Текст книги "P.S. С любовью, Марлен (СИ)"

Автор книги: Missis Stranger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

15.

15.

У нас родилась чудесная малышка, и мир вокруг словно стал ярче и добрее. Каждое утро начиналось с её мягкого воркования, которое словно мелодия наполняла наш дом счастьем. Мы с мужем не переставали восхищаться тем, как она расправляет свои крохотные ручки и улыбается во сне.

Она была такой маленькой и беззащитной, что моё сердце сжималось от тревоги и безграничной нежности.Её кожа, словно шелк, имела нежный розоватый оттенок, а на щеках играл здоровый румянец. Глаза, напоминающие звездное небо, излучали удивление и любопытство.

Ручки, еще такие крохотные, сжимались в кулачки и стремились ухватиться за все вокруг, словно стремясь познать мир на ощупь.Я наблюдала за ней, прижимая руку к сердцу, чувствуя, как любовь переполняет меня, словно река, стремящаяся к океану.Этот момент был таким мимолетным, но он был пропитан чистой радостью, которая так редко встречается в жизни.

Я была счастлива, словно наконец-то обрела смысл жизни.Теперь моей главной заботой стало – ее здоровье и благополучие. Ведь она была похожа на маленький хрупкий цветок, который нуждается в заботе и любви. Я мечтала о том, как мы будем вместе гулять, читать книги и как я буду учить ее всему тому, что знала сама.

Мы хотели дать ей самое красивое имя, которое быне только звучало мелодично, но и имело глубокий смысл.Мы обдумывали различные варианты и каждое имя звучало по-своему уникально. В конце концов, мы остановились на имени, которое, как нам казалось, гармонично сочетало в себе традиции и современность – Катарина.

Я была поражена тем, как быстро менялась наша жизнь с её появлением. Простые радости – кормление, купание, маленькие шаги на мягком ковре – стали для нас настоящими праздниками. Я наблюдала, как она учится смеяться, пробуя произносить звуки.

Каждое моё утро начиналось с ожидания её пробуждения. Я любила смотреть, как она открывает глаза, с удивлением встречая нас, своих родителей. Эти мгновения наполняли меня жизненной силой и теплом, и я понимала, что в этом маленьком существе заключена вся вселенная.

После пробуждения она тянула к мне ручки, и, обняв меня, словно искала защиту от всего большого и неизвестного за пределами нашей комнаты. Я отвечала ей нежностью, крепко прижимая к себе, и в этом объятии ощущала, как наши сердца бьются в унисон. Этот ритуал стал для нас обеих священным, создавая невидимую связь, укрепляющую нашу любовь.

Я старалась запомнить каждую деталь этого момента: тепло ее маленького тела, запах волос, нежный звук дыхания, которое со временем становилось ровнее и спокойнее.Именно в объятиях дочери я понимала, что все тревоги и заботы исчезают где-то вдалеке. Мы были вместе, и этого было достаточно.

Она смотрела на меня своими большими, полными доверия глазами, и я понимала, что в этих взглядах сосредоточено все, что невозможно выразить словами.Я вспомнила, как много раз мечтала о такой близости, о моменте, когда два сердца объединяются в неразрывной связи.

Это была не просто физическая близость, а что-то гораздо большее – наша связь, мой и её мир, полный надежд и мечтаний.Мы были частью друг друга, плоть от плоти, тесно сплетённые, словно корни одного дерева.

16.

16.

Катарине было три года, когда я снова вышла на работу.Там я и встретила его, моего Эрнеста.Он был младше меня на пару лет и работал журналистом, а к нам в госпиталь попал с аппендицитом.Оперировал его Джон, а я как всегда была ассистентом.

Я не знаю почему, но когда я впервые увидела его бледное лицо, у меня возникло ощущение, что я где-то с ним встречалась.Хотя у меня всегда была хорошая память на лица, но тут словно что-то скребло изнутри, не позволяя мне отвести взгляд от него.Я пыталась вспомнить, где могла его видеть, но память упрямо молчала, словно пряча ответ за плотной завесой.

– Марлен, сосредоточься, – тихо пробормотал мой муж, увидев, что я застыла на пару минут.Я попыталась сбросить с себя это наваждение, и сконцентрироваться на работе, но действовала скорее механически, руки слегка дрожали.Я не могла понять, что со мной.Мужчина был не первым пациентом, которого я видела на операционном столе.

Я взглянула на свои ладони, пытаясь унять дрожь, но они словно жили своей жизнью.В голове крутились обрывки мыслей, словно листья, подхваченные осенним ветром. Каждая из них пыталась ухватиться за что-то важное, но тут же ускользала, оставляя лишь смутное ощущение тревоги.

