Текст книги "Рассказ третий. Старшина Тарасов против посланника (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Да – тот кто двигается, рискует больше, чем тот, кто его поджидает. Всегда опаснее атаковать, чем защищаться. Но сидя в глухой обороне победить невозможно. Поэтому, надо действовать. Старшина надеялся, что ему больше никогда не придется красться через ночь с оружием на изготовку. Всем, кто спрашивал, он честно говорил: «Спасибо – хватило. Больше не надо». Но вишь как все повернулось? Вдобавок, по иронии судьбы, за частью начинались поросшие лесом скалы из песчаника. Ушлые солдатики даже бегали туда фотографироваться, чтобы на родине думали, будто он служит где-то в горах. И сейчас Тарасову приходилось постоянно напоминать себе, что вокруг Поволжье, а не окрестности Комсомольского…

Судя по траектории движения ангела, пришел он откуда-то с этой стороны. Конечно, с его скоростью можно было обежать часть за пару минут, однако, другого способа сузить направление поиска Старшина не придумал. Он не знал, что и кого искать, сколько их, кто они такие и что ему делать, когда он их найдет. Но делать что-то было надо… И он делал. Все, что мог и как умел. Как и тогда.

***

Митрофанов сидел у тлеющего костра подкидывая в него веточки. Старшина, устало пошатываясь, подошел к нему и, опустившись на землю, огляделся.

– Твои где? С ними все в порядке?

– Да. Отправил обратно – скоро утро уже, скотину кормить надо, убираться. Нашел?

– Нет… Как иголку в стоге сена. Тут столько проселков, а меня уже ноги не носят.

– И че делать теперь?

– Без понятия. Но есть и хорошие новости. Бойцы сказали, что пока мы тут рысачили, Комбат на связь выходил. Тревогу отменили. Типа ошибка какая-то. Кто-то в штабе перебдить решил.

– То есть они возвращаются?

– Да. Он нам на подмогу Мешкова отправил с десятью бойцами. Остальные утром сворачиваются и к обеду, край – к ужину, будут здесь. Думаю, до этого времени наши «друзья» среагировать не успеют, а потом мы уже в домике…

– А если успеют?

– Если успеют, то будем отбиваться.

– Чем?

– Чем попало.

– Я серьезно… – Митрофанов кинул в костер еще одну ветку, – Я, в тихую, поспрашивал – выстрела никто не слышал. И гильзу я тоже не нашел. Хотя искал. Из чего ты его завалил?

Старшина молча вытащил «Наган», провернул барабан и вынул из каморы стреляную гильзу. Взяв у него оружие, Митрофанов удивленно покрутил его в руках.

– Ты же сказал, что ты не оперативник? Откуда у тебя эта штука?

– Не поверишь – нашел.

– Не поверю.

– Самому не верится. Интересно, откуда он тут...

Выбив из пачки сигарету, Тарасов сунул руку в карман и протянул разочарованное «Бля-я-я… Зажигалку проебал, пока бегал...». Митрофанов покосился на него и, достав веточку с тлеющим концом, протянул, чтобы тот прикурил.

– И это, Вась – синяки на горле замажь… Палево…

Тарасов, глядя в огонь, молча кивнул, ощупал шею, потом, нащупав веревочку, вытянул висевший на ней деревянный оберег, который лопнул точнехонько на две части.

***

Часть постепенно приходила в себя. Момент, когда они все действовали словно единый организм, был краток, однако влияние, оказанное им оказалось куда больше, чем кто-либо мог предположить.

– Ты думаешь мне так нравится тебя дрочить? Ну скажи? Думаешь же? Да я вижу… Сам так думал. Но ты вот о чем подумай – вон там, в оружейке, в трех метрах от тебя, сотня «стволов». У нас, сейчас, за кроссовки убивают. А за них тебе башку свернут не задумываясь. И мне. И всем остальным. А ты дрыхнешь на «тумбочке». Ну хули ты на меня глазами лупаешь? У меня дембель скоро. Я живой хочу домой вернуться...

