Текст книги "Зеленый (СИ)"

Автор книги: noslnosl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Глава 19

Жизнь юного аристократа представлялась Игорю иначе. Он надеялся, что вместе с розовой шерстью приобрёл большие возможности. Вместо этого он оказался на девятнадцать лет заперт в золотой клетке.

Планета Сирена в одноименной системе является вотчиной Клещиков. На этой планете под графскую резиденцию выделен остров размером с Новую Зеландию. Расположен остров весьма удачно в тропических широтах и омывается тёплыми морями. Райское местечко, за что и было выбрано три тысячи лет назад первым графом Клещиком под родовое поместье.

Погода на планете стабильная, изредка бушуют ураганы, а в приполярных районах небо постоянно закрывает плотный смог естественного происхождения. Такого техногенного смога, как на Земле из первой жизни Игоря, тут не бывает, поскольку все технологии сполотов давно перешли на уровень, безвредный для окружающей среды.

Средняя дневная температура на острове в районе тридцати градусов Цельсия. Остров окружён силовыми полями. Допуск на него имеет ограниченный круг лиц: прислуга, специалисты службы безопасности графства, репетиторы, личные помощники графа и члены семьи.

За пределы острова Игоря не выпускали. Доступ к инфосети строго контролировали, запретив контент для взрослых и опасные данные наподобие самоучителя по созданию бомбы из антиматерии. Рекламу блокировал искин. Он же не давал зайти на иные сайты, к каковым относились все ресурсы, где можно заказать алкоголь и наркотики. В теории, доставку на остров покупок осуществить можно. Так Игорь покупал себе гаджеты наподобие коммуникатора последней модели или одежду. Хотя парадную одежду ему шили индивидуально, но повседневные комбезы он предпочитал покупать.

Искин следил за передвижениями Игоря, а вместе с ним рота охраны. Так что парень оказался лишён почти любой возможности разнообразить досуг. Ни выпить, ни на голых альвок посмотреть, ни в местный центр развлечений полететь.

Впрочем, в поместье имелся свой центр голографической реальности. Но там список программ, доступных ему, был сильно ограничен лишь тренировочными. Ещё оставалось плавать в море, греться под лучами светила и путешествовать по острову на глайдере.

Он бы большую часть времени зависал в голографической камере, отстреливая космических пиратов на планетах и звездолётах, но на это почти не оставалось времени. Учебный график Игоря был настолько плотным, что ни вздохнуть, ни выпустить газы. Учителя как на подбор суровые и требовательные. Если бы не ежедневная практика окклюменции по улучшению памяти, он бы давно сдал.

Игоря учили всему тому, что должен знать наследник аристократического рода и будущий управляющий звёздной системой. Помимо обычного школьного образования сполотов, в котором уроки были почти такие же, как на Земле двадцать первого века, но выше по качеству и объёму, в него усиленно впихивали знания по экономике, маркетингу, менеджменту, этикету, политологии и многому другому. Если сравнить с Землёй, то с шести до двадцати пяти лет он получил минимум четыре высших образования: политолог, экономист, менеджер и психолог.

Психология – один из основных предметов, который в него вбивали наравне с этикетом. Но это не та лечебная психология, которой училась Лорри. Это узкая специализация, суть которой сводится к пониманию людей. Нейролингвистическое программирование, правильный подбор фраз, чтение собеседника по мимике и микродвижению мышц. Только всё усложнялось тем, что помимо сполотов приходилось изучать всё это для каждого отдельного вида Содружества. Для этого Игорю устраивали практические тесты – привозили к нему разумных разных видов и заставляли с ними общаться. Он должен был угадать, врут они или говорят правду. Должен был убедить в чём-то или разубедить.

Совершеннолетие у сполотов наступает в двадцать пять лет. До него осталось подождать три дня, и тогда… Нет, полноценную свободу Игорь не обретёт. Но ему позволят немного больше, чем прежде.

