Текст книги "You Would Never Know (СИ)"

Автор книги: Regan Jane Black

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Северус мысленно выругался всеми известными ему словами. Как же теперь быть? Воспользовавшись его замешательством Гермиона поднялась чуть выше и, придвинувшись ближе, опустилась на самый верх головки его члена.

– Будет больно, ты ещё можешь передумать, – прошипел он, дернувшись всем телом, когда ощутил нежную теплую плоть на себе, но всё же схватил Гермиону за бедра, чтобы контролировать её непредсказуемые движения. Она чувствовала, как его руки трясутся, как он еле сдерживается.

– Я хочу, – дрожащим голосом прошептала она.

– Иди сюда, – он притянул её к себе и поцеловал так, как никогда раньше, таким поцелуем, от которого сносит голову, и земля уходит из-под ног.

Руки он опустил на её ягодицы, чуть ниже их, раздвигая их в стороны, чтобы помочь себе сделать всё как можно менее болезненным для неё. Он немного погладил головкой её влажные складки. Улыбнулся этому. Она мокрая там, для него, из-за него.

– Пожалуйста, – прошептала она ему в губы.

Он чувствовал грудью, как быстро бьется её сердце, видел, как вздымается её грудь от такого сбившегося дыхания. Как дрожат её руки, лежащие на его плечах, и колени, упирающиеся в шелковую простынь. “Наверное, лучше резко”, – решил Северус. В этот момент, когда он быстро опустил её на свой член, он поцеловал её ещё грубее, чем прежде, чтобы отвлечь от боли. Она почти закричала ему в губы. Её рот был открыт в немом крике. Из глаз потекли слёзы. Северус тут же пожалел. Он чувствовал своё удовольствие, она была такой тугой, так идеально окружавшей его член, но ей так больно, так больно.

– Прости, я не должен был…

– Он… – перебила его Гермиона, уткнувшись лицом в шею Северусу, – такой… – её слезы потекли по его плечу к груди, – огромный, – на выдохе закончила она.

Как бы комплимент, ему хотелось улыбнуться и гордо вздёрнуть голову, как шестнадцатилетнему мальчишке, но сейчас он только обнимал её и прижимал к себе. Она всё сидела на его члене, не шевелясь, пытаясь привыкнуть. А Северус взглянул вниз, туда, где их тела соединились. По его ногам текли струйки крови. Как хорошо, что её голова повернута в другую сторону, что она не видит. Северус посмотрел на прикроватную тумбочку. Его волшебная палочка. Он протянул руку. Палочка плавно взмыла в воздух и опустилась в его ладонь. Только это произошло, Гермиона повернулась.

– О боже, сэр, извините меня, – ужаснулась Гермиона, прикрыв рот руками, наблюдая за тем, как её кровь впитывается в простыни.

– Шшш, – свободной рукой он гладил её спину, – Не извиняйся, это моя вина.

Через секунду их тела и простынь снова были чистыми.

– Лампа не мешает? – заботливо спросил он.

– Мне мешает кое-что другое, но кажется, я привыкаю, – шмыгнув носом, усмехнулась она.

Он обхватил её попу руками и хотел поднять, но она остановила его:

– Нет. Мне нужна ещё минута, простите, я сейчас привыкну, – прошептала она.

Это что, умоляющий взгляд? Господи, как она не понимает, что больше всего на свете ему сейчас хочется изобрести заклинание, останавливающее время, чтобы провести с ней в этой кровати бесконечность. Одну руку он положил ей на спину, а второй зарылся в волосы, чтобы достать затылка и придвинуть к себе. Её губы были такими же сладкими, только чуть солоноватыми от слез. “Прошу, не плачь”, – теперь он знал, что никогда не вынесет её слез. Никогда.

Лампу все-таки потушил движением волшебной палочки, которую после этого отбросил в сторону.

Через минуту он почувствовал, что дыхание Гермионы восстановилось, а сердце перестало так вырываться из груди.

Гермиона подняла голову с его плеча и села прямо. Чуть подвигалась, ощущая в себе член. Уже не больно. Просто неприятно. Но тугой комок снова потянул низ живота. И это чувство невыносимо быстро росло.

– А что делать дальше? – прошептала она, и если бы горел свет, Северус увидел бы, как она снова покраснела.

