Текст книги "Мастер Рун. Книга 7 (СИ)"
Автор книги: Poul ezh
Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Я воспользовался паузой и подошёл к левой стене зала, где рунопроводы были особенно заметны. Их тут сходилось не меньше десятка, тонких жил, стекавшихся к одной точке, крупному узлу, который располагался прямо у основания обвалившейся стены. Половина жил была мёртвой, но три или четыре ещё несли слабый, едва ощутимый заряд этера, и все они шли в одном направлении, вниз, туда, куда уходил спиральный проход.
Это не случайная пещера. Это часть инфраструктуры. Кто бы ни строил Этажи, этот проход существовал изначально, просто был закрыт стеной, которая теперь обрушилась, и я готов был поставить все свои серебряные на то, что обрушилась она не сама по себе.
– Ты чего стену щупаешь? – раздался голос Цзиня, подошедшего сзади.
– Ищу трещины. Потолок тут может быть нестабильным после обвала.
– А, понятно, – кивнул парень, явно не понимая, но приняв объяснение, потому что оно звучало достаточно технически, чтобы не задавать дополнительных вопросов.
Ши и Ма Цзунь вернулись через десять минут. Оба выглядели напряжёнными, но не испуганными, что уже было хорошим знаком.
– Спираль идёт метров на пятьдесят вниз, – доложил Ши, вытирая пот со лба. – Потом выравнивается и переходит в прямой коридор. Стены другие, ровнее, потолок выше. Рун на стенах много. Тварей не видели, не слышали, но воздух там… не знаю, капитан. Уличный, словно снаружи идёт и прохладнее чем здесь. Этера много, давит.
– Давит? – переспросил Шань.
– Давит, – повторил Ши и не стал пояснять, но по тому, как он потёр затылок, я понял, о чём он говорит, то же давление, которое я почувствовал раньше.
Шань молчал секунд десять, и все четырнадцать человек стояли и ждали, и тишина была такой, что я слышал, как у кого-то из носильщиков бурчит в животе.
– Пятый Этаж, – произнёс Ши наконец, не спрашивая, а констатируя.
– Вряд ли, – покачал головой Шань. – Слишком близко.
– По правилам мы должны отступить и доложить.
– Должны, – согласился Шань, и никто из охранников не возразил. – Разворачиваемся, носильщики первые, охранники замыкают. Тот же маршрут, обратно к базе. Я сейчас туда не полезу.
Мы вернулись на базу без приключений, если не считать того, что Цзинь умудрился подвернуть ногу на совершенно ровном полу, и последние полчаса Го Хуа тащил его рюкзак, бурча себе под нос что-то невразумительное, но явно нелестное в адрес деревенских новичков, которые не умеют ходить по камню.
Шань доложился Сунь Юю, коротко, по-деловому, сообщив об обрушении стены и обнаружении прохода, опустив подробности про разведку Ари и Ма Цзуня, просто сказал, что видели проход, вниз уходит, тварей нет, ближе не подходили. Координатор записал всё в свой журнал, кивнул и сообщил, что передаст информацию выше, а до получения указаний восточный сектор от зала и дальше закрыт, что, собственно, было единственным разумным решением, которое я от него слышал за весь день.
Следующие четыре дня прошли в том режиме, от которого начинаешь забывать, зачем вообще спускался на Этажи: монотонная, тупая, выматывающая работа. Шань водил нас по боковым ответвлениям восточного сектора, в те зоны, которые предыдущие группы уже пробежали по верхам и отметили, как частично обследованные, что на практике означало, что основные помещения выпотрошены, а всякие каморки, ниши, простенки и завалы никто не разбирал, потому что лень, и вот теперь эту лень разбирали мы.
Работа была грязная и неблагодарная. Мы ковырялись в завалах, вытаскивали обломки, перетаскивали мешки с каменной крошкой и камни, и почти ничего не находили ценного, мелочи. Находки были мелкие и невзрачные.