Старшина послушал, как Коростылев, стоявший дежурным по роте, отчитывает задремавшего дневального, усмехнулся и вернулся за стол. Приятно, когда ты можешь вложить в чью-то голову верные мысли. Тем более, что у него сейчас не было ни времени, ни желания заниматься воспитанием личного состава. Он перекапывал все имеющиеся у него книги на предмет знаний о новой напасти. Правда, информации было негусто. Литература на эти темы не блистала особыми подробностями и, в лучшем случае, там были мифы. В худшем – автор откровенно высасывал из пальца, либо, вообще, опирался на сюжеты из видеосалонов. Закрыв очередной томик, Тарасов достал блокнот и начал перечитывать свои записи. Если чего-то не знаешь – ищи, где почитать. Если почитать негде – попробуй додуматься сам. Широкий кругозор и эрудиция для того и нужны, чтобы можно было решить проблему опираясь на логику и имеющиеся знания.

Итак – что он знает об этих «ангелах»? Быстрые, сильные, но легкие. Митрофанов говорит, что у них полые кости. Но они не летают. Тогда зачем? Возможно потому, что это необходимо не только для полета? Между ними было одиннадцать с половиной метров, которые он преодолел где-то за полсекунды. То есть, его скорость – в районе двадцати трех метров в секунду. Это около восьмидесяти километров в час. Ускорился и остановился ангел почти мгновенно. Чем больше масса, тем сложнее такие фокусы проделывать – может для этого.

Пули их не берут. Но это, опять таки, со слов Митрофанова. Который осведомлен, но не то что бы сильно. Пуля из «Нагана» взяла, хотя особенным ни сам «Наган», ни боеприпасы не выглядят. Он разбирал и то и то, но, внешне, это были обычные пули и обычный револьвер. И того ангела, которого Митрофанов видел в молодости, тоже подстрелили. Значит пули их берут. Просто нужны специальные. Или специальное оружие…

Достав «Наган», Старшина еще раз внимательно его изучил. Когда он показал оружие Митрофанову, тот спросил, откуда у него такая штука если он не «оперативник»? Оперативник, по всей видимости, того самого отдела. Значит, они были вооружены чем-то подобным. Может дело в материалах, из которого он изготовлен? Или… Знамя! Боевое знамя части плющит этих ангелов в брызги. Почему? Вряд-ли кто-то, в здравом уме, мог делать из знамени оружие. Значит оно плющит их не по этому? Тогда почему? Почему так важно, что оно от Гвардейского Инженерно-Саперного Батальона?

Тогда, в библиотеке, эта странная Ольга сказала, что знаки и ритуалы – просто инструмент. И что они меняются по мере того, как меняется мир. Новое время приносит своих героев, своих пророков и свои символы. Возможно, красное боевое знамя действует на ангелов так же, как икона на бесов? А комиссарский наган разит их как священный клинок демонов?

Пометив себе этот момент, Тарасов принялся размышлять дальше. "Наган"... Чей он? Кто его тут спрятал? Мог ли это быть Митрофанов? Вряд-ли. Он был, без дураков, напуган. Имей он такое оружие, он бы взял его с собой. Значит, есть еще кто-то, кто в курсе происходящего. Возможно, этот Иван Кузнецов посоветовал несдержанному на язык Митрофанову схоронится тут не только потому, что знал о знамени и его свойствах, но и потому, что в части было кому за ним приглядеть? И этот человек, зная кто может прийти, позаботился о том, чтобы иметь на этот случай подходящее оружие.

Кто это может быть? Доступ к складам имел Дубко. Старшина с трудом мог представить «начвоша» в роли хладнокровного агента обученного противостоять сверхъестественным угрозам, но кто знает? Может он специально под дурака косит?

Ротный. Доступа к складам не имел, но в той суматохе, это было несложно исполнить. Та история с Загиттулиным не выглядела как работа оперативника, но кто знает? Может это был какой-то хитрый план по выманиванию? Упырь его чуть не придушил, но не придушил же! Потому, что повезло, или потому, что он знал как с этими тварями обращаться? Ему-то упырь ребра одним ударом переломал. Ротный, конечно, здоровее и сильно, но все таки…

Комбат… Был в курсе и про повариху и про Загиттулина, не выглядел сильно удивленным, настаивал на том, чтобы уничтожить улики и замолчать информацию. Двигало ли им только нежелание выносить сор из избы и давать лишние козыри тем, кто пытается расформировать часть, или у него есть и другие мотивы скрывать существование данных тварей? Хороший вопрос…

