Текст книги "You Would Never Know (СИ)"

Автор книги: Regan Jane Black

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Гермиона задыхалась от злости. Лицо исказила гримаса ярости, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Она откинула книгу на диван и вскочила с пола.

– Я ему сейчас устрою секреты, – прошипела она и рванула к камину, заранее приметив горшочек с летучим порохом.

Но Снейпу не привыкать. Он молниеносно поднялся, выбил из руки Гермионы порох, рассыпавшийся по всему ковру, а саму Грейнджер схватил и отбросил в сторону так, что она, перелетев через стол, приземлилась на диван. Она снова вскочила и в возмущении раскрыла рот. Тут же стала пытаться трансгрессировать, так как Северус закрыл собой камин. Её попытки остались безуспешными. Она яростно вскрикнула и, направив палочку в окно, закричала:

– Акцио “метла Джи…”

– Протего! Экспеллиармус!

Палочка Гермионы теперь покоилась в руке Снейпа. Девушка в отчаянии начала оглядываться. Не нашла ничего, что она может сделать и, пнув столик ногой (естественно, он не сдвинулся с места) опустилась на диван и закрыла лицо руками. Плечи начали медленно подрагивать.

Северус закатил глаза. Снова она плачет. Не понимает что ли, что ему не особенно приятно смотреть на слезы? Особенно её. Он быстро очистил ковер от пороха, закрыл окно и подошел к Гермионе.

– Мисс Грейнджер, – начал он так нежно и мягко, что на секунду она перестала рыдать, – Я полностью с ним солидарен, как бы это странно ни звучало. Незачем вам знать все эти ужасы, поверьте мне.

Гермиона подняла злое красное лицо на Северуса и прошипела:

– Незачем?!

Снейп даже чуть опешил от такой злости, исходившей от неё.

– Незачем, говорите?! Я спасала его задницу целый год! Искала крестражи вместе с ним и разгадывала секретики Дамблдора, не имея на руках ничего кроме старой книжонки Барда Бидля, украденной у Батильды биографии и поганого завещанного меча Годрика, которого тогда у нас даже не было! И после всего этого у него от меня какие-то секреты?!

Он снова поджал губы, не найдя, что ответить. Она, разумеется, права, Поттер идиот, он ни на секунду в этом не сомневался. После всего, что они пережили вместе, она имеет полное право знать.

Гермиона опустилась на колени рядом со своим профессором и, схватив его за руку мертвой хваткой, попросила:

– Пожалуйста, сэр. Я вам столько всего рассказывала…

– Заметьте, я вас не просил, – попытался пошутить он, при этом думая лишь о теплой ладони, накрывающей его пальцы.

– Прошу вас! – с глазами полными мольбы она второй рукой вцепилась в его левое запястье.

Северус, хоть и не хотел этого делать, чтобы она не отстранялась, посмотрел на её руки. Ему безумно хотелось увидеть, как эти тонкие и такие нежные пальцы цепляются в его руки. Чего и следовало ожидать. Она ослабила хватку и отпрянула. Прежде чем она начала извиняться, он сказал:

– Это очень сложно. Мы гоняемся за одним Пожирателем с августа. Ночью Поттер прислал говорящего Патронуса, чтобы позвать меня на помощь. Вы спали очень крепко и ничего не услышали. Они нашли дом в какой-то глуши. Мы сражались, но он улизнул.

– Кто он? – дрожащим голосом спросила Гермиона.

– Трэверс. С ним были Сэлвин и Роули, кажется.

– Вы в порядке? – губы её дрожали, она вот-вот расплачется.

– Вы же видите, всё хорошо, – Северус даже чуть улыбнулся.

Не будет же он ей рассказывать, что ещё чуть-чуть, и он был бы разрублен пополам. А так же о том, что её драгоценные Поттер и Уизли тоже чуть не отбросили коньки.

– Слава богу, – она улыбнулась и опустила голову, вытирая слезы.

Северус направил волшебную палочку на чайник, чтобы подогреть остывший чай, и налил его в любимую кружку Гермионы – с совами.

– Спасибо, – прошептала она.