Любой аристократ изначально загнан в строгие рамки. Он должен своим видом, речью и манерами являть пример благородства, даже если на самом деле является конченой мразью. Граф не может прилюдно заявиться в дешёвый бордель или стриптиз-бар. Он не может в первом попавшемся ресторане нажраться до соплей. Хочешь развлечься – для этого существуют элитные заведения, которые не разглашают информацию о клиентах. Если совсем уж экзотики захотелось, то можно за большие деньги заказать доставку на дом. Хоть гарем из альвовских рабынь купи себе, но держи их подальше от посторонних глаз на своей вилле.

С графом он за это время пересекался считанное количество раз. Тот в поместье почти не появлялся. В основном жил в столичной резиденции, а на Сирену прилетал раз-два в год на пару-тройку дней.

Единственной бессменной спутницей эрграфа стала Лорри – бывший полицейский детский психолог, которая ответственно и со всей душой выполняла обязанности няни, стараясь заменить «ребёнку» родную мать. Игорю она стала роднее всех сполотов, но при этом он не спешил открывать ей свой большой секрет. Естественно, ему, давно уже взрослому, вторая мама была не нужна. Но не говорить же об этом… Он вообще хотел свалить с Сирены обратно в систему Лир, выкопать свой ствол и слинять на Землю. Только в его положении это настолько же невозможно, как сбежать из самой охраняемой земной тюрьмы и улететь на орбиту на угнанном американском шаттле. Самый нищий фермер свободней, чем юный эрграф.

Ограничение свободы связано с тем, что риск покушения на наследника Клещиков так никуда и не делся. Поэтому Игоря не выпускали из поместья и дали ему лучшую охрану. Хорошие телохранители отличаются от плохих тем, что отлично выполняют свою работу, несмотря на желание охраняемого объекта свернуть себе шею или подставить голову под снайперский луч. То есть, мнение парня не учитывалось, и никакие уговоры выпустить его хотя бы в ближайший город результата не возымели.

Совершеннолетие многое меняет. Двадцатипятилетнего уже не смогут насильно удерживать в поместье. Он сможет приказать охране полететь куда угодно в пределах планеты. Но всё же приказы графа для них в большем приоритете, так что в космос его не выпустят до особого распоряжения.

Он мог бы закончить жизнь, снова стать деревом и начать всё заново с учётом ошибок. Но по здравом размышлении решил не спешить. Рано или поздно ему представится шанс вернуться на Лир. Более того, как эрграф Клещик, он имеет все шансы вернуться туда не простым сполотом, а исполняющим обязанности графа Лира. А это совсем другое дело. В его распоряжении будут большой бюджет и космические корабли, а также доступ к информации из университета, который его похитил с Земли. И самое главное – там хранятся координаты Солнечной системы, которых Игорь не знает. Ради этого он терпел и учился.

Старший Клещик не просто так жил в столице. Он искал тех, кто устроил покушение на его сына. Вместе с этим разбирался в хитросплетениях закрученных вокруг него интриг и плёл свои интриги. Игорь давно уверился в том, что является ключевой фигурой большой интриги, которую проворачивает коалиция, в которую входит графство Сирена. А ещё он подозревал, что стал живцом, на которого будут ловить крупную рыбу. Дорогим и ценным живцом, которого постараются сохранить живым, но приманка, она и в Африке приманка.

Радостное настроение от приближения кусочка свободы не омрачил даже прилёт Анрона. Игорю на коммуникатор пришло уведомление о приглашении на обед. Пришлось завершать тренировочную программу в голографической камере и идти одеваться в официальный наряд.

Когда он появился в столовой, то граф уже сидел за столом. От деда Игорь отличался лишь ростом и телосложением – он на голову ниже и не обзавелся такими мощными мышцами. А так в зелёных халатах с разрезами и с золотыми узорами и в штанах такой же расцветки они выглядели как отец и сын.

В зале кроме них двоих не оказалось никого, поэтому стол имел небольшие размеры: каких-то полтора метра на метр. Обычно он представляет собой монумент на пятьдесят персон. Но стол никто не меняет – он сам трансформируется под запросы прислуги, которая его настраивает. А вот лишние стулья дроидам приходится расставлять у стен.

