Текст книги "Торговец мусором (СИ)"

Автор книги: Сержант Трассер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3

Вот сижу в кабине машины и рефлексирую по поводу и без повода.

«К черту эту птеродактильную „курицу“! К черту эту нездоровую дичь! Сначала птер на меня охотился теперь саблезубый тигр решил мной пообедать да сам паленой курицей стал. Я ведь и правда чуть не стал обедом и чуть не сжег саблезубого котенка. И чуть не съел с голода неизвестное мясо птера, а вдруг оно ядовитое или с паразитами. Хватит экспериментов!

Я конечно голоден, но в конце концов, у меня есть шоколадный батончик, мешок пряников и карамелек! Я сейчас зажую батончик, а потом – к Реке!

А там ежик моченый даст и рыбку поймаю. Рыбу точно можно есть. Любую. Ну, кроме рыбы-фугу, конечно, но я очень надеюсь, что в этой, ежкин кот, реке фуга не водится. Вкусная, безопасная рыбка там. Я на это ставлю. Сажусь в «Амарок» и еду!»

Я запихал в себя батончик, который показался мне самым вкусным деликатесом в мире, и продолжил движение к зеленой поросли на горизонте.

Как всегда, я объезжал ямки и норы, теперь уже держа помповик наготове. Следил активно по сторонам – не дай ежик-можик еще один бронтозавр выскочит.

Я, кажется, сглазил.

Прямо поперёк моего движения, через степь, шло стадо. То самое, которое я видел вдалеке в объектив. Я тогда подумал: "Наверное, коровки пасутся".

Нет. Это паслись бронтозавры!

Я резко остановился. "Амарок" замер. Я вышел из машины. В шоке. Прямо перед капотом, медленно, с достоинством, проходило стадо исполинских, длинношеих, травоядных ящеров.

Один из них, размером с трехэтажный дом, а может и четырех этажный, кто их мерил, ежики моченые, так вот, один из них остановился. Он опустил свою маленькую голову на невероятно длинной шее, и посмотрел на меня своим крошечными глазками.

«Где мой помповик? Ах, да, он в машине. Спокойно. Спокойно, Алексей. Они же, в принципе, травоядные. Они же не должны меня сожрать, правильно? Правильно. Это всего лишь гигантская корова».

По всей видимости, бронтозавр посчитал меня неинтересным. Он фыркнул, поднял голову и продолжил свой путь, медленно следуя за остальным стадом.

Я облегченно выдохнул. Очередной приступ паники миновал. Я сделал рука-лицо. Совсем я шпаком гражданским стал или, как там молодежь говорит – слоупоком, каким-то. Я ж крутой, не бумажки в штабе писал…. Ой вру, писал, писал я эти еж твою медь бумажки в штабе, когда переводчиком числился… Но все равно я ж знаю, как автомат в руках держать.

Я вернулся в кабину, убрал подальше фотоаппарат, оставив наготове только ружье. Нужно становится серьезней. Еще раз зевну… слоупок, ежики жеванные. И прощай новый Мир.

«Никаких фотоаппаратов в руках. Ежикам жеваным! Только оружие. Только внимание и вращать башкой на 360 градусов, а то собьют… в смысле сожрут!».

У меня на «Амороке» камеры с четырех сторон установлены да на зеркале видеорегистратор. Памяти немерено в жестких дисках, поставлю в режим фото в минуту, буду фотоархив свой делать к дневнику. Благо что у меня еще есть несколько фотоловушек, тоже на стоянках их буду устанавливать, пусть мой быт фиксируется. Ну фанат я фото, даже если меня с этого рынка и спустили с небес на землю.

Река близко, чую уже близко. Но ехать уже будет трудно, провалюсь в какую ни будь яму, еще колесо отломаю…а без техники мне тут не выжить. Останусь на ночевку. Отъехал на полкилометра от места нахождения тушки птеродактиля, чтобы от падальщиков подальше быть. Заперся в кабине, взял в руки ружье и, опустил сидение и попробовал заснуть. Так в полудреме и провел все ночь. Со стороны, где лежал птеродактиль всю ночь раздавались мерзкие завывания и звуки борьбы за мясо.

5 июня 20** года. День Второй в Новом Мире.

