Текст книги "Маленькая дрянь (СИ)"

Автор книги: Miraslavushka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Билли, я не виновата в том, что ты себя накручивал. – Макс сделая шаг в сторону лестницы, но когда позвонками почувствовала тупик, поняла, что дальше нужно давить только на жалость.

– Это я, блять, себя накручивал?! Я СЕБЯ НАКРУЧИВАЛ?! СНИМИ СВОИ ГРЁБАНЫЕ ПОРТКИ, Я ТЕБЕ В КРАСКАХ ПОКАЖУ, КАК Я СЕБЯ НАКРУЧИВАЛ! – Макс сжалась цыплёнком, зажмурив глаза. Харгроув схватил её за шкирку, ведя в гостиную.

– Биилли, пожалуйста, прекрати, не надо… Хватит!!! Ты мне не родители!!! – Макс трясло.

– Вот же неблагодарная сука!!!.. – Харгроув одним махом скрутил девчонку и расстегнул её штаны, приспуская их до колен. – Я, блять, столько въёбывал на трёх работах, ходил в эту ёбаную школу, отчитывался за твои косяки перед директором, все эти годы, блять я даже потрахаться нормально не мог, нажраться в клубе, потому что тебе на следующий день в школу и твои уроки никто не проверит, кроме меня, чтобы потом в конце концов услышать от тебя это?! – Макс приоткрыла глаза. Она была в карикатурно-стыдном положении, лежала на широко расставленных коленях Харгроува, лицом в пол, а белыми трусами к верху. Попыток вырваться Мэйфилд даже не делала, знала что это бесполезно. Однако его последние слова её разозлили.

– Да, Билли, конечно. Особенно, потрахаться ты совсем не мог. На столько, что улёгся в пьяном виде в одну койку с матерью Уилера. – Сквозь зубы прошипела Макс. На пол упали две капли, потом ещё одна и ещё. Здравый смысл ей кричал о том, что не стоит, не надо сейчас об этом говорить. Но Мэйфилд даже в такой уязвимой позе не могла совладать с собственной гордостью.

– Бляять. Раз ты об этом, что же, давай об этом. Я, блять, сейчас прочту, НАИЗУСТЬ, твоё блядское завещание. – Билли взмахнул ремнём. Макс услышала то, как кожа рассекает воздух, зажмурилась, вцепившись пальчиками в бедро Харгроува.

Но.

Ничего не почувствовала. Удар пришёлся на подлокотник дивана. Девчонка незаметно выдохнула. Конечно, Харгроув не мог. Просто не мог сделать ей больно. Хотя, он был так сильно взбешён, что попадись ему под руку сейчас Харрингтон или Байерс-старший, то он незамедлительно разбил бы им башку. С одного удара левой ноги. Но с Макс… Он очень сильно злился на неё и даже та боль, которую обычно люди испытывают во время порки, не смогла бы описать его или сравниться с болью, которая жгла лёгкие Билли при мысли о страшных, настоящих последствиях этой детской выходки, подросткового побега Макс. Харгроув никогда не мог и не хотел причинить Макс даже моральную боль, не заикаясь и о физической. Наоборот, познав дерьмо этого мира, Билли хотел во что бы то ни стало, защитить её, цыплёнка, который даже ещё не оперился, от монстров и чудищ вокруг. Его характер был вспыльчив, а манеры грубы, как армейские сапоги. Потому острый ум в момент панического гнева ничего лучше не придумал, чем просто запугать девчонку, чтобы она больше не посмела такое выкинуть.

– «Билли, я устала от всего этого» – Саркастичным тоном начал Харгроув. Взмах ремнём. Макс вновь зажмурила глаза. Удар точно по подлокотнику старого дивана. – «Я давно поняла, что я тебе совершенно не нужна.» – Удар по всё тому же несчастному дивану. – «У тебя своя личная жизнь, последствия в виде стонов которой, я слышу у себя за стенкой.» – Взмах. Удар. Макс даже уже не зажмуривала глаз, потому что ремень всё равно пролетал параллельно её попе. – А какого чёрта, ты мелкая гадина, подслушивала, м?! Я же ведь, каждый, сука, раз проверял спишь ты или нет. Каждый раз тебя укладывал! «Но Карен Уилер – это последняя капля.» – Удар по бедному дивану. – «Карен Уилер» – это вообще не твоё дело, дура ты тупая. – Ремень упал на ковёр, металлическая пряжка звонко коснулась паркета.