С тех пор Гермиона Грейнджер приходила к Северусу Снейпу каждый день. В течение трёх месяцев вечерá, в которые она отсутствовала, можно было пересчитать по пальцам. В эти шесть дней, – Северус знал точно, сколько их было, – ему было невыносимо одиноко и грустно, как никогда за всю его жизнь. Он всегда был один, привык к этому. Но из-за неё ему теперь казалось неправильным – быть одному. Он думал, что она будет мешать ему. Будет что-то говорить, задавать вопросы, любопытничать и прочее. Но к его удивлению, Гермиона была молчалива. Иногда становилось так тихо, что Северусу приходилось поднимать голову и подолгу смотреть на неё, чтобы осознать, что она всё ещё здесь и никуда не ушла. Зачастую он провожал её аж после полуночи. В такие вечера они говорили. Да, иногда все те часы проходили в полном молчании, что ничуть не напрягало и было весьма приятным, но всё же случались долгие разговоры, не только об уроках. И к глубочайшему огорчению Северуса, эти разговоры начинал он сам. Хотя был уверен, что если они и будут разговаривать, то только по её милости. Ему нравилось и молчать рядом с ней, дискомфорта не было. Но разговоры нравились ещё больше. С каждым днём он видел в ней что-то новое. С каждым днём всё больше к ней привязывался. Её руки, лицо, волосы и плечи были изучены Северусом от и до. А так же её мимика, смех, улыбка. Каждая нотка голоса, когда она злится, сердится, радуется или сосредоточено рассуждает на глобальные темы. Но все равно, ежедневно он удивлялся. Потому что она удивляла его.

Гермиона не была загадочной девушкой, полной тайн и секретов. Любой любовный роман расскажет, что именно таких хотят и любят все мужчины. Но она не была такой, и тем не менее, Северус больше не представлял своей жизни без неё. Она была открытой, доверчивой, слишком доверчивой. Естественно, ему она могла доверять, он знал это. Но откуда знала она, что он надежный человек? Она просто слепо верила. И улыбалась. Всегда. Улыбалась так, что мурашки по коже. Смотрела так, что лёгкие и сердце забывали свои функции. В её глазах было что-то. Что-то, что он никогда не видел прежде, ни у кого.

Всё чаще он сравнивал её с Лили. И не находил ничего общего. За исключением безграничной смелости, конечно. Еще несколько лет назад Северус был уверен, что если ему удастся пережить войну и если он решит быть с какой-то женщиной постоянно, он выберет такую, которая максимально будет похожа на Лили. Но с каждым днём, который Гермиона Грейнджер бывала в его жизни, образ Лили Поттер исчезал из его мыслей. Сначала он не слишком замечал этого. Пропала её улыбка – вместо неё была другая. Затем и ярко-рыжие волосы тоже исчезли. Появились золотисто-каштановые. Но заметил он, что перестал думать о Лили только когда в его мыслях оказались не глубокие зеленые глаза, а медовые, искрящиеся теплотой и заботой глаза Гермионы Грейнджер.

И однажды он всё же понял, что теперь думает не о Лили Поттер – любви всей своей жизни, а о своей ученице, которая шесть лет доставала его, бесила тем, что всё знает, нагло обходя его драгоценных слизеринцев. В его мыслях она говорила с ним, улыбалась ему и даже держала за руку. Но не больше. Он строго контролировал своё сознание, хотя сам понимал, что всё уже давно решено. И решение приняло его сердце. Какое-то время он, конечно, пытался не думать о Грейнджер и снова начать представлять Лили. Он, разумеется, помнил, как она выглядит, но каждый раз когда он только представлял её себе, на её месте появлялась улыбающаяся Гермиона.

В начале ноября, после того как он впервые за многие годы рассмеялся (вовсе не из-за шутки, а из-за того как очаровательно и красиво смеялась она), и после того, как проводил её до гостиной, он вернулся в свою комнату и, опустившись на её место у дивана, всё понял. Он понимал и раньше свою проблему, но наконец пришел к выводу, что врать самому себе стало абсолютно бесполезно. Он не убьет эти чувства, не выкинет из головы её прекрасный образ.