(Человек и Хищник)

Утром я умылся из бутылки почистил зубы и даже сделал разминку, не выпуская ружья из рук и делая оздоровительные повороты корпуса в разные стороны. Вспомнил про пряники и умял три штуки запив той же водой, что умывался. Эх кофе бы… нет, всякая роскошь – все позже. Продолжил путь по степи. Со стороны, казалось, что Зеленая Стена у реки теперь не так уж и далеко, но я уже который час пробираюсь по этому, будь оно неладно, бездорожью. Объезжаю ямки, рытвины, иногда вынужденно останавливаясь, чтобы пропустить не известных мне динозавриков, благо агрессии они не проявляли. А эта чертова зеленая линия поросли у реки всё никак не приближается.

Я спускаюсь в ложбинку. Придется снова искать, как отсюда выехать. И именно здесь я встретил очередное, ох, приключение. Слава богу, оно было пока не со мной.

Я резко затормозил.

Ужас и Разум.

«Ох, ужас! Я узнаю его. Я же кино смотрел – „Парк Юрского периода“! Это, еж твою медь, тираннозавр. Он огромный, мощный, и он явно кого-то пытается съесть. Играет, как кошка с мышкой, зараза.

Я пригляделся. Его жертва, ежики моченые, это же человек! Я увидел первый раз в Новом Мире человека, и этого человека сейчас сожрут. Он, кстати, явно не со мной провалился сюда из 21 века. Я сразу обратил внимание: с копьем, одет в меха. Первобытный. Местный. Абориген.

По всей видимости, это не Земля. Я попал действительно в другой Мир! Насколько я помню, в Юрском периоде людей точно не было. Динозавры и люди не соприкасались. Явно это Новая Планета. «Все страньше и страньше», как говорила одна известная девочка!

Если я спасу этого человека, я встречу других людей. Я смогу познакомиться с этой цивилизацией. Это мой очень удачный шанс на контакт. Хотя, насчет удачи это я хватанул лишку – контакт с человеком явно должен быть «через труп тираннозавра».

Я сидел в кабине "Амарока" и смотрел, как тираннозавр играет с человеком. И его вот-вот сожрет. Если я не вмешаюсь, я останусь один в этом, ежиками жеванным, мире. Где тут искать цивилизацию? А мне язык нужен, чтобы понять, что здесь вообще происходит. И проводник к людям.

Я ударил по педали газа. В пол. «Амарок» взревел, будто сам испугался, и сорвался вперёд, подпрыгивая на кочках так, что в груди бухало и мерцало от удара каждая кость. Руль рвался из рук, подвеска выла, из-под колёс веером летели камни и стебли травы. Я вдавил гудок. БИИИ БИИИИИП! Звук вышел истеричным, надрывным, почти жалобным – но разнёсся по оврагу, превращаясь в один длинный, визгливый вопль.

Я привлёк внимание.

Охота с «мышкой» для тираннозавра оборвалась мгновенно, словно кто-то нажал паузу. Он медленно, с тяжёлым, скрипучим разворотом, как гружёный контейнеровоз, повернулся ко мне. Несколько мгновений просто смотрел, моргая кожистыми веками, будто пытаясь понять, что за новый, наглый, пищащий зверь осмелился вмешаться в его игру с едой. Потом открыл пасть – тёмную пещеру с вязкой слюной, – и издал РЁВ. Это был не просто звук – удар. Вибрация прошила воздух, ударила в стекло, заставив его задрожать мелкой рябью. Чистая, первобытная ярость, которой этот Мир объяснил мне, кто здесь вершина пищевой пирамиды. Он двинулся на меня. Не спеша. Как локомотив, который только тронулся, но уже невозможно остановить. Невероятная масса, утыканная мускулами. Огромный хвост чертил по земле широкую борозду, швыряя в стороны пучки зеленой травы. Он шёл, абсолютно уверенный, что я – всего лишь глупый, писклявый кусок мяса на колёсах. Мясная консерва в жестяной банке. Мне стало по‑настоящему страшно – липко, так, что ладони стали скользкими на руле, а во рту пересохло, как будто я глотнул стакан песка. Я сбросил скорость. Сто метров. Ближе нельзя: ещё шаг – и он просто накроет меня одной лапой, как консервную банку камнем. Не глуша двигатель, я рывком открыл дверь – горячий воздух ударил в лицо – и выпрыгнул наружу. В руках – мой помповик. Металл казался немного тёплым от солнца и ладоней. В магазине – пять патронов Magnum с пулями «дум-дум» с экспансивными головками. Больше в этом Мире никакую мелочь в ствол не суну. Только пули. Только хардкор

Диалог с самим собой. Огонь!

