Текст книги "Властный свёкр. Страсть в доме у озера (СИ)"

Автор книги: natlalihuitl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Дарья Рoманова
Властный свёкр. Страсть в доме у озера

Глава 1

Всё было совсем иначе, когда мы только начинали. Он умел делать так, чтобы я чувствовала себя единственной и неповторимой. Его ухаживания были настойчивыми и такими обаятельными, что сопротивляться было невозможно. Я летела на этот свет, на эту страсть, как мотылёк на огонь.

Но всё перевернулось, когда его отец, Игорь Сергеевич, отошел от дел и передал бразды правления фирмой ему. Деньги, власть, ощущение безнаказанности – будто сорвало какую-то предохранительную заслонку в его душе. Мой обаятельный мужчина растворился, а на его месте появился чужой, грубый и холодный человек.

Впрочем, «появился» – громко сказано. Он просто исчезал. Сначала на час, потом на ночь, потом на целые выходные. Сначала были оправдания: «деловые ужины», «важные переговоры». Потом оправдания кончились. А потом я нашла в его пиджаке чек из ювелирного бутика – на колье, которое я в глаза не видела. Потом были духи с ароматом, которыми я не пользуюсь. А потом – два билета в Сочи на даты, когда он должен быть в командировке в Нижнем.

Я не была слепой. Я всё видела. Но каждый раз, когда я пыталась заговорить, он унижал меня словами: «Ты ничего из себя не представляешь без меня», «Кто ты такая, чтобы меня в чем-то упрекать?», «Сиди дома и радуйся, что у тебя есть крыша над головой». Я выбирала молчание, потому что да, работы у меня не было – он настоял, чтобы я ушла с позиции, которая мне нравилась, говоря: «Зачем тебе это? Я тебя содержу». Я понимала, что оказалась в ловушке, и искала выход, но страх остаться одной на улице без гроша в кармане парализовал меня.

Как-то он пришел домой под утро, от него пахло дорогим коньяком и чужими духами. Чаша моего терпения переполнилась. Всё, что копилось месяцами, вырвалось наружу.

Он стоял, расстёгивая рубашку, с тем же высокомерным презрением.

– Ну и что? – на его губах играла ухмылка. – Я изменяю, да. И что ты сделаешь? У тебя есть работа? Квартира? Ты полностью от меня зависишь, милая. Привыкай.

В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Внутри у меня всё закипало.

– Привыкать? – голос сорвался. – Привыкать к тому, что ты лжешь? К тому, что я для тебя больше не человек? Я не намерена привыкать.

Его ухмылка сползла с лица, сменившись раздражением.

– О, вот как? – он сделал шаг вперёд. – И куда ты пойдёшь? К родителям в однушку? Или к подружкам, которые тебе давно завидуют и некоторых из которых я трахнул?

После этих слов он стал для меня ещё более мерзким. Каждая его фраза была как плевок в душу. Я просто физически не могла больше находиться с ним в одной комнате, в одном доме, который он отравлял своим высокомерием. А он ещё вёл себя так, будто это я перед ним в чём-то виновата! На его лице застыла эта мерзкая, довольная ухмылка. Он был абсолютно уверен в своей безнаказанности, и это осознание добивало меня окончательно.

Всё внутри перегорело. Ярость вырвалась наружу, горячая и очищающая.

– Знаешь что? Пошёл ты! – мой голос, сорванный и хриплый, прозвучал неожиданно громко. – Мне противно на тебя смотреть!

Ухмылка сползла с его лица, будто её стёрли ластиком. Его глаза, ещё секунду назад полные презрения, вспыхнули чистой, неподдельной злобой. Ещё бы, его игрушка, его безропотная кукла вдруг осмелилась огрызнуться.

– Ты что себе позволяешь?! – рявкнул он, делая резкий шаг ко мне.