– Что хочешь, – нежно ответил он, поглаживая её руки и плечи, продвигаясь пальцами к спине, – Мы не на уроке, Гермиона.

Гермиона вздрогнула.

Он впервые назвал её по имени. Она молниеносно убрала руки с его плеч и положила на щеки, приблизившись к его лицу максимально близко.

– Скажите ещё раз, – прошептала она.

– Что сказать? – выдохнул Северус, ругая себя за то, что сказал и вообще сделал всё это с ней.

– То, что вы сказали сейчас. Повторите.

Он лишь вдохнул, но не сказал, закрыв рот.

– Скажите ещё раз! – громче повторила она.

Северус лишь только выдохнул и произнёс:

– Ты можешь делать, что тебе хочется. Мы не на уроке. Гермиона.

Её лицо засияло улыбкой. Глаза уже привыкли к темноте, и Северус мог это увидеть. Его сердце забилось чаще от того, что он доставил ей такую маленькую радость. Она наклонилась и поцеловала его губы тягучим поцелуем. А затем сказала:

– Научите меня. Я хочу, чтобы вы меня научили.

Северус на секунду замер.

– Прошу вас, научите меня.

Он впился в её губы страстным поцелуем, а затем рывком перевернул её на спину под аккомпанемент её протяжного стона. Она тут же обхватила его бедра ногами.

– Скажи мне, что тебе нравится? – спросил он, одновременно вынув свой член из неё и засунув его обратно.

Гермиона вскрикнула и зажмурилась. Затем он сделал это снова. И ещё несколько раз. Гермиона перестала жмуриться. Она почувствовала что-то новое. Ей нравилось. Он уже раз восемь вышел и зашёл, с каждым разом чуть ускоряясь.

– Скажи! – потребовал он, войдя в неё на всю длину.

– Вот так мне нравится! – одновременно со стоном протянула она, выгибаясь ему навстречу и откинув голову назад.

Северус с наслаждением наклонился и поцеловал её шею. Какая нежная и сладкая кожа. Он входил и выходил всё быстрее и быстрее и продолжал целовать её шею. Одной рукой он опирался о кровать, а второй помогал Гермионе двигаться себе навстречу, поддерживая её под попу. Гермиона в свою очередь стонала и кричала, пытаясь найти что-то, что можно сжать в руках. Наконец она впилась аккуратными ногтями в спину Северуса, не найдя лучшего места.

– И вот так мне нравится, – между стонами шептала она.

– А вот так? – он ещё сильнее ускорился и нежно прикусил её кожу возле ключицы, тут же зализывая рану.

– О да! – крикнула она.

– А так? – он опустился ниже и начал целовать её грудь, медленно подбираясь к соску.

– Да! Да! Да! – кричала Гермиона, выгибаюсь ему навстречу, – А вам нравится?

Если бы он не был так занят, он бы рассмеялся в голос от такого идиотского вопроса.

– Гермиона, я говорил тебе, – задыхаясь проговорил он, – никаких глупых вопросов.

– Я должна была спросить, – ответила она и притянула его лицо к себе, чтобы поцеловать, – Северус.

Он замер, как раз выйдя из неё. Гермиона тут же почувствовала, будто потеряла что-то, идеально её дополнявшее, и расстроено захныкала. Северус приподнялся, выпрямляясь. Руки Гермионы соскользнули с его спины, а она снова отчаянно начала искать что-то, за что можно ухватиться. В итоге вцепилась в его предплечья.

– Что ты сказала? – спросил он, касаясь её головкой члена, заставляя вздрагивать.

– Я сказала ваше имя. Вы не хотите, чтобы я вас так называла? – опешила задыхающаяся Гермиона.

Её грудь высоко вздымалась от тяжелого и быстрого дыхания, стук её сердца будто отдавался от стен, потолка и пола. Голова кружилась.

Северус снова к ней наклонился, предоставляя возможность снова ухватиться за его спину. Он старался успокоить дыхание и дрожь в теле. Их влажные тела снова соприкоснулись. И он прошептал:

– Скажи ещё раз.

Она коснулась его губ, затем провела дрожащей рукой по щеке, заправив прядь волос за ухо. Он всунул в неё всего лишь головку, а она снова сжалась внутри и задрожала от предвкушения.