Горсть медных заклёпок в одной каморке, которые Тань определила как крепёж от какого-то древнего механизма и оценила в пять серебряных за всю горсть. Несколько фрагментов керамической посуды с полустёршимися рисунками, которые второй оценщик, сухой мужик по имени Фэн, упаковал с величайшей осторожностью. Хотя я, честно говоря, не понимал, какую ценность может представлять битый горшок с тремя мёртвыми рунами, но, может, я просто чего-то не знал.
В одном помещении, узком и длинном, с потолком настолько низким, что приходилось нагибаться, мы нашли несколько кусков окислившегося металла, то ли остатки инструментов, то ли обрезки, и Тань долго вертела их в руках, прежде чем бросить в мешок с пометкой на экспертизу. Ещё нам попался участок стены с хорошо сохранившимися рунами, не теми мёртвыми линиями, которые я видел повсюду, а довольно чёткими, с различимой структурой. Пользуясь привалом, перерисовал их в свою записную книжку, которую таскал с собой именно для таких случаев, стараясь делать это незаметно, хотя Тань, по-моему, всё равно покосилась.
Я продолжал мысленно составлять карту рунопроводов в стенах, и с каждым днём она становилась подробнее, но ответов на главный вопрос, куда ведут живые жилы и зачем, я пока не находил. Единственное, что прояснилось окончательно, все активные линии, без исключения, тянулись в одном направлении, куда-то на юг. Выделялось только пара узлов, один из которых был возле найденного нами прохода, а второй в противоположной стороне.
На второй день рутины я обратил внимание, что Дэн снова замер. Мы как раз разбирали завал в одном из боковых коридоров, таскали камни и складывали их у стены, и я случайно повернулся в его сторону и увидел, как он стоит с булыжником в руках и смотрит прямо перед собой тем же стеклянным, пустым взглядом, что и в первый день. Секунда, может две, потом он моргнул, посмотрел на булыжник так, будто не понимал, откуда тот взялся, и выкинул его.
Го Хуа тоже заметил, потому что на четвёртый вечер, когда мы сидели на своих топчанах и готовились ко сну, он наклонился ко мне и тихо сказал:
– Этот Дэн, он тебе нормальным кажется?
– Нет, – ответил я так же тихо.
– Ладно. Значит не мне одному мерещится. Да мне и Шань нормальным не кажется, он знал что там будет не тупик! Откуда? Это же карта у него?
– Могу только предположить, что подобные коридоры и залы уже попадались и там были проходы. Ты заметил, что он не удивился?
– Еще как, он знал, что там будет. Шань же специализируется на рунных артефактах, так что я думаю, он знает что делает.
Мы не стали развивать тему, но само то, что Го тоже обратил внимание, подтверждало, что я не параноик, ну или что мы оба параноики, что тоже было вполне допустимым вариантом.
Рейды приносили по мелочи. За четыре дня набралось добычи серебряных на двести, на всю группу, что для четырнадцати человек было, мягко говоря, негусто, и по лицу Шаня было видно, что он это прекрасно понимает, хотя вслух не говорил. Охранники тоже хмурились, несмотря на то что у них были очень высокие зарплаты, каждый не отказался бы от премии, а носильщикам и вовсе светили крохи.
Все эти дни я грел уши, слушал, подслушивал, и нихрена интересного не услышал. Ну кроме той информации, что мне уже рассказали.
На пятый день Шань видимо дождался чего-то ему нужного, так как в этот момент вниз спустилась еще одна группа. Шань заметил их раньше всех. Он поднялся, одёрнул куртку и пошёл к платформе, и это было странно, потому что за все предыдущие дни он ни разу не встречал чужие группы, не здоровался с другими капитанами, вообще вёл себя так, будто на базе кроме нас никого нет.
Группа, которая вывалилась с лифта, была поменьше нашей, человек десять, и с первого взгляда было заметно, что это не стандартная группа. Во-первых, у них было семеро охранников, и трое носильщиков, что для обычного рейда очень не подходяще. Во-вторых, капитан, грузный мужик с рыжей бородой и усами, которого я уже видел пару раз, увидев Шаня, кивнул ему так, как кивают человеку, которого ожидали увидеть. И в-третьих, среди них был человек, который не нёс рюкзака.
