Текст книги "Свет для Звёзд (СИ)"

Автор книги: Romancer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Поняв, что ничего дельного больше не прозвучит, я переключилась обратно на пустой основной канал, прикрыла глаза и, убаюканная монотонным гулом маршевых двигателей челнока, слегка задремала.

Я очнулась от тяжелого, вибрирующего гула: наш челнок совершил посадку. Массивная аппарель с шипением поползла вниз, и в глаза ударил резкий искусственный свет. Мы оказались в необъятном чреве гигантского десантного корабля.

Здесь уже копошились сотни, если не тысячи солдат в такой же чёрной броне. Транспортные челноки влетали в ангар один за другим, стремительно выплёвывали свой живой груз и тут же срывались обратно в ледяную пустоту космоса за следующей партией. Мы высадились на ребристую металлическую палубу, и буквально через минуту наш челнок захлопнул створки, с рёвом умчавшись прочь.

Взвод начал строиться. Пока мы ждали команды, Шило уже умудрился сцепиться с Римой, активно жестикулируя и что-то ей доказывая. Та, сохраняя каменное выражение лица, просто и хладнокровно его игнорировала. Лом в это время меланхолично ковырял дулом своей электромагнитной винтовки носок тяжелого композитного ботинка.

Лом вообще был крайне забавным парнем. Ростом под два метра, но при этом дохлый, как килька. И откуда только в этом тощем теле бралось столько дури? Я уверена, что ещё там, на планете, он мог бы в одиночку, без помощи Шила, уволочь все три тяжеленных ящика с боеприпасами. Он оказался родом с какой-то отсталой аграрной планеты, где чуть ли не всё население от заката до рассвета горбатилось, выращивая особо устойчивую к местному климату зерновую культуру.

Как он сам выразился, единственным способом хоть как-то вырваться из этой бесконечной грязи и изменить свою жизнь была «служба Великой Империи». Лом свято верил, что после контракта вернётся домой при больших деньгах, с кучей блестящих наград, и тогда на его родной ферме у него будет всё, что он только захочет.

Пока мы мялись в строю, к сержанту Галгоусу подбежал какой-то незнакомый военный с тактическим планшетом в руках и начал что-то быстро ему докладывать. Как только вестовой растворился в толпе, сержант коротко махнул рукой, приказывая следовать за ним вглубь ангара. Там уже собиралась внушительная армия: судя по количеству аккуратных взводных «коробок», здесь согнали не меньше пяти или семи полнокровных рот. Галгоус вывел нас на отведённую точку. Мы послушно заняли своё место в этом гигантском строю, переминаясь с ноги на ногу под тяжестью брони, и снова стали просто чего-то ждать, слушая нарастающий гул тысяч голосов и работающих двигателей.

Мы простояли почти час. За это время прибыло ещё, наверное, взвода четыре. За это же время на импровизированном плацу посреди наших коробок техники корабля быстро возвели что-то похожее на трибуну. Точно, вон катят здоровенные колонки, а двое военных в парадной форме бережно несут чёрно-золотой флаг Империи.

Когда вся эта суета закончилась, образовался огромный квадрат из плотных шеренг. В центре пустоты возвышалась трибуна, а над ней, благодаря скрытому во флагштоке механизму, неестественно ровно развевался стяг.

Спустя минут пятнадцать к строю бесшумно подъехала пара небольших чёрных машин. Мой мозг автоматически подкинул нелепое сравнение: вылитые земные «Волги». Стоп, какие «Волги»? Какая Земля? Мои мысли начинали путаться от слишком долгого нахождения в симуляции, грань между реальностью и воспоминаниями постепенно стиралась.

Это были военные «Искры», статусные парадные грави-автомобили. Выглядели они на грубой ребристой палубе боевого корабля дико неуместно. Из головной машины помпезным шагом, в окружении пары адъютантов и целого отделения личной охраны, вышел весьма упитанный полковник. Он тяжело взошёл на трибуну.

Из колонок грянула первая треть гимна Империи. В этот момент весь ангар замер. Равнение на флаг приняли все, даже техники и инженеры, которые до этого ковырялись в обшивке челноков или просто делали вид, что работают.