Пока трое. Но, возможно, он что-то упускает. Например Марина. Живет тут давно, промышляет колдовством, причем, судя по тому, что она смогла связать своего неупокоенного мужа и, по признанию матери, талант к колдовству имеет. Возможно, она не такая уж неопытная ведьмочка и что-то знает про эти дела. Оружие достать, учитывая, кем был ей муж, для неё не проблема… Загвоздка только с странным выбором места схрона. Чужому туда попасть сложно. Хотя кто знает, на что ведьмы способны. Тем более мама её хоть и говорит, что просто самогонщица, но оберег, по всей видимости, сработал штатным образом, обеспечив нахождение оружия действенного против ангелов как раз перед встречей с недружелюбно настроенным ангелом. И очень вовремя попал к нему в руки. Исключительно вовремя. Так что там вся семейка, выходит, не простая.

Ну и, отдельно, «рыжий черт» на черной «Волге». Старый урка назвал её «воронком». А это может быть как фигура речи, так и прямая отсылка к КГБ. В рядах которого, по словам Митрофанова, был целый отдел по борьбе со всяким. И она появляется тут с подозрительной регулярностью. Кстати, странно, что сейчас не объявилась. Или, может, объявилась? Зимой она стояла как раз возле складов. Он решил, что это связано со старыми складами, где было логово упыря. А может нет? Может именно тогда «Наган» оказался среди музейного барахла, а нападение упыря – просто совпадение?

Надо больше информации. Сильно больше. А спрашивать некого. Или есть кого? Во первых – попинать Митрофанова. Возможно выйдет связаться с его другом. Во вторых – Марина. Ну и в третьих – Ольга, кем бы она не была. Интересно – какой радиус безопасной зоны обеспечиваемой знаменем? Если коммунистические реликвии действуют на ангелов убийственно, то в город они вряд ли сунуться. Там этого добра полно. Собственно, Митрофанов так и сказал. Получится до него безопасно добраться или, выходя на трассу, надо каждый раз оглядываться? Надо уточнить данный момент у Митрофанова. Записав и это, Старшина спрятал блокнот в карман, «Наган» – в тайник из двух кожаных петель прибитых к заднему торцу ящика стола, накинул фуражку и вышел, кинув дневальному: «Я до ЖВК и обратно.».

***

Несмотря на переполох с тревогой, свадьбу переносить не стали. Марина хотела праздновать в доме, но умудренная опытом Светлана Анатольевна в красках описала ей, как все будут пить и как все тут разгромят. Поэтому, накрывать решено было на улице, благо сентябрь – месяц относительно теплый. Натянули брезентовый тент, под ним сколотили столы и лавки, выставили в окно магнитофон для музыки. Родственников со стороны невесты ожидалось немного, так что Марина позвала подруг. Ротный, со своей стороны, пригласил родителей, двух братьев и сослуживцев. Пойти хотели все, но, после беседы с Комбатом, круг сузился до свободных от несения службы. Тем, кому выпал наряд, обещали зацепить пожрать с праздничного стола и налить после того как сменятся.

Начштаб бегал и собирал деньги для молодоженов. Тарасов бегал за ним, раздумывая, как бы подкинуть в общий котел ту сумму, которую он с таким риском добыл. Для доставки гостей в ЗАГС и обратно, Комбат разрешил задействовать дежурку. Плюс личные автомобили гостей и родственников. Старшина от поездки в город отказался, сославшись на то, что он, как друг семьи, должен следить, чтобы к приезду новобрачных все было в лучшем виде. Митрофанов сказал, что Ташлу и окрестности он посещал без проблем, а вот дальше – уже вопрос. Возможно, те кто его искал, просто не успевали среагировать. И не факт, что после исчезновения Даниэля они не выставят посты поближе. Чтобы в этот раз успеть. Нафиг такой риск в такой день?