Я не успела ни отскочить, ни поднять руки. Короткий, хлёсткий удар тыльной стороной ладони обжёг щёку. Я ахнула, инстинктивно схватившись за онемевшую кожу. В глазах потемнело от унижения и боли. Всё, точка. Никаких сомнений. Надо убираться отсюда, куда угодно, лишь бы подальше. Разводиться и никогда больше не видеть это лицо.

Я уже развернулась, чтобы бежать, собрав всю свою волю, чтобы не разрыдаться тут же, но движение в дверях заставило нас обоих замереть.

Воздух в прихожей, и без того насыщенный ненавистью и предательством, вдруг стал густым и тяжёлым. Всё замерло. Даже моё отчаянное сердцебиение, казалось, затихло в груди.

На пороге, заполнив собой весь дверной проём, стоял Игорь Сергеевич. Он был здесь, в нашем доме, с прошлого вечера, но я и думать о нём забыла в пылу ссоры. Его внушительная фигура отбрасывала на пол длинную тень. Тяжёлый, испытующий взгляд скользнул по моему лицу, по горящей щеке, а затем медленно, неспешно он перевёл его на сына. В его молчании была такая грозовая мощь, что даже Женя, только что рычавший как зверь, мгновенно сдулся и замер, будто школьник, пойманный на шалости.

– Отец… – выдавил он, и в его голосе прозвучала неуверенность.

– Что-то не поделили? – его голос, низкий и глухой, прозвучал не как вопрос, а как требование отчёта.

Я молчала, сжав кулаки. Стыд, ярость и отчаяние боролись во мне. Я не нашла слов. Вместо этого я рванулась к выходу, туда, где стоял он, решив, что просто проскочу мимо. Но его рука, огромная и тяжёлая, легла мне на плечо. Её вес был не просто физическим – он был актом подавления воли. Я замерла, уставившись на него в недоумении. Вырваться? Это было бы так же бессмысленно, как пытаться сдвинуть с места бетонную стену. Женя, при всей его спортивной форме, казался подростком рядом с этой мощной фигурой.

– Собирай свои вещи, – сказал он, глядя прямо на меня.

Он поймал мой недоумевающий взгляд и добавил.

– Хотя, не надо. Просто новое купим.

– Отец, ты о чём? – Женя нашёл в себе силы удивлённо спросить. Он явно потерял нить происходящего.

– Лиза поедет со мной отдыхать, – Игорь Сергеевич произнёс это так, будто объявлял решение совета директоров. – Думаю, ей не помешает освежиться. Да и вам, как я понял, нужно друг от друга немного отдохнуть.

– Да всё нормально, пап! – Женя попытался вернуть себе контроль, его голос снова стал натянуто-уверенным. – Мы просто немного поспорили. Это несерьёзно.

Игорь Сергеевич медленно, будто с некоторым усилием, повернул голову в сторону сына. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел. Тяжёлым, холодным взглядом, в котором читалось всё: и разочарование, и презрение к этой жалкой попытке лжи, и безраздельная власть. Этого взгляда хватило. Женя сразу смолк, опустив глаза. Он не посмел продолжить.

– Ничего я с ней не сделаю, не переживай, – равнодушно бросил свёкор, уже снова глядя на меня.

– Да делайте что хотите! – сдавленно выкрикнул Женя, отмахиваясь. Он был побеждён, и ему оставалось только демонстративно надеть маску безразличия.

Я же стояла в ступоре. Мои мысли путались, не успевая осознать этот резкий поворот. Я хотела возразить, сказать, что никуда не поеду, что мне нужно просто уйти. Но в этот момент Игорь Сергеевич наклонился ко мне чуть ближе, и его голос прозвучал тише.

– Не переживай, – повторил он, и в этих словах странным образом сочетались и приказ, и какое-то грубое утешение. – Но я думаю, тебе действительно нужно развеяться. Так что иди и собери необходимое.

Глава 2

Я собралась на автомате, вложив в маленькую дорожную сумку лишь самое необходимое. А что, собственно, являлось необходимым? Я понятия не имела, куда мы едем. Единственная зацепка – свёкор иногда уезжал в некое место, чтобы отдохнуть. И сейчас он решил навестить нас перед поездкой – зачем, оставалось загадкой.