Полковник откашлялся, обвёл взглядом строй и начал свою речь:

– Здравия желаю, верные сыны и дочери Империи! В эту минуту Империя нуждается в вас как никогда!

В этот момент на внутреннем визоре шлема замерцала иконка командного канала связи. Я на секунду переключилась на него и услышала взволнованный, торопливый шепот Шила:

– Говорил я вам! Говорил, что всё это неспроста! А вы мне не верили...

Я молча отключилась от канала, чтобы не пропустить суть. А полковник тем временем продолжал вещать на весь ангар:

– В соседней звёздной системе пираты совершили налёт на планету-тюрьму. При их поддержке сотни тысяч вооружённых заключённых подняли бунт и перебили гарнизоны планетарной обороны! И хотя космическую часть сражения наш флот уже безоговорочно выиграл, необходим немедленный десант на поверхность для проведения наземной зачистки. Вы, славные воины Империи, – ближайшее боеспособное соединение космического десанта! Вы упадёте на их головы с небес, как карающий меч! Меч, который доходчиво объяснит каждому: если ты не готов искупать свою вину трудом на благо Империи, ты искупишь её кровью!

Вновь грянул пафосный военный марш. Под резкие команды взводных сержантов весь наш сводный полк развернулся и единым черным монолитом зашагал в сторону десантной палубы.

По всему кораблю взревели зуммеры боевой тревоги. Персонал забегал, как ошпаренный, спешно готовя гигантский крейсер к прыжку в другую систему.

А мы в это время уже рассаживались по своим десантным капсулам. В мою «каплю» запрыгнули Шило, Лом, Рима и наш командир отделения Даур. Дуги фиксаторов с металлическим лязгом прижали нас к жёстким креслам. Мы сидели в тусклом красном освещении капсулы и молча смотрели друг на друга, осознавая одну пугающую мысль: это больше не экзамен, у нас в оружии не мягкие болванки, и никто не знает, что нас там ждёт.

Я не знаю, сколько точно времени прошло – что-то в районе четырёх часов, может, чуть меньше. Внезапно на частоте взвода зашипела статика, и сквозь неё прорвался напряжённый голос сержанта Галгоуса:

– Слушай мою команду. Ребята, прошу вас, не лезьте на рожон. Подсказывает мне мой опыт: высадка будет очень жёсткой. Наша с вами задача – высадиться на поверхность и подготовить плацдарм для спешащих сюда основных войск. Не надо строить из себя бесстрашных героев. Просто пугаем их, вжимаем в землю шквальным огнём и делаем вид, что вы матёрые головорезы. А за то время, пока они поймут, что вы просто необстрелянные щенки, надеюсь, успеет подойти реальное подкрепление.

Он замолчал. Канал отключился. После этих слов каждый из нас ещё сильнее погрузился в свои мрачные мысли. Я совершенно не знала, чего ожидать, но внутри всё сжалось в тугой ледяной комок.

Буквально через десять минут в капсуле надрывно взревел зуммер боевой тревоги. А ещё через несколько секунд нас с чудовищным ускорением выстрелило из чрева десантного корабля в сторону планеты, как и сотни других таких же стальных «капель».

Глава 6

Начались просто невыносимые перегрузки. Я крепко зажмурила глаза и до побеления костяшек вцепилась руками в страховочную дугу. Нас начало трясти так, словно капсула попала в гигантскую бетономешалку. Приоткрыв глаза, я скользнула взглядом по визору шлема и похолодела: слева в интерфейсе разом потухла добрая половина зеленых иконок нашего взвода. Единственное, что это могло означать, – их капсулы сбили прямо на орбите, и этих ребят уже нет в живых.

Внезапно с оглушительным, закладывающим уши рёвом включился тормозной двигатель. Спустя три бесконечно долгих секунды капсула со всей дури воткнулась в грунт. От жесточайшего удара страховочные рамы автоматически отстрелились вверх, больно ударив меня по пальцам. Я кубарем вывалилась из кресла на рифленый пол, инстинктивно хватая свою винтовку. В этот же момент сработали пиропатроны на креплениях двух массивных бронестворок. Они отлетели от капсулы метров на пять и тяжело, боком вонзились в рыхлую землю. Мы тут же, словно испуганные тараканы, ломанулись под их защиту.

А снаружи творился кромешный ад.