Светлана Анатольевна хлопотала на кухне. Старшина еще раз проверил стол, чтобы убедится, что все в порядке, шугнул местных алкашей, чтобы не топтались у калитки и встал перед нею сам, чтобы видеть когда все приедут… Да – влип он, конечно, конкретно. Что теперь? Как Митрофанову – жить в части? Не получится. Если тот, под предлогом возраста и хознадобностей мог избегать отлучек, то у него так не выйдет. Как минимум – квартира в городе, за которой надо следить. А каждая поездка – риск. Причем, не только для него одного. Есть, конечно, надежда, что мстительность этих тварей преувеличена. Или что ангел был один… Или что он один такой, а остальные – более вменяемы. Мда… Как будто упырей и прочей чертовщины было мало… Скрипнули тормоза. Тарасов повернул голову и чуть не сделал сальто назад через забор. Прямо перед ним стояла черная двадцать-четвертая «Волга». Потом хлопнула дверь.

– Ну что, Василий Иванович! Вот и окольцевали меня! – раздался над ухом бодрый голос Ротного, – Че у тебя с лицом?

– Да это… – до Старшины наконец доперло, что машина украшена лентами, – Я тут… Приветственные слова придумывал… А как вы подъехали… Все вылетело…

– Бывает! Я там тоже чуть не затупил от волнения… Ладно – пошли. Сча вспомнишь!

Тарасов еще раз оглянулся на украшенную лентами и кольцами машину. Расшатал он себе нервишки с такой жизнью… Расшатал… Гости, тем временем, потянулись к столу. За тамаду отдувался Начштаба, чьи таланты, как выяснилось, были практически безграничны. Сперва молодых осыпали подарками, потом – деньгами. Точнее, вручили им, от имени всей части коробку с прорезью, в которую каждый желающий, в течении предшествующей свадьбе недели, мог сунуть сколько ему не жалко. Ротный поблагодарил, но при всех, дипломатично, вскрывать не стал, так как был в курсе финансового состояния однополчан и на бешеные деньги не рассчитывал.

Дальше празднование пошло по накатанной. Теперь уже законная теща самогона не жалела, закуски тоже хватало, так что гости были довольны. Примерно перед первой дракой, технично свинтил Комбат, зная, что при достижении определенного градуса, его погоны и должность будут мешать подчиненным развлекаться. Либо не будут. И и то и другое одинаково плохо. Аналогично поступил, видя что всем весело и без него, Начштаба. Алкашам, которые под шумок попытались пролезть за стол, дали в рыло. Потом дали в рыло тем, кто пришел разбираться по поводу разбитых рыл. Потом спели что-то печальное и протяжное. Где-то на этом моменте Старшина понял, что как он не отказывался, его все-таки накачали и сейчас головушка будет бобо, объяснился с Катюхиным, пожелал им еще раз счастья, здоровья и всего-всего-всего и пополз в тихое уединенное место.

***

«Вызывали?» – Начштаба кивнул и указал на стул. Старшина сел принялся ожидая вопроса. Геннадий Павлович был человеком, по армейским меркам, интеллигентным и мог казаться мягким. Но Тарасову, сразу как он прибыл в часть, объяснили, что это видимость и с Начштаба считается сам Комбат. Потому, что они вместе не просто прошли через ад, а устраивали его. И если Комбат был вдохновителем, то на плечах Начштаба лежала организационная часть. Так что затянувшееся молчание неправильно было истолковывать как нерешительность. Просто, когда ты долго общаешься с людьми, способными убить за неверное слово, вырабатывается привычка думать, прежде чем говорить.

– Я вас, надеюсь не отвлек?

– Нет, Геннадий Павлович. Текучку потихоньку добиваю – ничего срочного.

– У меня просто, не совсем официальный разговор. Так – для успокоения души хочу спросить кое-что.

– Если по поводу того заявления, то я не знаю ничего. Я уже ушел к тому моменту.

– Да нет – там уже все решили. Ну свадьба, ну погуляли, ну выпили малость. Участковый все понимает. Я про другое… Вы, тогда, когда нас по тревоге подняли… Вы же тут оставались, верно? Вы и Митрофанов?

– Да. А что такое?

– Ничего, я же говорю – дело неофициальное. Просто тут, недалеко, примерно между нами и карьером, нашли машину.

– Что за машина?

– Иностранная, какая-то. «Гелендваген», кажется.