– Северус.

Он вошел в неё на всю длину под сопровождение её протяжного стона. Он чувствовал, как её пальцы впиваются ему в спину, соскальзывают, оставляя длинные царапины, а затем снова пытаются зафиксироваться в одном месте. Он чувствовал, как она начинает понимать, что требует и хочет её тело. И его тоже. Она двигалась ему навстречу, прижималась к нему бёдрами. Он лёг на неё всем телом, при этом опираясь рукой на матрас, чтобы не раздавить её. Другую руку он подложил ей под спину, а губами приник к нежной шее.

– Скажи ещё, – шептал он, покусывая нежную кожу, а затем целуя.

– Северус, – сказала она и, прекратив царапать его спину, прижала к себе крепким объятием, – Северус.

Его движения ещё больше ускорились, прикосновения стали более жесткими, а стоны Гермионы – громкими. Её губы распухли. Никогда она не целовалась так долго. Но так хотелось ещё и ещё, поэтому она сама искала его губы, если он не целовал её больше двадцати секунд. Его толчки заставляли её дрожать всем телом, она никогда не думала, что это может быть так прекрасно. Теперь она не могла себе представить, что же ещё может быть прекраснее этого? Как живут люди без такой, казалось, неотъемлемой части существования? Гермиона вздрогнула всем телом, когда Северус приподнялся, образуя между их телами угол в девяносто градусов. Одну руку он положил ей под попу, наслаждаясь влажностью её кожи, а второй медленно провёл по животу, выпирающим рёбрам, между округлостей груди к шеё, такой нежной, мокрой от пота и его поцелуев. Он крепко взялся пальцами за её плечо в месте его перехода в шею и ещё быстрее начал направлять её к себе. Хотелось сказать ей, что она учится быстро как в классе, так и здесь, но в горле пересохло, голосовых связок хватало только на рык и приглушенные стоны. Прислушиваясь к своим желаниям, он облизнулся и снова наклонился вниз так, что их тела соприкоснулись и будто склеились. Северус поцеловал Гермиону. Каждый раз словно первый. Он до сих пор не верил, что это происходит с ним, что она с ним. И от этого он ещё сильнее прижимал её к себе, буквально вжимал в свое тело, чтобы она вдруг не пропала, не растворилась в воздухе, словно самый прекрасный в мире Патронус. Он бы всё отдал, чтобы всю жизнь смотреть в эти пылающие карамельные глаза, кричащие о её бесконечном желании, чтобы целовать эти розовые губы со вкусом самого сладкого десерта в мире с алкогольной начинкой, ведь пьянили они не хуже лучшей слизнортовской медовухи. И чтобы держать это тело в своих руках. Такое идеальное, и в то же время несовершенное, такое крохотное, но несущее в себе столько незримых богатств.

– Я люблю тебя, – прошептала Гермиона, – Прошу, сильнее!

Руки её снова начали бродить не только по его спине, но и плечам, и рукам. Ему хотелось сказать ей эти три маленьких слова больше, чем жить. Но вместо этого он поцеловал её. И вложил в поцелуй всю любовь, на которую было способно его сердце, такое большое, доброе и прекрасное, которое он никому и никогда не откроет. Только ей, если она этого захочет. Только Гермионе, если она будет нуждаться в этом. Он сделает для неё что угодно. Теперь точно сделает.

– Девочка моя… – прохрипел ей в шею он, ловя губами сотни мурашек, которые плясали на её коже.

– Люблю… – шептала она.

Она задыхалась. Как же она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось, хотела продлить эту райскую эйфорию для них обоих. Она не знала, что может быть лучше. И вскоре узнала.