– Ты просто никогда не признаёшь своих ошибок. – Прошептала Мэйфилд.

– Ага, раз так, то признаю сейчас. Моя самая главная ошибка – это было связаться с тобой, Мэйфилд. Она мне стоила огромных денег, сил, личного времени и здоровья, нервы я вообще потерял ещё в прошлом году, но всё благодаря той же ошибке, то есть тебе. Бессовестная, наглая девчонка! – Макс уже расслабилась, а Билли всё-таки не расчитал удар руки. Он шлёпнул её ладонью, всего один раз. За всю жизнь. Но видимо, немного сильнее чем хотел.

– Айй! – Воскликнула рыжеволосая.

Будет синячок.

– Что, блять, Ай?! Значит, так, Мэйфилд. Я заебался, слышишь? Ещё раз ты такое сделаешь…– Харгроув поднял её, словно котёнка за шкирку, и лёгонько столкнул с колен. – Мне с этой минуты официально, официально похуй на тебя. Ты – свинья, твоё подлое и безобразное поведение не вписывается больше уже ни в какие рамки. Можешь хоть сейчас сваливать, вперёд. Только дай мне дойти до городского суда и написать на тебя отказную, шестнадцатилетка ты идиотская. Всё, мне похуй на тебя. Пусть тебя хоть впятером на углу выебут какие-нибудь уёбки, пожалуйста. Ты же устала, мне ведь на тебя всё равно. Я тебя не люблю, Макс. – Хрипло закончил Билли.

Макс стояла в одной рубашке и белых трусах, поджав руки к груди. Из джинс она методично выбралась, ведь уже спать надо идти. На часах было почти пять утра. Но Макс этого не заметила, зато она заметила каким сейчас стал Билли.

Эти несколько дней очень сильно повлияли на его внешний вид, не говоря уже о психологических вещах. Он правда вымотался. Работа, учёба и Макс, Макс, Макс, Макс. Она всегда сидела в его голове. Была первой мыслью, когда он просыпался и последней, когда засыпал. И совершенно неважно с кем именно. А ещё была где-то в серединке и в остальных нейронах. Она была везде в нём. И речь идёт не только о типичных представлениях романтического склада влюблённого старшего брата-извращенца. На удивление, Билли сочетал в себе и бэдбоя и курицу-наседку. Люди делятся на две категории. Первые, кому не дали в детстве любви, а потому они ненавидят всех вокруг и вторые – редкое исключение.

Билли не испытал на себе ни отцовскую, ни материнскую любовь. Тогда, почему же они так из него лезут по отношению к Мэйфилд.

Загадка.

– Билли…– Прошептала Макс, подходя ближе к ослабленной фигуре. Билли откинулся на диван, прикрыв опухшие от недосыпа глаза. Видеть его таким уязвимым и больным Макс было непривычно.

– Иди спать, засранка… Но…– Харгроув кашлял как старый ржавый велосипед. – Блять, помойся сначала, горячий душ прими обязательно, ясно? Если ты застудишься… Я тебя лечить не стану… Чё ты вылупилась? Давай, в ванную, живо. – Билли тяжело дышал, голова начала ныть.

– Билли, у тебя кажется, температура…– Макс прикоснулась своей вспотевшей ладошкой к горячему лбу Харгроува.

– Мэйфилд, я кому сказал?! – Харгроув резко поднялся, а после чуть не потерял равновесие. Макс успела его удержать на себе, сгибаясь от массивного тела. – Чёрт… Мне сегодня надо отработать… Я не успею взять больничный…– Макс посадила его обратно на диван, параллельно укрывая пледом.

– Я сейчас принесу подушку и градусник. И чай и таблетки! Билли, только не умирай, ладно?..

С тобой, блин, умрёшь…

Девчонка бегала в одних трусах по дому и искала всё необходимое. Она конечно, хотела, чтобы Билли спал в своей кровати, так как на втором этаже теплее, но донести его туда она просто физически не могла. А Билли естественно не умирал, всего лишь ужасно устал. Организм выжал все силы и теперь просто-напросто отключился. Измерив температуру, приняв лекарство Харгроув глубоко вздохнул, у него уже не было возможности спорить с младшей, когда та залезла к нему под бок. Ноги холоднющие, естественно грелись о голени брата, а вот руки и туловище девчонки грели самого Билли. Лёгкий озноб снялся, быстрее таблеток, этой атомной печкой по имени Мэйфилд.