Но самый главный, оглушающий вопрос висел в воздухе: а зачем я вообще это делаю? Зачем послушно собираюсь в поездку с человеком, которого почти не знаю? Мои представления о нём состояли из рассказов Жени, из которых следовало одно: с этим человеком лучше не спорить. Но разве это причина позволять ему помыкать собой? Даже если я там «развеюсь», как он выразился, возвращаться будет некуда. Этот дом с его предательством и унижением перестал быть моим домом.

С сумкой в руке я вышла в коридор. Игорь Сергеевич ждал меня с тем же каменным, непроницаемым лицом. Рядом стоял Женя – напуганный, съёжившийся, но при моём появлении его взгляд снова наполнился привычным презрением. Он молчал, лишь когда мы уже направлялись к выходу, бросил в спину отца: «Хорошо отдохнуть!» А проходя мимо меня, так, что его губы почти коснулись моего уха, прошипел: «Мы ещё не закончили». От этих слов по спине пробежали ледяные мурашки, и я почувствовала почти животное облегчение от того, что сейчас убегу, даже если неизвестно куда и с кем. Вдруг его отец – такая же тварь, просто более холодная и расчётливая?

– Готова? – безразличный голос свёкра вернул меня в реальность. – Пошли тогда.

Почему сейчас? Он же говорил об отъезде с утра. Сомнения, будто рой ос, снова закружились в голове. Я уже открыла рот, чтобы отказаться, запротестовать, но он опередил.

– Не бойся ты так, – сказал он, и в его низком голосе прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего утешение. – Не чужие же люди. Вместе отдохнём.

Вся моя обретённая на секунду смелость мгновенно испарилась. Я лишь молча кивнула, сжимая ручку своей жалкой сумки, и поплелась за ним.

На улице он внезапно остановился, будто что-то вспомнив. Развернулся, молча взял у меня сумку и так же молча понёс её к своей внушительной иномарке. Сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Почему это происходит со мной? Два страха боролись во мне, разрывая на части: первобытный страх перед неизвестностью с этим суровым, чужим мужчиной и знакомый, вымораживающий душу ужас остаться наедине с Женей. Сделав глубокий, прерывистый вдох, я выбрала меньшее из зол и побрела к машине.

Я так мало о нём знала, и сейчас я горько об этом жалела. Вся информация – это обрывки из прошлого, когда Женя ещё не считал меня пустым местом. В основном он рассказывал о железной воле отца, о том, как тот с нуля построил свою империю. Человек-скала, живущий по принципам. Он не просто победил конкурентов – он их уничтожил, и эта часть пугала меня больше, чем восхищала. Как именно он это сделал? Мозг, отравленный страхом, тут же рисовал мрачные фантазии: то он с холодной ухмылкой закатывает кого-то в бетон, то с деловым видом желает врагу приятно провести время на дне морском с грузом на ногах. Были и другие редкие истории – о его любви к покойной жене, матери Жени. Она умерла давно, но, судя по всему, была его единственной и самой большой слабостью. Единственный лучик человечности в этом монолите.

Я доплелась до машины, погружённая в свои мрачные мысли.

– Садись, – коротко бросил свёкор, уже занимая место водителя. Я подошла к пассажирской двери, и моя рука замерла на ручке. Он заметил мою нерешительность, наклонился и открыл дверь изнутри.

– Лиз, я понимаю, как тебе плохо, – его голос прозвучал приглушённо. – Но иногда нужно просто отбросить всё. И сомнения тоже. Я тебя не трону... – он сделал крошечную паузу, и в салоне повисла тишина, —...ну, если ты сама не попросишь.

Эта странная, двусмысленная фраза обожгла мне щёки. Мне показалось, что значение у неё может быть только одно, и от этого стало ещё страшнее. Но отступать было некуда. Я молча опустилась на кожаное сиденье, щёлкнула ремнём и развернулась к окну, словно застывшая тень.

