Текст книги "P.S. С любовью, Марлен (СИ)"

Автор книги: Missis Stranger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

29.

29.

Конечно я покривила душой, сказав, что знаю, что творится на передовой.Прожив всю жизнь в мирном городе, я видела войну только на экранах, где действительность была сильно приукрашена.В реальности же ничего возвышенного и торжественного в этом не было.

Грязь.Грязь по всюду, словно зловещая вуаль, окутывающая поле битвы. Взрытая взрывами земля, на которой рытвины словно язвы на теле, вся пропитанная кровью и внутренностями. Словно пепелище на котором не осталось ничего живого.

Сгущённые тучи дыма затянувшие небо, и ветер приносящий запах горелого мяса, смешанного с гнилью и смрадом разлагающихся тел.Взрывы разрывающие тишину, и приносящие зловещие звуки вселенского ужаса, а вдали слышен глухой стон раненых, которые не находят утешения ни в чем, кроме ожидания окончания этой мясорубки.

Прежняя красота пейзажа исчезла, уступив место этому мракобесию.Не хватает ни медикаментов, ни еды, ни воды. Люди действуют на пределе своих возможностей, превозмогая боль и усталость.Я тоже почти не спала, потому что не могла позволить себе прикрыть глаза хоть на миг.

В те редкие мгновения, когда мне удавалось задремать, мне казалось раненые солдаты, зовут меня, что им нужна моя помощь.И я тут же подрывалась и переходила от одного к другому, пытаясь облегчить их страдания хоть немного.Кому-то принести глоток, воды, кому-то поправить повязку, а кого-то просто подержать за руку, когда он уходит в небытие.

Это был кошмар, который никак не прекращался.Я терялась в этом круговороте чужой боли, которой казалось, пропиталось всё вокруг.Рядом шли бои, а это значит что поток убитых и раненых не прекращался.Когда кто-то уходил за грань, тело выносили на носилках, чтоб кто-то другой тут же занял его место.

Каждый день приносил всё новые и новые потери, даруя чувство обреченности и бессилия.Только в такие моменты люди начинают осознавать, что сила не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы подниматься каждый раз.

По вечерам скорчившись на своём импровизированном ложе, я чувствовала как волны усталости накатывают на меня, отнимая последние силы. Мне казалось, что земля уходит из-под моих ног и я падаю, снова падаю в эту бездну отчаяния и безысходности.

Только письма от Эрнеста давали мне каплю хоть какой-то надежды. Он писал, что всё закончится и мы снова будем вместе.Иногда, редко, но всё же, я позволяла себе помечтать немного. Закрыть глаза и представить, что в моей жизни не было Джона, что мы с Эрнестом встретились например случайно на улице.

Что мы можем быть счастливы не оглядываясь по сторонам, не обращая внимание на глупые предрассудки и мнение окружающих.Что наша любовь чистая и правильная и мы можем всецело принадлежать друг другу, не причиняя при этом никому боль.

Эти чувства были единственным, за что я цеплялась онемевшими пальцами, словно за край вися над бездной мрака.Мне кажется это единственное, что осталось во мне. Всё остальное напоминало такую же выжженную пустыню, как и земля вокруг со следами побоища.

Сможем ли мы с ней восстановиться полностью хоть когда-нибудь? Я не знала.Но то, что происходит с нами так или иначе меняет что-то в нас. Иногда неуловимо, а иногда словно ломая кости, так что трещит нутро.Невозможно прожить жизнь и сохранить ту беспечность, что была у нас в детстве.

30.

30.

Наверно это и называется взросление, когда рушатся все иллюзии. Когда реальная жизнь оказывается не такой, как пишут в книжках. Наверно сейчас, если бы Катарина была жива, я запретила бы читать ей сказки со счастливым концом, потому что в жизни не бывает хеппи энда.Если это happy, значит еще не end. Значит, ничего еще не закончилось.