Мужчина на столе казался таким… знакомым. Его черты, выражение лица, даже манера дышать – всё это вызывало странное чувство дежавю. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь отогнать навязчивые образы, но они только усилились.

Глаза машинально скользили по комнате, останавливаясь на знакомых предметах, но они казались чужими, словно я видела их в первый раз.Часы тикали, отсчитывая секунды, которые тянулись мучительно долго. Время словно застыло, заставляя ощущать каждое мгновение с особой остротой.

– Дорогая, всё в порядке? – голос Джона прозвучал как будто издалека. Я кивнула, не в силах ответить. Моё внимание снова было приковано к пациенту. Его рука, лежащая на краю стола, казалась такой беззащитной.Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Работа требовала сосредоточенности, но мысли продолжали путаться.

«Сейчас не время для этого», – пронеслось в моей голове, но сердце всё ещё бешено колотилось, грудь сдавило, словно мне было нечем дышать.Я взяла инструмент, стараясь не думать ни о чём, кроме задачи. Но внутри что-то щёлкнуло, и я поняла, что этот случай изменит всё.

Мои пальцы сжали скальпель крепче, будто он мог стать якорем в этом хаосе. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь сосредоточиться на ритме дыхания, но вместо этого почувствовала, как холодная волна осознания накрывает меня с головой. Этот момент, этот щелчок внутри – он был не просто предчувствием. Это был перелом, точка невозврата.

Я открыла глаза и продолжила работу, но теперь каждое движение было наполнено новым смыслом. Руки двигались автоматически, будто кто-то другой управлял ими, а я лишь наблюдала со стороны. Мысли, которые раньше путались, вдруг выстроились в чёткую линию, как будто всё, что происходило до этого, было лишь подготовкой.

Когда я закончила, ланцет выскользнул из моих пальцев, упав на пол с глухим стуком. Я отступила на шаг, отвернувшись от мужчины, который не давал мне покоя, даже не подозревая об этом.– Я всё уберу, – тихо произнесла я Джону, от чего-то, опасаясь, посмотреть ему в глаза.

17.

17.

Муж обнял меня за плечи:– Ты не заболела?Его участливый голос и объятия, почему-то раздражали меня сейчас.– Не знаю, чувствую себя странно, – пробормотала я, отстраняясь от него.– Выйди на улицу, подыши свежим воздухом. Тут другие уберут.

В этот раз я даже не стала с ним спорить, хотя обычно очень щепетильно относилась к своим обязанностям, не перекладывая их на плечи других.Я шла по коридору, слишком быстро, наверно со стороны казалось, что бегу, но стены госпиталя давили на меня почти физически.

Я едва замечала людей, мимо которых проходила, их лица сливались в одно размытое пятно. Мысли путались, словно нити в клубке, который я никак не могла распутать. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться, но это не помогало.

В голове крутились одни и те же вопросы, на которые я не находила ответов. Почему именно он? Я чувствовала, как внутри нарастает комок отчаяния, но сдерживала его, зная, что если дам волю эмоциям, то уже не смогу остановиться.

Я, как ошпаренная выскочила на улицу, подставляя лицо прохладному воздуху.Ветер обжигал кожу, но это было лучше, чем та пустота, что разрывала меня изнутри. Я шла, не замечая, куда направляюсь, лишь бы подальше от госпиталя.Почему именно сейчас, когда я, казалось, нашла хоть какую-то опору?

Город вокруг был привычным, но в тот момент казался чужим. Прохожие спешили по своим делам, не замечая, как я, словно призрак, бреду среди них. Каждый их смех, каждый взгляд казались мне укором. Я хотела кричать, но голос застрял комом где-то в горле, превратившись в тихий всхлип.

Внезапно я остановилась, почувствовав, как слезы, наконец, прорываются наружу.Они текли по щекам, смешиваясь с холодным ветром, и я не пыталась их остановить. Может, это было единственное, что могло принести облегчение.Я закрыла глаза, позволив себе на мгновение просто быть, не думая, не анализируя.

Потому что я сама не понимала почему плачу. У меня же сейчас всё хорошо: работа, любящий муж, прелестная дочь. Так отчего же мне так горько?Всё, что я чувствовала, – это какая-то глубокая, необъяснимая пустота, которая будто прорывалась сквозь привычную оболочку счастья.

