Текст книги "Свет для Звёзд (СИ)"

Автор книги: Romancer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Это были уже внутренности челнока. Воздух здесь был чуть прохладнее и пах синтетикой. Слева и справа вдоль бортов тянулись ряды противоперегрузочных кресел с массивными дугами фиксации десанта по пять штук с каждой стороны. В передней переборке зияла открытая бронированная дверь, ведущая в кабину. Там стояли два глубоких ложемента: один для пилота, другой, чуть сбоку для оператора систем обороны. Вместо привычной приборной панели перед ними полукругом возвышался массивный выключенный экран. Никаких окон или иллюминаторов. Штурвала, ручек управления или кнопок тоже нигде не наблюдалось.

– А как им управлять? – удивилась я, осматривая пустую консоль.

– Пилот подключается напрямую к системам корабля через нейроинтерфейс шлема, поэтому руками он ничего не пилотирует, – пояснила Цера. – Ручное управление предусмотрено только для аварийного режима. В этом случае из подлокотников кресла выдвигаются два скрытых джойстика маневрирования.

– А как сюда поместится Люцифер? Он же тут будет почти впритык, если вообще влезет.

– Он может находиться и внутри десантного отсека, но тогда свободного пространства, и правда, почти не останется. Обычно он крепится к внешней подвеске. Снизу на днище есть специальная ниша для тяжелых модулей.

Тут же прямо в воздухе передо мной развернулось детальное голографическое изображение челнока с габаритными метками.

Внешне он отдаленно напоминал те угловатые "утюги" из симуляции учебки, но выглядел куда элегантнее. Обводы корпуса были более плавными и хищными. Прямо над кабиной выступала спаренная турель. По бокам располагались выдвижные обтекатели, на которых голограмма услужливо подсвечивала скрытые узлы для крепления дополнительного вооружения. Затем картинка моргнула, показывая вид снизу: в днище открывалась ниша, куда плотно, почти полностью утапливаясь в корпус, примагничивался Люцифер. Находясь в такой сцепке, дроид мог опускать свои роторные пулеметы и работать ими как дополнительной нижней турелью челнока.

Цера продолжила комментировать схему:

– На планетах с активной гравитацией челнок передвигается, используя встроенные антигравитационные генераторы, что делает его маневренным и почти бесшумным. В условиях космоса или для быстрого разгона он задействует маршевые импульсные двигатели. Два основных сопла расположены сзади, в верхней части корпуса. И еще два малых маневровых спереди по бокам на подвижных направляющих. Они позволяют мгновенно менять вектор тяги, а также исполняют роль мощных тормозных двигателей при жестких посадках.

После этого мы спустились в кают-компанию. Я решила устроить себе настоящий земной завтрак и заказала порцию румяных сырников с малиновым джемом и густой сметаной, а вдобавок большую кружку обжигающего, ароматного кофе. Еда оказалась потрясающей и окончательно вернула меня в равновесие.

Покончив с завтраком, мы с Церой приступили к подробной экскурсии по фрегату. Начали с инженерного отсека и реакторной зоны. Как Цера продемонстрировала мне на трехмерной голограмме, это «сердце» корабля располагалось на нижней палубе, надежно скрытое почти в самом центре корпуса.

Сам инженерный отсек представлял собой средних размеров комнату. Одну из стен здесь целиком занимал огромный диагностический экран. На нем в реальном времени переливалась подробная схема фрегата, где разными цветами отображалось состояние всех узлов и энергосетей. Сам реактор находился за массивной бронированной переборкой в глубине отсека, но ничего визуально интересного я там не увидела. Как объяснила Цера, энергоустановка полностью изолирована и заключена в глухой защитный кожух. В случае критической аварийной ситуации этот кожух вместе с реактором мог быть целиком отстрелен от корабля, чтобы спасти остальной экипаж.

Здесь же, в инженерном отсеке, стояли два массивных промышленных синтезатора. По словам Церы, они могли воссоздать любую деталь или вещь из неорганических материалов на молекулярном уровне. По сути какая-то супер технологичная инопланетная версия 3D-принтера, способная напечатать хоть винтик, хоть целую деталь обшивки.

