Миллиардер на мели. Любовь не купишь (СИ)

Текст добавлен: 20 августа 2026, 12:30

Текст книги "Миллиардер на мели. Любовь не купишь (СИ)"

Автор книги: Миллитина

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 14

Утро началось с тяжелой, звенящей тишины. Демид долго не вставал. Он лежал на узкой кровати, подложив руку под голову, и отрешённо смотрел в потолок. В его обычно жестком взгляде читалось странное, почти детское смятение.

Вера села на край матраса и мягко провела ладонью по его жестким волосам:

– Ты в порядке, Демид?

Он повернулся к ней, попытавшись привычно усмехнуться, но улыбка вы ensure вышла натянутой и сухой.

– Задумался просто.

– О чем?

– О вчерашнем звонке, – Демид сел, опуская ноги на пол. – Помощник вытребовал пять минут. Наш ключевой холдинг рушится без меня, партнеры в панике скидывают активы, совет директоров готов передать мне контрольный пакет на любых условиях. Они умоляют меня вернуться.

У Веры внутри всё похолодело. Это был тот самый момент, которого она подсознательно ждала и боялась с самого первого дня их странного пари.

– И чего хочешь ты? – тихо спросила она, сжимая собственные пальцы.

– Я хочу сказать им «нет», – честно ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Но я не хочу врать тебе. Часть меня – та, что годами строила эту империю с нуля, – рвётся назад. В привычную стихию, где всё под контролем.

– Демид, – Вера сглотнула подступивший к горлу ком. – Если эта компания – твоё настоящее призвание, возвращайся. Я не стану тебя удерживать или ставить ультиматумы.

– Ты не понимаешь, Вера! – в его голосе вспыхнула отчаянная досада. – Если я вернусь туда, в тот аквариум с акулами, я снова обрасту броней. Я снова стану тем циничным Горским, который увольнял людей одним росчерком пера и считал, что у каждого человека есть ценник!

– Ты уже не станешь им, – твёрдо возразила она. – Ты изменился. Я вижу это каждый день.

– А если не сдержусь? – перебил он, и в его глазах блеснул страх. – Если деньги и власть снова перетянут? Если я вернусь к привычке всё покупать?

– Меня ты не купишь, – спокойно и без тени обиды ответила Вера. – Ты это уже знаешь.

Демид замолчал. В комнате снова повисла тишина, наполненная тиканьем старых настенных часов.

– Я ужасно боюсь потерять тебя, Вера, – прошептал он, накрывая её дрожащие пальцы своими. – Боюсь, что если вернусь к миллиардам, ты снова увидишь во мне только холодного хозяина жизни из четырёхсот второго номера.

– А ты? – тихо спросила она. – Ты будешь видеть во мне только бывшую горничную?

– Никогда, – отрезанно выдохнул он. – Ты для меня единственная точка опоры.

– Тогда почему ты сомневаешься? Решать только тебе, Демид. Я не могу пройти этот выбор за тебя. Но знай: что бы ты ни решил, я благодарна тебе за всё.

Демид порывисто притянул её к себе, уткнувшись лицом в её шею. Он обнимал её так крепко, будто они стояли на краю обрыва.

– Я люблю тебя, – прошептал он в её волосы. – Больше всего на свете.

Через полчаса он оделся и вышел на улицу, сказав, что ему нужно пройтись и всё взвесить.

Оставшись одна в тихой комнате, Вера сидела у окна, наблюдая, как по стеклу стекают первые капли начавшегося дождя. В груди щемило от тревоги, но она твердо знала: дергать его, бежать следом или умолять остаться она не станет. Доверие не терпит цепей.

Она достала телефон и набрала номер клиники.

– Алло, Верочка? – отозвалась мама.

– Привет, мам. Как ты?

– Врачи хвалят, готовится анализы к операции. А у тебя что с голосом? Что-то случилось?

– Демид... – Вера запнулась. – Ему предлагают вернуть всё. Его бизнес, его миллионы. И он должен решить: вернуться в свой прежний мир или остаться со мной.

– И он ушёл думать? – мягко уточнила мама.

– Да.

