Текст книги "Мастер Рун. Книга 8 (СИ)"
Автор книги: Poul ezh
Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Это на случай чего? – спросил я, кивнув на круг.
– На случай, если пилюля ударит в голову, а не в кости. – Цао не смотрел на меня, проверял линию, водя пальцем вдоль мела. – Бывает.
Он не стал уточнять, что бывает. И я не стал спрашивать. Сяо тоже промолчал, но я видел, как он сглотнул, кадык дёрнулся и остался на месте, будто застрял.
– Может не будем пугать мальчишку? – я повернулся к Сяо. – Ты пройдешь переход спокойно, понял? Ничего страшного в нём нет, будет немного неприятно, но мы тебя поддержим. Это будет Пробуждение королевского уровня, не меньше.
– Мастер, – заговорил мой помощник. – А вы как проходили переход? Тоже с другими практиками?
– Типа того. – я не стал вдаваться в подробности как сожрал ядро этерофага на остатках древней формации и как трое суток меня охранял полубезумный друг, убивший кучу дикарей за это время.
Мастер Цао посмотрел на меня недовольно. Видимо он подозревал, что я практиком стал не совсем нормальным способом. На что я только сделал лицо кирпичом. Меньше знаешь, крепче спишь. У меня за спиной столько косяков, можно восемь книг написать, не меньше.
– Ну мастер? – не отстал мальчишка.
– У меня было странно, – честно сказал я. – Но я – плохой пример. Лучше спроси мастера Цао.
– Я спрашивал.
– И что он сказал?
– Сказал, что не бойся, больно будет только если совсем дурак и в голове пусто. – Сяо помолчал. – А потом добавил, что он не дурак, и всё прошло нормально.
– Ну вот. Мастер Цао не врёт.
– Не врёт. Просто иногда ворчит так, что не поймёшь, правда это или он просто в настроении.
Я подавил улыбку.
– Мальчишку в круг. – Цао вернулся и мы начали.
Я уселся за его спиной, и положил руку на плечо. Дальше командовал уже кузнец.
– Пилюлю возьми в рот, но не глотай, пока Корвин не скажет. Сядь в центр кольца. Глаза закрой. Не напрягайся. Дыши ровно. И всё.
– Всё?
– Всё. Не надо делать ничего особенного. Тело сделает само. Тебе нужно только не мешать ему. Корвин?
– Готов.
Этер уже делал своё дело, я перехватил его и сосредоточился на нём. Мастер дал Сяо запить пилюлю. Поднёс пузырёк к его губам.
– Глотай.
Сяо сглотнул. Кадык дёрнулся, прыгнул вверх и вернулся. Пилюля и стабилизатор ушли внутрь.
Тишина.
Три секунды. Пять. Десять. Двадцать.
Ничего. Мальчишка дышал ровно, глаза закрыты, лицо спокойное. Если бы я не знал, что он только что проглотил алхимическую пилюлю, которая сделает его другим человеком, подумал бы, что он просто медитирует.
Потом я почувствовал, как пилюля начала работать. Активировал кольцо-концентратор. Плавно, прислушиваясь к напору и перебрасывая его через Камень Бурь, направил в Сяо.
Мальчишка вздрогнул. Всем телом, от макушки до пяток. Плечо под моей ладонью окаменело, мышцы схватило спазмом, как бывает, когда в ледяную воду опускаешь руку.
– Не напрягайся, – сказал я тихо. – Выдохни. Отпусти.
Этер потёк дальше. Глубже.
Я чувствовал процесс так, как будто стоял по колено в реке и ощупывал дно ногами. Пилюля растворялась в крови Сяо, выпуская крохотные импульсы, которые бежали по телу, как искры по бикфордову шнуру, и стучались в запечатанные каналы – один за другим, один за другим. Некоторые двери открывались сразу. Легко, тихо, как будто ждали именно этого. Этер проникал внутрь, и канал оживал, начинал пульсировать, расширяться, пробуя пропустить через себя первый в жизни поток. Как младенец, который делает первый вдох и кричит, не от боли, а от изумления.
Другие каналы сопротивлялись. И именно для этого тут был нужен я. Сделать так чтобы у мальчишки не было косяков, чтобы он был идеальным носителем, идеальным практиком. Аккуратно, стараясь не повредить самому живому организму, я не усиливал поток, а словно иглой пробивал тонкую дыру, постепенно расширяя до состояния нормальных каналов для начинающего. И я понял, что могу сделать больше.