Затем мы снова наведались в медотсек, где я уже не один раз приходила в себя. Цера рассказала про медицинские капсулы подробнее. Оказалось, их возможности просто граничат с магией: при необходимости они способны даже полностью восстановить утраченную конечность, если вовремя поместить туда раненого, и вообще могут буквально вытащить человека с того света, регенерируя ткани на клеточном уровне.

Рядом с медотсеком располагались жилые блоки: каюта главного инженера, где я ночевала до этого, а также каюты главного медика и его ассистента.

После этого мы заглянули в научную лабораторию. Там я толком вообще ничего не поняла, вокруг рядами стояли какие-то замысловатые сканеры, хромированные колбы и голографические столы. Заметив мое замешательство, Цера успокоила, что после профильного обучения мне всё станет более или менее понятно. Вкратце она объяснила, что данное оборудование позволяет проводить глубочайшее изучение и молекулярный анализ абсолютно любых органических или неорганических материалов.

Закончили мы нижнюю палубу посещением грузового трюма, того самого, откуда я выходила наружу. Помещение было плотно заставлено рядами серых металлических ящиков со светящимися символами. Цера рассказала, что в них лежит, и там оказалось много чего интересного. В трюме был собран огромный запас всего необходимого: от боеприпасов для моего отделения и дроида до запасных частей, расходников и сложного исследовательского оборудования. Настоящий склад для долгой и автономной экспедиции.

После мы поднялись на среднюю палубу и начали экскурсию с кают абордажного отделения. За дверью оказался короткий коридор на три двери. Прямо по курсу располагалась моя личная каюта командира отделения. Когда мы зашли, я сразу заметила, что она была явно меньше апартаментов главного инженера. Здесь находилась односпальная кровать, уютно утопленная в нишу стены, а прямо над ней– скрытая за панелью полка под личные вещи.

У противоположной стены стоял рабочий стол с встроенным экраном. За еще одной сдвижной дверью прятался личный санузел, крошечная комнатушка, в разы меньше, чем у инженера, вмещающая только душ и туалет. Но, несмотря на тесноту, каюта выглядела вполне уютно и практично.

В двух соседних комнатах стояло по четыре койки для личного состава и располагался точно такой же крошечный санузел– один на четырех человек. Каюты капитана и главного пилота, которые мы осмотрели следом, оказались почти один в один как покои главного инженера. Единственное отличие в капитанской каюте было отдельное небольшое помещение, оборудованное защищенным терминалом для закрытой связи с командованием флота.

Командный центр, он же капитанский мостик, представлял собой просторное помещение в самом центре средней палубы. Внутрь вела невероятно толстая, массивная бронедверь. Сам мостик выглядел строго и функционально: по центру, на небольшом возвышении, располагалось рабочее кресло-ложемент капитана. Прямо перед ним, в своеобразной низине перед отключенными панорамными дисплеями,– место главного пилота. По бокам от капитанского возвышения, лицами к стенам, тянулись рабочие станции офицеров: управления орудийными системами, контурами защиты, радиоэлектронной борьбы и дальней связи.

Также на средней палубе мы заглянули в отсек главного калибра. Это было нечто, потрясающее воображение: колоссальных размеров излучатель, питающие механизмы которого тянулись почти через всю длину корабля, занимая огромную часть внутреннего пространства фрегата. Рядом с такой огневой мощью я почувствовала себя совсем крошечной.

Завершили мы осмотр средней палубы в тренировочном зале. Это был пустой отсек, где можно было как просто поддерживать физическую форму, так и отрабатывать сложные тактические учения для всего отряда. Как с гордостью отметила Цера, технологии помещения позволяли искусственно менять силу и вектор тяготения, а также с помощью голограмм реалистично имитировать любые природные и ландшафтные условия для тренировок.