Макс просунула свои руки через его, обняв торс Харгроува, а носом уткнулась в выемку между ключицами.

– Билли, прости меня, пожалуйста… Я больше так не буду… Я очень люблю тебя, Билли…– Прошептала девчонка и тут же уснула.

Харгроув ничего не ответил. Поцелуй в лоб говорил сам за себя. А ещё взгляд голубых глаз, который Макс уже не видела и, Слава Богу, что не видела.

Те самые большие голубые глаза, которые у них были одни на двоих да ещё и с длинными ресницами в придачу. Они говорили, кричали, пели. Очень многое. Но всё об одном.

О любви.

====== Неизбежное ======

Они оба дрыхли до двенадцати дня. В обнимку, без капли смущения. Проспали всё что только можно. Билли открыл глаза всё-таки чуть раньше Максин. Он пропустил звонки шефа, опоздал на смену, вчера и вовсе не явился, а потому нужно будет придумывать оправдания и т.д. и т.п. Но сейчас парень не мог в голове и двух мыслей связать. А как, блин, это сделаешь? Задачка-то не из лёгких, когда в его ключицы сопит младшая. Да к тому же обвила его своими длиннющими, как плющ, ногами и руками. И спит довольная. Она такая тёплая, нет, даже горячая, что можно запросто обжечься.

Успокойся, больной ублюдок. Она же ещё ребёнок. Блять, Аааааааа.....Не смей. Ничего. Представлять. И трогать её тоже не смей. Чёрт бы тебя побрал. Не остановишься же потом…

Билли сжимает губы.

Но нюхать её волосы никто же не запрещал? Ведь, так?

Как бы да, но тебе же хуже, Харгроув. Утренний стояк тоже никто ещё не отменял, не говоря уже о том, что та, которую ты хочешь до потери пульса лежит рядом. Блять, да между вами расстояния и в атом нет!.

Билли склонил свою голову чуть ниже, касаясь лбом макушки Мэйфилд. Сладкая, какая же она сладкая. При этом в сладости нет той приторности, которая должна быть присуща. Но Харгроув вообще не любит сладкое, терпеть его не может. Совершенно ни в каком виде. Да, несомненно.

Тогда какого чёрта рот наполняется слюной? Прямо сейчас. А в животе, внизу живота что-то очень приятно щекочет изнутри. И чешется.

Один раз. Она даже не проснётся. Всегда крепко спит. Сова. Рыжая, пернатая, тёплая сова.

Большие голубые глаза с длинными светлыми ресницами начали внимательно рассматривать девчонку с рыжими волосами. Руки у неё такие хрупкие, даже слишком, кожа белая-белая на них. И тонкая. На левой – от предплечья до запястья виднеется голубовато-зелёная вена, словно корень древа. Билли не сдерживается и указательным пальцем касается этой детали, проводит вдоль сверху вниз. Мягко.

За время сна рыжая засранка крутилась как юла, и, естественно, тот плед, который укрывал их обоих, давным-давно валялся на полу.

Её голая нога так по-детски лежит на его бедре, невинно обнимая, приклеивая к себе. Правда, мысли приходящие в голову Билли от этой картины в данный момент далеки от невинных. Очень.

Футболка и трусы – вот спальный комплект Мэйфилд. А, ну за одно, данную одежду можно назвать «пыточная Харгроува». Поразительно, но почему-то Билли никогда не испытывал такого наваждения от таких вещей.

Харгроув, солнышко, иди, найди под своей кроватью старые порно-журналы. В них изображены высокие девушки в кружевном белье. Подрочи, что ли......

Блять, какого хуя ты готов сейчас душу продать самому дьяволу, лишь бы прикоснуться к этим грёбаным хлопковым белым трусам?! Иметь право дотронуться до них, чтобы что? Снять, не так ли?

Ты никогда не будешь иметь на это право. Никогда, ясно? Давай, давись слюной, мычи, рычи, дрочи до жёстких мозолей на руках, а потом груби всем окружающим, бей этих отбросов в подвальном зале, кулаки же чешутся от накопительного напряжения, правда? Короче, делай, что хочешь из этого любимого списка, но ты всё равно никогда не получишь права… блять даже поцеловать её. Потому что она твоя. Но сестра.