«Пять пуль, Лёша. Пять, черт возьми, шансов. Это все, что у тебя есть. Соберись. Целься в голову. Плевать на то что он огромный, он должен упасть! Холодная голова, крепкие руки, это ведь не страшнее того случая, когда на меня бежал огромный секач, я ж справился, не дрогнул и завалил его.»

Я прицелился, чувствуя, как ружьё отзывается в ладонях тяжёлой, тёплой отдачей. Сердце колотится в горле, как пойманная птица, каждый удар отдаётся в висках, мешая целиться; во рту – металлический привкус адреналина, ноги подкашиваются, будто земля под ними превратилась в трясину.

Спуск. БА-БАХ! Первая пуля ушла в грудь – я увидел вспышку, почувствовал резкий толчок в плечо, услышал хлёсткий шлепок в плоть, – но тираннозавр даже не запнулся. Его туша просто двинулась вперёд, сокращая дистанцию; воздух задрожал от топота. Паника сдавила грудь стальным обручем – дышать нечем, а руки дрожат так, что прицел плывёт. Ужас липкий, животный, заставляет желудок сжиматься в комок. Я сжимаю помповик, пальцы белеют на цевье, ногти впиваются в ладони.

КЛАЦ-КЛАЦ! – металлический лязг цевья эхом отзывается в ушах, гильза вылетает горячей искрой, и досылает новый патрон с тугим щелчком.

БА-БАХ! Вторая пуля. КЛАЦ-КЛАЦ! БА-БАХ! Третья. Четвертая. Каждая отдача бьёт в тело, как кулак, отдаётся в зубах и позвоночнике; пули входят в шкуру с влажным чавканьем, оставляя чёрные дыры, из которых сочится густая, маслянистая кровь – но он только замедляется. Расстояние тает: тридцать метров – уже вижу его чешую, двадцать – его дыхание обдаёт меня горячим смрадом разлагающегося мяса и кислоты из пасти. Я вижу эту пасть – огромную, мокрую, с нитями слюны, стекающими, как паутина, готовую сомкнуться на мне целиком.

КЛАЦ-КЛАЦ! Осталась последняя, пятая пуля. Стреляю в упор, прямо в зияющую темноту пасти, отчаяние жжёт глаза слезами.

БА-БАХ! Вспышка ослепляет, порох щиплет ноздри едким дымом, и я инстинктивно рушусь на землю – камни впиваются в локти и рёбра. Надежда – тонкая, как паутинка, ёжкин-кот, удача: пуля пробила нёбо с хрустом, вошла в череп, и гигант вдруг споткнулся, его масса рухнула с оглушительным грохотом, земля подпрыгнула подо мной, как от взрыва. Тишина. Жуткая, наступившая внезапно тишина – только моё хриплое дыхание, стук сердца в ушах да далёкий шелест ветра в траве.

Первый Контакт

Тишина. Жуткая, наступившая внезапно тишина.

Мой палец продолжал инстинктивно давить на спусковой крючок. Щелчок. Пусто. Патронов нет. Я лихорадочно передернул цевье, пытаясь дослать в патронник. Щелчок. Еще раз. Щелчок. Щелчок. Только на пятом, пустом щелчке, когда тишина стала давящей и полной, мозг наконец включил заднюю передачу. Я пришел в себя. Патроны уже давно кончились, а я в прострации. Или немного сошел с ума, слетел с катушек, сбрендил… бренди-бренди балалайка на столе сидит хозяйка… Я перевел взгляд на свои брюки, уф, вроде все сухо…

Я поднял взгляд.

Тираннозавр. Лежит. Огромная, неподвижная, зубастая туша – всего в шаге от меня. Последний, отчаянный выстрел прямо в его пасть – сработал.

Вокруг стоял смрад. Тяжелый, животный, резкий запах смерти. Он протрезвлял не хуже спирта, перекиси. Мозг перебирал слова ища правильное, от напряжения мозг совсем перестал соображать. В голове всё смешалось, как в банке со старой краской. Блин – не хуже нашатыря!