Верхняя палуба представляла собой самое тихое место на фрегате. Здесь располагались несколько пустых кают, рассчитанных каждая на пять членов экипажа. Их закрытые двери были по обе стороны от светлого коридора.

В самом конце этого коридора находилась, пожалуй, самая притягательная часть корабля– обзорная палуба. За массивной дверью скрывалось просторное помещение с мягким, приглушенным освещением и несколькими удобными, анатомическими креслами. Почти всю внешнюю стену здесь занимало гигантское панорамное бронестекло.

Сейчас оно было наглухо закрыто внешними защитными бронелистами, отрезающими нас от толщи земли снаружи. Но, как объяснила Цера, в полете эти тяжелые металлические створки могли плавно убираться в скрытые пазы корпуса. Отсюда, должно быть, открывался невероятный, захватывающий дух вид на открытый космос и бесконечные россыпи звезд.

После этого Цера закончила экскурсию. Я прошла в свою новую кают, где дроид уже заботливо доставил сюда все мои вещи. На аккуратно заправленной кровати лежал тот самый базовый костюм без тяжелых бронепластин, усеянный пустыми магнитными разъемами. На его груди тускло поблескивали сержантские знаки отличия Империи, а также на груди четким, строгим шрифтом была выбита моя фамилия.

Глава 8

Я переоделась в свой новый костюм. Ткань оказалась удивительно приятной к телу, словно вторая кожа, и совершенно не стесняла движений. Появившаяся рядом голограмма Церы объяснила, что при желании все знаки отличия можно скрыть. Стоило мне только мысленно этого пожелать, как буквы моей фамилии и нашивки на плечах плавно растворились, слившись с глубоким чёрным фоном комбинезона.

Пока я перебирала свою старую земную одежду, пальцы вдруг нащупали в кармане куртки смартфон. Меня словно током ударило. Семья! Я ведь пропала на целую неделю, они, наверное, там уже места себе не находят от беспокойства.

Я торопливо вытащила телефон. Экран оставался непроницаемо-чёрным – батарея села в ноль. Достав из рюкзака зарядный кабель, я встала посреди каюты с проводом в одной руке и телефоном в другой и принялась глупо озираться по гладким стенам в поисках хоть чего-то, напоминающего обычную розетку.

Цера стояла рядом и с искренней, чуть насмешливой улыбкой наблюдала за моими метаниями.

– Что смеёшься? – тоже слегка рассмеялась я, осознав комичность ситуации. – Как мне зарядить-то его? Надо срочно маме позвонить и бабуле.

– По-моему, когда я сканировала твои вещи, у тебя был портативный накопитель для этого примитивного устройства, – подсказала ИИ.

И точно! Я вспомнила, что брала с собой повербанк. Порывшись в недрах рюкзака, я достала тяжёлый прямоугольник и поставила телефон на зарядку. Цера тактично пропала из вида, оставив меня одну.

Я неспешно раскладывала вещи в скрытый шкаф над кроватью, пока телефон копил заветные проценты заряда, чтобы хотя бы включиться. Наконец экран засветился знакомым логотипом. Но, как только система загрузилась, я увидела пустые палочки – нет сигнала. Мы ведь находились глубоко под землёй, под толщей горной породы.

Я тут же мысленно связалась с ИИ:

– Цер, можешь что-нибудь сделать? А то у меня связи на телефоне нет вообще. А позвонить очень нужно.

– Да, сейчас устрою, – беззаботно отозвалась она.

И буквально через пару десятков секунд на экране телефона вдруг подскочили все деления сотовой связи, а следом аппарат радостно пискнул звуками уведомлений, подключившись к сети Wi-Fi с издевательски гордым названием «ЦерераЛучшая».

Голос Церы зазвучал в голове:

– Я сделала канал и настроила тебе прямую связь с ближайшими вышками сотовой связи снаружи. И заодно подняла, настроила Wi-Fi для быстрого доступа в интернет через безопасный спутниковый канал. Кстати, я тут попутно проверила твой телефон. Там была целая куча программных закладок, начиная от скрытых трекеров компании-производителя и заканчивая различным ПО от ваших местных спецслужб. Я всё это вычистила, так что теперь твой аппарат полностью защищён. Можешь звонить.