Обычно при Пробуждении каналы открываются хаотично. Пилюля бьёт, как кувалда по двери, дверь открывается, но петли гнутся, косяк трескается, и потом практик годами живёт с кривыми, неровными каналами, которые пропускают этер с потерями, с завихрениями, с мёртвыми зонами. Это норма. Так устроен мир. Богатые кланы компенсируют это дорогими пилюлями очистки, массажами меридианов, специальными техниками. Бедные терпят.
Но я видел другое. Я видел геометрию. Скажи мне что такое возможно раньше, я бы не поверил.
Каналы Сяо, раскрываясь под действием пилюли, формировали сеть. Грубую, неупорядоченную, как река, прокладывающая русло через мягкую породу – где получилось, там и потекла. И в этот момент, пока порода ещё мягкая, пока стенки каналов ещё не затвердели, я мог их направить. Я начал модерировать поток.
Принцип был тот же, что в рунной резьбе. Линия должна быть непрерывной и плавной. Если рунная связка на меди требует идеального контура, чтобы этер не рассеивался на стыках, то почему каналы в живом теле должны быть хуже?
Я закрыл глаза и позволил «Зеркалу Намерений» работать не на внешний мир, а внутрь. На поток. На карту каналов, которая разворачивалась перед моим внутренним взором, как чертёж, нарисованный светящимися чернилами.
И начал выравнивать. Там, где канал изгибался слишком резко, я сглаживал поворот, чуть сдвигая направление потока, пока стенки были податливы. Там, где два канала сходились под неудобным углом, расширял место слияния, формируя плавный, естественный переход. Там, где канал сужался без причины, мягко растягивал, не ломая, а убеждая ткань принять чуть более щедрую форму, давая всё необходимое для правильной постройки.
Время перестало существовать. Был только поток и форма. Поток и форма. Поток и…
– Корвин.
Голос Цао. Вывел меня обратно.
Я моргнул. Понял, что не дышал последние… не знаю сколько. Вдохнул, и мир вернулся.
– Сколько? – выдохнул я.
– Сорок минут. Ты бледный как покойник. Заканчивай.
Сорок минут. Мне казалось меньше десяти. Я вернулся к потоку и проверил. Основная сеть, двенадцать магистральных каналов была открыта. Все двенадцать. Ровные красивые линии. Малые каналы, а их десятки, тонких, как паутина, открылись не все, но те, что открылись, были правильными.
Идеальная решётка. Или настолько близко к идеалу, насколько можно добиться руками.
Я осторожно убрал поток. Свернул нить, идущую через Камень. Деактивировал концентратор. Медленно, как хирург, снимающий зажимы после операции, сначала крупные, потом мелкие, потом руку с плеча.
Сяо сидел неподвижно. Дышал. Глубоко, медленно, как спящий. Пот пропитал его рубашку насквозь, волосы прилипли ко лбу, и он был бледен так, что веснушки, которых я раньше не замечал, проступили на скулах, как брызги краски на белом холсте.
Потом он открыл глаза.
И я увидел то, что ожидал увидеть, и всё равно не был готов. Восторг. Чистый, незамутнённый, детский восторг, от которого у меня самого защипало в носу. Потому что я помнил. Помнил, каково это впервые ощутить мир таким, какой он есть. Не плоским, не мёртвым, не серым, а текущим. Живым. Полным чего-то, чему нет названия на языке не практиков, потому что им это слово не нужно.
– Мастер, – прошептал Сяо. – Я слышу.
– Что слышишь? – спросил я.
– Всё гудит. Тихо-тихо, но везде. Пол. Стены. Вы. Мастер Цао. Даже воздух.
Цао подошёл. Молча опустился на колено перед мальчишкой, положил свою широкую, жёсткую ладонь ему на макушку и замер. Я знал, что он делает, проверяет каналы, прощупывает их своим этером, опытным, точным, как щуп кузнеца.
Десять секунд. Двадцать.
Рука Цао замерла. Он убрал ладонь. И я понял что новорождённый практик спит, а мастер повернулся ко мне.
Мастер Цао молчал. Он смотрел на меня так, как я ни разу за всё время знакомства не видел, не с одобрением, не с раздражением, или привычной суровой теплотой. С непониманием.