Но тут я увидел. Метров в ста, там, где тираннозавр «играл с мышкой», на земле сидел абориген. Человек. Уф, слава богу – Живой. И не съеденный и вроде даже не пожованный.

Я поднялся, пошатываясь, и пошел к нему, крепко сжимая помповик – теперь уже бесполезный без патронов, но все еще успокаивающий. Мне бы перезарядится, но я не мог побороть любопытство и побыстрее наладить контакт с… инопланетянином из каменного века!

Абориген тоже поднялся, но очень странно. Он опирался на свое копье и поджал вторую ногу, явно берег ее. Я приблизился. Его нога была травмирована. Колено распухло и посинело – отек, чертовски серьёзный. Он был ранен, вероятно, во время этой сумасшедшей гонки от зубастой смерти. Если перелом, то это жесть! И долго лечить, да и не с моими знаниями правильно все сделать, чтобы потом абориген не ковылял как Сильвер из Острова сокровищ…

Задача минимум решена. Я спас аборигена. Я встретил человека. Вторая важная задача это – Первый контакт.

– Алексей – я постучал себя по груди ладонью и вопросительно указал рукой на аборигена. Он подумал и коснулся рукой свой груди – Баар!

Первый контакт состоялся.

Я подошел к нему ближе. Абориген, назвавшийся Бааром, стоял, опираясь на копье. Его лицо было бледным от боли, но гордым.

«Так, Алексей, действуй! Я не врач, но небольшие навыки и знания у меня есть. Моя аптечка забита всякими нужными лекарствами и бинтами со жгутами, думаю шанс справится с этой проблемой у меня есть».

Я сделал еще шаг к нему и попытался жестами показать, что хочу осмотреть его ногу. Я указал на его опухшее колено, потом на "Амарок", потом на себя, показывая жестом: «Я – помогаю».

Баар, несмотря на всю свою дикость, оказался сообразительным. Он кивнул, скривившись от боли, и медленно, с достоинством, опустился на землю, убрав копье в сторону. Он доверился мне.

Я метнулся к пикапу. Вытащил огромный экспедиционный рюкзак, где лежала моя аптечка, и был пристегнут туристический коврик.

– «Лежи на коврике. Не двигаться. Будет больно, будь оно неладно» – расстелил коврик на земле и попробовал вербально донести свою мысль я.

Я аккуратно взял в руки его ногу и осторожно начал осматривать повреждения. Отек чудовищный. Вывих или перелом без рентгена не определишь. Но тут же полевой принцип: фиксируй и тащи, серьезным лечением займемся в месте, где нам не будет угрожать опасность. Я достал из аптечки мощное обезболивающее (благо, Светлана любила покупать "заграничные" таблетки), дал ему запить водой из своей бутылки с водой.

Затем – шина. Я использовал алюминиевые направляющие от старой палатки (они легкие, и жесткие) сделал из них типа корсет вокруг ноги и надежно зафиксировал с помощью эластичных бинтов.

«Так. Первая помощь оказана. А теперь – эвакуация. Ты весишь, наверное, килограмм семьдесят, ну может чуть больше. Идти не можешь. Придется тащить, но медленно. Слишком опасно стоять на открытом месте рядом с такой тушей падали, скоро набежит зверье на свежачок» – подумал я.

Я подставил плечо Баару, обхватил его, и мы запрыгали к пикапу. Хорошо, что Баар опирался на копье как на костыль. С трудом, но я затащил Баара в кабину "Амарока" – на пассажирское сиденье сзади. Баар наверно думал, что я хочу его впихнуть в раскрытую пасть железного чудовища и сначала упирался лучше Иванушки-дурачка из народных сказок, когда его в печку Баба Яга пыталась засунуть. Но я смог убедить Баара, что эта штука никого не ест, показал ему как я спокойно сажусь и выхожу из машины. В общем с «бубнами и танцами» я усадил его в машину. И только после всего этого мне пришла мысль, что я мог не корячиться, а просто подогнать Амарок к раненому, даже захотелось хлопнуть ладонью себе по лбу. Тьфу, ежики – жеванные, все стресс.

Баар смотрел на обивку сидений, на двери с окнами, на приборную панель, на ружье, как на величайшие чудеса света. Он был в шоке явно еще больше чем я, но думаю не от боли, а от технологий.