С затянутого дымом неба, как гигантский метеоритный дождь, на планету падали десантные капсулы. Их корпуса пылали от бешеного трения об атмосферу. То и дело высоко в воздухе расцветали ослепительные вспышки взрывов, а небо исполосовали жирные синие росчерки крупнокалиберных зенитных лазеров, которые вели плотный заградительный огонь по десанту.

Даур, наш командир, решил разведать обстановку. Он чуть приподнял голову над краем укрытия и тут же безжизненным кулем рухнул обратно. Только вместо верхней части головы, прямо над воротником брони, дымились обгоревшие ошмётки плоти и расплавленного композита. Меня чуть не вывернуло наизнанку.

Я шла седьмым номером в отделении. Как только иконка Даура на моём визоре мигнула и стала пепельно-серой, у меня перед глазами тут же развернулся расширенный тактический интерфейс. Система автоматически передала мне полномочия – в эту секунду я стала командиром отделения.

С момента высадки прошло меньше двух минут, а нас осталось всего четверо.

Я тут же переключилась на командирский канал и, перекрывая грохот разрывов, срывающимся голосом заорала в микрофон:

– Я два-один-два! Я два-один-два! Нахожусь под плотным огнём противника, зажаты за баррикадой! Нужна поддержка!

Я повторила это раза три, судорожно вжимаясь шлемом в землю, прежде чем сквозь треск помех мне ответили:

– Не кричи, Ласточка! Это Тууран. Бежим к вам, справа от вас на три часа. Дайте двадцать секунд, отвлеките их!

– Да я даже не вижу, кого отвлекать! – в панике выкрикнула я. – Но ладно, поняла!

Я тут же повернулась к своим выжившим ребятам:

– Сейчас поднимаем оружие над головой и ведём плотный заградительный огонь в сторону противника, прямо вслепую! Раз, два, три!

И мы открыли огонь, высаживая заряды что есть силы, просто выставив стволы из-за края бронестворки. Винтовки заскулили, разгоняя электромагнитные болванки. Буквально через пять секунд с правой стороны, сквозь грохот боя, прорезался высокий свист десятков встречных выстрелов – кто-то открыл шквальный огонь во фланг той позиции, куда палили и мы. Походу, это Тууран со своими подоспел.

Я закинула винтовку за спину, рывком перепрыгнула через укрытие и тут же снова рухнула на живот, по-пластунски вжимаясь в выжженную землю. До позиции противника оставалось метров двадцать-двадцать пять. Оттуда в сторону отделения Туурана непрерывно летели плазменные сгустки и пули, враги полностью сосредоточились на них, забыв про нас.

Я проползла метров десять, глотая едкую пыль. Судорожно сорвала с тактического пояса две гранаты, большими пальцами вдавила активаторы и, размахнувшись не вставая, закинула их прямо за бетонную плиту, откуда вёлся этот шквальный огонь.

Оттуда донёсся какой-то гортанный крик, а секундой позже грохнул мощный сдвоенный взрыв, от которого содрогнулась земля. Я резко сорвала винтовку со спины, вскочила и, пригнувшись, бегом рванула к этой стене. Тут же по бокам от меня выросли фигуры Римы и Лома. Добежав до расколотой плиты, мы закинули за неё ещё одну гранату для верности. Как только громыхнуло и полетела бетонная крошка, мы ворвались на позицию.

То, что мы там увидели, даже фаршем назвать было нельзя. Просто жуткие брызги разных цветов на закопчённом бетоне. И красные, и синие, и какие-то мутно-зелёные. Меня едва не стошнило прямо в шлем.

Тут же справа раздался крик по открытому каналу:

– Ласточка, это свои, не стреляй!

И из-за дымовой завесы, выстроившись клином и грамотно прикрывая друг друга, к нам перебежками ринулись бойцы. Это был Тууран со своими уцелевшими ребятами. Сзади, тяжело дыша, подтянулся Шило. Когда мы все сбились в кучу за укрытием, начали быстро соображать, что делать дальше.

Я повернулась к низкорослому командиру:

– Далеко ваша капсула?

– Метров двести, в той стороне. – он махнул рукой.

– Я предлагаю занимать оборону здесь. Ставим мины в круг. Нас вроде достаточно, круговую оборону удержать сможем. Что думаете?