Он шёл третьим от капитана, невысокий, худощавый, лет сорока или чуть больше, в длинном сером халате, совершенно неподходящем для Этажей. Тут всё же полагалось носить что-то, более утилитарное, в чём можно бегать, падать и не цепляться за каждый выступ. На левой стороне халата, чуть ниже плеча, я разглядел бронзовый значок, не узнать который было сложно. Рунмастер из гильдии. Не младший, не подмастерье. Настоящий мастер, судя по тому, как держался, как смотрел по сторонам, оценивающе и рассеянно одновременно.
Потом оба капитана направились к Сунь Юю. Я наблюдал из барака, делая вид, что перетягиваю ремни на рюкзаке, хотя ремни были в полном порядке. Координатор выслушал их, полистал свой журнал, достал другой журнал, полистал и его, и по его лицу было видно, что происходящее ему не нравится, но возражать он не собирается, потому что бумаги у обоих капитанов, по всей видимости, были в порядке. Он поставил печать, они расписались, и Шань направился к нам.
– Собирайтесь, – сказал он, остановившись перед нашим бараком. – Выходим через полчаса. Идём с группой капитана Бао, совместная экспедиция, восточный сектор, продолжение.
– Продолжение чего? – спросил Го Хуа, и в его голосе было ровно столько невинности, чтобы вопрос не прозвучал как вызов.
– Продолжение работы, – ответил Шань, и по его тону было ясно, что дальнейшие уточнения нежелательны.
Я посмотрел на Сю Лань, она посмотрела на меня, и мы оба посмотрели на Го, и в этом тройном обмене взглядами было сказано примерно следующее, он собирается лезть в тот проход, и нас никто не спрашивает.
Двадцать четыре человека, это если считать обе группы, двинулись по уже знакомому маршруту через восточный сектор. Шань вёл нас не по самому короткому пути, который мы использовали в первый день, а по более длинному. Я сначала решил, что он просто перестраховывается и хочет показать дорогу людям Бао, но потом заметил, что рунмастер, державшийся в середине колонны, периодически останавливается и кладёт ладонь на стену, задерживаясь на секунду-другую, и каждый раз после этого чуть заметно кивает своим охранникам, и те делают метку мелом на камне.
Он проверял рунопроводы. Те самые, которые я отслеживал все эти дни.
И ты, хитрый Жэнь Кэ, хочешь сказать, что случайно отправил меня сюда именно сейчас? Зараза подлая. Всё он знал, этот гад татуированный.
Мне стало одновременно интересно и тревожно, потому что одно дело, когда ты, семнадцатилетний носильщик с секретной системой в голове, тихонько рисуешь карту жилок в стене и думаешь, что ты самый умный. И совсем другое, когда выясняется, что взрослый дядя с мастерским значком делает то же самое, только у него есть полномочия, опыт и, судя по всему, конкретное задание, в отличие от моего праздного любопытства.
До зала с проломом мы добрались за четыре часа, с учётом остановок рунмастера. Когда колонна втянулась внутрь, и охранники обеих групп заняли позиции у выходов, Шань и Бао подошли к пролому, который за пять дней нисколько не изменился.
Рунмастер, который всю дорогу молчал и на нас, носильщиков, не смотрел вообще, сейчас подошёл к стене рядом с проломом, туда, где я в первый день разглядел узел рунопроводов, и приложил обе ладони к камню.
– Линия активна, – сказал он наконец, убирая руки и поворачиваясь к капитанам. – Слабый ток, но устойчивый. Источник внизу. Структура канала цельная, без обрывов, по крайней мере на ощутимой глубине. Спускаться можно.
– Твари? – коротко спросил Бао.
– Я не разведчик, капитан. Я чувствую этер в камне, а не зверей за углом.
Бао хмыкнул в бороду и обернулся к своим охранникам.
– Цзюнь, Фан, вперёд, стандартная разведка, дистанция пятьдесят метров. Если коридор раздваивается, ждёте.
Двое из группы Бао, оба практики заметно крепче наших охранников, один с парными топорами на поясе, второй с коротким копьём, нырнули в пролом и пропали в темноте. Ари и Ма Цзунь, которые уже ходили туда, стояли у входа с видом людей, которым не нравится, что в их дыру лезет кто-то посторонний, но они достаточно дисциплинированы, чтобы об этом молчать.