Тогда Северус решил действовать решительно. Он поставил перед собой условие: как только она придет к нему в следующий вечер (а кстати говоря, он позволял ей входить сразу после стука, чтобы она не ждала, пока он откроет дверь), он незамедлительно сообщит ей, что им пора прекратить проводить так много времени вместе. И добавить, что ему добавилось так много работы. И конечно не только в Зельеварении, но и в бумагах. Заместитель директора, как-никак.

Естественно, свое условие он забыл в ту секунду, как её улыбающееся лицо появилось в дверном проеме. Она впорхнула, словно мотылёк к нему в гостиную и протянула очередную магловскую вкусность, которыми она его зачастую угощала. Он отказывался пробовать каждый раз, минут по пять, только чтобы послушать её голос, упрашивающий его, ведь он не знал, проведут ли они этот вечер в молчании или за разговором. Как только она приходила, весь мир замирал. Он был сосредоточен только на ней, цветущей, прекрасной, словно сияющей. Ему казалось, выключи он свет, её улыбка осветит всё вокруг.

Северус переносил это свое условие с вечера на вечер вот уже несколько недель. Каждый раз, полный решимости, ему стоило только увидеть её добрую улыбку, как вся уверенность испарялась, подобно пару над кружкой с мятным чаем.

И тогда он окончательно перестал врать самому себе. Он открыто признавал, что Гермиона Грейнджер бесповоротно и окончательно вытеснила Лили Поттер. И, как это ни прискорбно, завладела её местом в сердце Северуса.

Но он, конечно, решил, что никогда не скажет ей об этом. Она-то проводит здесь вечера, чтобы просто убить время и делать домашнюю работу в тишине, которой в гостиной Гриффиндора даже в каникулы никогда не дождёшься. Она-то ничего к нему никогда не сможет испытывать. Ведь он просто грозный и злой учитель, никогда не ставивший ей за её идеальные работы заслуженную “Превосходно”. Да ещё и бывший Пожиратель, убийца. Да и просто стар для неё, как это ни прискорбно.

В один из субботних вечеров Гермиона, закончив домашнюю работу и на понедельник, и на вторник, попросила научить её готовить зелье для облегчения болей оборотней в полнолуние. Её просьба была такой тихой, а сама девушка была сильно смущена и постоянно повторяла: “если у вас есть время” или “если вы не очень устали”. Северус уже закончил работу над улучшением этого зелья, которое официально признали в Мировой Организации Зельеваров. И когда они спустились в лабораторию, он тихим голосом рассказывал ей, что и как надо делать. И когда он нарезал один из ингредиентов острым серебряным ножом, Гермиона вдруг сказала:

– У вас красивые руки.

Тогда он чуть не отрезал себе палец. Почему ей нравились его руки? Она не объяснила, а он не спросил. После того как он проводил её к гостиной Гриффиндора, он, сидя перед камином в своей гостиной, долго рассматривал свои руки и пытался понять, что же в них такого красивого. Но ничего не нашёл, руки как руки. Разве что пальцы длинные, как у музыкантов, но он умел играть лишь на рояле. Рояль, кстати, одна из немногих вещей, что остались ему от матери и отца.

Несколько дней назад Северус, сам не зная почему, рассказал ей о своем тяжелом детстве. О том, как бедно они жили, о пьяном отце, избивающем маму, которую он безмерно любил и уважал. Как поехал в Хогвартс и так же, как и Поттер, нашел здесь свой дом. Рассказал о смерти матери, о том, как мечтал о сестре, потому что чувствовал потребность в том, чтобы защищать кого-то, но знал, что сестры никогда не будет. Мама была доведена до такого состояния, что долго не могла просто подняться с кровати, не то чтобы родить кого-то или, хотя бы, заботится о Северусе. И ещё в детстве он решил, что никогда не будет таким как его отец. И семья у него будет либо полной любви и заботы, либо её не будет вообще.

Когда он закончил рассказ, то тут же пожалел, что открыл себя так глубоко кому-то, даже ей. Ему захотелось накричать на неё, стереть память, выгнать вон и больше никогда и никого не пускать в свою жизнь. Но все эти желания исчезли, когда он почувствовал тёплую ладошку на своих холодных и напряженных пальцах.