Через несколько минут яростных движений, страстных поцелуев и укусов за мочки ушей, нежную шею, подбородок, Гермиона неожиданно почувствовала что-то новое. Невероятное. Искрящееся. Горячее. Взлетающее и парящее. Тело забилось в судорогах, она приподнялась, держась прессом, а руки её сжали плечи Северуса. Глаза были широко распахнуты, а рот открыт в немом крике. Ей казалось, что она умерла. Умерла и попала в рай. Она не видела ничего. Казалось, пропало всё, кроме этого безумного, изумительного и взрывающегося чувства. Сердце билось так быстро, что казалось оно вот-вот вырвется из груди. Северусу, которому было не впервой всё это, внимательно смотрел на то, как Гермиона получает свой первый в жизни оргазм. И с осознанием этого факта, он закрыл глаза. Через секунду Гермиона почувствовала, что член в ней запульсировал, и она изнутри наполнилась его спермой. От осознания, что он тоже кончил, она улыбалась и наслаждалась новыми ощущениями. Прикрыв глаза, она откинула голову назад, наслаждаясь остатками этого ощущения и совсем забыв, что полностью оторвалась от кровати и держится ногами и руками за Северуса, без остановки наблюдающего за её красотой и неописуемой нежностью. Всё самое прекрасное в одном человеке. Может, это ему подарок за все годы ужасов и боли?

Когда наконец Гермиона смогла снова дышать, она откинулась на подушку, всё ещё сжимая руками плечи Северуса. Не выходя из неё, он лёг сверху, дрожащими руками удерживая свой вес. Он чувствовал, как она внутри сжимала его член, как её мышцы сокращаются, и именно благодаря этому чувство оргазма так долго не отпускало его. Дыхание было отрывочное, то слишком короткое, то глубокое. Её руки, обнимающие его спину, подрагивали. Колени, ранее сжимающие его бедра, теперь, видимо, не могли напрячься и дрожали, Северус отчетливо это чувствовал. И слышал, как их сердца бьются одновременно и быстро. Минут пять они так лежали. Он на её груди, поглаживая плоский живот и гладкие бедра. Она под ним, ласкающая его спину трясущимися пальцами. Её горячее дыхание опаляло его шею. Единственное, о чем он мог сейчас думать, что эта прекрасная девушка под ним, которую он не собирался выпускать из своего дома ближайшие две-три бесконечности, его ученица, Гермиона Грейнджер, такая блестяще умная. Такая неповторимо красивая, такая не идеально идеальная. Такая сексуальная, такая нежная. Самое главное сейчас – не возбудиться снова, Гермиона не выдержит второго раза, а он, зная своё тело, предполагал, что через несколько минут повторная эрекция неминуема, если они не уснут.

Северус прислушался к звукам. Дыхание у них обоих стабилизировалось, но её сердце гулким стуком отдавалось от всего, что было в этой комнате. Её тихий и хриплый голос нарушил тишину:

– Я что… Это был оргазм?

Её язык заплетался, но он ловил каждый звук, произнесённый ею.

– А ты как думаешь? – шепнул он куда-то в шею, от чего она снова покрылась мурашками.

– Я не знаю, необъяснимо, – голос дрожал и срывался, – Не с чем сравнить.

Северус наконец вышел из неё. Оба почувствовали отсутствие чего-то нужного. Он лег на бок и притянул Гермиону к себе. Рукой нащупал одеяло, сбившееся в непонятную кучу на краю кровати, и набросил его на них обоих. Гермиона положила свою ладонь на его грудь и провела ею по его шее, к плечу и обратно.

– Оргазм, – сказал Северус и улыбнулся, – Очень приятная штука.

– Не то слово, – усмехнулась Гермиона.

Северус тоже засмеялся и прижал обеими руками её к себе. Она тоже обняла его и уткнулась головой в его грудь. Он перебирал пальцами её волосы, ощущал всё ещё подрагивающее тело, прижатое к себе. Через несколько минут Гермиона подняла на него сонные глаза и встретилась с его взглядом. Она тихо и смущённо начала:

– Тебе было так же… как… ну…

– Так же бесконечно приятно, как тебе? – продолжил он с улыбкой.

Она кивнула.

Северус приподнял её чуть повыше, чтобы её лицо было на одном уровне с его. Он нежно поцеловал красные, приоткрытые, и искусанные губы, провел большим пальцем по щеке и виску.

– Не то слово, – передразнил он и тихо засмеялся.

Гермиона смущенно уткнулась лицом ему в шею.

Спустя пару минут она вскинула голову и наткнулась на его взгляд, неотрывно следящий за ней.

– С Рождеством, – шепнула она и коснулась его губ своими.

– С Рождеством, – ответил он, положил ладонь на её волосы и провел по ним рукой.