Возле пустой тарелки перед единственным свободным местом лежал небольшой чёрный металлический куб с боксёрскую перчатку.

– Дедушка, рад тебя видеть, – вбитые рефлексы не подвели Игоря – он отвесил лёгкий уважительный поклон, принятый в среде аристократов.

– Даже не спросишь, что это? – кивнул тот в сторону куба.

– Какое-то жутко редкое блюдо, которое нужно вскрывать плазменным резаком? – сел парень на своё место.

– Хо-хо! Блюдо… В принципе, это можно съесть, но я не рекомендую. Дороговато получится.

Игорь понимал, что от него ожидают вопроса, но не зря его учили правильному ведению беседы. Если бы он сразу поддался, то передал бы инициативу собеседнику. Но дальше в эти игры он не был намерен играть. Это семейный ужин, а не минное поле аристократического приёма, ни на одном из которых он не был, но к которым его готовили.

– Так что это?

– Рад, что ты спросил, – заулыбался Анрон. – Это подарок на твоё совершеннолетие. Пусть и немного раньше срока, но я не смогу остаться на торжество, поэтому решил вручить презент сразу.

– О, спасибо, – натянул он улыбку. – И что с ним делать?

– Приложить к затылку и подождать. Но лучше попросить медика провести имплантацию в медкапсуле.

– Это имплант? – вопросительно шевельнул правым ухом Игорь.

– Лучше. Нейросеть.

– Нейросеть? Альвовская?

– Нет.

– Хумановская? – нахмурился Игорь.

– Не угадал, – держал морду кирпичом граф.

– Ещё хуже?

– Скучный ты, Игорр. Сполотская!

– Сполотская нейросеть? Это шутка такая? У нас же их нет.

– Есть.

– И давно? – Игорь с удивлением разглядывал контейнер.

– Давно. Тридцать тысяч лет.

– М-р-р?! – округлил он глаза. – Дед, ты альвовской пыли нюхнул?

– Не шути про эту дрянь, – померкло лицо графа. – От этой дури твоя бабушка погибла.

– Прости. Объясни серьёзно без этих аристократических загонов говорить загадками и отвечать вопросом на вопрос. Так откуда у нас нейросети?

– Этому не учат на уроках истории. На заре развития нашей цивилизации, когда сполоты только вышли в космос, наши предки пошли по тому же пути, что и альвы с хуманами. Они нашли фабрику по производству нейросетей для младших рас, воспроизвели эту технологию и стали её активно использовать. Через три тысячи лет выяснилось, что из-за нейросетей средний уровень интеллекта по виду начинает падать. В течение одного поколения было принято решение отказаться от их использования, но сделать это оказалось сложно.

– Понятно. То есть, эта нейросеть сохранилась с тех времён?

– Ох, молодёжь, вечно вы куда-то спешите. Дослушай до конца.

– Слушаю.

– Так вот, – продолжил граф, – отказаться от нейросетей оказалось сложно, поскольку все технологии были заточены под них. Тогда решено было перейти на бионейросети. Благо, за три тысячелетия удалось обнаружить кое-какие наработки Древних по ним. Пока шла разработка бионейросети, к власти пришли радикалы, которые продавили полный запрет нейросетей, а все наработки по ним засекретили.

– То есть, чертежи недавно откопали и стали делать нейросети по старым шаблонам?

– Не совсем так, Игорр. Технологии, как ты говоришь, откопали, но бионейросети были не до конца доработаны, а технические до сих пор для нашего вида табу. Нам не нужна деградация населения. Не для того сполоты развивались тысячелетия, чтобы уничтожить потенциал нашего вида.

– Дед, ты меня запутал. Хочешь сказать, что в контейнере бионейросеть? Аналог сетки Древних?

– Можно и так сказать. Аналог, созданный нашими учёными.

– Почему тогда их ещё не ставят всем подряд?