Первой, кому я решила позвонить, стала бабуля. Я набрала её номер, шли долгие гудки, но никто не брал трубку. Я повторила попытку ещё пару раз, но ничего не изменилось.

После этого я решила набрать маму. Она ответила гудка с третьего или четвёртого.

– Мам, привет! У меня всё хорошо, я сейчас в Иркутске, планирую брать билет на самолёт. Вы там как? Надеюсь, не сильно переживали.

– Женя! – в голосе мамы мгновенно смешались испуг, накопившееся за неделю напряжение и застарелая тревога. – Ты куда пропала?! До тебя дозвониться было невозможно! Нельзя же так надолго исчезать, мы тут себе уже чего только не напридумывали!

– Да всё со мной хорошо, мам, не переживай, – виновато пробормотала я, чувствуя, как внутри начинает сосать под ложечкой. – Просто отлично отдохнула, наполнилась духом природы, так сказать…

– Жень... ты, главное, только не переживай, – голос мамы сразу поник, став тихим, надломленным и постарше лет на десять. – Сейчас бабушка в больнице. У неё инсульт, она уже как три дня там... Вроде бы врачи стабилизировали состояние, слава богу, скорая вовремя успела. Она как раз у нас дома была. В общем, запутанная ситуация с продажей дома. Мошенники под видом какого-то разрешения на измерение территории участка перед покупкой подсунули ей бумаги о заключении сделки, а она и подписала. А когда всё это вскрылось через день, ей плохо стало. В общем, как прилетишь, сразу приезжай к нам, всё обсудим.

– Хорошо, мам. Я позвоню, как прилечу, – выдавила я из себя еле живым, деревянным голосом.

Палец механически нажал на сброс вызова.

Бабуля в больнице, инсульт. А я тут. У меня в груди словно вырвали батарейку, земля ушла из-под ног. Я опустилась на край кровати, тупо глядя в тёмный экран телефона, и судорожно вздохнула от накатившей паники, пытаясь сообразить, что мне делать.

Я сидела на краю кровати, судорожно сжимая телефон, и совершенно не знала, что делать. Первая и единственная мысль, которая билась в голове, – всё бросить, сорваться с места и гнать к бабушке в больницу. Я тут же мысленно позвала Церу:

– Цера, срочно! Ты можешь как-то узнать, что с бабушкой? В каком она сейчас состоянии? Мне нужно как-то забрать её из больницы! Может, я смогу вывезти её на машине, а дальше, дальше я обязательно что-нибудь придумаю!

– Женя, дыши. Успокойся, – голос Церы зазвучал в голове непривычно мягко, но предельно собранно. – Я уже залезла в электронную систему больницы. Твоя бабушка находится в Федеральном центре сердечно-сосудистой хирургии. Она жива, но пока ещё лежит в реанимации. Состояние оценивается как тяжёлое, но стабильное. Сейчас ты ни при каких обстоятельствах не сможешь транспортировать её самостоятельно – это убьёт её быстрее. Я предлагаю подождать официальной выписки. Как только она окажется дома, мы с тобой спокойно её заберём, привезём сюда и положим в медицинскую капсулу. И тогда с ней всё будет хорошо.

– Ты… ты обещаешь? – мой голос предательски дрогнул.

– Да. Даю тебе слово. Как только она окажется в капсуле, с ней всё будет отлично. Регенератор полностью восстановит повреждённые ткани без последствий.

Немного выдохнув и уняв мелкую дрожь в руках, я задала второй вопрос. Внутри уже начала подниматься холодная, глухая злость.

– А ты можешь узнать, что за чертовщина случилась с продажей дома? Что там произошло такого, от чего ей стало плохо?