– Если честно, вариант неплохой, но лучше во-о-он то здание. – Тууран ткнул пальцем сквозь пелену дыма.

Я присмотрелась. И правда. Приземистое, на вид очень прочное бетонное двухэтажное здание. С нашей стороны зияли провалами по три окна на каждом этаже. Надо полагать, с обратной стороны их как минимум столько же. Идеальная огневая точка.

– Хорошо, идея принимается. Заходим жёстко. Если внутри чисто, занимаем оборону. Пока стрелки держат сектора в окнах, другие минируют подходы нашими ПМЛ-22 по кругу, на расстоянии ста метров от стен. Погнали!

И мы рванули к зданию короткими перебежками, прикрывая друг друга. Ворвались внутрь, вышибив хлипкую дверь. Всё, что мы там нашли, – это в хлам бухого арестанта в грязной робе, который попытался поднять на нас какой-то ржавый пистолет. Лом обнулил его коротким импульсом прямо на месте, даже не сбавляя шага.

Быстро распределились по этажам и заняли круговую оборону, взяв окна на прицел. Шило, Лом и двое парней из отделения Туурана тенью выскользнули наружу расставлять прыгающие мины. Минут через сорок они благополучно вернулись, заблокировали входы, и мы начали просто ждать.

Это липкое, нервное ожидание боя пропитывало нас изнутри и воняло хуже нашего собственного пота. Тишина давила на психику.

Первая стычка началась примерно через час. Со стороны упавших неподалёку капсул показалась разношёрстная банда от силы человек семьдесят-сто. Никакого строя, просто орущая толпа с самым разным оружием в руках. Мы затаились. Решили не подпускать их до минного поля, а открыть огонь чуть раньше, чтобы не раскрывать наш главный козырь раньше времени.

Но нервы сдали. Первым, без всякой команды, нажал на спуск Шило.

Его выстрел выдал нашу позицию, и в ту же секунду здание накрыло шквалом ответного огня. Засвистели пули и разряды лазера. Бетон вокруг окон начал крошиться, засыпая нас серой пылью. Начался хаос.

Буквально через пару минут боя по связи раздался истошный вопль. У нас появился первый тяжелораненый. Крупнокалиберный заряд пробил энергетический щит и броню одному из парней Туурана, начисто оторвав ему кисть руки. Парня с криками оттащили от окна вглубь комнаты, роняя на пол кровавые капли. Ребята начали судорожно стараться залить культю медицинской пеной и пытаться трясущимися руками применить всё, чему нас учили на курсах первой помощи.

Пена с громким шипением заполнила рану и моментально затвердела, превратившись в плотную пористую корку. Кровь остановилась, но парень просто выл от болевого шока, катаясь по засыпанному мусором полу. Тууран схватил его за лямки на спине и волоком оттащил вглубь помещения, за толстую несущую стену.

– Не высовываться! Огонь вслепую! – заорала я в канал связи, перекрикивая треск разрывов.

Мы выставили стволы в проёмы и начали садить короткими очередями. Но плотность их огня была такой, что бетонная крошка летела в визоры сплошным потоком, заставляя жмуриться. Толпа быстро сообразила, что нас тут жалкая горстка. Орущая масса, ободрённая своим численным преимуществом, рванула к зданию напролом.

На тактическом радаре в углу моего шлема красные маркеры стремительно сокращали дистанцию. Сто тридцать метров, сто пятнадцать…

И тут здание содрогнулось так, что у меня клацнули зубы. Прямо под нами, на первом этаже, раздался оглушительный взрыв. Кто-то из заключённых приволок тяжёлый гранатомёт или снял плазмомёт с убитых солдат планетарной обороны. Пол под ногами угрожающе качнулся. По связи раздался короткий влажный хрип, а затем иконка одного из парней Туурана, который держал левый фланг внизу, мигнула и стала серой.

– Сука! – заорал Лом. Он попытался высунуться из окна, чтобы дать очередь, но сгусток плазмы ударил прямо в край проема.

Лома отбросило назад. Его личный щит вспыхнул и сгорел до нуля, броня на плече обуглилась, а сам он тяжёлым мешком рухнул на спину, судорожно хватая ртом воздух.