– Я такой не видел. Я бы запомнил. А как это к нам относится?

– Да ну тут такое дело… Помните в мае, на трассе, не доезжая до Белого Ключа, депутата расстреляли? А с ним чиновника из госимущества и соучередителя самарской строительной фирмы.

– Не особо, – пожал плечами Тарасов, – У меня телевизора нет – только в казарме иногда поглядываю. А они тут каким боком?

–Найденная иномарка принадлежала второму учредителю той же фирмы, который пропал примерно тогда, когда тревога была. И, вместе с ним, пропал протоиерей из отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами.

– А нашли их тут?

– Их, пока, не нашли, но в машине, насколько я знаю, все было кровью залито, так что… Вот такая беда.

– Что-то я ничего не понимаю?

– Не важно. Просто, хотел удостоверится, что к нашей части это никак не относится. Вы же ничего в ту ночь не видели?

– Нет, – не моргнув глазом соврал Старшина, – Все тихо было. Да и, если нашли их на полпути к карьеру, то до туда…

– Да. Далеко. И лес. Ладно – если вас кто будет спрашивать, вы так и скажите. «Все тихо – никого не видели». Митрофанов там как? Я слышал, у него нервный срыв в ту ночь случился?

– Человек в возрасте… А там было полное ощущение, что война началась.

– Ну да, ну да… Но потом-то оклемался?

– Да. Уговорил его выйти, успокоил…

– Ну и хорошо. Ладно – спасибо, что зашли. Не смею вас больше отвлекать.

Поднявшись, Старшина попрощался с Начштаба, вышел и шумно выдохнул. Дела… Дойдя на негнущихся ногах до курилки, он сел и, дымя сигаретой, принялся переваривать услышанное. Что же получается? А получаются интересные вещи. Сказать точно, были этот «Гелендваген» той машиной, которую он безуспешно разыскивал той ночью, нельзя. Но и вряд ли это совпадение. Сперва кто-то мочит весьма интересный набор персонажей на трассе недалеко отсюда. Комбат тогда же, в мае, упоминал, что какие-то коммерсы положил глаз на хранящееся в их части имущество и технику. А еще он забрал сумку с формой и оружием… «Ликвидировать проблему, что называется, «в корне»». Мог ли Комбат хладнокровно расстрелять трех человек, которые покусились на его вотчину? Судя по тому, что о нем говорили – легко.

А, потом, второй соучредитель той фирмы приезжает сюда-же в компании протоиерея, причем не абы какого, а из отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами, в ту же ночь, когда в части появляется ангел. Протоиерей и ангел. Протоиерей и строительная фирма. Строительная фирма и чиновник из госимущества. Строительная фирма и депутат. Не надо быть семи пядей во лбу чтобы уловить связь.

Почему Начштаба беспокоит, не видели ли они чего в ту ночь? Понятно почему. С Комбатом он знаком не первый день. И, даже не зная о сумке с автоматом и формой, мог догадаться, что падеж вышеупомянутых лиц в окрестностях их части – не просто совпадение. А, значит могут догадаться и другие. Он хочет убедится, что никто не видел лишнего. Чего именно? Что Комбат, в суматохе, оторвался от колонны и метнулся сюда, дабы прикончить второго коммерса? Возможно. Но, для этого, ему надо было знать, что он тут появится. Связи у него, конечно есть и доложить ему, по дружбе, могли...

Нет – чушь! Он не с того начинает! Зачем второму коммерсу сюда ехать? Что он тут забыл? Убийцу своего делового партнера? Но ангел пришел за Митрофановым. Митрофанов замешан в убийстве на трассе? Или это было частью соглашения с ангелом? Они ему – убийцу сородича, а тот им – убийцу первого соучредителя? Но Комбата тут не было, а если бы он был, то ангел бесполезен, если конечно, знамя части на них так убойно действует. Улики? Комбат настолько беспечен, что спрятал форму и оружие, а не избавился от них? Зачем бы ему делать такую глупость?