– Я уже проверила базу МВД, – так же спокойно отчиталась Цера. – Твоя мама действительно подала заявление о мошенничестве. Но пока делу не дали ход, в системе больше ничего нет. Никаких подозреваемых или деталей следствия. Только сам факт регистрации заявления.

– Спасибо, Цер. Правда, огромное тебе спасибо. Ты даже не представляешь, как много ты сейчас для меня делаешь, – прошептала я, прикрывая глаза.

Паника отступила, оставив после себя лишь холодную, расчётливую решимость разобраться во всём, что произошло.

Я взяла телефон и открыла браузер, чтобы посмотреть, сколько по времени занимает перелёт из Иркутска до Челябинска. Интернет выдал подходящий рейс длительностью в тринадцать часов, с пересадкой. Не вызову подозрений у мамы, что приехала так рано. Так и поступлю: поеду с самого утра к родителям узнавать все подробности того, что случилось с документами, а потом обязательно заеду к бабуле, чтобы проведать её в реанимации.

Немного успокоив себя этим чётким планом, я спустилась в кают-компанию и поужинала. Правда, ела я чисто механически, почти не чувствуя вкуса пищи – все мои мысли сейчас были очень далеко от этого.

Вернувшись в свою каюту, я переоделась и легла в постель. Мягкое освещение тут же послушно погасло, погрузив комнату в идеальную тишину и темноту. Я лежала и смотрела в потолок и всё никак не могла найти себе места. Липкая, тяжелая тревога ворочалась в груди, отгоняя сон.

Полежав так какое-то время, я всё-таки провалилась в тревожный сон. Мне снова снилось, как мы из последних сил держим оборону в том чёртовом разрушенном здании на планете-колонии, задыхаясь от пыли и грохота.

Проснулась я резко, словно от толчка, от звука будильника прямо в голове. Время было 6:10. Я сходила в душ, смывая с себя липкие остатки ночного кошмара, и переоделась в свою обычную земную одежду. После идеального имперского комбинезона привычные вещи казались какими-то грубыми и тяжёлыми. Закончив сборы, я мысленно связалась с Церой:

– Цера, дроид сможет меня проводить до машины?

– Доброе утро. Да, конечно, он уже ожидает тебя возле выхода из фрегата, – тут же отозвалась она.

Закинув рюкзак на плечо, я зашла в кают-компанию и заказала себе только порцию крепкого, обжигающего кофе. Аппетита не было совершенно. Быстро выпив где-то половину кружки, я направилась на выход с корабля.

Снаружи, у подножия опущенной аппарели, меня действительно дожидался знакомый геологический дроид. Я спустилась к нему по ребристому металлу трапа и негромко сказала:

– Ну что, паучок, веди меня до машины.

Он тихо стрекотнул приводами и мерно засеменил своими многосуставчатыми лапами в сторону выхода из пещеры, который бесшумно открылся в глухой каменной стене, стоило мне сойти с корабля. Моя машина стояла нетронутой там же, где я её и оставила, в скрытой яме, служившей импровизированным гаражом. От стен тянуло утренней сыростью. Дроид шустро свернул маскировочную ткань над гаражом.

Пока я подходила к автомобилю, закидывала вещи и садилась за руль, паучок резво побежал вперёд, чтобы снова расчистить для меня проезд сквозь лес до самой проезжей части. Двигатель завёлся с привычным звуком. Я плавно выехала на трассу, бросила взгляд в зеркало заднего вида и успела заметить, как ловкий дроид опять безупречно маскирует въезд, наглухо закрывая проход и сливая его с окружающим лесным рельефом.

Когда я выехала с ухабистой просёлочной дороги на ровный асфальт трассы, то решила позвонить маме, предупредить её, что скоро буду. Я бросила взгляд на экран телефона – часы показывали 6:43. Обычно она уже не спала в это время.

У мамы было своё небольшое ателье, которое пользовалось отличным спросом. Она всегда всё делала качественно и с любовью, «как для себя», как она любила повторять. Думаю, поэтому к ней всегда выстраивалась очередь на несколько недель вперёд. Да и на самом деле она искренне обожала свою работу. Ведь когда твоё хобби приносит тебе ещё и весьма хорошие деньги, это смело можно назвать успехом.