– Дорого. Очень дорого. Цена такой нейросети соответствует стоимости боевого крейсера. Уже двести лет наши учёные бьются над задачей снизить себестоимость бионейросетей до приемлемого уровня. Это сложный симбионт, который сочетает в себе возможности личного искина, очень мощной нейросети и пси-импланта.

– Поправь меня, если я не прав, но у нас таких симбионтов выращивают уже минимум двести лет?

– Это секретная информация, доступ к которой имеют лишь аристократы и узкий круг сполотов. Ты всё правильно заметил.

– Хороший подарок, спасибо. Но, дедушка, насколько я знаю, нейросеть без обучающих баз знаний всего лишь помогает организму поддерживать правильный гормональный фон, немного улучшая самочувствие и продлевая жизнь. Плюс к этому ускоряет процесс обработки информации, который хуманы и альвы отчего-то называют интеллектом. Если там встроен искин, то это тоже жирный плюс, но всё же…

– Базы знаний у нас тоже есть, – ухмыльнулся бугай-сполот. – Ты же не думаешь, что мы будем пользоваться базами данных других видов? Ты хоть представляешь, сколько там бэкдоров зашито? И технологии у них отличаются.

– Бэкдоры?

– А ты думал, что остроухие или хуманы допустят, чтобы их детище осталось бесконтрольным? Сама техническая нейросеть позволяет брать носителя под контроль. Эту дыру так никто и не заткнул, копируя технологии Древних. А базы знаний с бэкдорами эту возможность лишь расширяют. Это ещё одна причина, по которой наш вид отказался от этих нейросетей. Предупреждая твой вопрос, симбионты таких недостатков лишены.

– В таком случае, где мне взять наши базы знаний? Вряд ли их можно заказать через инфосеть подобно комбезу.

– Конечно, нет. К базам знаний, как и к нейросетям, пока имеют доступ единицы. Я договорился с исследовательским институтом в системе Циклон четыреста тридцать девять. Ты полетишь туда и получишь набор баз знаний по интересующей тебя профессии. Хорошенько подумай над тем, что хочешь изучить. И помни, что ты эрграф и будущий граф. Не вздумай выбрать какую-нибудь ерунду наподобие флориста!

– Я подумаю, – в мыслях Игорь радостно потирал руки. – Хорошо подумаю и сделаю правильный выбор.

Знания – самое ценное, что можно получить у сполотов. Их цивилизация за время своего существования накопила огромный массив научных данных. Землянам до этого уровня, как до Луны ползком. Игорь размышлял над тем, что будет ему полезней. Ему не в качестве эрграфа, а в виде дуба. И склонялся к тому, что ему не хватает знаний по генетике, клонированию и подобным направлениям.

До этого он справлялся с помощью сверхъестественных способностей. Заставлял себя понимать хоть что-то на голой воле и жизненной силе. Затем добавил новую компоненту – волшебство. Но если изначально понимать, что делаешь, то все преобразования будут даваться намного легче.

– Чего улыбку натянул? – насторожился Анрон. – Наверняка задумал что-то. Даже не вздумай выбрать бесполезную базу знаний! Кем ты там себя возомнил? Гонщиком на флаерах или техником?

– Нет, что ты, дедушка? – самым честным из возможных взглядов посмотрел на него Игорь. – С чего ты взял?

– Няня твоя докладывала, что ты постоянно смотришь ролики про починку флаеров и про гонки на них. Бери базы по управлению и по боёвке.

– Про управление понятно, а боёвка зачем?

– Чтобы не помереть, как твой отец! – с серьёзным лицом припечатал граф. – Чтобы ты мог в опасной ситуации выжить и нанести противникам сокрушающий удар!

– Понял. Другого не пойму, почему ты говоришь о выборе? Ты со мной не пойдёшь?

Мысленно Игорь надеялся, что так и будет. Ему хотелось самому выбрать знания. Но он не мог поверить, что так произойдёт.

– Секретность, Игорр. Секретность! Ты чем слушал?