Сука, кто?! Кто придумал эти блядские правила?!!! Мы ведь даже не кузены друг другу. За что?!

За всё хорошее, Харгроув. Просто смирись с этим. И вообще, засунь эту ёбаную любовь куда подальше. Дождись в конце-концов её совершеннолетия. Макс исполнится восемнадцать, она пошлёт тебя нахуй и со всеми вещами съебёт в закат. Потому что жить с тобой, дорогой Билли, сможет только мёртвый или такой же псих. Возможно, лет через семь-восемь ты получишь приглашение на её свадьбу с каким-нибудь придурком, у которого есть член, да даже того же Синклера для примера возьми. Ты будешь стоять и смотреть на эту парочку возле алтаря, а когда священник спросит коронное «Кто против этого брака», ты, конечно же, будешь молчать вовек, потому что за это «против» отлучают от церкви. Если бог есть, то он тот ещё садист. Возможно, ещё через пару лет у неё будут дети, точнее у них. У Мэйфилд и человека, которого она любит, за которого вышла замуж. Короче, не ты, Билли.

Всё, что тебе осталось, останется, так это доживать свою никчёмную жизнь в этом сыром, вонючем Хоукинсе. И возможно… Возможно, если тебе повезёт найти… Нет не девушку, не женщину, хахахаххаха размечтался. Твой больной мозг полностью поглощён сам знаешь кем, а от сердца тем более ничего не осталось. Его разъела серная кислота, под названием «Мэйфилд». В общем, если тебе повезёт найти какое-нибудь старое охотничье ружьё раньше верёвки и мыла, то… Одним зимним вечером где-то в поле стая ворон будет слишком громко каркать, а потом на это место съедется полиция Хоукинса.

Здравствуйте, мистер Хоппер. Вы всё ещё работаете здесь? Класс. Не читайте мою предсмертную записку, окей? А то вас хватит инфаркт…

Билли сильно зажмурил глаза.

Макс, ты никогда, никогда не узнаешь об этом. Я тебе не позволю ломать свою жизнь.

Парень обнял девчонку, хотя, скорее, сжал в своих медвежьих объятиях. Но вот пальцы Билли медленно подтянулись к позвонкам грудного отдела Мэйфилд. Он чувствовал хрупкие косточки, легко касаясь, гладя её спину через домашнюю футболку.

Макс продолжала лежать не шевелясь. Дыхание было по-прежнему глубоким.

Член уже болезненно упирался в джинсы. А Билли был не в состоянии оторваться от неё. За этим желанием пришло следующее.

Харгроув, блять… Тебя же предупреждали.

Коснуться именно кожи на её ребрах.

Мерзавка не надела лифчик, ну, собственно, до Харгроува это дошло, когда его руки уже жадно ощупывали каждый дюйм голой спины Мэйфилд.

Ему показалось или он услышал стон?..

Что-то между шепотом и всхлипом.

Макс по-прежнему упиралась головой чуть ниже шеи Харгроува.

Господи, он бы всё отдал, если бы Макс была чуть выше, хотелось подтянуть её на уровень собственной шеи, чтобы её нос и губы были на ней. Просто были. Потому что целовать их просто опасно. Маленькая девочка. Она сейчас находилась полностью в его власти.

Чёрт, похоже так было всегда.

Билли, что же ты творишь?.. Она же твоя младшая сестра. Вы росли вместе под одной крышей. Ты ей заменил родителей. А сейчас сдерживаешься из последних сил, чтобы не сорваться и не трахнуть её. Какой ужас… Гореть тебе в аду, Харгроув. – Читал мораль господин Здравый Смысл где-то на задворках больного сознания.

Да, да, да. Самобичевание было запланировано на вечер среды. Вот зачем сейчас такие мысли? Они пришли в голову совершенно не по расписанию.

Билли затаил дыхание, когда почувствовал её руки в своих волосах. Глаза на мгновение закатились, будто Харгроув испытал крышесносный оргазм. В целом, он был не так далеко от этого.

Ноги Макс до сих пор обнимали поясницу брата. В бедре девчонки что-то закололо, она поёрзала. И молодец, Макс.

Ты довела своего старшего брата до психушечки.

Билли сжал зубы одновременно ещё сильнее прижимая к себе Макс. Куда уж ближе? Видимо, есть куда. Правая ладонь мягко сжала левое бедро рыжеволосой.