Может, это накопившаяся усталость? Или что-то, в чём я не могу признаться даже себе?Я пыталась вспомнить, когда в последний раз действительно отдыхала, когда последний раз делала что-то просто для себя, а не для других.Но даже это не объясняло той горечи, которая подкатывала к горлу.

Я закрыла глаза, пытаясь уловить хоть какую-то нить, которая могла бы привести меня к ответу. Воспоминания всплывали обрывками: бесконечные списки дел, разговоры, в которых я старалась быть удобной для всех, минуты, когда я подавляла свои желания ради чужого комфорта. Но где же я сама в этом всём?Где та часть меня, которая когда-то знала, чего хочет, и не боялась об этом сказать?

Горечь становилась всё сильнее, словно напоминая, что игнорировать её больше нельзя.Может, это не просто усталость, а крик души, которая задыхается под грузом обязанностей и чужих желаний?Но почему я думаю об этом именно сейчас, когда встретила этого мужчину?

18.

18.

Его появление было, как удар под дых, словно всколыхнуло то, что я так старательно пыталась заглушить.Я вдруг поняла, что мне просто необходимо увидеть его ещё раз.Это чувство нахлынуло внезапно, как волна, смывающая все сомнения и страхи.Это было не просто желание, а потребность, которая перевешивала всё остальное.

Ноги сами несли меня вперед. Я не могла понять что такого в нём, что я настолько потеряла контроль над собой?Я пыталась анализировать, искать логику, но разум отказывался работать, оставляя лишь хаос чувств.

Шаги становились все медленнее, а ноги отказывались слушаться, будто они больше не принадлежали мне.Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по глубокому снегу, проваливаясь все глубже и глубже.Воздух вокруг был густым, и каждый вдох требовал усилий. Я чувствовала, как тяжесть наваливается на плечи, сжимая грудную клетку, будто невидимые путы пытались удержать меня на месте.

Я знала в какой палате он находится и направилась прям к ней.Дойдя до двери, я остановилась, сделав глубокий вдох. Рука дрогнула, когда я взялась за ручку, но я все же открыла ее. Внутри было тихо, только монотонный звук аппаратов нарушал тишину.

Я подошла к кровати, глядя на его бледное лицо, и поняла, что мой побег был глупым и не логичным.Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, подошла ближе и осторожно коснулась прядей его русых волос.Он не шевелился, лишь слабое дыхание выдавало его присутствие в этом мире. Я сжала губы, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства, но слёзы снова сами собой покатились по щекам.

Я сделала глубокий вздох и вдруг почувствовала запах – едва уловимый, но как будто знакомый. Слегка горьковатый привкус трав, с пряными нотами, и чего-то ещё, от чего щемило в груди.Погруженная в свои мысли и переживания, я не заметила, что мужчина открыл глаза и пристально наблюдает за мной.

– Мы встречались раньше? – спросил он, и его голос, низкий и чуть хрипловатый, заставил меня вздрогнуть.Я открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо приобрело краски, словно возвращаясь к жизни. Мужчина хмурил брови, словно тоже пытался вспомнить:– Кажется я уже видел вас, как будто это было много лет назад, в другом городе или в другой жизни.

Его пронзительный взгляд, серых глаз скользнул по мне, и я почувствовала, как по спине пробежал легкий озноб.И всё же, несмотря ни на что, я не могла отвести взгляд. В его глазах было что-то знакомое, словно он знал мою боль, мою усталость, мою горечь.В этот момент я забыла обо всём, о Джоне, о том, что я замужем, о своём прошлом, обо всём, что делало меня мною. Прежняя я словно перестала существовать. Да простит меня Бог, сейчас я не думала даже о дочери.

И, возможно, именно это заставило меня задуматься: а что, если это не случайность? Что, если это шанс на что-то большее, на то, что я так долго отрицала?Я попыталась ответить, но слова застряли в горле. Его глаза, казалось, проникали в самую глубину моей души, вытаскивая на поверхность то, что я сама не осознавала.

19.

19.

Я отдернула руку, словно обожглась и, пытаясь сбросить с себя наваждение, тихо произнесла:– Ошибаетесь, я никогда не покидала пределов города. Как вы себя чувствуете?Его взгляд скользнул по моему лицу, будто пытаясь прочитать то, что я так тщательно пыталась скрыть.

– Вы уверены? – спросил он, слегка наклонив голову.Я сжала пальцы:– Конечно я уверена в том, что говорю. Возможно, вы меня с кем-то перепутали или это действие наркоза – ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

Я больше не могла оправдать своё пребывание в этой палате простым беспокойством о состоянии пациента, потому что это уже выходило за все рамки. К тому же я была уверена, что Джон скоро начнет меня искать.– Раз вы пришли в себя, то я пожалуй пойду, – но мой голос прозвучал слишком неуверенно.