– Опять твои загадки…

– Если целый граф полетит на другой край галактики, в котором у него нет никаких интересов, это вызовет подозрения. Поэтому ты полетишь один.

– Один? Без охраны?

– Одного телохранителя к тебе приставят, но не больше. Рота охраны привлечёт к тебе ненужное внимание, не меньшее, чем личная яхта. Поэтому ты полетишь под видом обывателя на пассажирском лайнере. И шерсть тебе перекрасят под обывательскую. И вернёшься сюда так же. Сейчас твои данные нигде не засвечены. Твоего лица нет в базах данных. Вскоре это изменится, поскольку тебе придётся стать графом Лира.

– Дедушка, ты хотел сказать, исполняющим обязанности графа?

– Это всего лишь вопрос времени…

Глава 20

В шумном космопорту в очереди на досмотр стояли двое путешественников.

В Игоре сложно было узнать аристократа с выделяющимся цветом шерсти. Сейчас его шерсть была темнее ночи. На фоне столь тёмной шерсти сливались зелёные глаза с вертикальными зрачками. Голокамера с трудом передавала его очертания, а если он прикроет глаза, то и вовсе не понять, что это за сполот. Среднего роста, в добротном чёрном комбинезоне с принтом спереди, на котором изображён логотип блогера Ширра в виде частично разукомплектованного флаера. Этот комбез парень честно выиграл во время розыгрыша, проводимого блогером среди подписчиков.

Его сопровождал спортивного телосложения немолодой и высокий сполот, с короткой волнистой шерстью светло-русого цвета, с узкими диковатыми глазами с оранжевой радужкой и открытым взглядом. Широкое овальное лицо украшали толстые губы. Он был облачён в потрёпанный тёмно-серый комбинезон планетарного техника.

Досмотр заключался в необходимости пересечь сканирующую рамку. Парочка вскоре преодолела её.

Чемоданы с багажом они сдали немногим ранее. Они будут доставлены на борт лайнера отдельно. С собой у них имелось по небольшому рюкзаку с ручной кладью с вещами первой необходимости.

Игорь с любопытством крутил головой. За девятнадцать лет жизни в виде сполота он впервые находился в пассажирском космическом порту. Его площадь более ста гектаров, но само здание порта занимает лишь его малую часть.

Пять парковочных зон на тридцать тысяч глайдеров и флаеров, и это при том, что частных судов на планете немного. В основном пассажиры прилетают на общественных флаерах-такси или автобусах или приезжают на гравитационном метро, как это сделали Игорь с сопровождающим. Выход со станции метро расположен в самом космопорту.

Здание очень напоминает крупный заграничный аэропорт. Просторный зал, множество отнорков к залам ожидания, зона с кафешками, торговые павильоны и шум толпы. Сотни сполотов хаотично движутся к своему терминалу или на выход из порта. Толпятся возле пунктов выдачи багажа. Разговаривают друг с другом и иногда вступают в кратковременные перепалки.

Если закрыть глаза и представить на месте сполотов людей, и не смотреть через прозрачные от пола до потолка витражи на далёкое лётное поле с шаттлами, челноками и ботами, и не вслушиваться в слова сполотского языка, то можно подумать, будто оказался где-нибудь в Калифорнии. Так же солнечно и жарко. Но система климат-контроля не даёт пассажирам почувствовать уличный зной.

– Племянник, – обратился строгим тоном к Игорю сопровождающий, – ты всё запомнил?

– Да-да, дядюшка Рева, – ему хотелось закатить глаза, но он сдержался. Однажды уже поступил так, после чего «дядюшка» заставил трижды пересказать инструкции.

– Повтори основное!

– На конфликты не нарываться. Из каюты лишний раз не выходить. О подозрительных личностях сразу говорить вам. От вас не убегать.

– Надеюсь на твою сознательность, Ирр.

В целях конспирации Игорю сменили не только цвет шерсти, но и имя. Но поскольку он далеко не спецагент, то чтобы не сильно путался, назвали его в новых документах Ирр.