Так, кто там только что вещал самому себе о сдержанности, воздержании, смирении и суициде? А, ну да, вот последнее уж точно недалеко.

Последняя открыла глаза, но виду не подала.

На самом деле эта чертовка проснулась намного раньше братца. И даже слышала разрывающийся телефон в коридоре, но, хера с два, она сейчас выползет из объятий Билли. Это физически не-воз-мож-но. Проще держать глаза закрытыми и вдыхать любимый запах.

– Поебать. – Прошипел Харгроув, подтягивая Макс ближе к своему лицу. Перевернув девчонку на спину, парень на секунду застыл над ней.

Голубые глаза смотрели в голубые глаза.

– Доброе утро, Билли. – Прошептала младшая. Сердце стучало безумно быстро то ли от смущения, то ли от стыда, на секунду Макс даже хотела сбежать или закрыть глаза, притвориться спящей или мёртвой, но желание впиться в его губы было ещё сильней.

– Доброе… – В тот же момент Билли жадно впился губами в её.

Харгроув ожидал всё что угодно. От вскриков Мэйфилд, её слёз и обвинений, от сопротивления этого цыплёнка до укусов его собственных губ в знак злости и омерзения.

Нет.

Этого не было. Ничего этого не было и просто не могло быть.

Девчонка чуть поудобнее устроилась под его массивным телом, разводя ноги шире, крепче обнимая ими поясницу парня. Тонкие пальцы до сих пор находились в его волосах, перебирая пряди. Персиковые губы открылись, позволяя языку Харгроува целовать и облизывать её нёбо.

Билли это снится. Да, сто процентов, снится. Господи, это единственный сон, в котором он счастлив. Да к тому же такой гипер-реалистичный.

Харгроув утробно зарычал, на секунду отрываясь от рыжеволосой. Дыхание сбилось у обоих.

Кислорода просто не хватало.

Большие и горячие ладони уже переместились на маленькую грудь, сердце в которой билось с космической скоростью.

Они оба смотрели друг на друга, точнее друг в друга.

Вопрос «какого хрена происходит» растаял в голубых радужках, на его место пришёл другой «какого хрена мы до сих пор не голые».

– Я хочу тебя. – Одновременно прошептали несчастные, безумно влюблённые дети.

И собственно сейчас бы и случилось то самое «неизбежное», если бы не этот ёбаный дверной звонок.

– Блять, да кому там надо, в выходной день в час дня?! – Тихо матерился Билли еле-еле отрываясь от Макс. На ходу надевая футболку и «поправляя» набухшую эрекцию в джинсах. – Накройся. – Харгроув подтянул девчонке плед и направился в коридор.

Последняя лежала, дыша через рот и смотря туманными глазами в потолок.

Нет, им обоим всё-таки не удалось избежать это сраное неизбежное.

====== Рыжая Лисица запертая в теплице ======

Комментарий к Рыжая Лисица запертая в теплице Пишется новый фф по этим двоим. Криминальный, драматичный, но милый. Если интересно, заглядывайте в мой профиль.

– Чего тебе? – Макс лежала с открытыми глазами, смотрев в потолок, и слушала раздраженный голос брата.

– Здравствуйте… то есть привет. А Макс дома?.. – Тихо спросил не менее знакомый голос.

Синклер.

– Нет. Проваливай отсюда, пока не получил. – Зло ответил Билли и уже хотел закрыть перед носом Лукаса дверь, но… не успел.

– Лукас! – Мэйфилд на ходу поправляла наспех надетые джинсы. В волосах – ураган. Оно и понятно. «Следствие» того, что было десять минут назад. – Привет. – Девчонка оробела, посмотрев на Харгроува.

– В полиции сказали, что ты пропала… Мы все жутко испугались. Мистеру Хопперу донесли только вчера. Он просто искал Джейн… – Синклер старался смотреть лишь в голубые глаза рыжеволосой, а вот глаза её брата готовы были сейчас его заморозить.

– Какой ужас! Её до сих пор не нашли?! А Майк? И что с Уиллом?..

– Макс… В общем, всё очень плохо. Нам нужна твоя помощь. – Прошептал подросток.

Как будто этот шёпот не услышал Харгроув, который стоял в паре дюймах от них. И охуевал от происходящего. Точнее, от наглости этих двоих, и что они уже при нём обсуждают эту хню.

– Конечно… я сейчас соберу… – Макс разрывалась между двумя зайцами. Они только что помирились с Билли, но и друзей Мэйфилд ни за что не сможет бросить.