Разведчики вернулись через пятнадцать минут.
– Чисто, – доложил тот, что с топорами, обращаясь к Бао, но достаточно громко, чтобы слышали все. – Спираль выводит в коридор, метров сто прямой участок, потом зал, большой, потолки высокие, метров пять-шесть. В зале колонны, штук двадцать, может больше, стоят рядами. Тварей нет, следов тоже. Пыль нетронутая.
– Пыль нетронутая, – повторил Бао, и по тому, как он это произнёс, с удовольствием, я понял, что для него это лучшая новость за весь день, потому что нетронутая пыль означала, что сюда давно никто не забирался, а в Этажах нетронутое обычно означало что-то ценное.
Шань кивнул, и дальше всё закрутилось быстро, по-военному. Бао разделил обе группы на три части, авангард, ядро и арьергард. В авангард пошли четверо охранников Бао и двое от Шаня, включая Ари. Ядро составили оба капитана, рунмастер, оба оценщика и мы, носильщики. Арьергард замыкали оставшиеся охранники.
– Мне это всё не нравится, – прошептал Го двигаясь первым, и я кивнул, потому что мне тоже не нравилось, но нравиться тут и не должно было, мы были носильщиками, а носильщикам платят не за то, чтобы им нравилось.
Вскоре мы прошли все препятствия и оказались в большом зале
Большой, это было слабо сказано. Нет, он не был огромным в длину или ширину, может метров пятьдесят на пятьдесят, но потолок здесь поднимался так высоко, что наши фонари едва доставали до него.
Колонны стояли рядами, четыре ряда по шесть, двадцать четыре штуки, каждая толщиной с хорошее дерево, и на каждой, от основания до верха, шли руны, мелкие, плотные, покрывавшие поверхность сплошным узором, и даже отсюда, от входа, я видел, что некоторые из них слабо мерцают. И это мерцание шло не от всех рун сразу, а по определённому маршруту, снизу вверх, потом горизонтально к соседней колонне, потом снова вверх. Огромный, работающий рунный механизм, хотя его создатели давно мертвы.
– Никому ничего не трогать, – произнёс Шань, и его голос в пустом зале прозвучал глухо и плоско, стены поглощали звук. – Носильщики, к правой стене, сели, ждём. Охрана, периметр.
Рунмастер уже шёл к ближайшей колонне, забыв и про охрану, и про капитанов, и его руки дрожали, я это видел отчётливо, причём дрожали не от страха, а от возбуждения, как у меня дрожали пальцы, когда я впервые увидел живые руны в башне Вейсхейвена, и мне на секунду стало его жалко, потому что я понимал это чувство, когда видишь что-то настолько правильное и красивое, что хочется бросить всё и просто сидеть рядом, изучая.
Зараза, да я откровенно ему завидовал, но выдавать себя, по-братски и гильдейски, не собирался. Мне наоборот очень хотелось быть тихой мышкой и не привлекать внимание.
Прошло около часа. Рунмастер обошёл шестнадцать колонн из двадцати четырёх и теперь стоял у дальней стены зала, где, если присмотреться, угадывались контуры ещё одного прохода, заложенного кладкой, и этот проход был аккуратнее первого, блоки подогнаны плотно, без щелей, и штукатурка поверх них была нанесена ровным слоем, профессионально.
Рунмастер повернулся к капитанам и сказал, достаточно громко, чтобы эхо донесло до нас:
– Здесь ретранслятор. Этер идёт снизу, колонны распределяют его по горизонтальным каналам, и дальше он уходит в основную сеть Четвёртого Этажа. Вся система жизнеобеспечения, которая когда-то питала этот уровень, запитана отсюда. Сам зал в рабочем состоянии, частичном, но рабочем.
– Ценность? – спросил Бао.
– Колонны не вынесешь, – ответил рунмастер без тени юмора. – Но записи с них стоят больше, чем весь ваш предыдущий голем. Мне нужно два дня, чтобы срисовать хотя бы основные узлы.