Ворота перед нами бесшумно разъехались, машина плавно тронулась с места, увозя меня в совершенно пугающую неизвестность.

Глава 3

Мы ехали молча. За окном мелькали убегающие назад огни города, сменяясь затем тёмной грудой придорожного леса. Тишина в салоне была густой, тяжёлой, но уже не такой враждебной, как дома. Она была наполнена гудением мотора и громкими мыслями, которые, казалось, можно было почти услышать.

Игорь Сергеевич первым нарушил молчание, но его фразы были обыденными, не требующими ответа: «Машину надо будет на сервис отогнать», «Светофоры эти вечно перестраивают». Он изредка бросал на меня короткие взгляды, будто проверяя, как я. Один раз он попытался шутить, рассказав какой-то неуклюжий анекдот про бизнесмена и попугая. Я сидела, уставившись в окно, и мои губы даже не дрогнули. Он это понял, вздохнул почти неслышно и больше не пытался меня развеселить.

Так прошло, наверное, с полчаса. Страх понемногу начал отступать, уступая место жгучему любопытству и необходимости понять, что же происходит. Я набрала воздуха в лёгкие, словно собираясь нырнуть, и тихо спросила.

– Игорь Сергее…

Он резко оборвал, не дав договорить.

– Игорь.

Я повернула голову, встретившись с его взглядом, скользнувшим с дороги на меня.

– Сергеевич я был на работе, – добавил он, возвращая взгляд на шоссе. – А тебе я никогда не говорил обращаться по отчеству.

Я замолчала, сбитая с толку этой простотой. Он же, не понимая причины моего молчания, спросил.

– Так что ты там хотела спросить, Лиз?

– Куда мы едем?

– В одно очень красивое и спокойное место. Тебе там понравится, – он говорил уверенно, как о чём-то само собой разумеющемся. – Природа, солнце, вода... Ты бы видела себя в зеркало. Тебе не хватает солнца и спокойствия. Женька тебя никуда не возит, засра... – он запнулся, с силой провернул руль, обгоняя фуру. – А я ему сколько раз говорил: женщине нужно солнце, отдых и... – он сделал едва заметную паузу, —...и мужик, который заставит её поверить, что именно этот момент в жизни – самый лучший. И не раз, и по многу раз.

От этих слов по моей коже пробежали мурашки, и щёки предательски вспыхнули. Он опять сказал что-то двусмысленное.

– А именно? – прошептала я, пытаясь вернуть разговор к моему вопросу.

– Ну, туда хрен попадёшь, если не знаешь нужных людей. А место... Я когда-то помог одному мальцу по бизнесу, вытащил его из серьёзной ямы. Так он мне в благодарность теперь там уголок выделил. В своей курортной зоне, у самого озера. Вода там прямо-таки прозрачная, воздух... Я теперь никуда больше и не хочу, только туда. Хотел вас двоих как-то позвать, да он мне сказал, что ты не хочешь. Ну, я и не настаивал.

– Я впервые об этом слышу, – честно призналась я.

Он резко повернулся ко мне, его брови поползли вверх. Лицо выражало такое искреннее изумление, что в нём нельзя было усомниться.

– Вот пиздюк! – он хлопнул ладонью по рулю. – Вот же ж... Ну ладно. Слово не воробей, но я своё забрал обратно. Мне Женька рассказывал, как ты не любишь, когда кто-то матерится. Так что так тому и быть – маты на время отдыха отменяются.

Он говорил со мной так просто, так по-человечески, что я переставала его узнавать. Это был не тот грозный мужик, чей взгляд заставлял съёживаться. Это был другой человек – с грубоватым, но своим обаянием. И от этого в салоне стало как-то теплее, почти по-домашнему.

– Ты не переживай, – продолжил он, и в его голосе прозвучали нотки неподдельной, хоть и суровой заботы. – Отдохнёшь, в порядок придёшь. Потом, глядишь, ещё раз меня попросишь свозить.