Счастье лишь иллюзия, миг эйфории, который заставляет нас снова и снова искать это чувство...Его так легко перепутать с чем-то другим...Счастье наоборот помогает на короткое мгновение сбежать от действительности...Каждому для счастья нужно что-то своё, кому-то больше, кому-то меньше, но нам вечно чего-то для него не хватает...Счастье лишь яркая вспышка...

Это слишком больно, когда розовые очки бьются стёклами внутрь. Хотя о чём я?Мои очки разбились, ещё тогда в шесть лет, когда умер отец. И с тех пор эти осколки словно курсируют по моему телу, царапая снова и снова и оставляя всё новые раны.Мне казалось, что я внутри давно превратилась в фарш.

А жизнь подкидывает мне всё новые и новые испытания, постоянно проверяя меня на прочность.Какая-то вечная борьба за выживание.Я думала о том дне, когда мама закрылась в себе, оставив меня наедине с горем. С тех пор я научилась маскировать свои чувства, превращаясь в актрису. Но разве можно сыграть роль, когда в душе так много боли?

С тех пор я строила стены вокруг своего сердца. Боялась новых привязанностей, боялась потерять ещё кого-то. Встречая людей, я всегда держала дистанцию, словно они могли без труда обнаружить мои уязвимости. Лишь однажды моё сердце дрогнуло, когда я впервые увидела мою малышку.Я позволила себе полюбить вновь и чем это обернулось для меня?

Я поверила, что любовь может приносить не только боль, но в итоге её гибель добила меня окончательно.Я просто захлебнулась этим горем.Смерть не спрашивает, готовы ли вы к ней. Она приходит без предупреждения и забирает всё, что было дорого.Время, которое должно было лечить, лишь обнажает раны.

Каждое утро начиналось с одной и той же мысли: «Сегодня я стану сильнее». Но к вечеру, опустошённая и измождённая, я понимала, что надежда – это лишь ловушка, погружающая меня всё сильнее в пучину страдания.Я искала в себе силы, чтобы выбраться из этого омута, но чем больше я старалась, тем глубже погружалась.

Страх, что всё это повторится снова был парализующим, выливаясь в ночные кошмары, которые преследовали меня, заставляя сердце сжиматься от боли.Внутренний конфликт раздирал меня на части, и каждый новый день казался всё более невыносимым.

Я чувствовала себя пленницей собственного сознания, не способной вырваться из этого круговорота.А время, как будто смеясь над моими страданиями, шло вперёд, оставляя меня в очередном болевом кризисе. Я была как птица в клетке, окружённая невидимыми стенами.

Каждый миг, что я проводила, погружаясь в свои мысли, разрывал душу на части. Мне казалось, что мир вокруг продолжает вращаться, игнорируя мой внутренний хаос.Всё это выливалось в моих письмах к Эрнесту, он отвечал, что всё будет хорошо, что всё обязательно наладиться.Но в этом кромешном аду сохранять надежду становилось всё сложнее.

31.

31.

Во мне ничего не осталось, кроме любви к нему, но я боялась, что этого слишком мало.Каждый день я просыпалась с ощущением пустоты, которое давало знать о себе сильнее, чем когда-либо. Мы с ним были двумя независящими мирами, которые лишь делят одно пространство, но не могут соприкоснуться.

Любовь казалась недостаточной, чтобы скрепить трещины, которые образовались в наших душах.Но я понимала, что эта любовь – моя единственная опора, мой последний бастион в борьбе с одиночеством и болью.Я чувствовала, что он тоже страдает, что невозможность быть вместе разрывает его душу на части.

Может было бы лучше, если бы мы не встречались вовсе? Но мне страшно было от одной мысли, что его могло бы не быть в моей жизни.Как бы тогда я справилась со всем этим? Я не представляла.Он стал частью моего мира, даже если наши пути вели в разные стороны.

Мы были пленниками своих эмоций, но даже в этом замкнутом круге я не смогла бы отказаться от него, от той неосязаемой нити, что связывала наши души.Я чувствовала его, каждой клеточкой, несмотря на расстояние, которое разделяло нас.За сотни километров, ощущала, как он дышит.