А красные точки на радаре тем временем пересекли отметку в сто метров.

Я сжала зубы и мысленно, через интерфейс шлема, послала команду на активацию минного контура.

Земля вокруг здания буквально вскипела. Сработали заложенные ПМЛ-22. Десятки цилиндров выстрелили из-под грунта на высоту полутора метров. Воздух разорвало синхронными хлопками первых зарядов, раздался оглушительный взрыв

А через секунду сработали вторые заряды.

Стену направленной шрапнели не остановило ничего. Вопли атакующих разом потонули в сплошном грохоте. Перед нашим укрытием образовалась натуральная мясорубка. Толпу рвало на части, откидывало назад, секло вольфрамовыми осколками. Плотный строй нападавших просто перестал существовать, превратившись в жуткое месиво из стонущих, ползающих и разорванных тел в грязных робах.

Те, кто бежал позади и чудом уцелел, в панике бросились обратно к разбитым капсулам. Огонь по нашему зданию резко прекратился.

В наступившей звенящей тишине были слышны только крики раненых снаружи и тяжёлое, с присвистом, дыхание в нашем канале связи. Я огляделась. Комната была затянута едким дымом. Лом с трудом садился на полу, тряся головой. Рима привалилась спиной к стене, судорожно вбивая новый магазин в винтовку, её руки заметно тряслись.

И мы понимали, что это был, скорей всего, не конец.

Мы сидели в тишине минут десять. Пыль оседала, покрывая броню серым налетом. Во рту стоял стойкий привкус железа и горелой изоляции.

– Лом, ты как? – спросила я по внутреннему каналу.

– Жить буду, – он тяжело поднялся, опираясь здоровой рукой о стену. – Щиту хана, ушёл в перезарядку. Плечо болит, но кость вроде цела. Композит выдержал.

На первом этаже кто-то надрывно застонал. Это был раненый из отделения Туурана. Ему вкололи штатное обезболивающее, но шок брал своё.

Я осторожно пододвинулась к краю окна и выглянула наружу через оптику шлема. Земля перед зданием была усеяна телами, дым от разрывов густо стелился по низине. Кто-то там ещё шевелился, но большинство лежало неподвижно.

– Что на радаре, Ласточка? – голос Шила заметно дрожал.

– Чисто. Ни одного маркера в радиусе двухсот метров.

Пауза затягивалась. Боекомплект тает, мин больше нет. И мы заперты в этой бетонной коробке.

Прошло около получаса. Солнце начало садиться, тени от разбитых зданий начали удлиняться. Термоконтроль костюма загудел, переключаясь на подогрев – снаружи стремительно холодало.

– Мне это не нравится, – сказал Тууран по общей частоте.

Словно в подтверждение его слов, из пелены дыма со стороны разбитых капсул раздался одиночный сухой щелчок.

Никакого шквального огня. Просто резкий звук летящего снаряда.

Стоявший у соседнего окна боец дёрнулся всем телом. Его голова резко откинулась назад, шлем треснул, брызнув осколками визора. Он тяжело сполз по стене, оставляя на бетоне тёмную полосу, и завалился на бок.

– Снайпер! Вниз! От окон! – заорала я, падая на пол.

Новый хлопок. Кусок бетона прямо над моей головой взорвался острой крошкой, засыпав шлем.

– Крупный калибр! – крикнул Тууран с первого этажа.

– Рима, видишь откуда? – бросила я в канал.

– Нет. Ничего не вижу.

Они решили не тратить людей. Они просто заняли позиции подальше и начали методично нас расстреливать.

Солнце окончательно село. Темнота навалилась тяжело, душно и страшно. Я активировала ночное видение, и пыльная, изрешёченная пулями комната окрасилась в болезненно-зелёный цвет.

Снайперы не замолкали. Они били методично, раз в несколько минут, не давая нам даже поднять головы от грязного бетона. Крупнокалиберные пули с мерзким воем прошивали края окон, выбивая куски стены. Мы лежали на полу, вжимаясь в него так сильно, словно хотели провалиться под землю.

– Мы же здесь сдохнем, – голос Шила в наушнике дрожал, срываясь на сдавленный плач.

– Ласточка, мы все тут сдохнем, они нас просто запрут и перебьют.