Шань и Бао переглянулись.
– Два дня, – повторил Шань. – Мы организуем лагерь здесь. Носильщики!
Я поднялся вместе с остальными, и в этот момент, краем глаза, увидел, как Дэн, сидевший у стены чуть поодаль, медленно повернул голову в сторону заложенного прохода в дальней стене и смотрел туда долго, секунд пять или шесть, не моргая, с тем самым стеклянным, пустым взглядом, который я уже видел дважды, только на этот раз он не моргнул и не очнулся, а плавно, медленно отвернулся и встал, подхватив рюкзак, как ни в чём не бывало.
И мне вдруг стало холодно, причём не от Камня Бурь.
Глава 19
Камень Бурь был ледяным. Не холодным, не прохладным, а именно ледяным, таким, что кожа под ним начинала неметь, и я уже дважды перекладывал его, пытаясь найти положение, в котором он не будет жечь холодом грудину, но смена позиция ничего не давала, камень был ледяным со всех сторон, что означало одно, опасность была везде, равномерно, без конкретного направления, и это пугало больше, чем если бы он чётко указывал на какой-нибудь угол.
Проблему и давление заметил не только я. Все вокруг разом насторожились, перехватывая оружие и распределяясь по залу, ну, кроме нас, нам Шань дал приказ снимать со стен плитки с рунами и не подходить к колоннам.
– Работаем, здесь сильное давление этера, чем быстрее справимся, тем лучше! – рявкнул зло, Шань, стараясь заглушить общий страх.
Хорошо было бы их убить. Всех убить.
Я посмотрел на ковыряющегося рядом Го, его кадык так нервно дергался, что начинал меня бесть. Вот сейчас, один удар в горло и этот практик больше не будет меня бес…. Сука!
Это не мои мысли.
Не уверен, что справился с ними сам, скорее сосредоточие духа спасло меня от воздействия, так как вокруг тем временем происходила полная херня. От головной боли я упал на пол, зажимая голову руками и боясь, что она взорвётся.
Остальным повезло меньше.
Го Хуа схватился за виски обеими руками и зашипел сквозь зубы. Цзинь, тот парень из новичков, который подвернул ногу, поднялся с места и сделал два шага к центру зала, причём глаза у него были мутные, расфокусированные.
– Го? – позвал я негромко.
Он ответил не сразу.
– Что-то мне хреново.
Давление усилилось. Как будто повернули вентиль, мысли начинали слипаться. Я поймал себя на том, что забыл, зачем упал у стены. Это меня напугало, я никогда не забываю, зачем я что-то делаю, а тут раз, и пустота, и нужно было усилие, чтобы вспомнить.
Только напряжением всех сил мне удалось сесть, прижавшись к стене.
Один из охранников Бао, тот, что с парными топорами, схватился за голову, выронив оба топора с таким грохотом, что эхо разнеслось по залу и ударилось о колонны, и грохот этот пробил общее оцепенение. Шань, стоявший у ближайшей колонны рядом с рунмастером, резко обернулся, и я увидел, как его лицо изменилось, как он понял, что происходит непонятная хрень.
– Круговая оборона! – рявкнул капитан, и голос его звучал отрезвляюще.
На секунду я увидел, как некоторые из людей дёрнулись, среагировали на командный тон, но только некоторые, большинство застыло, не двигаясь, или валялось на полу, скорчившись в муках.
Хаос начался с того, что тот же Дэн, неторопливо достал нож с пояса и так же неторопливо воткнул его в горло стоящему впереди парню из охраны Бао. Охранник молча упал, кровь хлестнула из шеи дугой, заливая ближайшую колонну, тёмные брызги легли на древние руны, которые продолжали мерцать как ни в чём не бывало.
Цзинь набросился на Юэ с ножом, и девчонка, к её чести, успела увернуться от первого удара, но не от второго, нож вошёл ей в плечо, и она закричала. Крик этот разнёсся по залу, перекрывая все остальные звуки, высокий, режущий, от которого у меня свело зубы. Сю Лань, которая до этого сидела с закрытыми глазами, вскочила и отшатнулась от Цзиня. Я видел, что она борется, её движения были дёрганые, неуверенные, она то хваталась за голову, то выставляла руки перед собой, пытаясь то ли защититься, то ли оттолкнуть что-то невидимое, и глаза её метались из стороны в сторону, как у загнанного зверя. Оружие она даже не пыталась взять.