Перед тем как заснуть, она коснулась нежными поцелуями его шрамов от укусов змеи. Северус гладил её волосы пока не понял, что она уснула.

Всё хорошо?

Нет. Определенно нет.

Но он подумает об этом завтра. Точно не сейчас. Сейчас он уверен лишь в одном.

Лучше Рождества у него никогда не будет.

Комментарий к Chapter 14. How Do You Like.

Всем спасибо огромное, что читаете! Хотела кое-что сказать. Ребят, эти подарки, которые здесь можно дарить, они ведь платные. Спасибо большое тем, кто мне прислал два подарка за этот фик, но всё же не стоит тратить на меня деньги) Фанфик не настолько хорош, да и вообще, мне сполна хватает ваших отзывов.

========== Chapter 15. Special Love. ==========

Когда Гермиона чуть приоткрыла глаза, растянувшись на огромной кровати, она мгновенно поняла, что лежит в ней одна. Ей сразу захотелось снова уснуть, чтобы попасть в свой сон, невероятный и сказочный. Он был волшебнее магии, нежнее шёлка. Они были с ним вдвоём. Где-то далеко. Гермиона не знала, где именно. Но была уверена в том, что в этом месте их никто не потревожит. Это был мир, настоящий и огромный, вселенная, даже больше, только для двоих. Мир, в котором все прикосновения кажутся в разы приятнее, где поцелуи длятся вечность, где без объятий нельзя.

“Как сентиментально”, – Гермиона усмехнулась своим мыслям, которые больше напоминали классический дешёвый роман в мягкой обложке о вечной любви. Нет, с ними так просто не может быть. Было бы слишком идеально. Увы, даже в волшебном мире есть проблемы.

Гермиона нехотя села в кровати и, наконец открыв глаза, осмотрелась. Первое, о чём она подумала, было: “Надо перестелить кровать”. Это действительно не помешало бы. Вся простынь не только измята и порвана, но ещё и похожа на полукомок-полутряпку. Одежда разбросана по полу. Это заставило Гермиону улыбнуться воспоминаниям о прошлой ночи. Она обхватила себя руками и упала на подушки. Волосы соскользнули на лицо и защекотали нос, но Гермиона не убирала их, потому что лежала неподвижно, наслаждаясь своими мыслями. Она провела кончиками пальцев одной руки от локтя до плеча другой, вспоминая, как это делал Северус.

Она просто не могла поверить в то, что это действительно случилось. Она добилась своего, он согласился. Если бы не строил из себя упрямого идиота, всё случилось бы раньше. Всего на пару дней, но раньше. И нечего было сопротивляться ей. Она сильная и уверенная в себе девушка, которая не потерпит отказа. “Да”, – с уверенностью вторила своим мыслям Гермиона.

“А где Северус?”.

Она снова поднялась, но в этот раз более целенаправленно. Она прислушалась. Стояла полная тишина. Он должен быть внизу.

Гермиона медленно спустила ноги с кровати и встала на тёплый ковер, приятно окутывающий ступни. Она сделала несколько шагов вперед и поняла, что она в полном порядке. Джинни чуть не умерла после первого раза, а Гермионе хоть бы что. Сразу становится ясно, кто здесь богиня любви и секса.

“Господи, что я несу?”.

Гермиона быстрыми шагами направилась к выходу из комнаты. Только на лестнице она осознала, что абсолютно голая. А на голове наверняка что-то среднее между птичьим гнездом и стогом сена. Гермиона вернулась в спальню и окинула комнату взглядом, выискивая одолженную Северусом рубашку. Вот и она. Уже неплохо. По пути Гермиона зашла в ванную. Расчёски не нашла, поэтому пригладила топорщащиеся волосы руками, смочив их водой. Заодно и умылась. Как удачно она вернулась.

Чёрт возьми, Рождество! Гермиона вспомнила о празднике только после того, как заметила падающий снег за окном. Похоже, голову ей снесло окончательно. Но разве она была против?

Вприпрыжку она спустилась по лестнице вниз. В гостиной его не было. Гермиона чуть склонила голову, чтобы посмотреть, до сих пор ли под ёлкой её подарок. Всё ещё там. Значит, он не открывал его.

Гермиона обошла диван и зашла в кухню.