До Рождества оставались считанные дни, школа была роскошно украшена, как обычно. Но в этом году гостиная Северуса тоже дышала праздничным воздухом. Гермиона лично взялась за неё. Он долго сопротивлялся, говорил, что всей этой ерунды хватает и в Большом Зале, и в коридорах. Но Гермиона даже не слушала, левитируя небольшую ёлочку, которую по её просьбе срубил Хагрид. Когда ёлка была установлена возле камина, а протесты Северуса не прекращались, Гермиона начала её украшать. Когда гостиная наконец превратилась в рождественскую сказку, девушка с улыбкой посмотрела на своего учителя.

– Ну неужели вам не нравится? – спросила она, склонив голову набок.

Тот поджал губы и лишь презрительно окинул все огоньки и мишуру глазами. Затем взгляд все-таки смягчился, и Северус произнёс:

– Довольно симпатично.

– Я знала, что вам понравится! – она хлопнула в ладоши, – До Хогвартса я каждое Рождество украшала дом моих родителей вместе с папой.

– Завтра у вас последний учебный день. Вы уедете сразу или останетесь ненадолго?

– Да, наверное, сразу после занятий, – пожала плечами Гермиона, – Это же не сложно, нужно лишь трансгрессировать. Если что-то забуду, так же просто вернусь.

Северус кивнул, наблюдая, как Гермиона залезла рукой в свою сумочку и начала что-то искать. Наконец на её лице появилась торжествующая улыбка, и она выудила из сумки маленькую красную коробочку. Затем она привела её к своим обычным размерам и направилась к ёлке.

– Мисс Грейнджер, что это? – спросил Северус, с тайным любопытством наблюдая, как Гермиона устраивала коробку под нижними ветками ели.

– Ваш подарок, сэр, – обернувшись, улыбнулась она, – Только откройте его, пожалуйста, как полагается, на утро Рождества.

– Вовсе не стоило делать мне подарок, – буркнул он, думая о том, что подарок для Гермионы тоже почти готов.

– Но я сделала, – всё так же улыбаясь, она опустилась на пол возле дивана.

Ещё долго он разглядывал её. Смотрел как она читает, как бережно переворачивает странички. Его завораживало любое её действие. Он вдруг представил, что наблюдает, как она готовит для него. Завтрак, обед или ужин, что угодно. Может позвать её на Рождество? Нет. Что за идиотские мысли? Наверняка она отпразднует его с родителями или Поттером и семейкой Уизли. Напрягать её совсем ни к чему.

За своими размышлениями, он чуть не забыл про зелье для шрама Гермионы, которое самое время снять с огня. Он выругался и отправился в лабораторию, бросив Гермионе:

– Вернусь через минуту.

Она привыкла, что он часто отлучался в лабораторию, поэтому, не отрываясь от книги, кивнула. Северус спустился и огляделся по сторонам, не наблюдая нужного котла. Затем чертыхнулся, вспоминая, что перенес его в свой дом, чтобы Гермиона тут не увидела. Когда он успел стать таким забывчивым? Может быть тогда, когда слишком много начал думать о ней? “Она явно плохо на меня влияет”, – подумал он.

– Мисс Грейнджер, я отлучусь на пять минут.

– Куда вы? – резко подняла голову она.

– В свой дом. Мне нужно там сделать кое-что.

– Но как вы так быстро доберетесь? Чтобы трансгрессировать вам нужно выйти за пределы Хогвартса.

Снейп лишь хитро улыбнулся:

– Я могу и здесь.

– Можете? – удивилась она.

– Ну естественно. В общем, я быстро.

Северус не заметил, что Гермиона в последнюю секунду, сама не понимая зачем, схватилась за его мантию. Тут же появилось ощущение, будто её расплющило, а через мгновение они стояли на просторной милой кухне.

– Что вы здесь делаете?! – грозно воскликнул Северус, увидев, что Гермиона стоит рядом с ним.

– Я взялась за край вашей мантии и трансгрессировала вместе с вами, – виновато улыбнулась она.

– Я спрашиваю не как вы это сделали, а зачем, – от ярости, что исходила от него, Гермиона начала пятиться назад и врезалась в столешницу.