– Что ты сделал? – спросил он тихо.
– Выровнял. – вот и всё объяснение.
– У мальчика, – сказал он медленно, – Открыты все двенадцать каналов.
– Знаю.
– Он сам?
– Нет, говорю же, выровнял. И немного помог.
– Помог. – мастер задумался. – В норме при Пробуждении открываются семь-восемь каналов. Девять, десять – это уже одарённые. А дальше… такое бывает раз в поколение. Я никогда не видел двенадцать каналов.
А я никогда не думал, что я такой дурак.
– Мастер. – вскочил я на ноги, и поднимая спящего Сяо. – Я домой, срочно. Это важно. Про каналы никому не скажу, даже в принципе буду молчать до самой смерти. Но мне нужно идти, прямо сейчас!
– Ты понял, да?
– Да мастер!
Домой я бежал, чуть не забыв спящего Бабая, и если бы не наша связь и его писк, точно бы забыл. По улице я несся сломя голову, огромными шагами, пугая прохожих, пока не добрался до дома. Я не знаю, что понял мастер и что он подумал, когда я так сорвался. А я же думал только об одном. Практик-херактик! Неужели я не знал, про каналы? Знал, но либо раньше я не знал, что умею с ними работать, либо слишком много, либо… Домой я зашел, аккуратно, занес в свою комнату Сяо и положил его на свою циновку. Кажется надо нам расширяться. Нечего ему спать на кухне. А спустившись вниз, увидел, что я не один.
За столом, закинув ногу на ногу, сидел Жень Кэ, и делал вид что сидит уже давно, хотя я точно знаю, что минуту назад его не было.
– Зачем приперся? – грубо ответил я. и именно тогда, когда мне нужно побыть одному!
– Да дело такое. – поморщился дознаватель. Одет он был в странный аляповатый красный халат, в непонятной тюбетейке, и еще носил тонкие усы, что ему совсем не шло. – Представляешь, рыбка в прозрачной воде, я хоть и гадюка, но наступил на чей-то хвост, и в итоге с меня почти сняли шкуру. – он помолчал, а затем взглянул мне прямо в глаза, – И сейчас ты единственный кто может мне помочь.
Да вы издеваетесь?
Глава 18
– Не уверен, что правильно понимаю твои слова. Словно воск в уши залили. Неразборчиво и как-то странно звучат. Не находишь? – Я поставил чайник на камень и принёс две чашки. Судя по всему, Жень Кэ не собирался отсюда уходить.
Тот в ответ склонил голову, чуть улыбнувшись и прикрыл глаза, давай, мол издевайся над бедным человеком, попавшим в беду.
– Мне нужно чтобы ты как обычно, пришел к мастеру Цао и позвал его сюда. – ответил он после небольшой тишины, пока я смотрел на чайник.
– Сказать ему что Жэнь Кэ, сидит у меня, прячется от всех и ждёт моего мастера? Для чего? Подставить? Ты ведь прячешься да? Как ты вообще ко мне попал.
– Был твоей тенью. – поморщился, словно говорил о чем-то некрасивом, дознаватель. – Не самая приятная процедура, а ты еще носишься как угорелый.
– Как надо, так и ношусь.
– Мальчик прошел пробуждение? – спросил он. – Молодец.
– А это уже не твоё дело. Если я сейчас выйду на улицу и позову стражу, сколько дадут за твою голову?
– Боюсь… – Бывший уже дознаватель смущенно почесал подбородок и скривился. – Что за это голову снимут и с тебя, как за укрывателя. Ты не представляешь, как сейчас горят головы у некоторых в Канцелярии и Секте, им некогда думать.
– Ты не охренел? Я сейчас не посмотрю, что ты сильнее и выгоню тебя на улицу. – я начал злиться. Тварь, пришла и еще подставляет. Никаких хороших чувств к этому, как его называл мастер «гаденышу» я не испытывал.
– Поверь не стоит, с тех пор как я переступил порог твоего дома, для тебя уже всё решено. Извини. Мне нужен мастер Цао.
– А я тебя убью. – спокойно посмотрел в его глаза и понял тот даже сопротивляться не будет, устал. – А потом скормлю своему зверю.
– Да я не против, что убьешь. – отмахнулся тот. – Силёнок не хватит, конечно, но дело не в этом. Дело в том, что я накопал. Мне в принципе на жизнь плевать, я хочу сделать одно дело, и расплатиться с человеком, который мне когда-то помог.