За эти годы он настолько прокачал окклюменцию в её аспекте улучшения памяти, что мог смело получить мастерство в этой области. Его память стала близкой к абсолютной. Скорость мышления тоже впечатляет. Но поскольку организм любого существа предпочитает экономить ресурсы, то большую часть времени он не использовал это преимущество. Задействовал мозги на полную мощность лишь тогда, когда следовало что-то хорошенько обдумать. Во время учёбы репетиторы не давали ему расслабиться. Зато сейчас он мог себе позволить отдохнуть.

Неудивительно, что инструкции телохранителя он помнил назубок. Но соблюдать их все не собирался. Это его первый и, возможно, предпоследний полёт на гражданском пассажирском звездолёте. Будет кощунством не рассмотреть тут всё и не пощупать. Что он будет вспоминать из полёта на инопланетном космическом лайнере, когда вернётся на Землю? Как сидел запертый в четырёх стенах каюты?

Тем более, первое впечатление всегда самое яркое. Если упустить его и не получить дозу восторга, то следующие разы будут совсем не такими. Уже второй полёт покажется рутинным. Люди хорошо запоминают первую поездку на поезде или автомобиле, первый полёт на самолёте или плавание на корабле. Первый раз всегда самый важный и волнительный. Это как лишение девственности.

Посадка на лайнер прошла сумбурно и всё время в толпе и очередях. Сначала очередь на глайдер до шаттла, затем снова очередь на посадку, потом снова очередь к сканирующей рамке на орбитальной станции и вновь очередь на сам лайнер.

Им досталась шестьсот шестьдесят шестая каюта на тринадцатой палубе. Несложно запомнить. Игорь был далёк от суеверий, но нумерология в Хогвартсе не прошла мимо него, отчего он немного волновался.

Каюта не могла похвастаться роскошью. Дешёвые билеты, по которым они летели, не предполагали излишеств. Небольшая комната на двенадцать квадратных метров с двумя кроватями у стенок и узкими шкафчиками. Справа дверь в скромный санузел.

Кинув рюкзак на свою койку, Игорь поспешил на выход.

– Куда?! – с нажимом вопросил Рева.

– Поищу ресторан.

– На этом уровне только столовая. Рестораны для пассажиров первого класса. Ирр, без меня ни шагу за пределы каюты!

– Значит, посмотрю на столовую, – пожал он плечами.

Оставив свой рюкзак, телохранитель отправился вместе с охраняемым объектом.

В такие моменты Игорь больше всего жалел о потерянной магии. Он хотел поскорее оказаться вблизи подконтрольной его деревьям территории, чтобы хотя бы заполучить возможность пользоваться волшебством опосредованно. Пока же пришлось терпеть навязанную компанию.

Он с интересом разглядывал широкие коридоры, заглядывал в аварийные ниши со скафандрами на случай чрезвычайного происшествия. В одной из таких ниш он встретился взглядом с голубыми глазами.

Обладательницей умного взгляда оказалась девушка-сполот низкого роста, хрупкая, с густой короткой прямой шерстью рыжего цвета. Узкое круглое лицо украшали прямой нос и тонкие губы. Как и положено корабельному технику, она носила оранжевый дутый комбинезон с множеством креплений под инструменты. Почти все они были заняты различными приборами.

– Мр? – удивлённо дёрнула она ушами, остановив взор на принте комбеза Игоря. – Тоже смотришь Ширра?

– О! – радостно расплылись его губы. – Вижу знатока с хорошим вкусом. С детства на него подписан. Я этот комбез выиграл несколько лет назад. Я Ирр.

– Удивительно встретить ещё одного поклонника Ширра, – звонким голосом ответила девушка. Она старалась не смотреть в глаза ни Игорю, ни его спутнику. – Эсмеральдина. Мои родители были большими оригиналами в выборе имён для детей. Но я больше привыкла к Эс. Ты пассажир?

– Да. Дядюшка решил мне на совершеннолетие подарить полёт на Циклон.