– Профессор, простите, – вдруг испугалась она, – Мне просто хотелось посмотреть, где вы живете…

– Посмотрели? – рявкнул он и, постепенно наступая на неё, оказался очень близко.

– Ещё нет, но если вы позволите, то посмотрю, – тихо произнесла она, глядя в глубокие глаза Северуса.

Тот оценивающе посмотрел на неё. Затем решил, что ничего страшного в этом нет. Раз уж она знает о его трудном детстве, то путешествие по новоприобретенному дому – ерунда. Северус отступил, эффектно развернулся так, что полы мантии взметнулись, и сказал уже в дверях:

– Я в лабораторию.

Гермиона кивнула. Она начала осматривать кухню. Прислушавшись, она убедилась, что Северуса рядом нет, и открыла несколько шкафчиков. Там ничего не было. В холодильнике тоже было пусто. Молли Уизли зашлась бы в ужасе, если бы хоть на чьей-то кухне увидела отсутствие еды.

Затем Гермиона вышла в дверь и оказалась в милой гостиной, которая практически в точности воспроизводила гостиную Северуса в Хогвартсе. Очень мило. Такой же камин, диван очень похож. Всё те же мягкие бордовые цвета. Роскошный ковер. Видимо, в разы лучше того, что в школе. И везде книжные полки. Книг ещё больше, чем она видела у него в Хогвартсе.

– У меня есть и библиотека, – послышался голос сзади.

Гермиона, гладившая корешки книг, оторвала руку и обернулась.

– Правда?

– Да. Но вы посмотрите её в следующий раз, а сейчас нам пора возвращаться.

– Ну, профессор, пожалуйста! – захныкала она и подбежала к нему.

– Мисс Грейнджер, не нойте, – он деланно раздраженно потёр переносицу, скрывая улыбку удовлетворения тем, что смог заинтересовать её.

– Если прекращу ныть, отведете меня в библиотеку? – она умоляюще посмотрела на него.

– Да, обещаю, завтра, – ответил он и, схватив её за руку, трансгрессировал.

Они снова оказались в Хогвартсе, в гостиной Северуса Снейпа. Несколько секунд они стояли неподвижно. Он наслаждался нежностью её руки, лежащей в его ладони. Жаль, что он не знал, что мысли Гермионы были идентичны его собственным. Он медленно отпустил её руку и сел в свое кресло.

– Вы сделали домашнюю работу? – спросил он своим обычным строгим голосом.

– Естественно, – обижено ответила она, демонстративно отвернувшись.

– Могу я вас спросить, мисс Грейнджер?

– С каких пор вы спрашиваете разрешения? – буркнула она, все ещё обижаясь.

– Почему вы приходите ко мне каждый вечер? Неужели вам не хочется проводить свободное время в компании друзей?

– Вы – мой друг, – ни секунды не думая, ответила Гермиона.

От такого ответа Северус опешил. Конечно, они давно уже не чужие люди, он считал её неотъемлемой частью своей жизни. Но не знал, как она воспринимает их так называемые отношения.

– Серьезно?

– Серьезно.

– И вам приятнее находится в моей компании, нежели мисс Уизли?

– Джинни не против.

– А вы?

– Ответ очевиден.

Следующие два часа они молчали. Гермиона раздражалась, что он такой недогадливый. Неужели не понятно, что если она тут торчит каждый день с сентября, то наверняка она не против. Знал бы он, что она чувствует. Все было бы проще. Нет, не было бы. Все бы закончилось. Может быть так и надо?

Северус в свою очередь не раздражался, а наоборот, был очень доволен, как наевшаяся до отвала дворняга. То и дело поглядывал на плотно сжавшую губы Гермиону. Она делала вид, что читает книгу, хотя Северус заметил, что она смотрит в одну точку, просто перелистывая страницы. Как ему хотелось узнать, о чем она думает. Он не смел предполагать, что её мысли заняты им, как его ею, но всё же он надеялся, что хоть иногда она вспоминает его. Ежедневно Северус боролся с желанием воспользоваться Легилименцией и проникнуть в её сознание. Но эта вещь очень болезненная, так что он не сделает этого. Взгляд его упал на красную коробку под ёлкой. Может быть, открыть её сегодня ночью, когда Гермиона уйдет? Или послушать её и подождать до Рождества? Что же там?