Мужчина, продолжающий всё это время следить за мной, резко схватил меня за руку:– Подождите! – но тут же скривился от боли, втянув воздух сквозь стиснутые зубы, – чёрт!– Вы что с ума сошли? – вскрикнула я, – вам нельзя делать никаких резких движений, швы могут разойтись!

Его лицо побледнело, а на лбу выступили капли пота. Я инстинктивно шагнула назад, но он снова удержал мою руку, на этот раз медленно, словно боясь спугнуть.– Подождите, – повторил он, голос его был хриплым, но настойчивым, – я ещё увижу вас?– Конечно, я тут работаю, – пробормотала я, совершенно сбитая с толку.

Я не понимала, что происходит. Почему этот незнакомец вцепился в меня мёртвой хваткой, словно от этого зависела его жизнь. А самое главное, почему я продолжаю стоять у его кровати и зачем вообще пришла? Что бы что?Он смотрел на меня так, будто я была призраком, явившимся из его прошлого.

Его пальцы слегка дрожали, но он не отпускал мою руку. В глазах читалась смесь отчаяния и надежды, словно я была его последней нитью к реальности.– Просто… останьтесь ещё на минуту, – попросил он, и в его голосе была такая искренность, что я не смогла отказать.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало, чтобы я ушла. Но что-то удерживало меня здесь, что-то, чего я не могла объяснить даже себе.Мои мысли путались, как будто я оказалась в каком-то странном сне, из которого не могла проснуться.

– Как ваше имя?– Марлен, – ответила я, и моё имя прозвучало как-то странно, будто оно принадлежало не мне, а кому-то другому.Он улыбнулся, но эта улыбка вышла печальной.– Марлен, – повторил он тихо, как будто пробуя на вкус. – Спасибо, что остались.

Я хотела спросить, зачем ему это нужно, почему он так цепляется за меня, но слова застряли в горле. Его взгляд был настолько пронзительным, что я почувствовала, как будто он видит меня насквозь.Что-то в этой ситуации было не так, но что я не могла понять, но сопротивляться уже не было сил.

Я стояла, словно прикованная к месту, задаваясь вопросом: Что ему нужно от меня?Его ладонь была такой теплой, даже горячей. Или это просто замёрзла я?– Просите, минута прошла и мне нужно идти работать, – тихо произнесла я.Он медленно отпустил мою руку, но его взгляд не отрывался от моего лица, словно пытался запомнить каждую черту.

20.

20.

В дверях он меня всё-таки окликнул:– Марлен...Я медленно обернулась, сжимая пальцами ручку двери.– Мы ещё увидимся? – его голос звучал неуверенно, почти с мольбой.Я замерла, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.– Конечно, я приду сделать вам укол, – с этими словами я покинула палату.

Меня лихорадило, как при простуде. Забежав в процедурный кабинет, я посмотрела на себя в зеркало.Лицо было бледным, с легким румянцем на щеках, словно от жара. Глаза блестели неестественным блеском, а волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь беспорядочно спадали на лоб.

Я провела рукой по лицу, ощущая сухость кожи и легкую дрожь в пальцах. В зеркале отражалась не я, а какая-то чужая, изможденная версия меня самой.С трудом оторвав взгляд от отражения, я опустилась на стул рядом с процедурным столом.

В воздухе витал запах антисептика, который обычно казался нейтральным, но сейчас вызывал тошноту.В голове крутились обрывки мыслей, словно листья на ветру, не давая сосредоточиться.Из-за двери доносились приглушенные голоса, шаги, звук катящейся тележки.

Каждый шум отзывался в мозгах, как удар колокола.Я пыталась дышать глубже, но воздух казался густым, тяжелым, словно наполненным свинцом.Внезапно дверь открылась, и в комнату вошёл Джон.Мягко мне улыбнувшись он произнёс:– Вот где ты прячешься, а я тебя везде ищу.

Я почувствовала себя виноватой, за то, что сбежала с работы, за то, что заставила его волноваться. Чувство вины накрыло меня словно лавиной:– Прости, не знаю что со мной, – честно призналась я.– Тебе нездоровится? – в его голосе сквозила неподдельная тревога.

Я лишь кивнула, не зная, как объяснить ему своё поведение, я даже себе его объяснить не могла.Мне было сложно выдержать его взгляд наполненный такой безграничной любовью и нежностью.– Может тебе лучше пойти домой? – спросил муж, вглядываясь в моё лицо.