Го Хуа упал на колени. Сначала я подумал, что его ударили, но нет, он упал сам, и начал бить кулаками по каменному полу, раз, другой, третий. Костяшки лопнули, кровь брызнула на плиты, и он бил снова и снова, пытаясь болью вернуть себе контроль, и на лице его было такое выражение, что я отвернулся, потому что не мог на это смотреть.
Охранники Бао дрались друг с другом. Двое из шести уже лежали на полу, один неподвижно, второй ещё дёргался, а остальные сошлись в центре зала, и их удары были настоящими, боевыми, с этером, от которого каменные плиты трескались под ногами, они пытались убить друг друга, даже не сдерживаясь. Еще трое, вместо того чтобы драться, бились в стену, ломая камни и открывая новый проход в неизвестность.
Капитан Бао, рыжебородый, здоровый мужик, рубил мечом воздух вокруг себя, рычал, и было не понять, борется он с воздействием или уже поддался ему, его глаза мутнели и прояснялись, мутнели и прояснялись, как будто две силы перетягивали канат внутри его черепа.
Шань был единственным, кроме меня, кто ещё держался. Капитан стоял в центре зала, расставив ноги, и его тело выбросило волну этера, которая прокатилась по залу и отбросила Дэна, подкравшегося сзади, метра на три, и этот импульс на секунду, буквально на одну секунду, ослабил ментальное давление вокруг него, и я увидел, как Ари, стоявший ближе всех к капитану, моргнул и посмотрел на свои руки так, будто только что проснулся.
– Кто способен сопротивляться! Ко мне! – снова проорал Шань, но я уже понял, что всё бесполезно, когда трое долбившие стену, начали убивать себя с таким воодушевлением и счастьем на лице, словно увидели настоящее чудо.
Чудо не преминуло появиться на свет.
Сначала я увидел лапы.
Шесть штук, бледные, суставчатые, с двумя сочленениями каждая, как у огромного насекомого, только покрытые кожей взаместо хитина, тонкой, почти прозрачной, через которую просвечивали тёмные сосуды. Потом выползло тело. Приземистое, размером с крупную собаку, может чуть больше, и я подумал, что для источника такой мощной ментальной силы оно неожиданно маленькое, но тут же одёрнул себя, потому что размер в мире практиков не значит ничего.
Голова у твари была вытянутой, конусообразной, совсем без глаз. Гладкая бледная поверхность, как будто кто-то забыл их добавить или сознательно убрал за ненадобностью. И пасть, непропорционально широкая для такой головы, была приоткрыта, показывая тонкие словно стеклянные длинные зубья.
Но не это было главным.
На затылке, там, где у нормального зверя была бы загривок, из черепа росли два отростка. Длинные, метра полтора каждый, тонкие, как кнуты, тёмно-фиолетовые, и они непрерывно двигались, вибрировали, дрожали в воздухе, испуская волны того самого давления, которое превратило зал в бойню. Я чувствовал их через Сосредоточение Духа, каждая вибрация отростков посылала новый импульс, новую команду, «враг, враг, враг, убей, убей, убей», и команды эти шли чистыми образами, вспышками животной ненависти и страха, которые вбивались в мозг, обходя любую логику.
Тварь двигалась медленно. Ей не нужно было торопиться, потому что её жертвы уже делали работу за неё, и она просто пошла по залу, между колоннами. Переступая через тела лёгкими, почти изящными движениями шести лап. Сражаться с ней было просто не кому. Капитан Бао лежал на полу. Навзничь, с раскинутыми руками, и он не двигался. Рядом с ним, в луже, которая медленно расползалась по плитам, лежал один из его охранников, тот, с коротким копьём, и копьё это торчало у него из груди, вбитое с такой силой, что наконечник вышел из спины и упёрся в камень.