– «Ну что ж, Баар. Добро пожаловать на борт. Теперь мы едем к реке. Подальше от туши тираннозавра на которую скоро набежит всякое зверье. И там у реки, посмотрим, может есть цивилизация какая, ну и в спокойной обстановке займемся твоей ногой» – я сказал, стараясь, чтобы голос мой звучал весело и не дал петуха.

Баар был в шоке от технологий, но я понял, что нужно сделать еще кое-что, чтобы обезопасить себя. Абориген вцепился в свое копье мертвой хваткой. Мне было нужно отобрал у него копье. Он, конечно, не хотел его отдавать, крепко сжимал древко.

С некоторым раздражение я подумал – «Ну нет, ёж твою медь! Ты, может, и нормальный пацан, но я не хочу, чтобы ты начал махать своим копьем в приступе паники. Еще выбьешь каменюкой на копье мне лобовое стекло или, мочёный ёжик, воткнешь его мне в кумпол, когда я буду рулить!»

Я настоятельно, но ласково, разжал его пальцы и отнял копье, положив его в кузов. Но за поясом у Баара оставался каменный нож. Острый, как бритва, я сразу заволновался за свою правую почку. Я попросил его, жестами показывая, отдать и кремневый ножик.

Баар наотрез отказался. Сжал губы. Ясно. Это его оружие, его последняя защита, наверное, без ножа тут, как голый себя будешь чувствовать.

И тут меня осенило. Мой взгляд упал на приборную панель. Там, приклеенный на двухсторонний скотч, сидел мой старый талисман – маленький, белый пластиковый человечек, который при движении мотает головой. Глупая, но милая безделушка.

Я отодрал его от панели, подошел к Баару и показал, как этот человечек механически мотает головой. Баар завороженно смотрел. На лице аборигена отразилась неподдельная смесь удивления и магии. Это было нечто живое, но неживое. Нечто, что двигается само!

Я протянул ему человечка и указал на нож. Обмен.

Баар долго колебался. Смотрел на нож, потом на мою «чудо-игрушку». В конце концов, решился. Протянул мне нож. Я сразу же забрал его и вручил ему человечка. Баар прижал его к груди, а потом начал осторожно мотать его головой, не скрывая своего восторга.

Я быстро сел за руль, завел "Амарок". Первым делом – подальше от туши тираннозавра. Смрад смерти уже начал привлекать падальщиков, которых я не хотел встречать.

Но тут, Баар начал размахивать руками и показывать на тираннозавра. Показывая себе на зубы и как бы вырывал их.

– «Трофей, хочет» – подумал я, ну что-ж возможно это важно. Не сильно раздумывая, я выскочил из машины, из кузова взял топор и несколькими ударами отчекрыжил кусок челюсти ящеру. Положив окровавленный кусок челюсти с зубами в пакет-майку, закинул его в прицеп к бутылкам, там нестрашно если что испачкает.

Я сел за руль, и мы поехали в сторону реки, осторожно маневрируя. В дороге я то и дело бросал взгляд на Баара. Он сидел, вцепившись в своего человечка, и с ужасом смотрел на проносящуюся мимо степь. Я вспомнил, как он боялся быть съеденным. Теперь он боялся скорости. А еще его мотуляло по всему сидению на этих кочках и ямках, что я не смог объехать, это тоже ему доставляло страдание из-за больной ноги.

Я периодически посматривал в заднее зеркало, так на всякий случай, а то наступит еще случайно бронтозавр ногой на машину… в общем «вращаю башкой на 360 – что бы не сбили». Так на всякий случай.

Глава 4

6 июля 20** года.

Рассвет у Зеленой поросли.

Всю ночь я ехал. Медленно. Берег раненого Баара и подвеску «Амарока». Скорость – черепашья. Иногда останавливался, когда понимал, что засыпаю за рулем. Спал урывками, прислушиваясь к звукам степи. Баар стонал во сне, но талисман с кивающей головой из рук не выпускал, казалось, он приносил ему утешение.

Под утро, когда первые лучи солнца прорвали горизонт, окрасив небо в бледно-розовый и золотистый, мы наконец добрались до первых деревьев – не просто рощи, а кромки густого тропического леса, где стволы гигантов, обвитые лианами толщиной с руку, вздымались ввысь, теряясь в плотном пологе листвы, шелестящей на утреннем ветру. Я остановился у этой зелёной стены. Из джунглей мощным потоком несла свои воды река, я бы даже сказал – Река! До противоположного берега был километр не меньше. Река выходила из джунглей и скрывалась за горизонтом степи.