– Заткнись! – рявкнул Лом, но в его голосе тоже билась неприкрытая паника. – Шило, держи сектор, не смей отвлекаться!

В этот раз тишину разорвал не снайперский выстрел. Прямо под нами, в слепой зоне первого этажа, раздался скрежет, а затем глухой, чудовищный по силе взрыв. Пол подпрыгнул, подкинув нас в воздух. Здание жалобно заскрипело, с потолка рухнул пласт штукатурки и куски бетона.

Сквозь пробитые перекрытия снизу ворвались истошные крики, рёв плазмомётов и захлёбывающийся треск наших винтовок.

– Первый этаж, прорыв! – закричал Тууран по связи, и его голос почти потонул в грохоте. – Их тут много! Твою мать, они лезут изо всех щелей!

– Держитесь! – заорала я, по-пластунски бросаясь к лестничному пролету. Лом и Рима поползли за мной, а Шило остался прикрывать тыл у окон.

То, что я увидела в зелёных тонах визора, навсегда отпечаталось у меня в мозгу. В огромный пролом в стене первого этажа лилась бесконечная толпа в грязных робах. Тууран и двое его парней отстреливались из-за обломков перекрытий. Они били в упор, крошили врагов десятками, но те просто шагали по трупам своих же, заливая позицию Туурана плазмой.

В углу моего интерфейса одна за другой мигнули и стали серыми иконки обоих парней Туурана.

– Тууран! Отходи к лестнице! Живо! – я выставила винтовку в пролёт, пытаясь прикрыть его, но стрелять было почти невозможно – толпа уже захлестнула в их укрытие.

В эфире раздался тяжёлый, булькающий кашель.

– Ласточка, – голос Туурана звучал тихо, страшно и как-то обреченно. – Некуда отходить. Больно.

Я замерла. Внутри всё оборвалось. Сквозь дым я увидела его. Коренастый, командир первого отделения лежал на спине. Нижней части его брони просто не было – там зияло чёрное месиво. Враги были от него в пяти шагах.

– Тууран, – прошептала я, чувствуя, как по щекам под герметичным шлемом текут горячие слезы.

– Держите верх, – он тяжело дышал, каждое слово давалось ему с кровью. – Я заберу их с собой. Удачи, девчонка.

Он из последних сил поднял здоровую руку. В ней были зажаты три гранаты с сорванными чеками.

– За Империю! – заорал он не своим, сорванным голосом, когда толпа навалилась на него.

Вспышка. Глухой, страшный хлопок, от которого затряслись стены. Иконка Туурана на моём визоре мигнула и навсегда погасла. Нас осталось четверо. Первый этаж превратился в братскую могилу.

Я не успела даже закричать. Из клубов дыма на лестницу уже рванули уцелевшие ублюдки.

– Огонь! Огонь! – закричал Лом, и мы втроём начали заливать пролёт свинцом. Болванки рвали плоть, раскидывали тела по ступеням, но снизу лезли новые.

Вдруг из толпы, прямо к нашим ногам, дугой вылетела граната. Она упала всего в метре от нас.

Время остановилось. Я даже не успела вдохнуть, как Рима – тихая, всегда спокойная Рима – с диким криком бросилась вперёд. Она не пыталась её откинуть, она просто рухнула на неё всем телом, накрывая собой.

Взрыв глухо ухнул под ней. Риму подбросило в воздух, как тряпичную куклу, и с размаху ударило о стену.

– Рима! – я бросилась к ней, забыв про лестницу, которую уже поливал Лом.

Я упала на колени рядом с ней. Её композитная броня на груди и животе была разорвана в клочья, превратившись в кровавую кашу из пластика и плоти. Шлем треснул, визор слетел. Её лицо было залито кровью, изо рта толчками шла розовая пена.

– Лас.. – она смотрела на меня широко открытыми, полными детского ужаса глазами. Она тянула ко мне трясущуюся, окровавленную руку. – больно...

– Потерпи, хорошая, потерпи! – я судорожно рвала аптечку, пытаясь найти пену, обезболивающее, хоть что-то, рыдая в голос, не стесняясь рации. Мои руки были по локоть в её тёплой крови. – Я сейчас!