Через несколько минут Гермиона захлопнула книгу, подошла к шкафу и поставила её на место.

– Мне пора, сэр.

– Уже? – он попытался скрыть огорчение.

– Да, у меня завтра первым уроком Защита.

– Я в курсе, – усмехнулся Северус.

Гермиона не выдержала и улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой мурашки по коже. Они смотрели некоторое время друг другу в глаза, но Северус опомнился:

– Я провожу вас.

– Спасибо.

На следующее утро после завтрака весь седьмой курс двух факультетов – Гриффиндор и Слизерин – собрался в кабинете Северуса Снейпа и в полной тишине ожидал прихода учителя. Наконец дверь распахнулась. Как обычно никаких приветствий.

– Сегодня мы с вами будем говорить об озёрных троллях.

Произнося это, Северус стоял на возвышении спиной к ученикам и писал на доске тему урока. Рука Гермионы бесшумно взметнулась вверх, а её обладательница была готова ответить на любой вопрос.

– Кто-нибудь кроме мисс Грейнджер может рассказать нам об озёрных троллях? – всё ещё не поворачиваясь спросил он.

Гермиона смущенно начала опускать руку, а по классу пробежался шепот: “Он у Грозного Глаза затылком научился видеть?”.

– Никто, надо полагать, – медленно поворачиваясь, процедил он, – Может вы, мистер Малфой?

– Профессор, мне кажется, Гермиона знает ответ лучше чем я, – бросив взгляд на Гермиону, сказал Малфой.

– Очень жаль, – так же холодно процедил он, – Долгопупс?

– Ну… эээ… это… это тролли, которые… живут в озёрах? – неуверенно спросил Невилл.

По классу прокатился смешок, но тут же стих под взглядом Снейпа.

– Замечательное предположение. Десять очков с Гриффиндора.

Естественно, никто по привычке не стал высказывать возмущений по поводу снятых баллов у Гриффиндора и пощаженного Слизерина.

После Защиты От Тёмных Искусств, Гермиона отправилась на Нумерологию, потом на Древние Руны, а затем нашла Джинни и отправилась вместе с ней на обед.

– Будешь отмечать Рождество с родителями? – спросила Джинни, поедая куриную ножку.

– Да, скорее всего, – ответила Гермиона.

– Если передумаешь, можешь приехать к нам. Мама с папой тебе всегда рады. И Рон, конечно же, тоже.

Гермиона улыбнулась.

Никаких домашних заданий не было задано на каникулы. Кроме сочинения по Защите об этих самых озёрных троллях. Благодаря Невиллу, конечно. Гермиона скинула все нужные вещи в чемодан, уменьшила его и запихнула в сумочку. После нескольких часов, проведенных в библиотеке для написания сочинения, Гермиона по привычке отправилась к Северусу.

– Добрый вечер, мисс Грейнджер, – поздоровался он, – Почему вы трясете рукой?

– Потому что кое-кто задал четыре свитка про этих идиотских троллей, – буркнула она.

– Вы уже сделали? – удивленно поднял брови он.

– Конечно, не буду же я оставлять это на Рождество.

– В таком случае, может вы хотите в мою библиотеку? – спросил он, вставая с кресла.

Гермиона резко затормозила прямо перед диваном и впилась горящими глазами в Северуса.

– Вы правда покажете мне?

Он просто встал и протянул ей руку. Гермиона ни секунды не сомневаясь вложила в неё свои пальцы и крепко сжала. Через несколько мгновений они уже находились в доме Северуса, в гостиной.

Не отпуская её руку, он потянул её наверх по лестнице. В доме было три этажа и подвал. Библиотека была на третьем. Это одна огромная комната. Стояли кресла, лежали большие подушки и пуфики. Невысокие столики. И вдоль стен книжные полки.

– Господи, – прошептала Гермиона, закрыв рот руками.

Она медленными шагами прошла вперед, ближе и ближе к одной из полок. Глаза горели огнём. Она провела кончиками пальцев по корешкам книг. Многим из них уже не одна сотня лет, как подумала Гермиона.

– Это всё ваше? – восхищенно спросила она.