Он замолчал, сосредоточившись на обгоне, а потом, уже на прямой дороге, добавил.

– А там заодно и решим все ваши с ним проблемы.

Дальше мы ехали молча, но это молчание уже не было гнетущим. Оно было уставшим, наполненным гулом мотора и размытыми огнями за окном. Я почти дремала, когда он свернул на заправку.

– Нужно заправиться и кофе взять. Тебе что? – его голос вернул меня к реальности.

Я просто покачала головой. Он кивнул и вышел из машины. Наблюдая, как его мощная фигура уверенно движется к заправке, а потом к круглосуточному магазину, я ловила себя на мысли, что мой страх понемногу сменяется апатичной покорностью. Усталость брала свое.

Через некоторое время он вернулся с двумя бумажными стаканами и пакетом. Протянул один мне.

– Пей.

Я молча взяла стакан.

Пока он за рулем, одной рукой управляя автомобилем, другой он достал телефон и набрал номер.

– Алло? Мы уже скоро. Да, ничего не нужно, тихо заселимся. Спокойной ночи.

Разговор был коротким, деловым. Он всё контролировал, даже наше позднее прибытие.

Мы тронулись в путь, последний отрезок. Я смотрела в окно, но видела лишь черную пелену, изредка разрываемую одинокими огнями каких-то далеких усадеб. Прошло еще около двух часов и Игорь предупредил, что мы почти приехали. На часах было уже около трех ночи.

Впереди, в кромешной тьме, угадывались очертания массивных ворот и будка охраны. Подъехав, Игорь лишь опустил стекло и кивнул человеку в форме. Тот, узнав его, почтительно ответил кивком, и тяжелые ворота бесшумно поползли в стороны. Мы въехали на территорию, и даже в темноте стало понятно – это место для избранных. Дорога идеально гладкая, фонари мягко освещали извилистые аллеи, уходящие вглубь, в темноту, где угадывались внушительные контуры коттеджей, каждый на своем большом участке. Тишина и порядок были абсолютными.

Наконец, он заглушил мотор перед одним из зданий. В кромешной тьме я могла разглядеть лишь общие очертания – низкий, растянутый силуэт, большие панорамные окна, отражающие лунный свет.

– Ну, приехали, – сказал он, выходя и забирая мою сумку с заднего сидения.

Я послушно побрела за ним к входной двери. Он достал ключ, щелчок замка прозвучал оглушительно громко в ночной тишине. Дверь отворилась, и он, шагнув внутрь, включил свет.

Я замерла на пороге, забыв об усталости. То, что я увидела, было не домом, а воплощением современной сказки. Просторный холл с высокими потолками плавно перетекал в огромную гостиную с панорамным остеклением от пола до потолка. Где-то там, в темноте, должно было быть озеро. Интерьер был выдержан в стиле лаконичного минимализма: дорогое дерево, камень, стекло и хромированные детали. Всё было безупречно, стильно и... бездушно, как с обложки журнала о роскошной жизни. В полумраке, под мягким светом встроенных светильников, было невозможно понять, нравится мне здесь или нет. Это была просто красивая, идеальная декорация, чужой и пока незнакомый мир.

– Ну проходи, – его голос прозвучал приглушенно в этом большом пространстве.

Я шагнула внутрь, и он закрыл дверь.

– Я... Я, пожалуй, пойду спать, – прошептала я, чувствуя, как от усталости и переживаний подкашиваются ноги. – Если можно.

– Конечно, – он кивнул и повёл меня по коридору. – Вот твоя комната. Ванная внутри, всё есть.

Он указал на одну из дверей, потом перевел руку на противоположную, в конце коридора.

– А это моя. Если что-то понадобится – стучи, не стесняйся.

Я кивнула, уже почти не соображая, взялась за ручку двери.

– Лиза, – он снова окликнул меня. Я обернулась. Он стоял, опершись о косяк своей двери, и смотрел на меня с какой-то странной, незнакомой серьезностью. – Спи. Как проснешься – начнется настоящий отдых. Обещаю.