Северус сидел за небольшим столом у стены. На том самом стуле, куда Гермиона вчера кинула свою сумку, которая теперь находилась на столе. Рядом с ней лежала пробирка, закупоренная пробкой, с прозрачной жидкостью. Северус был в пижамных штанах и без футболки. Так Гермионе нравилось намного больше, чем когда он завёрнут во все эти слои одежды. Его волосы были чуть растрёпаны, а глаза направлены в пол. Видимо, о чём-то серьёзно задумался. Руки его лежали на коленях, сильно их сжимая.

Когда Гермиона зашла, он почти сразу вскинул голову и посмотрел на девушку. Её сердце билось так сильно, что ей казалось, будто его и в Хогвартсе слышно. Она не знала, что теперь ей нужно делать. Чтобы всё не испортить. Гермиона не могла отчётливо видеть его глаза, потому что пульс слишком сильно отдавался в висках, и это мешало сконцентрироваться.

Он пошевелился. Выпрямился и откинулся на спинку стула, осматривая Гермиону. Ему определенно нравилась такая картина – Гермиона в его рубашке, стоящая утром на его кухне. Почему молчит? Волнуется? Он тоже, наверное, даже больше. Ни одна женщина не задерживалась у него до утра. Может, они и хотели, но он никогда не позволял. А Гермионе можно всё.

Она переступила с ноги на ногу. Наверное, её ступням холодно стоять на кухонном полу. Гермиона сделала крохотный шажок к нему, будто ожидая того, что он запретит ей приближаться. Но Северус молчал. Откинув голову назад, он наблюдал за ней.

Гермиона посмотрела в пол, поправила прядь волос. А затем в несколько шагов, которые, наверное, дались ей с огромным трудом, преодолела расстояние между ними. Через мгновение она уже сидела на его коленях, прижатая руками Северуса к его груди.

– Доброе утро, – хриплым голосом сказал он ей на ухо.

По её шее сразу пробежали мурашки, от чего пришлось поджать плечо. Северус улыбнулся.

– Было бы ещё добрее, если бы я не проснулась одна, – ответила Гермиона и подняла голову, заглядывая Северусу в глаза.

– Я посчитал, что нужно как можно скорее приготовить вот это, – он взял со стола пробирку, – Выпей.

– Что это? – Гермиона взяла пробирку из его руки и откупорила её.

Она поднесла её к носу, чтобы для начала понюхать. Запах был совершенно незнакомый, поэтому Гермиона повернула голову к Северусу и вопросительно вскинула брови.

– В анатомии есть такой раздел, который называется “Размножение”. Женская особь может воспроизводить потомство, если…

– Всё, я поняла, – она рукой остановила его и, попытавшись скрыть румянец своими волосами, которые так удачно упали на лицо, выпила всё зелье разом.

Северус усмехнулся и отодвинул рукой её волосы.

– Смущаешься? – такой его голос доводил Гермиону до дрожи во всём теле.

Она лишь поджала губы, усевшись на его правое колено, а на левое закинула свои ноги. Северус сразу накрыл ладонью её ледяные ступни.

– Замерзла?

– Не особо, – улыбнулась она, – С тобой тепло. Я раньше не думала, что ты можешь быть тёплым.

– Почему это? – он нахмурился.

Гермиона не ответила, а просто обхватила его плечи руками и крепче прижалась к нему. Она не могла представить, что может быть лучше, чем его объятия. Было всё равно, как бы отнеслись к её выбору друзья, семья, люди в целом. Важно было только то, что он обнимает её, прижимает к себе и целует. Нежность этих поцелуев распространялась по всему телу Гермионы, и не хотелось ничего, кроме как остановить время и просидеть здесь вечность, в его объятиях.

– И что теперь? – шепнул он ей на ухо.

– Что? – не поняла Гермиона.

– Что дальше, я имел в виду. Что мы будем делать? – он взял её за плечо и чуть отодвинул, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Сейчас мы позавтракаем, – ответила Гермиона, – А потом займёмся сексом в каждой комнате и на каждом подходящем и неподходящем для этого предмете в этом доме.

Северус смотрел ей в глаза, а затем рассмеялся таким заразным смехом, что Гермиона его тоже подхватила.

– Прекрасный план, – он провёл руками по её мягким волосам, – А потом, когда тебе всё это надоест?