– Конечно, – ответил он, подавляя желание съязвить, потому что сейчас это не произвело бы такого эффекта, – Можете брать что хотите.

– Это потрясающе! – произнесла она и с улыбкой повернулась к Северусу.

Парализующе прекрасная улыбка. Действует на Северуса не хуже Петрификуса. Как ему бороться с этим? Чтобы хоть как-то отвлечься, он подошел к крайнему стеллажу и взял книгу, которую начал недавно.

– Можно почитать здесь? – спросила Гермиона.

– Можем здесь, можем вернуться в гостиную.

– Как вам угодно, профессор, – прошептала Гермиона, чувствуя его дыхание совсем рядом.

Он протянул руку к одной из книг, задевая при этом плечо Гермионы.

– Мне понравилась эта, – тихо сказал он, показывая ей “Сто лет одиночества”.

– Всегда хотела прочитать, – она приняла книгу и отправилась вниз по лестнице.

В гостиной Северус сел в кресло, предварительно приготовив чай, а Гермиона устроилась на полу.

– Вы что же, взяли её с собой? – усмехнулась она, рассматривая любимую кружку с совами.

– Нет, у меня две таких. Подарок Минервы.

Гермиона улыбнулась и отпила чай. Она сказала родителям, что будет дома сразу после уроков сегодня, но решила, что ничего страшного не случится, если она задержится на несколько часов.

Комментарий к Chapter 9. Better Leave, But Never Do.

Простите, пожалуйста, меня, что так долго (если, конечно, вы ждали) не выкладывала главы. Сейчас буду писать реже, потому что я готовлюсь к поступлению в Медицинский Университет, поэтому очень много учусь:( Надесюь, не зря. Спасибо, что читаете мою писанинку:)

========== Chapter 10. The Smell Of His Amortentia. ==========

В камине шипели и потрескивали поленья. Страницы книги с шелестом переворачивались. Это были единственные звуки, нарушавшие тишину. Книга Гермионы была скучная. Может быть потому, что прочитала она лишь две страницы, а затем машинально их переворачивала, а сама думала о том, как ей нравится быть в доме Северуса. Она думала о том, что уже очень много знала о нём. Больше, чем другие. Больше, чем даже Дамблдор. И теперь она знает, где он живет. И более того, проводит здесь свой первый вечер. Она хотела верить, что будет ещё очень много таких вечеров. Снова перевернула страницу, притворяясь, что читает. А в голове мелькали красочные картинки. Много раз Гермиона, прежде чем уснуть, представляла, что они живут вместе. Ей бы хотелось этого. Ей нравилось с ним молчать, тишина не была грубой и давящей. Она была спокойной и расслабленной. Она хотела, чтобы он рассказывал ей ещё и ещё о своей жизни. Хотелось стать полноправной её частью. Но он не знает. Не знает, что она любит его всем сердцем уже так долго. И любила даже тогда, когда все ненавидели. Она аккуратно закрыла книгу и положила её на стол. Конечно, ей казалось, что встать прямо сейчас и поцеловать его – полная глупость. Он выставит её за дверь, скажет, что она забыла о соблюдении субординации. Голос снова станет холодным, глаза перестанут быть ласковыми. Больше он ни секунды не проведет с ней, скажет МакГонагалл, что не хочет видеть её даже на уроках с первокурсниками. Но что она могла с собой поделать? В другие моменты, в других ситуациях подобного рода желания ей удавалось забаррикадировать в своей умной голове и не пропускать их дальше коры головного мозга. Но что на неё нашло теперь? Теперь Гермиона решила, что либо сделает это сейчас, либо так никогда и не узнает, зачем он позволяет ей всё это. Сердце её бешено колотилось, ещё минута, и надпочечники взорвутся от вырабатываемого адреналина. Сейчас легче было сброситься с северного склона Эвереста, чем подняться на ноги, ведь они совершенно не планировали слушаться свою хозяйку. “Я должна”.

Гермиона медленно встала на трясущиеся в коленях ноги и посмотрела на сидящего в кресле Северуса. Он, наверное, так долго за ней наблюдал. Потому что газета была опущена ближе к коленям, а шелеста страниц Гермиона ни разу не услышала за эти часы. По её телу пробежали мурашки, когда она заглянула в эти чёрные глаза, манящие своей глубиной и бесконечностью. Он тихо спросил:

– Уже хотите вернуться, мисс Грейнджер?