Не найдя, что ответить, я просто кивнула и зашла в свою комнату, закрыв за собой дверь. Оставалось только добраться до кровати. Занавес над этим безумным днем опустился. А что будет в следующем акте – я боялась даже предполагать.

Глава 4

Проснулась я часов в восемь. Сон был тяжёлым и беспокойным, но тело, измученное вчерашним стрессом, взяло своё и вырубилось наглухо. Очнулась я не от собственной бодрости, а от одного настойчивого раздражителя. Сквозь стену доносился шум воды и низкий уверенный бас, напевающий какую-то старую знакомую мелодию. Свёкор. Он уже встал и с видимым удовольствием намывался в душе.

А вот я, напротив, только сейчас, в тишине утра и в лучах спокойного солнца, начала по-настоящему приходить в себя. И, смотря в идеально белый потолок, я подумала: «Ну и что же я, в сущности, наделала?» Сбежала от мужа-тирана с его отцом, человеком-загадкой, в неизвестном направлении. Гениальный план. Отчаяние вчерашнего вечера казалось сейчас немного иррациональным, почти безумным.

Луч солнца, пробивающийся сквозь окно, настойчиво ударил мне в глаза, заставляя подняться. Я спустила ноги с кровати и, как лунатик, побрела к источнику света. И замерла, прижав ладонь к стеклу.

Дыхание перехватило.

Вчерашняя ночь скрывала от меня это великолепие. Комната находилась на втором этаже, и из большого круглого окна, похожего на иллюминатор дорогого лайнера, открывалась панорама, от которой сердце зашлось в сладком восторге.

Прямо передо мной, за аккуратно подстриженным газоном, начинался деревянный настил, ведущий к частному пирсу. А там простиралось озеро. Не просто водоём, а огромная гладь жидкого сапфира, настолько чистая и прозрачная. Вода была неподвижна, лишь кое-где её поверхность морщил лёгкий утренний бриз, и она искрилась под солнцем, как рассыпанные бриллианты. От пирса уходила вдаль тропинка, огибающая озеро, а на противоположном берегу, утопая в зелени, стояли такие же роскошные современные коттеджи.

Дальше, за озером, поднимался к небу могучий хвойный лес. Тёмно-зелёная стена пихт и сосен казалась неприступной и в то же время уютной, надёжно укрывающей это место от всего остального мира. Чистейший воздух, которым хотелось дышать полной грудью, пах озёрной свежестью. Тишина была абсолютной, нарушаемая лишь пением какой-то невидимой птицы и едва слышным плеском воды о берег.

Это было не просто красиво. Это было место, где душа, израненная и затравленная, могла бы найти покой. Оно брало за душу именно этим умиротворяющим, почти священным уютом. Здесь не было места вчерашним скандалам, унижениям и страху. Здесь был только покой и ослепительная, первозданная красота.

Внезапно дверь в мою комнату резко распахнулась, без стука и предупреждения. Я вздрогнула и обернулась на шум. На пороге стоял Игорь. И стоял он во всём своём… великолепии. Если это слово тут вообще уместно.

Он был «одет» лишь в полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер. Но это жалкое полотенце было явно не в силах скрыть главного. Мой взгляд, против моей воли, скользнул по его фигуре. Мощные плечи, рельефный пресс с отчётливыми кубиками, сильные руки. Влажные от душа волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и твёрдый взгляд. Он излучал такую грубую, животную силу, что у меня перехватило дыхание.

И тут мой взгляд, словно намагниченный, упал ниже. На тот самый участок, который полотенце прикрывало лишь номинально. Ткань была натянута так, что не оставляла сомнений: под ней скрывалось нечто весьма внушительное. Более того, мне показалось, что я вижу отчётливый бугорок, и мысль, дикая и неприличная, пронеслась в голове: «Полотенце просто не в состоянии достойно спрятать этот агрегат». А следом, по нарастающей, пришла вторая, от которой кровь бросилась в щёки: «Если бугорок такой… заметный, то в каком он, интересно, положении?»