Я вышел из машины. Воздух здесь был влажным, тяжёлым, пропитанным сырой землёй, гниющими листьями и незнакомой, дурманящей сладостью, смешанной с пряным ароматом цветов, что цеплялись за штаны колючими шипами. В тени джунглей мелькали стайки ярких бабочек с крыльями, переливающимися, как осколки радуги, и низко жужжали крупные насекомые. Я начал осторожно пробираться сквозь густой подлесок – чтобы найти тропу, по которой можно проехать. Вскоре наткнулся на приличную тропинку и следы. Не следы тираннозавра, ежики мочёные. Человеческие – босые отпечатки с загнутыми пальцами. Тут явно шли такие же охотники, как Баар

Я вернулся к машине и осторожно потряс Баара.

– «Люди. Твои. Близко» – свои слова я сопровождал жестами.

Баар, несмотря на боль, мгновенно пришел в себя. Он указал рукой вглубь леса и начал издавать низкие, гортанные звуки, похожие на короткие команды. Я понял: он дает мне указания куда двигаться.

– Подожди, Торопыга! Я и сам хочу познакомится с твоей цивилизацией, но сейчас у нас есть важное дело! – жестами успокоил я Баара.

Я понимал, что время работает против нас: отёк на ноге Баара уже заметно усилился, кожа вокруг сустава натянулась лоснящейся, багровой пленкой, а пальцы холодели от сдавливания сосудов – классика посттравматического синдрома. Нужно срочно заняться вправлением. Я аккуратно раскрутил ту быструю давящую повязку, которую наложил у туши тираннозавра, чтобы не усугубить ишемию, и осмотрел повреждение. Применив базовые знания из армейской травматологии и курсов первой помощи (спасибо инструкторам спецназа и тем же YouTube-видео), я пальпировал голень и коленный сустав: проверил стабильность костей – исключил перелом по отсутствию деформации. Это сильный задний вывих – суставная капсула набухла. Прошло уже приличное время после травмы, риск отслоения хряща или повреждения сосудов при манипуляции возрос, идеально было бы рентген и хирург с наркозом, но тут нет ни того, ни другого. Рисковать придётся: без вправления – атрофия мышц и инвалидность для охотника; с вправлением – 60–70 % шанс на функциональное восстановление. Я начал объяснять Баару процедуру жестами: показывал на опухоль, изображал – «дернуть и зафиксировать», мимикой передавал «ОЧЕНЬ БОЛЬНО, но потом бегать как тигр!». Он не понимал по-русски, а пробовать английский или латынь (медицинские термины вроде «reductio luxationis») смысла не было – языковой барьер. «Мочёные ёжики! Придётся в "Крокодила" играть!» – усмехнулся я про себя, прыгая на одной ноге, как хромая утка, потом резко дёргая воображаемую конечность с гримасой боли и финальным «всё хорошо!». Через полчаса пантомимы Баар закивал, сжав кулаки в знак готовности терпеть. Я сделал глубокий вдох, совмещая переговоры с постоянным сканом окружения – память о тиграх и тираннозавре ещё пульсировала нервным тиком во всем моем организме. Надел стерильные перчатки из аптечки, зафиксировал Баара ремнями от рюкзака в положении лёжа на спине с выпрямлённой ногой, подложив импровизированный валик под колено для расслабления. Сжал зубы, зафиксировал бедро коленом, одной рукой стабилизировал голеностоп, другой взялся за верх голени – и резко, плавно потянул с лёгким поворотом наружу, одновременно надавливая большим пальцем спереди на сустав. Раздался влажный хруст – сустав встал на место с характерным «клацаньем», как будто вернулась пружина. Баар взревел, дико, по-звериному, глаза его налились кровью, полные ярости – взгляд тираннозавра в миниатюре, мускулы напряглись, как стальные тросы. Хорошо, что копьё и нож отобрал заранее, иначе бы проткнул меня на рефлексе. Сердце у меня заколотилось, ладони вспотели, но я удержал фиксацию, пока не почувствовал, что пульс на стопе восстановился, цвет кожи порозовел. Через минуту Баар осторожно пошевелил пальцами – они послушно дрогнули, – попробовал стопой: лёгкое сгибание без блока. И вдруг – улыбка! Широкая, облегчённая, с блеском в глазах. Он что-то пробормотал на своём наречии, хлопнув меня по плечу так, что плечо заныло. Я заново наложил эластичный бинт с умеренной компрессией снизу-вверх (чтобы не пережать лимфоотток), добавил холодный компресс из бутылки с водой и зафиксировал шину из подручных реек на 48 часов покоя. Жестами строго показал: «Не прыгать! Не бегать! Иначе, ёж твою медь, вывихнётся снова и ампутация светит!».