– Доченька, – в голосе матери звучала мудрая, спокойная уверенность. – Если человек действительно переродился рядом с тобой, он не выберет холодные стены вместо теплого дома. А если выберет их – значит, его урок еще не окончен. Доверься ему. И дай ему сделать этот шаг самому.

– Спасибо, мам, – Вера чуть улыбнулась. – Ты права.

Сбросив звонок, она прижалась лбом к прохладному стеклу. За окном расходился серый июльский ливень. Наступал вечер, и Вера просто ждала, слушая стук капель и веря, что стук в её дверь обязательно раздастся снова.

Глава 15

Вера ждала его весь день. Сначала сидела у окна, высматривая высокую фигуру в серой сетке дождя, потом уходила на кухню, переставляла посуду и снова возвращалась на пост. Дождь за окном то затихал, переходя в унылую морось, то снова начинал стегать по стёклам. И каждый раз, когда на аллее появлялась тень, её сердце пробивало рёбра.

Она не звонила. Дала себе твёрдое слово: никакого давления, никаких слёз и разбивающих сердце ультиматумов. Демид должен был пройти эту развилку сам. Если в нём победит прежний хозяин жизни – она отпустит. Сцепит зубы, но отпустит. Но боже, как же резала эта мысль изнутри!

К девяти вечера силы иссякли. Вера села за стол, налила себе уже остывший чай и просто смотрела на сизую струйку пара. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь бубнением соседского телевизора за стеной да сухим тиканьем ходиков.

В половине десятого на лестничной клетке раздались тяжелые, неторопливые шаги. Кто-то поднимался, словно преодолевая внутреннее сопротивление. Шаги замерли у её двери.

Замок щёлкнул, и на пороге появился Демид. С его куртки стекала вода, мокрые темные волосы прилипли к лбу. Но в его серых глазах больше не было утренней метущейся тьмы – только глубокий, запредельный покой.

– Привет, – тихо сказал он.

– Привет, – Вера поднялась из-за стола, сжав пальцами угол кухонной столешницы, чтобы не выдать дрожь.

Он шаг за шагом вошёл в комнату, аккуратно повесил намокшую куртку на спинку стула и сел напротив неё. Положил на стол широкие, огрубевшие ладони.

– Я встретился с ними, – проговорил он. – С бывшими партнерами и юристами.

– И что? – Вера старалась, чтобы её голос звучал ровно.

– Они выкатили мне прежний пакет акций. Полный контроль, восстановление полномочий, доля в новом инфраструктурном проекте. Они готовы были отдать всё, лишь бы я вернулся в кресло совета директоров.

Вера почувствовала, как в груди всё натянулось до предела, готовое вот-вот лопнуть.

– И что ты им ответил, Демид?

Он молчал секунду, а затем вытянул руку и накрыл её похолодевшие пальцы своими.

– Я сказал им, что они опоздали, – тихо, но абсолютно твёрдо произнёс Горский. – Я отказался.

Вера замерла, не веря ушам.

– Ты... отказался? Но почему?

– Потому что я выбрал тебя, – Демид сжал её ладонь сильнее. – И нашу новую жизнь. В том прошлом нет ничего, ради чего стоило бы предавать себя настоящего. Всё, что имеет для меня ценность, находится в этой комнате. С тобой.

Горячая слеза скользнула по щеке Веры. За ней – вторая. Она так долго держала эту плотину, что теперь эмоции захлестнули её с головой.

– Я так боялась... – горло перехватило спазмом, и голос сорвался на шепот. – Весь день боялась, что ты выберешь свою прежнюю империю...

– Ты – моя империя, – Демид поднялся, обошёл стол и бережно притянул её к себе. Он обнял её так крепко, словно сам заново учился дышать. – Я не могу выбрать деньги, если платой за них будешь ты. Ты научила меня быть живым, Вера. Дала мне то, чего у меня никогда не было за всю жизнь.

– Что? – шепнула она, уткнувшись носом в его влажную от дождя футболку.

– Смысл. Жить не ради бесконечных сделок, а ради того, чтобы любить. И знать, что тебя тоже любят – просто так, без ценника.