Гермиона закатила глаза и цокнула языком.

– Начинается, – сказала она и встала с его колен, – Хоть одну минуту ты можешь не портить этими глупостями?

– Это не глупости, это наши жизни. Глупости, если не забыла, это твоя прерогатива, – Северус снова откинул голову назад, осматривая Гермиону.

– Заткнись, либо скажи что-нибудь полезное, – фыркнула Гермиона и, потянувшись, подошла к рабочей части кухни, – Где у тебя сковородки лежат, например.

– Если бы я знал, – усмехнулся он, – Может просто скажем домовикам всё приготовить?

Гермиона пристально посмотрела на Северуса.

– Они не обязаны нам готовить.

– Вообще-то, умница моя, это им в радость.

– Надо тебя включить в Г.А.В.Н.Э.

– Никакое гавнэ мне не нужно, – запротестовал Северус, – Лучше блинэ организуй, пока я не позвал домовиков.

– Хоть продукты есть, – отозвалась Гермиона из-за распахнутой двери холодильника.

– Это домовики вчера принесли, – добавил Северус, чтобы позлить её.

– Отстань, – бросила через плечо она и водрузила на столешницу молоко, яйца, а затем и муку.

Гермиона развернулась и, подойдя к столу, начала копаться в своей сумке. После нескольких минут поисков она выудила оттуда телефон.

– Мам? – сказала Гермиона в трубку, – Ты не спишь? Спишь? Прости. С Рождеством! Сколько яиц нужно на пол литра молока? Да, блины. Да! Спасибо, пока. Что? – она, бросив телефон в сумку, посмотрела на смотрящего на неё Северуса.

– Ничего, – поджал губы он, сдерживая смех.

– Лучше молчи.

– Я и молчу, – ответил он и всё-таки рассмеялся.

Он наблюдал, как Гермиона достаёт глубокую миску, наливает в неё молоко, добавляет яйца, затем муку и сахар, мешает всё. Смотрел и не мог оторваться. Это самое лучшее, что он видел в жизни. Её волосы так красиво рассыпались по плечам и спине, её движения были такими правильными, красивыми.

Когда Гермиона вылила первую порцию теста на сковородку, Северус встал и подошёл к ней сзади. Он медленно положил руки ей на талию, затем передвинул их к животу и обнял её.

– Дрожишь, – сказал он.

– Потому что ты обнимаешь меня, – ответила Гермиона, откинувшись на его грудь.

– А если я сделаю так, – он убрал её волосы рукой и поцеловал в шею.

– Я вообще-то пытаюсь тут блинэ готовить, – прошептала Гермиона и сама потянулась к его губам.

– Я тебе чем-то мешаю? – он рассмеялся ей в шею, от чего Гермионе пришлось поджать плечо, которое Северус тут же расцеловал.

– Лучше сходи забери почту.

– Какую почту?

– Весь подоконник в гостиной завален письмами.

– Хорошо, – он поцеловал её в щеку и вышел.

Гермиона схватила сковородку и вышвырнула с неё полностью сгоревший блин прямо в мусорку. Затем поставила её обратно на плиту, а сама включила холодную воду и умылась, чтобы хоть как-то остудить себя. “Это хоть когда-нибудь пройдёт?” – спросила она саму себя.

– Жарко? – усмехнулся Северус, зайдя обратно в кухню с охапкой писем и небольших коробок.

Гермиона не ответила, просто усмехнулась и продолжила жарить блины.

– Это поздравления с Рождеством, – сказал Северус, вскрывая письма.

– От кого? – спросила Гермиона, переложив очередной румяный блин на тарелку.

– От всех, кому не лень, – хмыкнул Северус, – Даже Поттер поздравляет.

– Гарри? – Гермиона обернулась.

– Ты знаешь других ныне живущих Поттеров? – Северус посмотрел на неё и изогнул брови, добавляя этим саркастичности.

Упоминания о Лили, даже такие незначительные, Гермиона до сих пор спокойно переносить не могла. Всё что у неё получилось на это ответить были кивок и быстрый поворот головы обратно к плите.

– Гоблин его задери, – прошипел Северус, поднимаясь со стула.

– Что такое? – тихо спросила Гермиона.

– В его каракулях я разобрал слова насчёт того, что он собирается навестить меня сегодня.