Мы жили в мире, где расстояние не имело значения, где сердца могли говорить, даже когда губы молчат.Мы словно проникли друг в друга так глубоко, что уже были неделимы, став частью единого целого.Иногда было непонятно, где кончается он и начинаюсь я.

Я пыталась найти логическое объяснение всему этому, но разум мой оказывался бессилен перед мощью чувств. Он был тем светом в моем окне, далеким маяком в ночи, когда все остальные огни гасли, и лишь тень одиночества оставалась со мной.Каждую ночь я писала ему письма, словно создавая невидимые мосты.

Я передавала через них всю гамму своих эмоций, надеясь, что они дойдут до него. Я верила, что однажды мы снова встретимся, и вся наша любовь, скрытая в тени разлуки, засияет ярче прежнего.Хотя мне сложно было представить наше совместное будущее.

Когда я вечером выходила на улицу, глядя на звезды, то представляла, что между этими мерцающими огоньками существует невидимая связь, соединяющая нас. В каждом сиянии я искала знак того, что он чувствует то же самое, что и я. Надежда теплилась в моем сердце, как маленькая лампочка, не желающая потухнуть.

Но порой неведомая тоска захлестывала меня, и набегали тени неясные и пугающие. И я задавалась вопросом, сможем ли мы преодолеть все трудности, что возникнут на нашем пути?Вот и сегодня сердце сжимала неясная тревога.Линия фронта приближалась, словно кольцо вокруг нашего лагеря сжималось всё сильнее.

Я не могла весь день найти себе места. Хотелось куда-то бежать и что-то делать. Мне трудно было дышать от запаха гари и бесконечных взрывов, что разрывали барабанные перепонки.Когда очередной снаряд разрывал землю недалеко от нас я падала на землю, прикрыв голову руками, но что-то неумолимо тянуло меня туда, где всполохи огня рассекали вечерние сумерки.

Я чувствовала, как адреналин стучит в висках, как будто он звал меня к действию, к борьбе. В воздухе витала настойчивая идея, что я должна быть там, что не имею права оставаться в стороне, когда вокруг гибнут люди.

32.

32.

Ноги сами несли меня в сторону обстрела, словно невидимая сила влекла меня к центру этой разрухи. Я не испытывала в тот момент страха, не думала о возможной смерти.Мир вокруг меня словно рассыпался на тысячи осколков, а я шла по ним как будто босая, раня ступни в кровь и не замечая этого.

Я чувствовала, как в воздухе витает запах разложения, словно сама природа ненавидела все живое. Людей, которые в своей безумной злобе и стремлении уничтожить друг друга оставили на её теле такие глубокие отметины.С каждой минутой воздух становился тяжелее, будто бы в нем скапливались слезы ушедших и тех, кто их оплакивал.

Я чувствовала, как внутренний холод проникает вглубь моей души, оставляя следы, подобные теням, что бродят по этой израненной войной земле.Я остановилась на мгновение, позволяя слезам свободно течь по щекам. Эта боль, эта утрата не были лишь моими. Мы все были частью одного большого горя, несли на себе бремя утраты, которое, казалось, никогда уже не покинет нас.

Вдруг совсем рядом раздался новый взрыв, вырывая меня из какого-то транса в котором я находилась.Я упала и поползла вперёд, распластавшись по грязной земле, ощущая, как холодный ветер пронизывает до костей.Цепляясь руками за почву, ползла туда, где последние лучи умирающего солнца освещали тела убитых и раненых.

Я старалась не издавать ни звука, пытаясь слиться с окружающей средой. В голове проносились мысли о том, как далеко я от дома, и насколько беззащитной оказалась в этом чистилище. Тело, казалось, перестало меня слушаться, но я знала – мне нужно двигаться.

Взгляд мой метался по полю, в попытке найти признаки жизни,страх сжимал грудь, а сердце колотилось, как будто стремилось вырваться наружу.Не в силах отвести глаза от страшной картины, я снова и снова натыкалась на лица, которые когда-то были полны жизни. Теперь они стали лишь безжизненными оболочками.