Гермиона подошла ближе к нему и еле удержалась от того, чтобы протянуть руку к пряди волос, которую ей безумно хотелось убрать за ухо. Она сделала ещё шаг вперед и медленно, очень аккуратно поставила коленку в кресло Северуса, прямо рядом с его ногой.

– Что это вы делаете? – спросил Снейп, а лицо его не выдало ни капли удивления или каких-либо других эмоций.

Гермиона тем временем опустила вторую коленку со стороны другой ноги Северуса и уселась на его ноги.

– Мисс Грейнджер, немедленно слезьте с меня, – тихим и вкрадчивым голосом прошипел Северус.

Но девушка не двинулась с места. Она только удобнее уселась на его коленях, придвигаясь ближе к нему. Её живот почти касался живота Северуса, между ними были какие-то жалкие сантиметры. Гермиона положила свои ладони ему на грудь и провела ими по плечам, останавливая одну ладонь на шее, а вторую на плече.

– Я вас прошу, мисс Грейнджер, уходите, – почти шепотом, глубоко дыша, сказал Северус.

Гермиона снова не послушала его, принимая во внимание, что он даже не пытается отстраниться от неё. Его пальцы до побеления костяшек сжимали подлокотники кресла. Северус твердо решил, что не оторвет от них свои руки. Он знал, что стоит ему дотронуться до тела Гермионы, как он сразу потеряет контроль. Девушка тем временем сидела на нём и любовалась его лицом. Так близко она ещё никогда на него не смотрела, только в воспоминаниях, но это совершенно не то. Гермиона убрала руку с шеи Северуса и кончиками пальцев провела по его щеке, все ещё сомневаясь, можно ли ей это делать. Естественно, нельзя, поэтому терять уже нечего. Она чуть отодвинула прядь волос, мешавшую ей гладить его щёку, и провела пальцами от скулы до подбородка. Затем положила ладонь ему на щеку и посмотрела ему в глаза. Они больше не были просто черными. Да, они никогда не были просто черными, но сейчас в них был отблеск замешательства, удивления и волнения. Северус смотрел в затуманенные, горящие глаза Гермионы, и не мог придумать, что же ему сказать, чтобы она ушла. Нельзя этого допустить. Она так молода, так красива и умна. Зачем ей старый Пожиратель Смерти с паршивым характером и уродливой татуировкой на руке?

– Профессор Снейп… – прошептала Гермиона, все вглядываясь в его глаза.

– Вот именно, мисс Грейнджер, – схватился за ее слова как за спасительную соломинку Северус, постарался унять свое волнение и сделать дрожащий голос более серьезным, – Я – ваш профессор, а вы – моя ученица. Прошу вас, не надо. Вы сами будете жалеть об этом.

Гермиона качнула головой, грустно улыбаясь. Она гладила большим пальцем его лицо, чуть задевая верхнюю губу. Девушка думала о том, что возможно сейчас сбывается её тайная мечта, самое искреннее желание, быть с ним рядом. Быть… близко. Гермиона так много времени провела здесь, сидя рядом с ним, иногда разговаривая, а иногда проводя вечера в полном молчании, и все это время она сдерживала себя, свои эмоции, рвущиеся наружу. Теперь она знала, что чувств и эмоций в ней прорва. Она хотела поделиться ими с Северусом, но не могла понять, надо ли ему это.

Её грудь вздымалась так высоко от тяжелого дыхания. Сердце вырывалось, билось в колоссальном темпе. Северус слышал его. Неужели, это чистое и искреннее сердце бьется так из-за него? Он не мог в это поверить. Не мог быть таким наивным. Не мог так ошибиться и снова обречь себя на боль и страдания. Он должен остановить её. Ради неё самой. Такая молодая… Такая красивая… Северус не мог поднять руки с подлокотников, потому что знал, что если поднимет их, то вцепится в неё и никогда не отпустит. Как жаль, что он не понимал, что Гермиона хочет этого больше всего на свете.