Баар кивнул. Ему было по-прежнему больно, но он понял, что теперь одноногим он не будет.

Вот теперь можно двинуться на поиски дома Баара. Я помог загрузится Баару в машину и сам сел за руль. "Амарок" медленно двинулся по еле заметной тропе, не знаю человеческой или звериной, но машина хоть с трудом, но пробивалась в глубь джунглей. Стволы деревьев смыкались над машиной.

Весь оставшийся день я продирался сквозь этот проклятый лес. Кроны деревьев смыкались над головой, и мы ехали в сумерках. Хорошо, что у меня мощные фары и я не постеснялся сразу врубить и дальний свет и противотуманнки. Я продвигался, насколько это вообще было возможно, вдоль берега большой реки. Ёж твою медь, это было настоящее испытание для "Амарока"! Ветки хлестали по кузову, каждый метр давался с боем, но я понимал: в этой гуще мы – легкая добыча и пешком идти по лесу гораздо опасней чем ехать в стальной машине. Наступило утро и вскоре прямо по курсу нашего движения появилась еще одна водная преграда. Приток в Большую Реку – Малая река.

Баар проснулся или очнулся и стал жестами мне показывать, что нужно теперь повернуть на 90 градусов вправо и двигаться в верх по этому притоку. Я жестами попытался выяснить, как долго нужно идти. Слов конечно мы друг друга не понимали, но так как я с друзьями в детстве, в Клубе «Лавина» часто играл в игру «Крокодил», где жестами нужно было показывать слова то сильно поднаторел в этом деле, стал «мастером спорта». Я махнул рукой в сторону куда показывал Баар, а потом пальцами изобразил шагающего человека в ту сторону. Потом показал на солнце и провел рукой, что солнце садится после этого стал показывать по очереди пальцы: один, два… Баар подумал и потом мне показал раскрытую пятерню… а потом еще два пальца, но второй раз не очень уверенно опять показал пять пальцев. Ну что ж все понятно, не менее пяти, но и не более десяти дней пехом по джунглям вдоль реки. Я еще раз глянул на джунгли, которые становились все гуще и гуще и понял, что на «Амароке» я туда явно не проеду или если себе буду пропиливать дорогу, то она займет не менее месяца.

«Надо найти место и сделать укрепленный лагерь, мочёный ёжик! Нужно место на то время, пока Баар будет выздоравливать. Вылечу его тогда все легче будет решить, что делать, мобильность наша возрастет. Да и четыре руки всегда лучше двух» – думал я.

Мы продвинулись на «Амароке» еще в верх по притоку, углубляться в джунгли было все труднее и труднее. И вот нам улыбнулась удача, мы доехали до удобного места. Это был выдающийся мыс, настоящий миниполуостров, который высокими обрывами вдавался в русло притока. А от основного леса его отделял только маленький, узкий перешеек, по которому спокойно проехала моя машина. Идеально!

Я загнал "Амарок" на середину этого мыса. Заглушил мотор, и тишина тут же обрушилась на нас, нарушаемая только тихими стонами Баара, все-таки тряска при езде ему очень была не приятна.

Смеркалось, я устал сильно, Баар тоже измучен болями в ноге и тряской на заднем сидении, поэтому мы решили ничего сейчас не делать, а просто поспать, утро вечера мудренее. Ночь мы провели тревожно. Баар немного поспал, но я так и не смог заснуть по нормальному. Каждый шорох в лесу на перешейке, каждый всплеск воды заставлял меня инстинктивно открывать глаза и вскидывать ружье. Я не выпускал его из рук, помня о зубастых тираннозаврах и саблезубых котятах.