Я резко зажмурилась, пытаясь прогнать этот ужас, но остаться равнодушной не удавалось.Это был настоящий ад, здесь, среди останков и изувеченных тел хранились обрывки человеческих судеб.

Справа от меня раздался слабый стон и я, отбросив все сомнения поползла в ту сторону. Как я его различила среди хаоса, который творился вокруг, до сих пор остаётся для меня загадкой. Но тогда я двигалась, словно в тумане, каждый миг уменьшал дистанцию между мною и источником звука.

Сердце колотилось в груди, подгоняя меня двигаться быстрее, не обращая внимания на резкий запах застоявшейся крови и гнили, который заполнял воздух. Мое сознание изо всех сил пыталось защитить меня, но реальность настигала с каждым мгновением.

Я добралась до него – человека, который был погружен в мучительную агонию. Его лицо было покрыто грязью, но я узнала эти глаза – они отражали страх и боль.– Ты жив, – прошептала я, не веря собственным глазам.И осмотрела его тело, чтобы понять насколько серьезно он ранен и прижала руку к его рваной ране на ноге.

– Потерпи, я сейчас, – пробормотала я, пытаясь сдержать слезы, все мои ночные кошмары стали реальностью.Дрожащими руками перетянула бедро чуть выше ранения и, собравшись с силами, потащила его, надеясь отыскать безопасное место.

Каждый шорох мог стать фатальным, но и оставаться здесь было нельзя.Эрнесту нужна была помощь, всё остальное не имело значения – сейчас важен был лишь он.В этот момент его жизнь зависела от меня.

33.

33.

Всплеск адреналина, который током разливался по венам, придавал мне сил. Я увидела, как губы Эрнеста скривились в болезненной гримасе:– Потерпи, – прошептала я еле слышно, поправив повязку на его бедре, стараясь максимально уменьшить кровотечение, – ещё чуть-чуть.

Путь который я в прошлый раз преодолела за каких-то пол часа казался бесконечным.Небо, затянутое черными тучами, словно разрывалось от недовольства, и в воздухе повис запах грозы. Дождевые капли начали падать сначала медленно, как будто стараясь не нарушить тишину, но вскоре они превратились в мощный поток, который с ревом обрушился на землю.

Гром гремел, сотрясая пространство, а молнии разрывали мрак, освещая пейзаж зловещими вспышками.Одежда промокла мгновенно, и ощущалась на теле, как железные вериги, мешая нормально двигаться.Ноги вязли в мгновенно раскисшей грязевой жиже.

– Господи, за что мне всё это? – отчаянно прошептала я, почувствовав как поток воды заливается за шиворот.В сердце росло чувство безысходности. Небо, казалось, отражало мою душу – серое, тяжёлое и полное слёз.Я попыталась удобнее перехватить Эрнеста, но озябшие мокрые пальцы отказывались меня слушаться.

Я знала, что должна быть сильной, но силы покинули меня вместе с последними солнечными лучами.Сделав ещё один резкий рывок, я содрала кожу рук об грубую ткань шинели. Несмотря на все лишения военной жизни он всё ещё был гораздо тяжелее меня, учитывая то, что я тоже недоедала и валилась с ног от усталости.

Собрав последние силы, я снова потянула его за собой. Мы были друг для друга последней надеждой, и я не могла позволить себе потерять его.– Только не его, Господи, прошу! Услышь меня хоть в этот раз!Страх заполнил меня до краев, и каждое движение давалось с трудом. Ветер свистел вокруг, но я не могла остановиться.

– Марлен? Ты с ума сошла? Почему не дождалась команды?– Слава Богу, помоги мне, прошу, – выдохнула я, узнав голос Элен, с которой мы неплохо сдружились за это время, – он слишком тяжелый для меня.– Ещё бы, ты вон исхудала одни глазищи остались, – проворчала она, хватая тело Эрнеста с другой стороны.

С губ мужчины сорвался слабый стон, но он всё ещё был без сознания.– Сильно ранен? – спросила подруга, окинув его печальным взглядом.– Не знаю, рваная рана на бедре, остальное я не рассматривала особо, нужно было вытащить его от туда.– У него всё лицо посечено. Ты его знаешь?