– Не надо, – она слабо сжала мои пальцы. Её взгляд начал стекленеть, устремляясь куда-то сквозь потолок. – Хорош..

Она выдохнула в последний раз, и её рука безвольно выскользнула из моей. Интерфейс безжалостно пискнул, окрашивая иконку Римы в серый цвет.

Я сидела на коленях в луже её крови, оглушённая грохотом стрельбы Лома и криками Шила сзади. Нас осталось трое. Запертых на втором этаже, залитых кровью, без единого шанса на спасение.

– Патроны! Я пустой! – сорванный голос Лома резанул по ушам, вырывая меня из оцепенения.

Я резко обернулась. Визг плазменных зарядов рвал темноту лестничного пролета. Шило, которого окончательно накрыла паника, вдруг бросил винтовку. С истошным, звериным воплем он сорвал с пояса последнюю связку гранат и, даже не пригибаясь, шагнул прямо на лестницу навстречу поднимающейся толпе.

– Сдохните, мрази! – его крик утонул в ослепительной вспышке.

Взрыв был такой силы, что остатки перекрытий не выдержали. Пол под нашими ногами жалобно застонал, накренился и начал уходить вниз.

– Ласточка, держись!

Огромная рука Лома в смятой броне мёртвой хваткой вцепилась в лямки моего тактического пояса. Здание рассыпалось на куски. Внешняя стена обвалилась, и нас просто вышвырнуло наружу вместе с тоннами бетонного крошева, арматуры и пыли.

Удар о землю вышиб из лёгких весь воздух. В глазах потемнело. Какое-то время я просто лежала на спине, судорожно пытаясь сделать вдох, пока система термоконтроля тщетно пыталась согреть ледяной ночной воздух, проникающий сквозь трещины в броне. В ушах стоял непрерывный высокий звон.

Я с трудом перевернулась на живот, сплёвывая горькую пыль. Здания больше не было, только дымящаяся гора руин, где погребло Риму, Туурана и Шило. Стрельба стихла. Те из нападавших, кто выжил после обрушения, видимо, отступили.

– Лом… – хрипло позвала я.

Справа послышался влажный, булькающий звук. Я поползла на звук, разгребая руками острые камни.

Он лежал на спине, откинув разбитый шлем в сторону. Искорёженный композитный панцирь на его груди был пробит насквозь. Здоровенный кусок ржавой арматуры вошёл прямо под рёбра. Из-под чёрной брони толчками вытекала тёмная, густая кровь, пропитывая сухую чужую землю.

– Лом, нет, нет! – я бросилась к нему, дрожащими руками пытаясь зажать рану, хотя понимала, что медицинской пены больше не осталось, да и она бы здесь не помогла.

– Потерпи. Сейчас, я что-нибудь придумаю.

Он слабо перехватил моё запястье. Его пальцы были ледяными.

– Брось, Ласточка, – он выдавил из себя слабую, кривую усмешку. На губах пузырилась кровь. – Кажется, всё, приехали, – он пытался улыбнуться.

Я упала рядом с ним, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы, смывая въевшуюся грязь.

Дым от развалин медленно рассеивался, уносимый холодным ночным ветром. Над нами, от края до края, раскинулось бесконечное, пронзительно-чистое инопланетное небо. Миллиарды чужих, равнодушных звезд заливали мёртвую пустошь своим холодным, призрачным светом.

Лом с трудом повернул голову, глядя в эту сияющую бездну. В его потускневших глазах отражались созвездия.

А знаешь, – его голос стал совсем тихим, почти шёпотом, и мне пришлось наклониться к самым его губам. – У меня дома на ферме небо совсем другое. Жёлтое такое, тёплое. Я ведь так хотел вернуться туда.

– Ты вернёшься, слышишь? – я всхлипнула. – Ты накопишь кучу денег, Лом. У вас будет лучшая ферма на всей планете. Ты только не закрывай глаза. Пожалуйста, смотри на меня!

Он тяжело, судорожно вздохнул. Его грудная клетка приподнялась в последний раз.

– Какие же они яркие здесь, смотри, они будто бы светят прямо на нас. – едва слышно выдохнул он.

Я задрала голову: почти всё небо заволокли сотни десантных капсул, стремящихся с орбиты прямо к нам.

– Мы продержались.

В глазах потемнело.