– Что? Зачем? – удивилась Гермиона.

– Я откуда знаю, это же Поттер.

– А там написано, когда именно он собирается тебя навестить?

Северус не успел ответить, потому что из гостиной послышался какой-то шум, а затем звук падающих на пол тел.

– Видимо, сейчас, – Северус закатил глаза, – Дай мне рубашку.

– А я в чём буду? – Гермиона сложила руки на груди, – На тебе хоть штаны есть.

Северус решил, что лучше Поттер увидит полуголого его, чем совсем голую Гермиону. Ну уж нет, это тело принадлежит только ему.

– Профессор Снейп! – заорал Поттер из гостиной, – Вы дома?

Северус снова закатил глаза и направился в гостиную.

– Какого чёрта вы здесь забыли, Поттер, Уизли и будущая Поттер, – процедил сквозь зубы он.

– Доброе утро! – улыбнулся Гарри.

– С Рождеством! – добавил не менее улыбчивый Рон.

– А у вас тут уютненько, – отозвалась Джинни, разглядывая гостиную, старательно отводя глаза от своего полуголого учителя.

– Осмотрелись? Теперь проваливайте.

– Почему у вас одежда летит над лестницей? – спросил Рон.

Северус обернулся. И вправду. Белый махровый халат плавно влетел в кухонную дверь и скрылся за ней. Северус стиснул зубы и закрыл глаза. Повернувшись обратно к незваным гостям, он собирался сказать ещё что-нибудь не менее дружелюбное, чем то, что уже было сказано, но дверь кухни открылась.

– Привет, ребята, с Рождеством! – сказала Гермиона.

На ней был тот самый летящий по воздуху белый халат, а рубашку она теперь протягивала Северусу. Он медленно протянул руку за ней, буравя взглядом Гермиону.

Когда они наконец посмотрели на стоявших у камина ребят, то наткнулись на три округлившихся до размеров снитчей пар глаз. Но все эти глаза говорили разные вещи. Например у Джинни в глазах было: “Она всё-таки добилась своего!”, у Гарри: “Охренеть, ну дают!”. И только Рон был просто в тихом ужасе и шоке от всего происходящего.

– П-пахнет блинами, – первый подал голос Гарри.

– Да, я только что сделала, – ответила Гермиона совершенно спокойным голосом, как будто ничего необычного не происходит.

– Кх-кхм, – прокашлялся Гарри и сделал несколько неуверенных шагов вперед.

– Круто! Я ужасно голодная! Мы всю ночь не спали, – продолжила Джинни наконец сдвинувшись с места.

– А что вы делали? – спросила Гермиона.

– Нам больше интересно, что делали вы! – отозвался Рон, срывающимся на визг голосом, – Гермиона!

– Рон! – одновременно воскликнули Гарри и Джинни.

– Рон, ты будешь блины? – спросила Гермиона, направляясь к кухне.

Северус, за всё время не проронивший ни слова, стоял и чуть ли не с гордостью наблюдал за спокойствием Гермионы. Он был абсолютно уверен, что она не захочет рассказывать друзьям ничего из происшедшего. Видимо, Гарри и Джинни были больше введены в курс дела, нежели Рон. Северус хмыкнул и проследовал за Гермионой на кухню. Из гостиной доносились голоса троих ребят, которые яростно обсуждали сложившуюся ситуацию.

– Северус, накрой на стол, – сказала Гермиона, протягивая ему пять тарелок и сложенные на них ножи и вилки.

– Ты в порядке? – спросил он, принимая посуду.

– А с чего мне быть не в порядке? – лучезарно улыбнулась Гермиона и, встав на носочки, взялась за его плечи и поцеловала в губы лёгким поцелуем.

Теперь уже совершенно спокойный Северус отправился в столовую накрывать на стол. Гермиона зашла следом, неся в руке тарелку со стопкой блинов.

– Гермиона, мне нужно в туалет! – услышали они крик Джинни.

– Дверь напротив лестницы! – откликнулась она.

В столовую бодрым шагом зашёл Гарри, а за ним плёлся Рон, всё ещё пребывающий в шоке.

– Выглядит вкусно! – Гарри потёр руки и чуть было не уселся на гермионино место за столом, но та его быстро оттуда прогнала.