Вера подняла голову, встретившись с его теплым, бесконечно родным взглядом:

– Я люблю тебя, Горский. Так сильно, что самой страшно.

– А я – тебя, – он улыбнулся, и эта улыбка окончательно сперла всю прежнюю жестокость с его лица. – Знаешь, пока я шёл сюда под ливнем, я ужасно бодал себя мыслью: а вдруг ты решишь, что я глупец? Что выбросил такой шанс?

– Ты сделал единственный правильный выбор. Для нас.

– Для нас, – повторил он, ласково проводя большим пальцем по её щеке.

Они перешли на диван. Накинув на плечи Демида теплый плед, Вера прижалась к его боку, слушала, как ровно бьётся его сердце, и задала вопрос, который волновал её больше всего:

– Что мы будем делать дальше? Завтра?

– Завтра мы будем просто жить, – Демид обнял её за плечи. – А послезавтра... Я найду нормальную работу. Не в охране, конечно. Открою небольшое своё дело. Никаких миллиардных холдингов – маленький, честный бизнес. И мы будем строить его вместе.

– И ты никогда не пожалеешь о потерянном коронованном замке?

– Замок без тебя – это просто холодный склеп, – отрезанно ответил он. – А у меня теперь есть настоящий дом.

Они долго сидели в темноте, наблюдая, как за окном постепенно стихает июльский ливень. Месяц пари, начавшийся с жуткой аварии, ненависти и мести, подошёл к концу. Но для них всё только начиналось.

Засыпая на его плече, Вера слушала ровное дыхание Демида и с улыбкой думала о том, как удивительно поворачивается судьба. Иногда нужно потерять абсолютно всё – работу, деньги, иллюзию контроля, – чтобы наконец обрести то единственное, что делает человека человеком.

Глава 16

Через три дня раздался долгожданный звонок. Вера сняла трубку, едва взглянув на экран, и сразу узнала этот голос – взволнованный, чуть прерывистый, но наполненный нездешней, светлой лёгкостью:

– Верочка, – выдохнула мама. – Звонили из отделения. Операцию назначили на послезавтра.

Вера замерла посреди комнаты, сжав корпус телефона так, что побелели костяшки. Она ждала этого дня каждую секунду, но когда он настал, сердце всё равно ухнуло куда-то в темноту.

– Ты боишься, мам? – тихо спросила она, глотая воздух.

– Немного, дочка, – честно призналась мама. – Но я верю. Верю, что всё пройдет хорошо. И в тебя верю. И в Демида.

– Я буду рядом, – пообещала Вера. – С самого утра буду в клинике.

– Я знаю, родная. Я знаю.

Когда вызов завершился, Демид, тихо наблюдавший за ней от дверей, подошёл вплотную и обнял её за плечи, притягивая к своей груди:

– Всё пройдёт отлично. Вот увидишь.

– Мне всё равно страшно, Демид...

– Бояться за того, кого любишь – это нормально, – он ласково ткнулся подбородком в её макушку. – Но мы пройдём через это вместе. Слышишь?

На следующий день они приехали к маме. Вера помогала собирать небольшую сумку в стационар. Мама держалась удивительно собранно, но её пальцы едва заметно дрожали, пока она аккуратно складывала домашний халат.

– Не переживай ты так, мам, – Вера опустилась рядом на диван. – Врачи там отличные, а я буду сидеть в коридоре всё время.

– Я и не переживаю, – мама мягко улыбнулась и посмотрела на стоящего у порога Горского: – Тем более, вы же будете вдвоём.

Демид держал в руках пакет со свежими ягодами и фруктами, которые купил утром на свои первые, честно заработанные в смене деньги. Он смотрел на маму с такой глубокой, почти сыновней теплотой, что у Веры защипало в глазах.

– Присядьте на дорожку, – попросила мама.

Они сели за стол. Мама помедлила, а затем накрыла их сцепленные ладони своей бледной, прохладной рукой:

– Я хочу сказать вам спасибо. За то, что не дали мне сдаться. За то, что вернули мне дочь – счастливую, с живыми глазами. Демид...

Горский чуть опустил взгляд, но не отнял руки.