– Так, блять. Хорош. – Билли схватил запястье младшей. – Она никуда с вами не попрётся. Я уже заебался. Сами разгребайте свои проблемы. Нехуй было соваться туда, куда не надо. Синклер, тебе дать пинка или ты сам уйдёшь отсюда?

– Билли!.. – Девчонка уставилась щенком на Харгроува.

– Проваливай, дружок. – Харгроув в тот же момент резко встал между Макс и Лукасом, закрывая перед последним дверь. – Ты никуда не пойдёшь с ним. – Холодно сказал Билли.

– Но они мои друзья! ДЖЕЙН пропала! Билли, ты опять… Мы же только что…

– Помирились?!.. Значит так, Мэйфилд. То, что произошло до прихода этого чёрного мы оба забываем. Ясно, блять?! Это ничего не значит. Более того, за то, что ты устроила ранее, за все твои выходки, я тебя сажаю под домашний арест. И не как в прошлый раз. Теперь я вожу тебя в школу и забираю домой. Каждый день. Всё. Никаких гулянок, торговых центров и прочего дерьма. Даже в этот музыкальный магазин ты больше не сунешься.

– КАК?! – Голубые глаза наполнились слезами.

– Вот так. Они найдут себе нового продавца-консультанта. К тому же карманные тебе больше не понадобятся по выше перечисленным причинам. Приговор приведён в исполнение от данного часа и до конца учебного года. – Парень схватил предплечья девчонки и потащил её на второй этаж.

– Это жестоко! Билли, я тебя ненавижу. Ты лицемерный подонок. – В рыжеволосой вскипела ярость.

Впрочем как всегда. Это происходило постоянно, когда что-то было против желаний Мэйфилд.

– Дааа… Давай поливай меня грязью. Пожалуйста. Сама пойдёшь или помочь? – Харгроув смотрел своим безразличным взглядом на младшую. К оскорблениям в свой адрес он давно уже привык, как и к быстрой смене настроения сестры. А ещё к всякой хуйне, которая творится в Хоукинсе.

– За это отбирают родительские права. Это незаконно! – Девчонка вскинула вверх острый подбородок.

– Понятно, значит «помочь». – Харгроув сжал в тисках талию Мэйфилд и в один подъём перекинул её тельце через своё плечо.

И вот в такой вот весёлой позе эти двое «дошли» до комнаты Макс.

– Билли, ну, пожалуйста, им нужна моя помощь! Уилл пропал тоже. Ну, Билли, прошу! Мне страшно.А что с ними будет?! А вдруг они умрут?! – Слёзы рыжеволосой скатывались по детским щекам прямиком на шею и ключицы Харгроува.

– Ты им никак не поможешь. Полиция разберётся.

– Ага, точно так же как и «со мной разобралась»?!

– Вот именно, Мэйфилд. Этот пиздец не остановить, от него можно только сдохнуть. А подручным Хоппера я не нанимался. И вообще… Прекрати нахрен истерику. Этот год ты доучиваешься в средней школе, а после мы сваливаем отсюда.

Сердце девчонки на секунду остановилось.

– Ч-что?!.. Куда?! Нет…

– Да. Что слышала. Если будешь со мной спорить, то прямо сейчас съебём ещё до твоих переводных экзаменов и театрально-драматических прощаний с этими задротами. – Билли открыл дверь ногой.

Макс бросили на кровать.

– Билли, скажи, что пошутил. Я не могу отсюда уехать. Пожалуйста. Не надо! Я привыкла. Хорошо, я буду тебя слушаться, честно! – Девчонка задрожала.

– Нет, это не шутка. Конечно, Макс. Давай заливай. Ты мне то же самое говорила вчера, а стоило только одному из этих конченых появится на пороге, каков итог. Макс, успокойся. Хватит. – Билли пытался выпутаться из рук Макс. Она вцепилась в его плечи железной хваткой. – Мэйфилд! – Парень наконец разомкнул кольцо из рук. – Я СКАЗАЛ. ВСЁ. ЭТО РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО. – Так орал он на неё.....Ммм… Где-то год назад, когда младшая завалила половину семестровых предметов, а ему напиздела, что всё сдала. В кабинете директора была о-о-о-очень неловкая ситуация.

Макс уткнулась лицом в подушку и окончательно разревелась. Дверь громко хлопнула, а после в скважине что-то щёлкнуло. Билли запер её на ключ.