Пока я гнала в сторону родного города, набрала её номер. Она взяла трубку где-то с третьего гудка.

– Мам, привет! Я прилетела, уже прыгнула в машину и еду к вам. Ты ещё дома? Я где-то минут через тридцать буду в городе.

– Доброе утро, Женечка, – голос у мамы был совершенно не сонным, а скорее каким-то глухим и подавленным. – Я дома, но сейчас уже буду выезжать в ателье. Как долетела?

– Да нормально, почти весь полёт проспала. Потом была пересадка в Новосибирске, и вот я уже прилетела. Уши только, как обычно, заложило на посадке. В этот раз аж два раза подряд получается.

– Ну отлично, что всё хорошо. А я тебе всегда говорила: жуй жвачку, чтобы уши не закладывало. Сильно болят?

– Да нет, мам, всё хорошо. Я подъеду тогда сразу к тебе на работу, хорошо?

– Да, Женечка, буду ждать. Осторожнее за рулём. Люблю тебя.

– И я тебя люблю, мам. Всё, скоро буду.

Я сбросила вызов и тут же обратила внимание на раздражающе желтую лампочку, загоревшуюся на приборной панели. Бензин. Как всегда, не вовремя. Где-то через километр на обочине показалась высокая вывеска всем известной «красной» сетевой заправки. Я свернула туда, подъехала к свободной колонке, вставила пистолет в бак и пошла внутрь.

Людей в столь ранний час не было вообще. Только за кассой стояла уставшая и сонная девушка в фирменной униформе.

– Девяносто второго, вторая колонка, двадцать литров, – сказала я. – И два больших капучино, пожалуйста.

Кассирша молча кивнула, пробивая бензин, и неспешно начала делать кофе. Через пять минут я забрала оба горячих бумажных стакана и пошла обратно. Утро выдалось зябким, но бесконечно свежим и чистым. У машины пахло бензином, влажным асфальтом и свежесваренным кофе. Поставив стаканы на крышу своего старенького «Логана», я убрала пистолет на место, до щелчка закрутила крышку бака и, не забыв забрать кофе, села в салон и направилась на выезд с заправки. На телефон вдруг пришло уведомление от банка. Я мельком глянула на экран – да уж, на карте осталось не слишком густо: 14 867 рублей.

Блин, у меня же теперь есть моя новая подруга! А Церу я считала уже как минимум полноценным партнером. Суперсовременный инопланетный искусственный интеллект, которому все эти жалкие банковские системы нашей планеты должны быть на один зуб.

– Цера, а вот чисто гипотетически... ты можешь сейчас взломать мой банк и сделать меня миллионершей? – спросила я вслух.

– Технически могу. Вообще легко, – тут же, с легкой долей превосходства, отозвалась ИИ. – Ваши алгоритмы безопасности – это что-то на уровне примитивной детской игрушки. Но такие крупные и необоснованные переводы мгновенно сделают тебя мишенью для налоговой и спецслужб. Хотя что-то придумать можно.

– Грёбаная бюрократия, – я даже слегка ударила ладонью по рулю, ведь она была абсолютно права. Всё это закончится тем, что мне просто заблокируют счёт и скажут прийти ножками в банк для увлекательной беседы со службой безопасности. Будут выяснять, откуда свалились деньги. По-моему, это у юристов называется «необоснованное обогащение» или как-то так. Или вообще решат, что я мошенница.

Вдруг я услышала звук уведомления. Взяла телефон, лежавший в нише возле рычага коробки передач. На заблокированном экране висело свежее пуш-уведомление от банка: «Поступление на карту: 57 432 руб.».

В голове почти сразу зазвучал довольный голос Церы:

– В принципе, если не кидать гигантские суммы и не делать этого по десять раз на дню, то, думаю, всё будет нормально. Я провела это как возврат средств за несостоявшиеся бронирования. Никакая автоматика не придерётся.