– Ты подарил мне жизнь, – тихо продолжила она. – Но главное – ты научился беречь Веру. Теперь я могу спокойно доверить тебе её сердце.

– Я сделал это не ради благодарности, – суховато, сдерживая подступившие эмоции, проговорил Демид. – Я сделал это, потому что без Веры и без вас моей жизни просто не существует.

Мама улыбнулась – тепло и всепрощающе:

– А теперь марш домой. Мне нужно выспаться перед завтрашним днём.

На следующее утро стерильно-белый коридор хирургического корпуса встречал их гулким эхом. Вера сидела на жесткой банкетке, уткнувшись лбом в сцепленные замком пальцы. Часы на стене не шли – они тянулись, как густая смола.

Операция длилась больше четырёх часов. Несколько раз Вера подрывалась с места, меряя шагами бесконечный коридор, но Демид каждый раз мягко ловил её за локоть:

– Вера. Сядь, дыши. Тебе понадобятся силы, когда она очнётся.

– Я не могу просто сидеть, – шептала она, прижимаясь к его плечу. – Не могу...

– Доверься мне. Всё будет хорошо.

Когда тяжелая двустворчатая дверь операционного блока наконец бесшумно разошлась, Вера вскочила. Из блока вышел хирург. Сняв маску и утерев лбом пот, он устало, но абсолютно искренне улыбнулся:

– Всё прошло штатно. Очаг полностью иссечён, динамика отличная. Сейчас переводим в интенсивную терапию, а через пару дней – в общую палату. Поздравляю.

Вера не смогла произнести ни слова. Слезы сами брызнули из глаз, смывая многонедельное напряжение. Демид мгновенно привлекая её к себе, укрывая от чужих глаз.

– Я же говорил, – прошептал он ей в волосы, и его собственный голос впервые за всё время заметно треснул. – Я же говорил.

К вечеру их на минуту пустили в реанимацию. Мама лежала под капельницами, но когда Вера подошла к койке и бережно взяла её за пальцы, она медленно открыла глаза:

– Ну вот... – слабо шепнула мама. – А ты боялась.

– Мамочка... – Вера прижалась губами к её ладони, не скрывая слёз. – Ты с нами.

Демид стоял чуть позади, в тени дверного проёма. Он смотрел на них – на этих двух женщин, ради которых перевернул всю свою жизнь, разрушил свою прежнюю гордыню и построил себя заново. И в этот момент, без счетов, корпораций и роскошных пентхаусов, Горский впервые почувствовал себя по-настоящему богатым человеком.

Когда они вышли из больничного городка в прохладные сумерки августа, Вера остановилась прямо на аллее, обняла его за шею и прижалась всем телом:

– Ты спас её, Демид. Ты спас нас всех.

– Мы сделали это вместе, – он поднял её лицо за подбородок и заглянул в глаза, где отражались первые уличные фонари. – Потому что мы – семья.

– Я люблю тебя.

– А я люблю тебя, Вера. Больше жизни.

Они шли по тихому вечернему городу, крепко держась за руки. Пари давно закончилось, но их настоящая, ничем не отравленная жизнь только начиналась.

Глава 17

Прошла неделя. Мама быстро шла на поправку, и Вера каждый день навещала её в больнице. Она приносила свежие фрукты, читала вслух старые, любимые с детства книги и просто сидела рядом, согревая её ладони в своих. Демид приходил вместе с ней каждый вечер, и мама смотрела на них с такой тихой, благословляющей теплотой, что у Веры каждый раз перехватывало дыхание от благодарности.

В один из вечеров, когда они возвращались из клиники, Демид промолчал всю дорогу. Вера заметила его глубокую задумчивость, но не стала допытываться – знала, что он делится всем, когда приходит время.

Дома Демид сразу сел за стол, положив перед собой исписанный от руки лист бумаги. Вера подошла со спины и мягко опустила руку ему на плечо.

– Хочешь мне кое-что сказать, Горский? – тихо спросила она.

Он обернулся и улыбнулся – открыто и немного волнительно.

– Да. Хочу тебе кое-что показать.