Протоиерей... Допустим, он был нужен чтобы привлечь ангела. И, опять таки, зачем? Зачем им нужна была это тварь? Если они интересовались частью, то знали, что солдат тут дикий некомплект и много людей на охране не оставят. Можно было справится и без него. Или нельзя? Допустим, Комбат, по какой-то причине, не избавился от формы и оружия. И они про это как-то узнали. Или есть другие улики, изобличающие его причастность. Но они не знают точно, где? И им надо быстро обыскать всю территорию части. Ангел, с его скоростью, может… А что он, собственно, может? Как скорость и сила поможет в поисках? Нанять пяток домушников и они с куда большей вероятностью отыщут спрятанное, чем этот волшебный пидарас. Если, конечно, у ангела нет особого нюха, который может в этом помочь. Потому, как хер знает, что они могут, а что нет…

Информация. Ему катастрофически не хватает информации. Ладно – допустим, ангел может найти что-то и ради этого его могли привлечь, предложив голову Митрофанова в качестве оплаты. Ладно – допустим, у Комбата есть связи, благодаря которым он узнал, что второй соучредитель будет тут. Но «тут» – это где? Ему надо было знать конкретное место, где стоял джип. Это не подкараулить машину на трассе. Вокруг части километры лесов, пронизанных проселками и грунтовками. Вряд-ли те, кто был в том злосчастном джипе, сами знали точное место, где они находятся.

Чтобы найти их, Комбату надо было исчезнуть на несколько часов. Это нереально. Нереально командиру поднятой по тревоге и находящейся на марше части незаметно пропасть на такой срок. А просто взять и свалить на глазах у кучи свидетелей, для того, чтобы совершить убийство… Будь Комбат способен на такое, его бы медкомиссия еще в военкомате завернула, ибо такое исполнять – дебилом надо быть.

– Ты, Василь Иваныч, чегой-то задумчивый, последнее время… – скамейка тяжело скрипнула от опустившейся на неё туши Ротного, – И на свадьбе и сейчас. Случилось чего?

– Да не – я так… Думаю о всяком.

– Я серьезно. Ходишь как сам не свой.

– Просто переосмыслил кое-что после той тревоги.

– А! Понятно… У меня та же херня… Я, сперва, растерялся даже. Вроде все так хорошо шло, Маринка, свадьба... И тут нате! А потом, знаешь, такая злость взяла. Думаю хер вам, а не старший лейтенант Катюхин. Я вам еще покажу. Я еще на ваши могилы нассу в три струи.

– Кому? На чьи могилы?

– Не знаю… Так… Я просто не по адресу злиться не умею. Мне сволочь нужна какая-нибудь перед глазами. Вот и…

– Ясно… А я все думаю о том, что все ведь против нас было? Но мы как-то справились? Как-то выкрутились? Все сделали, все успели. Хотя, даже теоретически не должны были…

– Ну? А кто кроме нас-то? Других дураков нема…

– Вот это ты, сейчас, правильно сказал. Других дураков нема…

– Ладно ты – че все о грустном, да о грустном? Давай о веселом! Ты все на сегодня?

– Да вроде как.

– Ну пошли тогда, до меня дойдем.

– Зачем?

– Ну ты же друг семьи? Может чего умного посоветуешь?

– На тему?

– Да мы как ту коробку вскрыли, тещу чуть инфаркт не хватил, – Ротный радостно хохотнул.

– Ты-ж вроде с тещей поладил?

– Ну да. Светлана Анатольевна – баба мировая. Но все равно теща. Да это я так… В общем, я рассчитывал тыщ на пять новыми. Сам знаешь, как у нас с получкой. А там сто пятьдесят без малого. Семь раз пересчитывали.

– Ну… – придумавший схему с коробкой Старшина ухмыльнулся, – Радуйся.

– Я бы радовался, но слезы одни. Она уже хочет на все деньги скотины купить. А мне роты за глаза. Не хватало еще домой приходить и там еще кого-то пасти. Батя предложил машину взять, но теща уперлась. Может ты её сможешь переубедить?

– Может и смогу… Что касается ума – дубликатов мне нема... – выкинув бычок в урну, Тарасов встал, – Но, если получится, будешь меня на ней в город возить.

– Бля… Если сможешь – буду! Слово офицера. Ты только сделай так, чтобы она зла не держала. А то ну его нахер.