Я лишь кивнула всхлипнув. У меня не было сил, что-либо ей сейчас объяснять.– Да ладно, не реви, подлатают, будет как новенький, – попыталась она меня приободрить.– Не могу потерять ещё и его, я этого не вынесу.Меня снова захлестнуло чувство безысходности и бессилия.Как мало в этой жизни зависит от нас.

Мы мало что можем в ней изменить, барахтаемся, барахтаемся, а что толку? Когда приходит беда, ты понимаешь, что беспомощен как дитя.Каждый день мы сталкиваемся с трудностями и разочарованиями, которые обрушиваются на нас с неожиданной силой.

Иногда кажется, что это бесконечный поток, и мы лишь песчинки, не способные изменить его течение. Мы стараемся спланировать свою жизнь, но самый незначительный поворот судьбы может изменить всё.Это как непредсказуемая река, порой захватывает нас в водоворот событий, напоминая, что мы не всегда хозяева своей судьбы.

34.

34.

– Всё будет хорошо, – уверенно сказала Элен, – врачи всё исправят.Сколько раз мы говорили эти слова другим? Пытаясь хоть как-то их подбодрить.В такие моменты мы все нуждаемся в связующей ниточке, словно в спасательном круге в бушующем море.

Люди вновь и вновь обращаются к привычным фразам, уверяя себя и других в том, что все образуется.Мы искренне желаем облегчить чужую боль, и, испытывая собственные страхи, тоже ищем утешение в шаблонных выражениях.

– Если что-то пойдёт не так, я не знаю, как жить дальше, – почти шепотом произнесла я.К нам поспешили люди, они подняли Эрнеста и попытались оторвать от него мои ослабевшие пальцы.Я даже не видела их лиц, с каким-то упрямым отчаянием цепляясь за него, словно от этого зависела и моя жизнь тоже.

– Я пойду с ним, – выкрикнула я, – не оставлю его одного!Эти слова вырвались из уст с таким жаром, что ошеломили даже меня.Но Эрнест был не просто человеком, он был частью меня.Взгляды окружающих были полны недоумения, они не знали, что сказать или сделать.

– Марлен, я не могу в таком виде пустить тебя в операционный блок, приведи себя сначала в порядок, – я почувствовала чьи-то руки у себя на плечах.С трудом оторвала взгляд от дорого мне лица и посмотрела на хирурга, с которым не раз работала бок о бок.– Ты должна прийти в себя, если хочешь мне ассистировать, – добавил он, смотря мне прямо в глаза.

Я кивнула, отходя от Эрнеста:– Сейчас... Я быстро...Пулей я залетела за занавеску, на ходу снимая мокрую одежду.Поливаясь ледяной водой прям из ковшика, я уже не чувствовала холода, до такой степени замёрзла. Плюс тревога и прилив адреналина напрочь вытеснили все остальные чувства.Я тёрла себя с таким остервенением, что кожа покраснела.

Я быстро вытерлась, бросив мокрое полотенце в угол, и взглянула в зеркало. Отражение показывало мои взъерошенные волосы и пылающие щёки.Стараясь успокоить себя, я потянулась к шкафу за свежей одеждой.Как он там? Насколько серьезна рана?Эти вопросы теснились в голове, сменяя друг друга.

Собравшись с мыслями, я выскочила из-за занавески и побежала в операционный блок.Мне нужно хотя бы внешне сохранять спокойствие, иначе меня отстранят от работы. Джон всегда говорил, что эмоции только мешают на операционном столе.Но как можно оставаться равнодушной, когда на кону жизнь дорогого тебе человека?

Я вбежала в операционную, где уже кипела работа. Тусклая лампа светила, освещая напряженные лица моих коллег.Я встала у столика с инструментами, руки тряслись, но я попыталась переключить внимание на свои обязанности. Нужно просто представить, что это не он.