– Оригинальный выбор, – от натянутой улыбки лоб Эсмеральдины прочертили складки. – Лететь отдыхать в такую дыру…

– Дядюшка сказал, что на Сирене отдыхать дорого. Отдых на курортах Циклона обойдётся в разы дешевле даже с учётом перелёта туда и обратно.

– Это точно, – согласилась новая знакомая. – Сирена дорогая, как и все центральные планеты. Мы когда сюда прилетаем, я даже на станцию стараюсь не выходить, чтобы не поддаться искушению чего-нибудь купить или выпить. Извини, – покосилась она на «дядюшку», стоящего в отдалении, – мне до вылета нужно успеть проверить все аварийные комплекты. Можем пообщаться после вылета. Обычно во время полёта у техников много свободного времени.

– С удовольствием побеседую с поклонницей творчества Ширра. Удачного дня.

Когда парочка путешественников удалилась от аварийной ниши, телохранитель тихо произнёс:

– Ты неплохо усвоил инструкции… но не до конца. Я же говорил меньше контактировать со сполотами.

– Эх, – закатил глаза Игорь. – Взрослая жизнь – это когда никто больше не говорит, что ты очень умный для своего возраста…

– Пойми, Ирр, любой может оказаться не тем, кем выглядит. К примеру, можно нарваться на псиона. Не обязательно он будет врагом, но из-за него всё может посыпаться. Или ты можешь случайно проговориться.

– Не держи меня за идиота, дядюшка, – прорезался у парня сарказм. – Если бы тебя девятнадцать лет продержали взаперти, ограничивая контакты с внешним миром, что бы ты сделал, оказавшись на воле?

– Мне бы твои проблемы, пацан, – раздражённо заметил Рева. – О таких условиях жизни мечтают миллиарды, а ты тут жалуешься. Ты не видел реальной жизни.

– Девятнадцать лет назад я два года прожил на кладбище, ночевал на улице и питался дарами природы… Это было лучше, чем золотая клетка. Тогда мою свободу никто не ограничивал и я был сам себе господин.

– Мр… – растерялся Рева и замолк.

***

Гражданский лайнер отличается от военного крейсера многим. В первую очередь у него нет столь мощной брони и силовых полей. Оборудование, включая двигатели, на пару поколений старее, следовательно, скорость полёта ниже. К тому же, он не летит напрямую к точке назначения. У него имеется чёткий маршрут и график полёта. Он залетает во множество систем, где стоит на орбитальной парковке шесть часов для высадки и посадки пассажиров. В это время корабль заправляют и ему проводят технический осмотр.

До пункта назначения ещё одиннадцать промежуточных остановок. Лайнер по графику доберётся до места через пять суток. Это намного дольше, чем полёт на графской яхте. Последняя долетела бы туда всего за восемь часов в крейсерском режиме, а если на форсаже, то за шесть. Но такое турне кажется долгим лишь на первый взгляд. Если сравнить с передовыми военными кораблями хуманов, то те на всех парах преодолеют такое же расстояние за шесть с половиной месяцев.

Время на лайнере течёт быстро. Не в прямом смысле. Тут, как и на земных круизных морских лайнерах, целый небольшой город развлечений. Бассейн, множество водных заводей с разными температурами и солярий для любителей водных и солнечных процедур. Казино для желающих спустить деньги на азартные игры. Множество заведений питания. К люксовым местам отдыха могут получить доступ лишь пассажиры первого класса, но заведения попроще открыты для всех. В столовой можно получить бесплатное питание, цена которого на самом деле включена в билет. Это простые блюда, созданные обычным пищевым синтезатором, выбор которых сильно ограничен. Гурманам в кафешках придётся расчехлить электронный кошелек. Помимо этого тут есть фитнес-центр, игровые голографические залы и голографический кинотеатр с новинками кино. Почти всё бесплатно, за исключением еды и выпивки, которой на судне хоть по брови залейся.