Значит сражаться нужно мне.
Копьё Зари лежало у стены, в трёх шагах от меня, прислонённое к рюкзаку, и я схватил его, и древко привычно легло в ладонь, и на секунду мне стало легче, потому что с оружием в руке мир обретал хоть какое-то подобие порядка.
Я был словно пьян, точнее это выглядело так, будто меня поместили за пультом управления непослушного тела, внутри я вопил, дрался и пытался спастись, но на самом деле, сил хватило только чтобы подняться самому и взять копье. Где-то фоном еще шел бой между практиками, но они были как в тумане, потому что тварь приближалась.
Она была в двадцати шагах, между третьим и четвёртым рядом колонн, и двигалась ко мне, я только сейчас это осознал. Чувствовала, что я единственный, кто не поддался. Единственная помеха. Щелчок в её безглазой голове, и отростки развернулись в мою сторону, и ментальный удар, направленный лично на меня, обрушился с такой силой, что Сосредоточение Духа затрещало, как тонкий лёд под сапогом.
Я увидел мир её глазами. На долю секунды, может меньше, но увидел. Не глазами, конечно, у неё их не было, а её восприятием, и это было чужое, абсолютно чужое. Там не было ни мыслей, ни желаний, ни страха, только голод и территория, и всё, что двигалось на её территории, было либо едой, либо угрозой, и в обоих случаях подлежало уничтожению. Эта ненависть ко всему живому была такой старой и фундаментальной, что казалось, она существовала раньше самой твари, раньше Этажей, раньше всего.
Ядро вепря.
Мысль пришла сама, и я ухватился за неё, как утопающий за соломинку. Я же уже проходил через это, я уже стоял на грани, когда чужая воля ломилась в мою голову, ревущая, слепая, желающая подчинить. Зная, что бороться бесполезно, что нельзя перетянуть канат у существа, которое сильнее тебя, а вот уронить канат, отпустить, пропустить волну через себя, позволить ей течь и выйти, с другой стороны, не найдя зацепки, как ветер проходит через решётку, это я умел.
Я перестал сопротивляться. Сосредоточение Духа перестроилось, щит превратился в решётку, ментальный поток хлынул сквозь меня, сквозь мои мысли, мою память, мой страх, и я позволил ему течь, не хватая, не удерживая, не отталкивая.
Это помогло, и тьма твари просто прошла насквозь. Каждая команда проносилась через моё сознание и рассеивалась в пустоте за ним, не найдя ни стены, в которую можно ударить, ни крючка, за который можно зацепиться.
Тварь дёрнулась. Отростки на её затылке конвульсивно сжались и снова распрямились, и из её пасти вырвался звук, тонкий, пронзительный визг на грани ультразвука, от которого у меня заныли зубы. Она не привыкла к тому, что её оружие не работает.
Я побежал.
Не смотря на силу, тварь не была драконом или Ледяным Зверем, рядом с которыми воля к сопротивлению пропадала полностью, и им не требовалось даже давить. Эту можно было убить.
Пятнадцать шагов. Десять. Между мной и ей лежало тело одного из охранников Бао, и я перепрыгнул его, не глядя, ботинок скользнул по мокрому камню, я чуть не упал, выровнялся, и тварь развернулась ко мне, раскрыв пасть, и оба отростка ударили одновременно.
Один промахнулся, просвистев мимо уха. Второй попал. Ударил по правому предплечью, чуть выше запястья, и боль была такой, что я закричал. Или мне показалось что закричал, потому-что рука онемела мгновенно, от пальцев до локтя. Бить пришлось левой, стараясь удержать жало копья на траектории.
Усиленный удар.
Я вложил в копьё всё, что мог, весь этер, который успел собрать, и ударил снизу вверх, целясь в бок, туда, где под прозрачной кожей пульсировали тёмные сосуды. Наконечник Копья Зари, пробивший когда-то череп бешеного кабана, вошёл в плоть твари с чавканьем. Тварь дёрнулась всем телом, все шесть лап скребанули по камню, оставляя борозды, и я ощутил через древко, как копьё увязло и застряло.