7 июня 20** года. Утро в джунглях.

Мыс и Первая Крепость

Наконец, настало утро. Усталость была, жеванные ежики, но уже не такая сильная как вчера, все-же отдых в полудреме немного дал отдыха организму. Но устал, не устал – нужно действовать.

«Так. Утро. Баар, спи. Сначала – разведка, потом – укрепление. Нужно сделать этот перешеек максимально непригодным для любой местной пакости, которая решит зайти ко мне на огонек. Это должно стать моей крепостью, «бастионом Сан-Жермен» в этом, еж твою медь, новом мире» – буркнул я себе под нос и начал собираться на вылазку по округе.

Баара я закрыл в «Амароке», не броневик, но хоть какая защита пока меня нет.

Помповик, Макарыч, мачете на поясе. Я достал свой метровый Fiskars (лучший топор, который я мог привезти из своего старого мира) и приторочил его к маленькому рюкзаку. Ну что ж, я готов к мини разведке – посмотреть, что в метрах ста от перешейка находится, заодно и ресурсы разведаю, что потребуются для забора. Соблюдая осторожность, постоянно оглядываясь не забывал смотреть под ноги, да еще вверх. Короче косоглазие и шизофрения на основе жесточайшей паранойи. По-другому и не скажешь. В общем лес, странноватый как по мне. Хвойных нет, а вот пальмы есть, и они соседствуют со всякими лиственными деревьями чуть ли не березками. Есть еще деревья или высокие кусты все с листьями, как у пальмы, но похожи на хвостик у ананаса. В общем сразу понятно, что это «не наш лес». Но что приятно никаких страшных животных я не встретил – ни динозавров, ни тигров. Что меня сильно обрадовало.

Вернулся к машине. Баар уже тревожно оглядывался из салона автомобиля, видно меня потерял. Я подошел и успокоил его, все нормально. Жестами показал, что тираннозавра поблизости нет. На что мне Баар, как мог жестами показал, что динозавры в лес не заходят, только в степи живут, но как говориться #ноэтонеточно. Хотя логическое объяснение этому тоже есть: таким огромным тушам в лесу не развернуться, застрянут между деревьями.

Продолжили лечение Баара. Полное лечение вывиха требует комплексного подхода – RICE-протокол (Rest – покой, Ice – холод, Compression – компрессия, Elevation – возвышение). Аптечка у меня солидная: нашёл тубу с диклофенаком-гелем, нанес толстый слой на колено, растирая круговыми движениями снизу вверх для лимфодренажа, чтобы снять отёк, дал ему таблетку ибупрофена. Все эти процедуры проделал быстро и постоянно мониторил ситуацию вокруг. Пациент пусть идет на поправку естественным путем и пока временно забота о вывихе у меня уходит на второй план.

Сейчас у меня ситуация, как с кислородными масками в самолёте: сначала взрослый сам себе оденет маску – укрепить оборону, поесть, восстановить силы, – а уж потом ребёнку (Баару) маску надевать – продолжать лечить. Если «взрослого» кондратий хватит, ребёнку кирдык.

Так что сначала безопасность! Закинул помповик за спину и с фискарсом пошел рубить колья. Пока делал разведку рядом нашел идеальные деревья для будущего забора – что-то среднее между березкой и кленом. Ствол гладкий, как у березы, но листья мохнатые и резные, как у клена, очень здоровые правда листья, как лопухи. Ёж твою медь, что за флора тут растет! А ладно, главное, что стволы ровные, длинные и прекрасно подходят для кольев.

Я рубил их под два с лишним метра, заострял с одной стороны, как карандаши. Нарубил больше двух десятков.

«Теперь вколачивать, мочёные ёжики!», но подумав еще чуток, понял, что это будет трудновато и пошел за лопатой. Покопался в кузове «Амарока» и среди сельхоз инструмента, к удивлению обнаружил приспособление для копания ямок под столбы. Вспомнил, что когда нам делали забор вокруг коттеджа то прораб, с моего разрешения, купил данный девайс. Ну нет повода не порадоваться и не применить его по назначению. С этим приспособлением, мягкая земля джунглей копалась просто мгновенно. Не успел устать, а все лунки по перешейку вырыты. Между двумя кольями в середине сделал достаточное расстояние, чтобы проехал «Аморок». Тут я поставлю ворота.