Я покраснела так, будто меня поджарили на раскалённой сковороде. Стыд и смущение обрушились на меня лавиной.

– Ты уже не спишь? – произнёс он, проходя вглубь комнаты так, будто его полуобнажённый вид в спальне жены его сына был самой естественной вещью на свете.

Эта наглая бесцеремонность немного озадачила, но я не решилась ему ничего сказать. Да и прошлые мысли как бы стыдливо обвиняли: «А ты чем лучше? Только что думала о размерах и состоянии члена свёкра».

– Нравится? – спросил он.

В своих пошлых фантазиях я даже не сразу поняла, о чём он. Воцарилась неловкая пауза, после которой я пропищала.

– Да.

– Хороший вид. И у меня уже есть планы на этот день. И, конечно же, ты пойдёшь со мной.

Он подошёл ещё ближе, и от его горячего, только что вымытого тела стало горячо где-то внутри.

– Первое – нам нужны вещи. Ведь я не сказал, куда мы, так что глупо предполагать, что ты взяла купальник или что-то подходящее. Пройдёмся по магазинам, и ты сможешь выбрать всё, что захочешь.

– Магазинам? – не поняла я. – Они далеко отсюда?

– Ну да, – ответил он, улыбнувшись. – Они прямо здесь есть. Пойми, сюда люди приезжают отдыхать. И люди это очень богатые. Некоторые прилетают на вертолёте прямо с важной встречи, вообще без багажа. Другие... – он многозначительно хмыкнул, —...приезжают с определёнными дамами, если ты понимаешь, о чём я. И этим дамам нужны новые наряды, бельё, бикини, чтобы не ударить в грязь лицом. Потому здесь есть всё: от бутиков с дизайнерской одеждой и ювелирных салонов до специализированных гастрономов, где можно купить устриц из Нормандии или трюфели из Пьемонта. Это не курортный посёлок, это частный клуб, где думают о каждой мелочи для своих гостей.

– Поняла, – коротко ответила я, стараясь не смотреть на него.

– Так что в душ, мой попу и пора на отдых.

Он развернулся, чтобы уйти и проходя мимо, бросил через плечо.

– Кстати, классное бельишко. Мне нравится.

Только сейчас я с ужасом осознала, что всё это время простояла перед ним в одном лишь кружевном белье! Как я могла об этом забыть? Видимо, мои мысли были заняты кое-чем другим, куда более пикантным.

«Ты совсем рехнулась, Лиза!» – просигналил мозг, и я, охваченная внезапным порывом стыдливой паники, рванулась к стулу, где с вечера была аккуратно сложена моя одежда. В своей нервозности я не рассчитала траекторию и задела рукой его полотенце. Неуклюже поскользнувшись на гладком полу, я с глухим «Ох!» полетела навзничь.

А полотенце развернулось и плавно сползло на пол.

Я упала на спину, и мой взгляд, по злой иронии судьбы, оказался направлен точно на то, что теперь было у всех на виду. Прямо надо мной, на уровне моего лица, возвышался его член. Он и правда был внушительным и толстым. На нём проступала капелька влаги, с аккуратно подстриженной тёмной растительностью у основания. Он казался почти монументальным в этой своей уверенной, неприкрытой наготе.

– Ну, с кем не бывает, – раздался над моей головой его спокойный голос.

Он, совершенно не смущаясь своей наготы, протянул мне руку. Я, парализованная стыдом и шоком, машинально схватила её. Его ладонь была тёплой и сильной.

– Смотрю, ты уже с энтузиазмом относишься к нашему отдыху, – пошутил он, помогая мне подняться. – Но всему своё время, Лиз.

Затем он так же неспешно поднял полотенце, снова обмотался им и напевая свою мелодию, наконец покинул мою комнату, оставив меня стоять посреди комнаты с пылающими щеками и в полном смятении чувств.