Монстр рванул в сторону, и копьё выдернулось из моей руки, осталось торчать в её боку, качаясь в такт её движениям. Запоздалая мысль сжечь ее перстнями пришла только сейчас, но я явно не успевал этого сделать и пытаясь отступить надеялся правильно подставиться под ответный удар твари и заставить ее попасть в кирасу. Это единственное что я взял из доспехов.
– Не возьмешь, сука!
Капитан появился сбоку, из-за колонны, и я только увидел, как его меч, описал дугу сверху вниз и врезался в тварь с такой силой, что каменные плиты под ней треснули. Лезвие вошло точно между отростками на затылке, рассекая один из них у основания, и обрубленный хлыст упал на пол и забился, задёргался, разбрызгивая фиолетовую жидкость.
Давление в зале упало вдвое. Я ощутил это мгновенно, словно снял с головы тяжёлый шлем, и где-то за спиной послышались стоны, крики, кто-то начал приходить в себя, и кто-то, кажется Сю Лань, выкрикнул чьё-то имя, но я не расслышал, потому что всё моё внимание было на твари.
Она визжала. Один отросток хлестал воздух, извиваясь, и ментальный импульс, теперь однонаправленный, бил хаотично, без прицела, по всем подряд, и Шань, поймавший удар оставшегося отростка на предплечье, отлетел назад, ударился спиной о колонну и сполз по ней, но не выпустил меч, и встал, шатаясь, кровь из рассечённого лба заливала ему лицо.
– Добей! – крикнул он мне, и я понял, что он имел в виду копьё, которое торчало из бока твари, которое нужно было вырвать и ударить снова, и бросился вперед.
Я схватил древко и рванул, проворачивая, как учили в Степи, не просто тяни, а крути, расширяй рану. Тварь дёрнулась, и из раны хлынула всё та же фиолетовая жидкость. Шань ударил снова. В голову, сверху, вложив в удар всё, что у него оставалось, клинок вошёл в безглазый череп и одновременно лапы твари пробили нагрудник командира, буквально разрывая броню и тело под ней.
Прежде чем осесть, она выбросила последнюю волну.
Я почувствовал её за мгновение до удара. Снова обращаясь в решетку. Волна, в десятки раз мощнее всех предыдущих, пронеслась через моё сознание и ушла в пустоту, оставив после себя звон в ушах и привкус крови на языке. Шань стоял в полутора метрах от меня. Его руки были на рукояти меча, который торчал из черепа мёртвой твари, и его глаза, только что ясные и злые, стали стеклянными.
Глаз Бойца считал намерение раньше, чем тело Шаня начало двигаться. Я увидел, как вес перенёсся на левую ногу, и понял, что не успеваю уклониться. Слишком быстр был практик, даже несмотря полученные им смертельные раны.
Шань вырвал меч из черепа мёртвой твари одним движением и ударил. Меч вошёл мне в левый бок, ниже кирасы, туда, где бронзовые пластины не прикрывали тело, в промежуток между нижним краем кирасы и поясом, и прошёл сквозь мышцы и что-то ещё, что-то мягкое, внутреннее, и вышел со спины, я это понял, потому что почувствовал, как сзади, между лопатками, стало мокро и тепло, и это тепло побежало вниз.
Боли не было.
В момент завершения удара, капитан Шань уже был мёртв.
Все вокруг были мертвы, насколько я мог, шатаясь оглядеться.
– Сука.
Я понял, что если сейчас упаду, то на этом всё.
– Нет. Нет. Нет…
Колени подогнулись, и я опустился на каменный пол, прижимая левую руку к боку, и между пальцев текло. Надо бы зажать рану, а то умирать в таком красивом зале будет слишком грустно. Колонны красивые, руны на них красивые, и мерцание этера в жилах проводов тоже красивое.
Тело слабело, конечности начинали неметь, но сознание оставалось болезненно ясным. Камень Бурь на шее вдруг стал обжигающе горячим, и я понял почему сразу. Тварь мертва, а внутри неё ядро. Духовное ядро ментального зверя, и Камень чувствовал его и тянулся к нему, как голодный тянется к еде.