Даже телек не получится посмотреть, не то что связаться по телефону с ребятами. Рация лежала на холодильнике. Высоко. Не достать и не допрыгнуть. Ну, конечно же, потому что братец постарался. Именно сейчас Макс проклинала свою рассеянность и забывчивость.

Где-то под вечер Билли открыл комнату, чтобы Макс сходила умыться или в туалет. Ну, в общем, сделала всю эту девчачью лабуду. Кстати, она после всей этой истории нормально не мылась три дня.

Сначала Мэйфилд пыталась пойти на компромисс, после игнора Билли снова плакала, потом злилась и кричала о несправедливости мира и его гнилой душе. Короче, где-то в десять часов вечера Мэйфилд отрубилась. Нервная система подростка ещё не такая крепкая в отличии от нервной системы взрослых.

У Билли нервная система была по ходу из титана.

Поцеловав в лоб спящую девчонку, парень выключил её ночник и пошёл в свою комнату.

– Дастин, я не знаю, как вам помочь. Он меня не выпускает из дома. И в школу я только на его тачке езжу. – Шептала Мэйфилд.

Лукас, Дастин и Макс стояли в подсобке на третьем этаже. Это был криминал, так как подростки прогуливали урок, но другой возможности собраться втроём у них не было. Каждый из них был в разных классах. Шёл уже четвертый день дискуссий.

– Ладно, мы всё равно что-нибудь придумаем… Вот бы был Майк с нами. Эх… – Кудрявый грустно посмотрел на друзей.

– Кстати, а что с Уилером?

– Он уехал с мистером Хоппером, напросился в помощники. – Ответил Дастин.

– Только вот помощи от него… Лучше бы с нами остался. Уилл тоже пропал, но в полиции его не торопятся искать. – Вздохнул Синклер.

– Почему?! – По спине Макс побежал холодок.

– Ты забыла, что случилось пять лет назад?.. Когда он в первый раз пропал, а потом какое «оправдание» все придумали, найдя его.

– А Джонатан и миссис Байерс?

– А что Джонатан?! Он кажется уже давным-давно свалил из Хоукинса, наверное, подражая своей бывшей… В общем, чёрт знает, что творится. – Лукас прислонился затылком к стене.

– Ужас… – Макс обдумывала в голове стратегию для того, чтобы Билли её отпустил. Или ему стало на неё похер. Главное, иметь возможность свободного перемещения.

– Чёрт, звонок. Ладно, до скорого.

– Ага. Дастин, погоди. Ты не нашёл случайно лишней рации? Помнишь…

– А ты ещё не доросла до холодильника? Ахахаха, прости, Макс. – Засмеялся Лукас.

– Подъёб засчитан. Ну? – Девчонка вскинула бровь.

– Завтра попытаюсь выкрасть у тётки в магазине.

– Окей. – Макс улыбнулась. В голове уже был готовый план, а в сердце теплилась надежда.

Прошло двенадцать дней после побега Мэйфилд, шестнадцать суток после исчезновения Эл, неделя после пропажи (похищения) Уилла Байерса и около десяти суток после ухода Майка из школы.

Уилера отчислили за «необоснованные» пропуски. Письмо пришло родителям, а те не смогли сделать совершенно ничего. Потому что на руках есть ещё младший ребёнок, а шеф Хоукинсой полиции отсутствует. Кстати, вместе с их сыном.

Макс почти полмесяца вела себя образцово-показательно. Школа–дом–домашка–школа–дом. Вот примерно в такой петле она и жила. Билли чуть-чуть оттаял и наконец смог спокойно спать, не проверяя каждые два часа по ночам нахождение Мэйфилд в постели. На вторую неделю «ареста» Макс, Билли проверял её каждые четыре с половиной часа. Сначала Мэйфилд думала, что после её двухнедельного ХОРОШЕГО ПОВЕДЕНИЯ Билли сам отпустит рычаг Тотального Заебательного Контроля и она наконец сможет взять в руки скейт, рацию и убежать в лес с мальчишками. Но… Билли же сказал «до конца учебного года», значит до конца учебного года. Однако это же Максин Мэйфилд, это же маленькая стерва и дрянь в одном флаконе. Если ей что-то нужно, она это выбьет любым способом. Сначала по-хорошему, потом по-плохому. В общем, Мэйфилд и Харгроув друг друга стоят. Оба раскалённые, будто металл.