– Спасибо, солнышко! – я невольно расплылась в широкой улыбке. – Да не дашь ты умереть с голоду рабе твоей кожаной.

– В качестве подношения хочу... – Она сделала театральную паузу. – Я ещё не придумала, что хочу, но обязательно это сделаю! – закончила Цера, слегка смеясь.

С лёгкой улыбкой от мысли, что теперь фактически не нужно думать о деньгах и о том, где их взять, я въехала в город.

Движение на дорогах в моём родном городке даже в такое утреннее время можно было охарактеризовать как «скорее мертво, чем живо». С учётом того, что я ехала уже по так называемому «центру», мне навстречу попалось от силы машин десять-пятнадцать, и все плелись по 30 км/ч. Светофоры на каждом углу, вездесущие лежачие полицейские и куча камер на скорость никуда не делись, будто бы они были нужны с такой несчастной скоростью езды в этом городе.

В целом город был совсем небольшим – что-то в районе сорока-пятидесяти тысяч жителей, и то по официальным данным. В основном здесь остались жить либо старики, либо семьи с маленькими детьми. Молодёжь же почти вся уезжала отсюда при первой возможности в поисках лучших перспектив. И в этом некого было винить – такая тихо угасающая судьба постигла тысячи подобных маленьких городов по всей нашей необъятной России.

Проехав по центральной улице, которая, как и почти в любом другом городе, именовалась улицей Мира, я свернула на перекрёстке направо. Миновав еще буквально пару светофоров, я припарковалась перед старенькой двухэтажной «сталинкой». Знаете, такой типичный облупившийся жёлтый дом. Со стороны тихого двора там пряталась пара подъездов, всего по четыре квартиры на этаж. А вот со стороны дороги в фасад первого этажа были встроены две коммерческие двери с высокими лесенками, выложенными скользкой плиткой, и пёстрыми козырьками-вывесками.

Одна гласила «Олеся», а ниже шрифтом поменьше значилось: «Продуктовый магазин». Вторая же гордо несла название «С иголочки», над которым красовалась размашистая надпись «Ателье».

Я вышла из машины, аккуратно забрала оба бумажных стакана кофе – они хоть и успели чутка остыть на утреннем воздухе, но всё ещё приятно согревали ладони. Захлопнув дверцу «Логана», я подошла к входу в ателье и дёрнула ручку, но дверь оказалась заперта. Я постучала костяшками пальцев по стеклу погромче, подождала немного, и через пару секунд из глубины помещения сквозь стекло я увидела маму: она подошла к двери, и донёсся звук поворачивающегося замка.

Мама открыла дверь, пропустила меня внутрь и сразу же крепко обняла.

– Привет, Женечка! Я так соскучилась по тебе, – приговаривала она, прижимая меня к себе.

Я же замерла, стараясь не облить нас обеих горячим кофе.

– Мамуль, я тоже очень скучала. Но дай кофе-то хоть поставить, а то сейчас обе уделаемся. Оно ведь горячее, – слегка рассмеялась я.

После того как мама наобнималась со мной ещё секунд пятнадцать, она нехотя отпустила меня и сказала:

– Кофе-то зачем покупала? У меня тут свой есть, пойдём.

Она махнула рукой и пошла в проём за стойкой, где обычно принимала заказы и выдавала готовые вещи. Мы прошли в помещение побольше. Здесь мерно гудели лампы дневного света, стояла тройка массивных швейных машин, на стенах располагались доска с важными выкройками и техническими рисунками и полки-органайзеры с разноцветными швейными нитками и фурнитурой, а в воздухе стоял аромат разогретого металла и сырости из-за утюгов. На напольной вешалке аккуратно висели готовые платья, строгие костюмы и пальто, а на портновском манекене булавками держались красивые розовые лоскуты, из которых уже вырисовывался корсет.