– Мастер Цао?
– А он решит, насколько ему нужно то, что есть у меня.
Я смотрел на него и пытался понять, насколько серьёзно то, что он говорит. «Зеркало Намерений» работало на полную, считывая каждое микродвижение его лица, каждый нервный тик татуированного века, и всё, что я видел, было усталостью, решимостью и полным отсутствием игры. Жэнь Кэ не играл. Впервые за всё время нашего знакомства он не играл.
– Расскажи мне, – сказал я, садясь напротив. – Не всё. Только то, что касается меня и объясняет, почему я должен тащить сюда мастера Цао посреди ночи. Потому что если ты думаешь, что я побегу к нему с криком «мастер, тут ваш бывший ученик прячется, пойдёмте чай пить», то ты ошибаешься. Мне нужна причина.
Жэнь Кэ обхватил чашку обеими руками, и я заметил, что пальцы у него дрожат, совсем чуть-чуть, но дрожат, а ведь это практик средней стадии закалки кожи, его руки должны быть твёрже камня. Значит, дело плохо. Хуже, чем я думал.
– Причина есть, – сказал он тихо. – И она касается не меня. Она касается мастера Цао. Того, что произошло пятьдесят лет назад. И того, что я нашёл, прежде чем мне прижали хвост. Но у меня есть что предложить.
И он засунул руку в карман и вытащил оттуда небольшой комок небрежно свернутый и завязанный узелком.
– Открой.
– А сам?
– Да открой ты, не бойся. Это подарок.
Я аккуратно развязал и расправил платок, с вышитой на нем кучей непонятных цветов, внутри лежала всего одна вещь. Пилюля. Белая и изящная, смотря на которою я не мог отделаться от ощущения, что вижу просто гигантскую подставу.
– Ты издеваешься? – я свернул платок обратно и отодвинул от себя.
– Издеваюсь? Ты совсем? – судя по всему мой собеседник начал вскипать. – Я хочу у тебя купить услугу. И я предлагаю цену за услугу. У меня и нет больше ничего. Её не будут искать, я списал ее еще год назад, вот пригодилась.
– Есть слова. – уперто ответил я. – Скажи мне, и я решу.
– Хрен тебе. – насупился Жень Кэ. – Только мастеру Цао. Точнее так… Я расскажу мастеру Цао и тебе, потому что ты мне тоже нужен. Услуга за услугу. Считай это аванс. Поверь это важнее всего что ты знал и знаешь, мастер Цао должен услышать.
– Аванс? – я посмотрел на пилюлю. Даже сомнений не было в том, что это такое, дознаватель предлагал мне Пилюлю железных мышц. Тысячу монет серебра. Нормальная такая взятка.
– Ну да. – тот вскинул руки. – Мне надо свалить из города! Я никому не могу верить. Мне тебя-то удалось вывести в сторону кое-как, я же не тупой. Меня давно пасли, и я давно готовился. Правда пилюля должна была уйти другим, денег то у меня с собой нет. Но тут так повезло, можно сказать, ты быстро растёшь. Мастер Цао, мы договорились? Она всё равно твоя, мне ее некуда девать, если не оплата, то подарок.
– А потом? – спросил я. – После того как ты всё расскажешь. Что будешь делать?
– Мне нужно попасть в Тяньчжэнь, – сказал Жэнь Кэ просто. – Там живёт человек, у которого есть часть информации. То, чего мне не хватает. Но из города мне не выйти. Всё перекрыто, а боевики из Гнезда только и ждут, когда я поползу под землю.
– Тебе нужен выход.
– Мне нужен ты, – ответил Жэнь Кэ. – Моя техника позволяет стать чужой тенью. Я уже был твоей, когда шёл за тобой сюда. Могу повторить. Ты выходишь через Врата Дракона с документами, я иду твоей тенью. За воротами мы расходимся. Ты идёшь, куда тебе надо. Я иду, куда мне надо.
– И подставляю себя, если тебя обнаружат.
– Не обнаружат. – Он покачал головой. – Тень невозможно засечь. Меня они не увидят. Поверь, про нее никто не знает кроме меня и теперь тебя. Это мой билет в жизнь. Никакие рунные детекторы не ловят «тень», это не этер, это… другое.