И вот в один прекрасный понедельник Макс Мэйфилд приступила к задуманному.

Ой, что сейчас начнётся…

– Макс, ты почему не завтракаешь? Я тебе в няньки не записывался. Давай быстрее ешь. Мне сегодня нужно к девяти на работу. – Билли включил радио.

Макс сидела за столом и молча смотрела на тарелку с хлопьями.

– Мэйфилд, ты оглохла?! – Харгроув подошёл ближе к сестре, положив тяжёлую руку на её худое плечо. Парень начинал злиться. Девчонка по-прежнему не реагировала, хотя от прикосновения Билли у неё побежали мурашки по шее.

Девчонка медленно взяла со стола бумажную салфетку и карандашом написала простое английское слово.

Г О Л О Д О В К А.

Билли сначала пять секунд неотрывно пялился на салфетку, а потом на рыжую макушку.

А после психанул.

– Мне тебя насильно кормить?! Засранка мелкая. Макс! Живо прекращай свои игры. У меня нет времени на эту хуйню. – Макс сидела, не шелохнувшись.

– Не хочешь жрать – не жри. Пожалуйста. Голодовка, бойкот, что там у тебя ещё?! Думаешь, ты меня этим сломаешь? Хуй тебе, Мэйфилд. – Билли схватил тарелку и вылил содержимое в раковину. – Я чётко сказал тебе о своём решении на тему всей этой херни. И это решение неизменно. Иди, собирайся в школу! Мне к девяти на работу, блять. – Харгроув был зол. Сильно. В голове смешались мысли от «педагогических» методов воспитания трудного подростка до своих, классических. На данный момент нутро Билли тянуло к классике.

И речь не о музыке, к сожалению.

Вторник.

Под глазами серовато-голубые круги. Голова кружится. Макс со вчерашнего дня ничего не ела и почти не пила воды. И не разговаривала с любимым братцем. Признаки бойкота уже дали о себе знать, но назад пути нет. Внутри Мэйфилд помимо благородных порывов помощи друзьям, жужжало ещё кое-что.

Обида. Такая яростная и девичья.

Билли смотрит на неё исподтишка. Спокойствию пришёл конец ещё со вчерашнего вечера. Он специально приготовил любимый луковый суп Макс. Самый вкусный. И специально ушёл к себе, оставив «приманку» на кухне.

Она к нему даже не притронулась.

Билли специально включил на полную громкость музыку в машине по дороге в школу.

Никакой реакции.

Макс сидела на заднем сидении и тупо смотрела в окно. Даже на попсовую песню Мадонны, которую они оба терпеть не могут, Мэйфилд и бровью не повела.

Слушай, Билли. Если тебе так хочется.

Вот же сучка.

Среда.

Круги под голубыми глазами стали чуть темнее и уже слегка синее. Лицо чуть осунулось. Едва показались скулы. Рацион Макс по-прежнему одна вода и половинка ломтика белого хлеба в сутки.

Билли казалось, что он сходит с ума. Макс сидит рядом, а он хотя бы каких-нибудь звуков её голоса не слышит совсем.

– Я разобью его о стену, если ты не пойдёшь и сейчас же не поешь. – Билли стоял весь красный и запыхавшийся. Он нашёл-таки в гараже скейт Макс, который она предусмотрительно спрятала до лучших времён.

Макс сидела в своей комнате и безучастно делала домашнее задание по алгебре. Мэйфилд, взглянув на Билли, который ворвался к ней, внутри почувствовала как что-то вновь кольнуло. Нет, она сейчас даже не задумывалась о родительских переживаниях Харгроува, ей же только шестнадцать недавно исполнилось. Внутри Макс скреблась жалость к любимому скейту и шальная мысль о том, что может стоит бросить «План», ведь, зная Билли..... Нет. Она пойдёт до конца.

Макс ни слова не ответила, только ладошкой подпёрла острую скулу и продолжила писать конспект.

В этот же момент Билли кинул скейт в стенку и через мгновенье послышался хруст. Харгроув разломал его в щепки. Макс сцепила зубы и уставилась в одну единственную точку перед собой, из впавших глаз покатились слёзы. Но девчонка не издала ни звука.

– Блять, когда ты сдохнешь от анорексии я даже на твою вонючую могилу ходить не буду. Сука!

Грохот двери. Всхлип.