Игорь хотел попробовать всё. Несмотря на протесты телохранителя, он отправился в турне по кораблю. За пять дней он побывал во всех доступных местах и спустил несколько тысяч кредитов в казино. Мог бы потратить и несколько миллионов, если бы не легенда. Из-за конспирации ему сделали документы на личность другого сполота и согласно низкому социальному статусу на счёт положили небольшую сумму. Было бы странно и подозрительно, если бы недавний подросток, который ещё не работает и имеет в опекунах небогатого дядю-техника, распоряжался миллионами. Большую часть средств он спустил на азартные игры и кафешки, в которых опробовал множество блюд.

Кредит – международная единая валюта Содружества. Ею пользуются все члены этого объединения. Покупательская способность у кредита очень высокая. На потраченные Игорем почти пять тысяч простой техник, чья зарплата колеблется в районе от пяти до пятнадцати тысяч, может полноценно жить месяц, ещё при этом расплачиваться по кредитам или откладывать небольшую сумму.

С девушкой-техником он больше не пересёкся. Впрочем, он выкинул её из головы уже на следующий день, когда просаживал деньги в казино.

Несмотря на опасения телохранителя, лайнер без происшествий добрался до Циклона, а его подопечный не пострадал, если не считать похмелья.

– Дядюшка Рева, – хмуро щурился Игорь, стоя на пороге каюты и источая запах перегара, – одолжи племяннику сотню на оплату медкапсулы. Процедура лечения стоит триста кредитов, а у меня всего пара сотен осталась.

Медицина неожиданно оказалась дорогим удовольствием. Она бесплатная для несовершеннолетних и в случае экстренной помощи. Всякие пластические операции и всё, что не связано с лечением серьёзных болезней, за отдельный прайс. На деле это означает, что взрослым приходится платить почти за всё, в том числе и за снятие синдромов похмелья. И цены очень даже кусачие.

– Нет, – твёрдо ответил телохранитель. Но собеседник уловил в его тоне нотки злорадства. – Нечего было тратить все деньги и напиваться. У меня деньги строго на операционные расходы, а личные средства тратить на алкашей не собираюсь.

– Мне кажется, или ты наслаждаешься моими страданиями?

– Тебе кажется, племянничек, – иронично ухмыльнулся Рева.

– Ох, – приложил пальцы к вискам Игорь и поморщился. – Смейся-смейся… – прищурился он. – Но не забывай, кем я являюсь и кем стану в будущем.

– Я работаю не на вас, – тут же растерял всё веселье Рева, став серьёзным.

– Я знаю, на кого ты работаешь, дядюшка, – прорезался сарказм у Игоря, но надолго его не хватило. Вновь поморщившись, он продолжил: – Ладно… Похмелье я как-нибудь переживу, но твой мелочный поступок вряд ли забуду. У меня, знаешь ли, эйдетическая память – мне сложно что-либо забыть…

– А мне плевать, – голос собеседника был холоден. – Моя задача охранять твою жизнь, а не подтирать сопли и лечить от похмелья.

Игорь решил промолчать. Ему с самого начала не понравился Рева, но пришлось терпеть его общество. На самом деле похмелье не так сильно донимало его. Он использовал то, что вложили в него репетиторы – свои знания в психологии. Обычная проверка на вшивость, выявление характера человека с помощью самого примитивного приёма – провокации и угроз. И Рева с его точки зрения проверку не прошёл. Сразу стало понятно, что он ни во что не ставит парня и доверять ему нельзя.

«Не знаю, кто у графа отвечает за подбор персонала, но этого парня выбрали явно не за психическую устойчивость, – подумал он».

Ему Рева казался странным. Да, он не его подчинённый, а графа. Но Игорь его единственный на данный момент наследник. Демонстрировать эрграфу откровенное издевательство крайне недальновидно. Сегодня он эрграф, завтра граф. Нужно обладать непрошибаемой уверенностью в собственной неуязвимости, чтобы грубить такому сполоту. Либо быть непрошибаемо тупым. Но идиотом Рева не является, что усложняет понимание мотивов его поступков. Это равносильно тому, как если бы над наследником Британской короны начал бы глумиться его охранник. Вряд ли после этого он бы сохранил свою должность.