– Звучит как полная чушь.
– Ну я ведь попал к тебе домой, пройдя тенью. До храма я не мог дойти, там меня могут ждать.
Нет. Я не заметил. Даже Камень Бурь не среагировал. А Камень реагирует на всё. На тварей, на практиков, на ментальные атаки, на этер в стенах. Но он не почувствовал Жэнь Кэ, который стоял у меня за спиной, когда я нёс Сяо. Это было… впечатляюще. И пугающе. С такими способностями он идеальный убийца. Не этим ли он занимался ранее?
– Ладно, – сказал я, вставая. – Сиди здесь. Не поднимайся наверх, там Сяо спит. Бабая не трогай, он тебя не тронет, если не будешь трогать мои вещи. Я приведу мастера Цао.
– Тун Мин.
Я остановился у двери.
– Спасибо.
– Не благодари. Я делаю это для мастера Цао, не для тебя. И надеюсь, что я не пожалею о своей доброте.
– Знаю, – сказал Жэнь Кэ, и в его голосе была искренность. А насколько она была настоящая, даже читая лицо, понять не мог бы никто.
По дороге в храм я мог только материться и делать вид что никуда не тороплюсь. Да думать о том, как выходка беглеца обломала мои планы. Ведь я нашел! Не знаю, что понял мастер Цао, надо будет у него спросить, когда я подорвался и побежал. Но я понял, как открыть тубус, и он же навязчиво сидел в моей голове всё это время, заставляя меня нервничать и каждый день, снова и снова пробовать открыть его. Может это какая-то магия, которую я не вижу, зовущая так сделать. У меня зацепок не было. В любом случае, мне даже стыдно стало, что я так убежал. И что об этом подумал мастер.
Всё же дел я наделал очень много своей выходкой с Пробуждением Сяо. Самое страшное заключалась в том, что мы поняли сразу. Если я могу выравнивать каналы другим, это означает, что я могу делать практиков невероятного уровня из обычных людей. Не из одарённых, а из любых. Каждая секта, каждый клан строится на дефиците таланта.
Человек, который может обходить этот дефицит, не ценность. Он угроза системе. Мишень. Тот же принцип, о котором говорила мастер Лин, кто умеет делать то, что нарушает монополию, того уничтожают. Полтора века пропадающих мастеров. А может и больше. Пространственные руны, другие мои навыки слишком опасны для одиночки.
Снова повторяется история как в Степи, когда я со своим умением открывать старые сейфы могу вызвать войну.
И конечно момент тупости. Только работая с живым человеком, я понял, что могу провернуть то же самое и с собой. А мои каналы, несколько экстремальных переходов, ядра зверей и ядро ментальной твари, в стрессе, без контроля, не считать же сержанта Леви, которому точно было на это плевать, открывались хаотично. Они кривые. Вот почему я расту так медленно. Не только из-за отсутствия пилюль или ресурсов, а из-за внутренних повреждений, которые я теоретически теперь могу исправить. Не сейчас само собой, а при поглощении пилюли. Пилюли, которая буквально сейчас лежит у меня на столе. То-то я стал таким сговорчивым, аж сам себе не понравился. Но и тайну хотелось узнать, буду откровенным. Жень Кэ я поверил, пусть и не сразу, но поверил, а если что, меня прикроет мастер Цао. Пусть надаёт ему лещей.
Храм Каменного Молота показался быстро. Я стукнул в ворота условным стуком, который мастер Цао вбил в меня за месяцы тренировок: три удара, пауза, два удара, пауза, один. Молот бьёт трижды, отдыхает, бьёт дважды, отдыхает, и завершает.
Ворота открылись почти сразу. Цао стоял в проёме, в домашнем халате. Он уже почти полностью переехал в Храм.
– Ты, – сказал он явно не ожидая меня увидеть. – Что-то случилось с мальчишкой?
– Сяо спит. С ним всё хорошо, каналы в порядке. – Я вошёл, и Цао закрыл ворота. – Мастер, мне нужно, чтобы вы пошли со мной. Сейчас. В мою лавку.
Цао посмотрел на меня. Долго. Тяжело.
– Зачем?
– Там вас ждёт человек. – Я выдохнул. – Жэнь Кэ.
Мастер молчал, смотря на ворота за спиной.
– Гадёныш, – сказал Цао.