В углу ютился небольшой столик с пузатым электрическим чайником и менажницей, доверху наполненной печеньем и шоколадными конфетами. Мы присели за этот столик на два скрипучих стула. Я поставила перед мамой один стакан, второй придвинула к себе и серьёзно начала:

– Мам, расскажи, что случилось. Желательно максимально подробно.

– Да я даже сама ничего толком не поняла, – мама тяжело вздохнула и обхватила стакан обеими руками, словно пытаясь согреться. – Бабушка же решила продавать дом. Ну как решила... Это я её уговорила. Возраст уже не тот – по грядкам ползать, да и старенькая она совсем. Я хотела переделать под неё твою бывшую комнату. Жила бы у нас дома спокойно, смотрела сериалы, гуляла во дворе, и я была бы за неё спокойна.

Она сделала небольшой глоток и продолжила:

– Но раз уж продавать, то она, упёртая, решила всё делать сама. Ты же знаешь её характер. Я, конечно, не лезла и просто ждала, когда появятся покупатели, а саму сделку уже планировала контролировать лично, чтобы её нигде не обманули. Она хвасталась, что, дабы не нарваться на ворьё, обратилась в официальную контору. Я даже заходила на их сайт, читала отзывы – нормальная риелторская фирма, работает по всей области. И вот на днях к ней приехали смотреть дом. Походили, посмотрели, всё им очень понравилось, и цена устроила.

Голос мамы дрогнул, в нём зазвучала горькая обида.

– Но они заявили, что перед покупкой хотят провести замеры земли. Чтобы потом, мол, не оказалось, что забор стоит на территории соседей или дом частично залезает на муниципальную землю. На следующий день приехали эти «измерители». Дали ей подписать договор, объяснив, что все геодезические работы проводятся за счёт покупателей, а от неё требуется только официальное разрешение на допуск к участку. Она, естественно, не позвонив мне и ничего не дожидаясь, подмахнула эти бумаги не глядя! А ещё через день заявляется какой-то мужик с женщиной. Трясут перед ней документами и заявляют: «Уходи, бабка, не твой это больше дом. Ты его уже продала».

По щеке мамы скатилась слеза, она быстро смахнула её тыльной стороной ладони.

– Бабушка в панике звонит мне. Я прилетаю – она вся в слезах, трясётся, не понимает, как такое вообще возможно. Я осталась ночевать с ней, а на следующее утро эта парочка приехала снова, только уже с участковым. Я давай вчитываться в эти их документы... а там дарственная! На весь дом и на весь участок, подписанная её собственной рукой! И по закону-то они теперь полноправные хозяева! Я стою в шоке, не знаю, что делать, и тут бабушке резко становится плохо. Лицо перекосило, осела... Эти ушлые сразу по машинам прыгнули и быстро уехали. Я в истерике вызвала скорую. Бабушку сначала забрали в нашу городскую больницу, а оттуда через пару часов экстренно увезли в Челябинск.

Мама замолчала, бездумно глядя на свой кофе.

– Я пошла в полицию, написала заявление о мошенничестве. У меня его приняли, но пока тишина. Вчера звонила туда, а мне дежурный только сухо ответил: «Ожидайте, ваше заявление принято».

От нахлынувшей злости я сжала кулаки под столом так сильно, что ногти до боли впились в ладони. Какие-то конченые уроды довели мою бабулю до инсульта, да ещё и внаглую отжали её дом, воспользовавшись доверчивостью.

Через пару секунд, когда первый приступ слепого гнева чуть-чуть отступил и уступил место холодному расчёту, я решила посоветоваться с Церой и мысленно связалась с ней:

– Цера, срочно нужна твоя помощь. Я сейчас возьму свой телефон и сделаю вид, что набираю тебя. Включу громкую связь. Представлю тебя своей хорошей подругой, которая живёт в Москве и работает в известной адвокатской конторе. Выслушаешь маму и скажешь, что ты думаешь обо всём этом с юридической точки зрения. Справишься?

– Конечно, я готова. Просто возьми в руки телефон и сделай вид, что набираешь номер, – тут же отозвалась она.

Я достала смартфон из кармана и уверенно произнесла: