серая Подать, а людская плоть – Красная. Нам нужны руки на наших кораблях и нужны подходящие кандидаты, которые смогут соревноваться за честь стать братом-в-пустоте. Вот почему мы здесь. Мы пришли, воспользовавшись правом, данным нам в Первый День Изгнания.
– Вы возьмете всех нас? – Костер Вадас постарался выпрямился и вскинул подбородок, стремясь показать смелость.
– Ты и твои коллеги входят в Адептус Терра, человек. Нам не позволено забирать верных слуг Отца Пустоты.
– Можете идти и заняться своими делами, – добавил магистр Шарр, которому надоела бессмысленная болтовня. – Выжившие астропаты подадут сигнал, скоро сюда прибудет помощь.
Ранник открыла было рот, но осознала, что ей нечего сказать. Поэтому она просто смотрела, как гиганты развернулись и зашагали прочь.
Три оставшихся арбитра уныло поплелись в главную часовню Окружной Крепости. Молились они долго, желая обрести спокойствие и мудрость под сенью Его икон.
Следующие два дня запомнились деловой суетой Кархародон Астра и бесконечной чередой заключенных, которых челноки поднимали на орбиту. Они забрали всех людей не только со Скважины № 1, но и со второй и третьей, а также прошлись по мелким выработкам. Не все заключенные были рады такой участи. Несколько раз вспыхивали краткосрочные волнения. Ангелы Императора погасили их со своей обычной молчаливой беспощадностью, а Те Кахуранги как-то воздействовал на разумы, подавляя критическое мышление.
Арбитры поддерживали друг друга скупыми словами, обращаясь к Лекс Империалис и пытаясь найти в нем спасительный совет. Они не знали, что делать и не имели ресурсов, чтобы что-то менять. Из тех, кого кархародон не стали забирать, едва ли можно было набрать полноценный взвод. Для Скважины № 1 и Окружной Крепости это была капля в море.
Арбитры молча наблюдали, как последние челноки Ангелов Императора растаяли в голубых небесах планетоида. Грохот двигателей затих, на Зартак опустилась столь непривычная тишина. Остановились рудники, лифты, машины, не слышалось грохота отбойных молотков, поезда не везли руду, не гремели вагонетки, не раздавались команды о начале новых смен. Лишь сервиторы, которые продолжали сжигать десятки тысяч начинающих разлагаться тел, создавали какой-то шум.
Прошла еще неделя, прежде чем к ним прилетели облаченные соответствующей властью гости, решившие узнать, что же здесь произошло. Возглавлял их дознаватель Аугим Нзогва, которого сопровождали хирургеон Макрейн и криптоаналитик Серифа. С ними так же находился взвод солдат под командованием сержанта Воррена. Все они работали на лорда-инквизитора Розенкранца из Ордо Еретикус сегментума Ультима.
Нзогва энергично взялся за расследование. В сопровождении Ранник он облазил всю Окружную Крепость, заглянув в самые отдаленные штольни и внимательнейшим образом осмотрел места беспощадных сражений. Было видно, что количество трупов и тот уровень насилия, что здесь случился, потрясли даже дознавателя инквизиции.
В отсутствие других дел Ранник помогала ему, как могла. Дознаватель оценил её рвение. Они сошлись, перешли на «ты», а в последний вечер распили бутылку дорогого амасека.
– Я отправил предварительный доклад лорду-инквизитору Розенкранцу и теперь он ждет от меня подробный отчет. На орбите меня дожидается «Святая Анжелика». Завтра я улетаю, – сообщил дознаватель.
– Пусть Император хранит тебя, – машинально ответила Джейн, прикидывая, что же делать ей. – Что будет с нами и Зартаком?
– Скоро здесь появится контингент новых арбитров, после чего начнут прибывать и новые заключенные. Адамантий нужен всем. Тем более, капитан Шарр не обманул тебя, отчеты содержат сведения, что подобное уже повторялось, кархародоны действительно прилетали сюда сто двадцать лет назад и так же вычистили Зартак подчистую, – Нзогву поднял бокал и полюбовался на амасек. – Но у меня есть для тебя предложение. Ты показала себя верной слугой Императора. Ты умна и в тебе скрыт стержень, такие люди нужны Трону, поэтому я приглашаю тебя в свиту лорда-инквизитора Розенкранца. Я – дознаватель и его правая рука, поэтому обладаю подобными полномочиями. Мой патрон после испытательного срока непременно одобрит твою кандидатуру, – добавил он, заметив ее удивление. – Итак, что скажешь?
– И кем я буду?
– Для начала полевым оперативником. Ты согласна?
– Да, – подумав, ответила женщина. Здесь её ничего не держало, более того, она твердо знала, что местные пейзажи, Окружная Крепость и сама Скважина № 1 после всего пережитого будут вызывать ее страх, постоянно пробуя на прочность. Следовала побыстрее оставить все это в прошлом и позабыть. И тогда, возможно, она когда-нибудь избавится от тех кошмаров, что стали неотъемлемой частью ее снов после бойни на Зартаке.
В кошмарах Повелители Ночи и Космические Акулы раз за разом резали и кромсали друг друга. Первые вопили, а вторые молчали. Она неизменно находилась в центре творящегося ужаса и не знала, какая из сторон пугает её сильнее.
Каждый раз просыпаясь в холодном поту она молила Императора об обретении спокойствия. Может, Он услышал молитвы и дал шанс? Возможно, став Его слугой в свите инквизитора, она найдет силы, что восстановят ее душевное равновесие.
Часть 2. Благочестие V, сегментум Ультима
887.41М.
Глава 7
Во время генного вознесения, когда мой разум блуждал во Тьме и искал выход к Свету, я видел древних хищников, чью белую кожу покрывали зажившие рубцы и шрамы. Я плавал вместе с ними, медитировал об их сути. Глава стаи Великий Кархародон подплыл совсем близко и позволил прикоснуться к спинному плавнику.
Мой наставник Те Кахуранги Бледный Кочевник, верховный библиарий Кархародон Астра, считал подобное хорошим знаком, но даже он не давал мне никаких привилегий.
Двенадцать лет я учился, изучая пергаменты, свитки и инфопланшеты, пытаясь проникнуть в тайны варпа и отчаявшись достичь хоть толики мощи своего мастера.
– Ты никогда не поймешь варп по-настоящему, – не раз предупреждал Те Кахуранги. – Сумей ты так сделать, то утратил бы рассудок, а вскоре и душу. Мы плывем по темной глади океана, в глубинах которого скрываются миллиарды голодных кошмаров. Мы для них добыча, Борей, и в тот миг, когда ты об этом позабудешь, они поглотят тебя.
Двенадцать лет назад я сделал первый шаг на величественном пути генного вознесения. Вместе со мной его повторили триста семьдесят два мальчика, выжившие из первоначальной тысячи детей взятых с Зартака. Сам я Зартак не помнил, о нем мне сообщил наставник, как о месте, с которого меня забрали.
Называясь рекрутами, мы проходили многочисленные тесты, подвергаясь медицинскому и психологическому сканированию. Подавляющая часть рекрутов отсеялась на первых этапах, а затем из триста семидесяти двух осталось шесть дюжин, ставших неофитами.
Меня держали отдельно, мы с ними мало общались, ведь библиарии всегда стояли особняком. Меня готовили более жестко, без перерыва нагружая тело и разум, развивая псайкерский дар и волю.
Гипнокантирование, погружение в лёд, индокритационная терапия накладывались поверх обязательных тренировок и упражнений с различным оружием. Бессчётные часы я медитировал в холодной келье, где компанию мне составлял безмолвный сервочереп, пристально фиксирующий и записывающий каждое мое движение.
Неофиты подверглись физической, хирургической и психологической обработке. Благодаря глубокой гипнотерапии мы забыли свои прошлые жизни и прошлые личности. Я не помнил ничего из того, кем был, как очутился на мире-тюрьме и что происходило двенадцать лет назад. Нас лепили заново: физически, эмоционально и ментально. Капелланы укрепляли нас в вере, а апотекарии следили за тем, как приживаются органы, и как мы меняемся. Это было тяжелое изматывающее время. Тех, кто не сломался и выжил, стали называть инициатами. Имен у нас все еще не было, нас различали по позывным. Мой звучал как Три-шесть-девять.
Сопровождая наставника, я присутствовал вместе со Второй ротой капитана Акамы на Затерянном Мире, где мы встретились с Адептус Механикус под командованием главного магоса Отте Бенедикта. Тогда с нами был сам магистр Тиберос Алый Поток, лично следивший за тем, как братья передают невероятно ценные археотехи, добытые в Туманности Хирафа и на Терикс-девять. Взамен мы получили Серую Подать – оружие и боеприпасы, доспехи, семь «Лендрейдеров», пять «Носорогов» и трех «Хищников-разрушителей» с блестящими серебром корпусами.
Вместе с Третьей ротой и капитаном Бейлом Шарру мы провели кампанию на Колхе Секундус, а на Битриксе-два Кархародон Астра уничтожили орду орков. Из глубин мрака под нижней плоскостью Галактики поднимались щупальца Великого Пожирателя. Несколько раз Кочевому Флоту удалось перехватить их в космосе. В астероидах недалеко от мертвого мира Анаркис Третья рота пришла на помощь Четвертой, втянутой в пустотное сражение с некронами из династии Нефрех. В Вурдалачьих Звездах на планете Атаргатис Прим мы встречались с Пепельными Когтями, орденом ренегатов, что одинаково рьяно отрицали службу порочному Хаосу и Империуму Человечества. Там капитана Шарру заставили сражаться с космодесантником Хаоса из числа Пожирателей Миров, но мы добились своей цели и взяли то, зачем пришли.
Все эти деяния не принесли мне славы и не дали привилегий. И это было правильно, пустое тщеславие рождает эфемерные амбиции и ведет к деградации. Я все еще оставался подмастерьем-лексиканумом и понятие не имел, когда закончится моя учеба.
Каждый из инициатов надеялся отличиться и получить право на лицевую татуировку – сигил мужества, силы и доверия, свидетельство перехода в новый статус полноценного брата-в-пустоте. И я, будущий библиарий, жаждал подобных знаков отличия. Пока же мне лишь позволили нанести на предплечье правой руки Первую метку Изгнания – начало волнистого узора, который со временем, если проживу достаточно долго, а мои свершения одобрит Забытый, покроет все тело.
Три месяца назад наставник оказал мне великую честь, даровав имя. Так я стал Бореем.
Древняя традиция Кархародон Астра подразумевала похожие по звучанию имена, часто состоящие из двух слогов, такие как Теко, Тама, Каху, но и среди нас встречались исключения. Нашего верховного магистра зовут лорд Тиберос, капитан Пятой роты носит имя Фаррелл, а верховный капеллан известен всему флоту как Иероним. Так что и мое имя выглядело вполне допустимо.
Борей… Признаюсь, мне нравилось, как оно звучало. Те Кахуранги хмурился и с неудовольствием указывал, что я придаю слишком много внимания незначительным вещам. Он сурово отметал в сторону мои попытки узнать что-либо из прошлого.
Да, он прав, скорее всего, во мне прорывалась слабость минувшей жизни и подсознательная память. Что-то там было, что-то такое, что иной раз заставляло не спать, всеми силами пытаясь пробиться через блоки гипнообработки. Наставник отказывался обсуждать данную тему.
– Если окажешься достаточно сильным, то вспомнишь все необходимое, – так сказал Бледный Кочевник. – А если не вспомнишь, значит, оно того не стоит.
Больше говорить мне было не с кем. По сути, у меня даже друзья отсутствовали. Все инициаты живут единым дружным отделением, но я будущий библиарий. Мой псайкерский дар ставит меня отдельно, я акула иного цвета, рыскающая своим курсом. «Таков наш путь, даже будучи среди братьев, мы все равно остаемся в одиночестве. Прими свою судьбу и не ропщи понапрасну» – напоминал Те Кахуранги. За минувшие годы я вообще не видел, чтобы он ошибался.
Стоя на коленях в реклюзиаме «Белой пасти», я раз за разом повторял про себя Девятнадцатую литанию книги «По ту сторону покрова звезд», в которой содержались сотни песнопений, псалмов и пустотных обетов. Девятнадцатая помогала укрепить дух и обрести истинную цель.
Но мой разум никак не мог найти успокоение. По каким-то смутным, не до конца осознанным причинам, мне казалось, что в прошлом таятся ключи к будущему. Я должен вспомнить, должен. Что-то важное скрывалось там, что-то, обещающее уникальную и неповторимую судьбу, хотя подобное и звучало высокопарно.
Но тут перед мысленным взором промелькнул суровый облик мастера. Те Кахуранги вряд ли бы одобрил подобные мысли, они слишком самонадеянные.
Я вновь начал повторять литанию и наконец-то она оказала свое действие. Мне нельзя расслабляться, нельзя отпускать себя в поисках эфемерных грез. Клянусь, что найду ответы. Но прямо сейчас мой путь прям и ясен – как кархародона и как библиария. Как и наставник, я проведу века в рядах ордена, разрывая врагов по воле магистра. Я перережу, выпотрошу и сожгу всех, кто посмеет бросить нам вызов. Без сомнения, все те, кто посмеет встать между нами и нашим долгом, падут. Так будет, если меня не убьют в одном из бесчисленных боев. А если убьют… Что ж, Рангу, Отец Пустоты знает, когда обрезать нить жизни. Об этом нет смысла много думать. Великая Пустота примет мое тело, а дух отправится дальше.
Реклюзиам утопал в тенях, здесь горело лишь девятнадцать толстых свеч, стоявших на залитых воском каменных полках. Они мало что освещали, но, как и каждый кархародон, в темноте я видел прекрасно. Базальтовую кафедру, с которой проповедовал капеллан Никора, подпирали величественные статуи Отца Пустоты и Забытого. Вдоль стен возвышались массивные треножники с различными реликвиями, частями доспехов, самыми впечатляющими трофеями и древними артефактами. На отдельном постаменте покоился череп кархародона, который, по легенде, вывезли с самой Терры. Под потолком висело ротное знамя – выцветшая обветшалая ткань с белой акулой на фоне изогнутой косы.
Сохраняя благоговейный настрой, я медленно поднялся на ноги. Мне нравилось посещать реклюзиам, он оказал обычное умиротворяющее действие. Облаченный в черный табард капеллан Никора, получивший имя в честь флагмана Кочевого флота, не мигая смотрел на меня, не считая нужным говорить. Я так же молча склонил голову и покинул святое место.
За пределом ротного святилища варп обрел большую силу и накатился на меня холодной волной. Бастионы разума вздрогнули, принимая и гася чужеродный порыв. Броня не могла защитить никого из смертных в Океане Душ, здесь помогало лишь поле Геллера. Оно сдерживало вечно голодных злобных демонов и их безумные эманации, но даже смертным приходилось тяжко. Нам же, в силу своего дара, приходилось стократ тяжелее.