– Мастер, послушайте…
– Да чего слушать, вон он, за твоей спиной, стоит. Гадёныш.
Сука.
Я повернулся и увидел немного смущенного надзирателя.
– Ты извини, но так лучше будет, меньше подозрений, что мастер сам к тебе придёт. – сказал он и протянул сверток. – Как и говорил, это аванс. Мастер Цао, Мастер Тун, прошу простить меня за мою дерзость и от что я посетил территорию вашего домашнего храма, но у меня не было других вариантов чтобы спасти свою жизнь.
– Ты же всегда, тварь ползучая проскочишь, да? – спросил мастер.
– Мастер, – ответил Жэнь Кэ. И поклонился. Глубоко, от пояса, как кланяются ученики своим наставникам, когда просят прощения. – Это нужно, мастер. Я бы не стал рисковать вами и сектой, чтобы причинить вам вред.
– Там Бабай сейчас орёт, разбудит Сяо, тебе конец. – ответил я.
– Он со мной. – Жэнь Кэ, вытащил из сумки щенка, который как ни в чем не бывало спал у чужака. Засранец лохматый!
– Дай сюда, – сказал Цао, и Жэнь Кэ передал ему Бабая, который даже не проснулся. Мастер взял щенка в одну руку, как котёнка, посмотрел на него, хмыкнул и сунул мне. – Твой зверь, твоя ответственность. Если он к чужаку на руки идёт, ты плохо его воспитал.
Бабай проснулся, лизнул мне ладонь, словно извиняясь за то, что разрешил себя таскать чужаку.
– Внутрь, – коротко бросил Цао. – Не здесь.
Мы вошли в храм. В малую комнату, которую мастер использовал для чайных церемоний и разговоров, которые не предназначались для чужих ушей. Цао молча указал Жэнь Кэ на подушку у дальней стены, сам сел напротив, спиной к двери, и это был жест доверия, который я не сразу оценил, потому что старик никогда не садился спиной к выходу. Никогда. Или он просто готовился его прибить, чтобы не сбежал? Как же всё сложно.
Я сел сбоку, у стены. Бабая положил рядом. Пилюлю, завёрнутую в платок, убрал за пазуху, от греха подальше.
– Говори, – сказал Цао.
Жэнь Кэ выпрямился. Татуированное веко дёрнулось один раз и замерло. Правый глаз смотрел на мастера прямо, без уклонения, и дознаватель, теперь бывший дознаватель, начал говорить голосом, в котором не осталось ни иронии, ни фамильярности, ни той скользкой обаятельности, которой он пользовался как инструментом. Говорил человек, который привык докладывать факты, и факты были такими, что у меня волосы на затылке зашевелились.
– Полтора года назад я расследовал цепочку исчезновений, – начал он. – Официально – контрабанда на Южном тракте. Пропадали караваны, люди. Канцелярия списывала на разбойников и духовных зверей. Но закономерность не складывалась, потому что пропадали не все караваны, а те, в которых ехали конкретные люди. Алхимики. Травники. Рунники.
Цао не шевелился.
– Я начал копать глубже, – продолжил Жэнь Кэ. – Поднял архивы за тридцать лет. Потом за пятьдесят. Потом за сто. И увидел картину, от которой мне стало нехорошо, мастер, и я не из пугливых, вы знаете. За последние сто пятьдесят лет в Великой Долине и за её пределами при странных обстоятельствах исчезли или погибли сорок три мастера. Не просто мастера, а те, чьи навыки выходили за рамки обычного. Те, кто работал с живой материей, с пространственными техниками, с тонкими рунными связками, с ментальным воздействием. Официальные версии, несчастные случаи, нападения зверей, обвалы, болезни. Неофициально, определенная закономерность, которую никто не хотел замечать.
– Или, которую замалчивали, – сказал я тихо, понимая, что слышу то, что не должен слышать. Я сам появился тут полтора года назад. Нет, чуть раньше.
– Или которую замалчивали, – согласился Жэнь Кэ. – Потому что те, кто замечал, тоже имели свойство пропадать. Я был осторожнее. Какое-то время.
Он потёр висок, болезненно, привычным жестом, и я подумал, что этот жест он повторяет часто.
– Следы вели к торговым маршрутам, – продолжил он. – К семьям, которые контролировали перевалочные пункты между Долиной и южными территориями. Одна из главных… эээ, моих мыслей в итоге уперлась в интересную дату, пятьдесят два года назад. Тогда тоже была вспышка таких пропаж, и длилась она чуть больше двух лет, последней пропавшей в том всплеске была…
– Продолжай. – мертвым голосом сказал мастер.
Мастер Цао сидел неподвижно, словно окаменел. Но я видел, как пульсирует жилка на его виске, единственный признак того, что внутри этого человека сейчас рушится и заново собирается мир.
– Лин Шуай, – сказал Жэнь Кэ, и здесь его голос стал тише, осторожнее. – Алхимик и рунмастер. Редчайшее сочетание. Женщина, способная работать и с живой материей, и с металлом. – Он вытащил из-за пазухи тонкий свиток, развернул его на столе. – Это список имён. Мастера, пропавшие при странных обстоятельствах за последние восемьдесят лет. Двадцать девять имён. Я нашёл подтверждения, что как минимум семеро из них были переправлены через Тяньчжэнь.
Мастер Цао не смотрел на список. Он смотрел на Жэнь Кэ.
– Её имя там есть? – спросил он.
– Нет, – ответил Жэнь Кэ. – Потому что официально она погибла на Пятом Этаже. Её нет ни в одном списке пропавших. Но… – он ткнул пальцем в строчку на свитке, – вот эта запись. Мастер Юнь Хуа, алхимик-травник, пропала пятьдесят два года назад. Она ехала из Тяньчжэня в Шэньлун, по горному маршруту, когда её караван попал под обвал. Тела не нашли. Мастер, Юнь Хуа была подругой вашей жены. Они учились вместе.
Цао закрыл глаза.
– Я знал Юнь Хуа, – сказал он. – Шуай плакала, когда узнала о её гибели. Это было за два года до нашей экспедиции.
– Юнь Хуа не погибла, – сказал Жэнь Кэ. – Я нашёл свидетеля. Старого охотника, который видел людей из каравана, но шел своим путем. Он жив, ему сто с лишним, и живёт в деревне под Тяньчжэнем. Он видел, как людей в масках забрали Юнь Хуа из повозки. Живую. Как будто она спала. Обвал устроили потом, чтобы замести следы. Ваша жена….
– Она погибла на Пятом Этаже. Вместе с остальными.
– Остальные погибли. Одиннадцать тел, вы мастер Цао видели сами, с ваших слов. – Жэнь Кэ выдержал паузу. – Тело Лин Шуай вы не нашли. Тьма утащила её. Вы сами это рассказывали.
Я открыл рот и закрыл. Потому что он был прав. Цао говорил именно это, тьма поглотила её, и он не успел схватить за руку. Но тела не видел. Не хоронил. Не находил останков. Просто решил, что она мертва, потому что никто не мог выжить в том ужасе, что забрал одиннадцать практиков разом.
Но если те, кто забрал её, были не тьмой, а людьми…
– Ты хочешь сказать, что экспедиция на Пятый Этаж была ловушкой, – произнёс я медленно. – Что кто-то знал, что секта туда спустится, и устроил засаду. Убили остальных, а её забрали.
– Я хочу сказать, что это одна из версий, которую я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – ответил Жэнь Кэ. – Потому что мне не дали закончить расследование. Я подобрался слишком близко к тем, кто сотрудничает с похитителями здесь, в Долине. Местные посредники. И мне обрезали крылья быстрее, чем я успел взлететь. Не Канцелярия, слишком быстро и слишком грубо. Кто-то внутри Канцелярии работает на них. Или боится их, что, в сущности, одно и то же.
– На них?
– Моё расследование, то, из-за которого меня отстранили, касалось не бунта на первом ярусе и не «Гнезда». Это была ширма. Настоящее дело было другим. Я вышел на следы организации, которая действует за пределами Великой Долины. За пределами того, что мы знаем. Секта, если это можно так назвать, такой мощи, что Нефритовый Дракон рядом с ней – деревенский клуб одноруких доярок.
– Ещё одна секта? – спросил я раньше мастера, который словно отрубился и ничего не говорил.
– Нет. Не ещё одна. – Жэнь Кэ покачал головой. – Другого порядка. Они контролируют территории, которые включают и Долину, и Степь, и то, что лежит за горами, и империю людей на юге, и кочевья на востоке. Контролируют не военной силой, а иначе. Через людей, связи. Через тех, кто им служит, даже не зная об этом. Где они находятся и кто они, я не знаю. Никто из тех, кого я допрашивал, не знал. Но я знаю тех, кто с ними сотрудничает напрямую.
Ищут Помеченных Богами? Сами заражают и сами ищут? Так получается? Но свои мысли в слух я говорить не стал. Вместо этого, аккуратно, прикоснулся к Камню бурь на груди, словно поправляя, и вытащил камень из завязок, зажимая в руке. Если сейчас что-то пойдет не так, я успею дотронуться камнем до Жэнь Кэ, и тот гарантированно умрёт, без вариантов.
Или до мастера, слишком уж мне не нравилось, что мастер молчал. Потому что выглядело это как соучастие. Ведь он остался жив, а другие умерли, и тела жены не нашел. Херово всё выглядело, и у меня еще оставалась надежда что это не так. Потому что иначе я не знал, что думать. Я – Помеченный Богами.
– И что им нужно? – спросил я, хотя внутри уже начинала складываться картина, от которой холодело не хуже, чем от Камня Бурь.
– Люди, – ответил Жэнь Кэ. – Конкретные люди. Им не нужны кузнецы, не нужны воины, не нужны торговцы. Они собирают алхимиков, травников и рунников, но реже. Не нанимают. Собирают. Тех, кто обладает редкими навыками, уникальными знаниями. И те пропадают.
– Мастер. Повторюсь! Тело вашей жены вы не нашли. Вы сами мне это рассказывали, когда я расследовал дело. Тьма утащила её, и вы не успели схватить за руку. – Жэнь Кэ говорил тихо, осторожно, как человек, который знает, что каждое его слово может либо спасти, либо убить, собирая всё сказанное в одну кучу и припечатывая его. – Вы решили, что она мертва. Потому что никто не мог выжить в том, что забрало одиннадцать практиков. Но что, если те, кто напал на вас на Пятом Этаже, были не тьмой? Что если это были люди?
– Это была не тьма, – вдруг сказал Цао, и его голос прозвучал ровно, и абсолютно мертво. – Я пятьдесят лет говорил так, потому что не знал другого слова. Но это было не просто отсутствие света. Оно двигалось, и оно выбирало. Сейчас я это понимаю, по траектории движения. Оно убило одних и забрало её.
– Мастер, а почему вы выжили? – Тихо спросил я, аккуратно сдвигаясь подальше.
– Меня тоже интересует этот вопрос, мастер. – сказал вслед за мной Жэнь Кэ, словно снова выступая как дознаватель. Но он был сильно напряжён.
– Потому что я невкусный. – ответил Цао спокойно. – Это был НЕ человек, он убил бы меня как остальных. Они послали подчинённую тварь, вот только не учли что во мне течет кровь, которую очень не любят многие виды нежити.
Я расслабил пальцы на Камне Бурь. Не убрал, нет, просто перестал сжимать так, что костяшки белели. Потому что слова мастера Цао были признанием, и в них звучала та же горечь, которую я слышал, когда он рассказывал о гибели секты, только глубже.
– Кровь? – переспросил я.
Цао посмотрел на меня, потом на Жэнь Кэ, и я увидел, как он принимает решение. Не мгновенно, не легко. Решал говорить или нет. Тема была серьёзная.
– Кровь Горновых, – сказал он. – Так это называлось в секте, в которой я родился. Мой дед говорил иначе, на старом наречии, которое уже никто не помнит. Суть в том, что в роду Цао, по мужской линии, передаётся примесь, которую обычные лекари не видят, а алхимики чувствуют, но не могут определить. Шуай определила. Потратила три года, чтобы понять, что это такое.
– Горновые, – продолжил Цао, – это не титул и не клан. Это… состояние крови. Мой род поколениями работал с огнём, серебром и другими металлами. Не просто ковал, а жил в этом. Из поколения в поколение, тысячи лет. Кровь впитала, точнее, мутировала, если пользоваться словом, которое Шуай употребляла. Изменилась, как говорил мой дед. Этер в моих жилах несёт след огня, железа и серебра, след настолько глубокий, что он стал частью самой крови, а не просто примесью, которую можно очистить или разбавить. Для нежити, для тварей, которые питаются живой плотью, моя кровь, это как пить расплавленную бронзу. Можно, но сдохнешь.