– Попробуем… Давай, пока идем, прикинем все плюсы и минусы машины. Минусы очевидны. Чинить, заправлять, содержать, пьяным за руль не сядешь.

– Да тут село. Кто тут че скажет?

– Денис – не тупи. Ты взрослый и, уже, семейный человек. Не уподобляйся откровенным долбоебам. Пьянство за рулем – прямой путь в могилу. Это раз. Два – это хороший аргумент. Скажем, что с машиной ты будешь застрахован от злоупотребления. Выпить можно, но меру надо знать. Особенно с женой – самогонщицей.

– О! Это, кстати, вот об этом! Маринке сахар нужен, дрожжи, прочее – за ними надо ехать.

– Да. А уже готовый продукт в деревне выменять на продукты животноводства – как нефиг делать. Жидкая валюта. То есть, машина, плюс даруемые её возможности по расширению производства, вполне заменяют домашнюю скотину. Кроме того, можно чаще навещать родню. В том числе и любимую тещу.

– До Ставрополя на машине пилить?

– А чего бы и нет? На заграничные вояжи денег у нас один хер не предвидится, а так хоть страну посмотришь. Не все же вам в Ташле сидеть?

– Тоже верно.

– Кроме того – в тот же город смотаться на выходные, по хозяйству всякое привезти-увезти. На автобусе – охренеешь. Особенно с сумками.

– Или самогон можно в соседние села возить на продажу! Или таксовать!

– Вот! Понимаешь мысль! Давай – еще накидывай…

***

Стоя перед библиотекой, Тарасов, на всякий случай, оглянулся. Когда страсти немного улеглись, он еще раз осмыслил случившееся. О том, кто убил Даниэля, знает только Митрофанов. И, похоже, старый прапор эту тайну сохранит. Возможно, конечно, есть какой-то сверхъестественный механизм оповещения об этом, но, учитывая, что за самим Митрофановым начали охотится, только когда тот стал болтать, маловероятно. Если это не совпадение и пассажиры «Гелендвагена» связаны с ангелом, они точно знали, куда тварь пошла, но не могли знать, на кого она там нарвалась. И они, скорее всего, уже никому ничего не расскажут. Знал ли еще кто-то, куда они поехали и с кем? Возможно. Но точно не знал, что случилось, иначе бы машину нашли гораздо раньше. И, даже, если станет ясно, что ангел пошел в часть и там был убит, то внутри есть человек, уже убивавший ангела. Логично думать именно на него. Или на загадочное «осведомленное» лицо. Но уж точно не на случайно и очень вовремя нашедшего «Наган» Старшину.

Успокоив себя таким образом, Тарасов выдохнул и зашел в библиотеку. В читальном зале было все как в тот раз. Студентка уронив, голову, дремала за стойкой, все еще сжимая в руке карандаш. Старшина, уже знавший, как тут все работает, подошел и скомандовал: «Подъем!» Несколько книгочеев в зале, вскинулись, дабы жестоко испепелить взглядом нарушителя священной тишины, но, увидев форму, немедленно уткнулись обратно в свои конспекты, пытаясь не шевелится и не привлекать внимание.

– Доброе утро, Алиса… Как спалось?

– А? Вы меня знаете? – студентка потерла лицо и прищурилась, пытаясь собрать в кучу расфокусированный взгляд, – Погодите! Вы же тот офицер..! С которым мы про Сашу говорили, да?

– Да. Только я не офицер, а прапорщик.

– Серьезно? Это разное?

– Разное.

– А я читала, что это было первое офицерское звание?

– Давно и при царях. Сейчас дореволюционному «прапорщику» соответствует звание «младший лейтенант». А нынешний прапорщик – это между сержантами и офицерами.

– Как интересно…

– Куда интереснее, почему генерал-лейтенант выше по званию, чем генерал майор? Сам до сих пор голову ломаю, как так вышло.

– Вам почитать что-то? – повернувшись к ящикам, Алиса нашла нужный формуляр, – Опять про мистику? Так – это вы читали, это тоже.

– А ты откуда знаешь? Я, когда летом заходил, тебя тут не было?

– Каникулы! Но карточка-то ваша вот. Тут все книги записаны, которые вы брали.

– Серьезно? А можно задать тебе личный вопрос?

– Прям личный-личный?