Я сжала руки в кулаки со всей силы, почувствовав, как ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы на коже:– Нет, я доработаю до конца смены.– Почему ты так упорствуешь?Я отвернулась, не в силах противостоять этому уходящему ощущению стабильности, которое мы выстраивали с ним годами.

– Мне нужно закончить, – произнесла я, став у окна.Джон подошёл ближе, обняв меня за талию.Я чувствовала тепло его тела, но больше ничего. Никакого трепета и волнения.Все мои чувства словно канули в вечность.

Я любила дочь, любила беззаветно, но мужа, как ни старалась не могла полюбить.Я уважала его, как человека, как выдающегося хирурга. Была ему благодарна за всё, что он для меня сделал, но на этом всё.

– Ты знаешь, что я рядом? И помогу, что бы не случилось? – тихо произнёс он, уткнувшись мне в волосы.Я не могла ответить. Слова застряли в горле, как ком, который не проглотить, и не выплюнуть.Ветер за окном ласково играл с листьями, а я не могла избавиться от ощущения, что всё это время играла спектакль, не зная своей роли.

Я смотрела на дождь, стекающий по стеклу, и думала о том, как много лет прошло с тех пор, как мы впервые встретились. Наверное, в тот момент я и не подозревала, что наши пути приведут к этому.Мир вокруг казался серым и пустым, как и моя жизнь.

21

21

Дочь и работа было единственным, что нас объединяло.Этот миг тишины между нами нарастал, словно напряжение в натянутой струне, готовое лопнуть в любой момент.В глубине души я понимала, что он переживает за меня, и это приносило еще больше душевных мук.Я не хотела быть причиной его несчастья.

– Мне нужно работать, – произнесла я наконец, снова отстраняясь от него.Он вздохнул, выпустив меня из объятий и в его дыхании я почувствовала что-то большее, чем просто тепло. Это было смешанное с сожалением осознание того, что мы оба потеряли.

Джон всегда был таким понимающим и терпеливым, ни разу меня не упрекнувшим ни в чём за эти годы.Но я знала, как сильно в глубине души ранит его мой холод.Он старался согреть меня своим теплом, я видела, как его глаза искали в моих хоть каплю ответного чувства.

Но я была словно замёрзшая река, покрытая толстым слоем льда, сквозь который не мог пробиться даже самый яркий луч солнца. Муж молча терпел, не требуя ничего взамен, лишь изредка его взгляд становился чуть более печальным, а улыбка – чуть более натянутой.

Я изо всех сил старалась стать ему хорошей женой, но ответить на его чувства не могла. И это делало несчастными нас обоих, хотя мы старательно делали вид, что всё в порядке и избегали разговоров на эту тему.

Мы продолжали жить в этом молчаливом соглашении, боясь разрушить хрупкий баланс.Он просто оставался рядом, не настаивая, не требуя объяснений, словно тихая гавань, в которую я могла вернуться в любой момент.

Мы жили, как два актёра, играющих роли идеальной пары. Я готовила его любимые блюда, улыбалась, когда он рассказывал о работе, и слушала его с видимым интересом. Он, в свою очередь, был внимателен, заботлив и старался угодить мне в мелочах. Но за этой маской скрывалась пустота, которую мы оба чувствовали, но боялись признать.

Иногда, лёжа рядом в постели, я ловила себя на мысли, что он заслуживает большего. Он заслуживал любви, искренней и безоговорочной, а не этой вымученной версии, которую я могла ему предложить.Каждый день, глядя на него, я чувствовала, как моя вина растёт, как она душит меня изнутри.

Я часто думала, что может было бы лучше отпустить его, дать ему шанс найти ту самую искреннюю любовь, которую он заслуживал. Но страх одиночества, страх потерять его навсегда, удерживал меня.Я цеплялась за него, зная, что это эгоистично, зная, что это делает нас обоих несчастными.

И всё же я оставалась, надеясь, что однажды всё изменится, что я смогу полюбить его так, как он того заслуживает. Но время шло, а ничего не менялось.И чем дольше это длилось, тем сильнее становилось ощущение, что мы обманываем не только друг друга, но и самих себя. И однажды это должно было закончиться. Вопрос был только в том, кто сделает первый шаг.

Джон молча протянул мне лист назначений и вышел, оставляя меня одну.Мне хотелось окликнуть его, вернуть, но что я могла ему сказать? Что мне жаль? Он это и так знал, видел это каждый день в моих глазах.Я взяла шприц и ампулу, привычные движения помогли мне вернуть чувство контроля.