Что это какой-то другой солдат, сколько их прошло через наши руки? Калейдоскоп лиц, перекошенных от боли или застывших в предсмертной агонии. Невозможно спасти всех, как бы мы не старались.Несмотря на все усилия, иногда мы сталкиваемся с жестокой реальностью. У каждого врача есть своё собственное кладбище.

Это – бесконечное столкновение надежды и безысходности. Нас учат хладнокровию, но к этому сложно привыкнуть.Больно даже если уходит незнакомый тебе человек, что уж говорить о тех кто дорог?

Каждый убитый, каждый спасенный – это метки на нашей совести. Незаживающие шрамы на нашей душе.Утешением служит лишь мысль о том, что мы сделали всё, что могли. Как жаль, что иногда этого мало.

35.

35.

Но сейчас мне нужно отогнать от себя все эти мысли."Всё будет хорошо", – я повторяла это про себя, как мантру, пока мне не стало дурно.Никаких эмоций, только хладнокровие и профессионализм.Жизнь Эрнеста сейчас зависела от каждой детали, и я делала всё, что от меня зависело.

Руки перестали дрожать, каждая манипуляция была точна и расчетлива. Сейчас я была как робот. Никакой слабости, только холодное внимание к тому, что делалось на металлическом столе рядом.Время тянулось медленно, но я не позволяла себе расслабиться ни минуты.Мысли сконцентрировались вокруг только одного: довести начатое до конца.

Наконец всё закончилось.– С ним всё будет в порядке? – задала я хирургу вопрос, который мучил меня всё это время.Мужчина, вытирая пот со лба, встретил мой взгляд. В его глазах читалась усталость:– Ты же сама всё видела, с твоим то опытом...я сделал всё что мог, теперь всё зависит от него самого. Я не Господь Бог, Марлен, и не люблю врать подчиненным.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Невнятный ответ не успокаивал, и страх не покидал меня, словно липкая паутина.– Но он же поправится, да? – я изо всех сил цеплялась за остатки надежды.

Он сделал шаг назад:– Тебе нужно быть готовой ко всему. Иногда организму требуется время, чтобы совершить чудо. Вера и поддержка – тоже важные факторы. Не теряй надежды, Марлен.

– Можно мне побыть с ним? – прошептала я, попытавшись проглотить ком в горле.– Можно, но не забывай о своих прямых обязанностях. Сама знаешь рук катастрофически не хватает.Я кивнула и словно древняя старуха, поплелась шаркая ногами к раненным.

Меня как будто окончательно покинули все силы. А все остатки уходили на то, чтоб переставлять ноги.Я увидела их: искалеченные тела, полные боли и страха. Кто-то тихо стонал, кто-то жаждал выжить, а кто-то умолял о смерти. Я остановилась, закрывая глаза, как будто могла таким образом отгородиться от ужасов, которые пронзали меня до глубины души.

– Марлен, отдохни, я присмотрю за ним, ты едва стоишь на ногах, – произнесла Элен, когда я оказалась в поле её зрения.Я отрицательно покачала головой:– Буду здесь, всё равно не усну.– Какая же ты упрямая, с тобой спорить невозможно.– Вот и не спорь, всё равно не уйду.

– Ладно, не буду, – неожиданно быстро сдалась подруга, – тем более там новая партия прибыла.– Много?– Много, больше чем в прошлый раз.– Тогда тем более, нам некогда отдыхать.

Я пошла между рядами, приступив к своим обычным обязанностям.Но ни на миг не выпуская Эрнеста из виду.Выхватывая взглядом каждый вздох, каждое движение грудной клетки.Каждое его небольшое движение привлекало меня, словно магнит.Даже на расстоянии я пыталась уловить малейшее изменение в его состоянии.

Я ловила себя на том, что мысли о нем заполняли мой разум, как будто его присутствие заковывало меня в невидимые сети.Вдруг он придёт в себя и ему что-то понадобится.Каждый раз, когда он шевелился, моё сердце замирало. Страх и забота переплетались в моем сознании, заставляя меня неотрывно следить за ним.Его состояние требовало моего участия, и мне было трудно оставаться в стороне.