– Двусмысленно прозвучало… – Старшина задумчиво огладил усы, – Скажем так: я понимаю, что у вас своя этика и это… Библиотечная тайна…

– Библиотечная тайна?

– Я просто хочу узнать, что другие по этой теме читают. Ну те, кто этим увлекаются. Можно?

Алиса медленно покачала головой из стороны в сторону.

– Ну нельзя, так нельзя. Ладно – давай мне то, что я еще не читал.

***

Тарасов просидел в библиотеке до упора и оторвался от чтения только когда Алиса сказала, что ей уже пора закрываться. Взяв несколько книг с собой, он вышел и закурил. На улице было еще светло, но аллея уже опустела – рядом, на волжском склоне был большой полузаброшенный парк, носивший ироничное название «Парк Дружбы Народов», который всем видом намекал на состояние этой самой дружбы в данный момент и приличные люди избегали подобных мест в ночное время.

– Тебя проводить? – предложил Старшина, увидев вышедшую из здания Алису, – А то как-то безлюдно вокруг.

– Мне на остановку.

– Подойдет. Мне на автовокзал. Доеду на трамвайчике…

От аллеи донесся молодецкий посвист и окрик: «Эй, солдатик! Сюда подошел!». Посмотрев в ту сторону, Тарасов увидел гоповатого вида троицу забравшуюся с ногами на скамейку.

– Не понял… Это что еще за еп твою мать?

– Это «Гусь»… Они вас, наверное, с Сашкой перепутали… Они не знают, что он уехал.

– Что за «Гусь»? Знакомый твой?

– Да ну так… Я встречалась с ним раньше… Никак не отстанет… Сашка его побил, теперь он с друзьями его караулит.

– Киселев? Ты смотри… – окрик повторился в еще более дерзкой форме, – Спокойно. Сейчас урегулируем.

Сунув Алисе пакет с книгами, Старшина решительным шагом двинулся к компании, которая восприняла исполнение их требования как победу и с ходу зарядил сидевшему в центре в лоб, опрокидывая его с лавки. Двое оставшихся попытались вскочить, но, отхватив симметричные подзатыльники ушли следом.

– Вы че, гопота сутулая!? Список проебали, кого бояться!?

– Ты кто такой? – до «Гуся» с сотоварищи наконец дошло, что перед ними не боец их возраста, а кое-кто постарше.

– Я? Прапорщик Тарасов. А вы кто такие? Сколько лет? Размер сапог? Почему не в армии?

– Слышь, дядя, – судя по дрожащему голосу, говоривший скорее брал на понт, чем реально был уверен в своих силах, – Ты чего с ней гуляешь? Это моя баба!

– Поскольку учебник истории ты скурил, информирую: крепостное право у нас упразднено аж в тыща восемьсот шестьдесят первом году. С тех пор никаких «твоих баб» у тебя быть не может. Так что бери подружек и вали отсюда, пока ветер без камней.

– Это моя баба… – приятели дергали его за рукав, но «Гуся», похоже, заклинило.

– Это не «твоя» и не «баба»… – Во первых, у неё есть имя, а во вторых, мое терпение не безгранично.

– Это моя баба…

Шагнув вперед, Тарасов схватил упрямца за ухо, вывернув его до треска. «Гусь» попытался махать руками, но быстро понял, что так становится только хуже.

– Мой милый мальчик… Ты еще не в курсе, но в этом злом, жестоком мире есть люди, которых лучше не доебывать. Так вот это я... – голос Старшины превратился в зловещий шипящий шепот, – У меня тут был, недавно, один придурок, который упорно не хотел понимать, что никаких «его баб» не бывает. Понимаешь: «Был»? Пару недель назад сослуживец на его вдове женился. И, если ты думаешь, что я не смогу сделать твою жалкую и короткую жизнь еще более жалкой и короткой..? То ты подумай получше... Кивни, если понял?

«Гусь» кивнул и, получив свободу, набрал безопасную дистанцию, потирая сильно увеличившиеся в размерах и поменявшее цвет на ярко алый ухо. Друзья, которые во время экзекуции молча топтались поодаль, сопели, виновато глядя на заводилу. Тарасов ткнул в них пальцем.