Он протянул ей лист. Это был подробный, отточенный бизнес-план – с правками, зачеркнутыми цифрами, но безупречной структурой.

– Что это? – Вера пробежала глазами по строчкам.

– Мой новый проект, – ответил он. – Сервисный центр по ремонту и обслуживанию цифровой техники. Телефоны, ноутбуки, сложная электроника. Это не гигантский холдинг, но честное, понятное дело. И я смогу полностью обеспечить нашу семью.

Вера опустилась на стул напротив, чувствуя, как внутри разливается ласковое тепло.

– Ты это серьёзно?

– Абсолютно, – Демид подался вперёд. – Я уже присмотрел помещение на первом этаже старого дома. Аренда адекватная, завтра иду подписывать договор.

– А откуда средства на старт?

Демид ненадолго замялся, а затем произнёс:

– Я откладывал с каждой смены. И... продал кое-что из прошлого.

– Что именно?

– Свою самую первую квартиру, – ответил он. – Ту маленькую однушку, которую купил сам, ещё до основания корпорации. Продал за наличные. Этим денег как раз хватит на оборудование, первичную закупку запчастей и аренду на полгода.

Вера замерла, сжав его широкие ладони:

– Ты продал последнее, что у тебя оставалось от прежней жизни?

– Всё, что мне действительно нужно, сидит сейчас напротив меня, – без колебаний ответил он. – Ты – мой единственный капитал.

– Демид... – выдохнула она. – Ты мог бы просто щелкнуть пальцами и вернуть свои прежние миллионы. А вместо этого обнулился окончательно.

В его серых глазах на миг проскользнула едва заметная неуверенность:

– Ты считаешь, это глупость?

– Я считаю, что это самый сильный и мужской поступок, который я видела в жизни, – твёрдо сказала Вера. – И я невероятно горжусь тобой.

Лицо Демида просветлело, он сжал её пальцы:

– Тогда завтра едем смотреть помещение вместе?

– Попробуй только уехать без меня! – усмехнулась она.

На следующее утро они отправились в тихий старый район. Помещение находилось на первом этаже сталинки – с высокими потолками, лепниной и огромными арочными окнами. Внутри пахло сухой пылью и известью, но пространство дышало светом.

– Ну как? – спросил Демид, наблюдая за её реакцией.

– Здесь потрясающий свет, – Вера прошла к окну. – Если всё отмыть и грамотно обустроить, получится невероятно уютно.

– Я уже разложил зонирование, – Горский включил привычного стратега, активно жестикулируя. – У входа стойка приема, здесь – столы для пайки и диагностики, вдоль стены – стеллажи под комплектующие. А в том углу поставим небольшой диванчик для клиентов, чтобы им не приходилось ждать на ногах.

Вера слушала его вдохновленный голос и понимала: перед ней стоит абсолютно счастливый человек, который наконец строит своё счастье собственными руками, а не чужими ресурсами.

– Мы всё сделаем сами, – сказала она, обнимая его за талию. – Вместе.

Ремонт начался уже через три дня. Вера в рабочем комбинезоне красила стены в светлый беж, а Демид собирал верстаки и прокладывал новую проводку. Они работали до поздна, делили один бутерброд на двоих и постоянно смеялись.

– Ты раньше хоть раз держал в руках малярный валик, бывший председатель совета директоров? – поддразнила его Вера, счищая каплю краски с его носа.

– Никогда, – рассмеялся Демид. – Но, оказывается, создавать что-то своими руками намного приятнее, чем просто подписывать сметы.

Поздно вечером они усаживались прямо на сухой деревянный пол в центре обновлённой, свежевыкрашенной мастерской, пили горячий чай из термоса и смотрели на результаты своих трудов через панорамные окна, за которыми горели уличные фонари.

– Демид, – тихо позвала его Вера, положив голову ему на плечо. – Ты мог представить месяц назад, когда мы стояли на той трассе у разбитой машины, что мы будем сидеть здесь и строить всё с нуля?

– Нет, – честно признался он, обнимая её за плечи и целуя в висок. – Я думал, что жизнь кончена. А она, оказывается, только началась. И я не променяю этот пустой пол и наш чай ни на один респектабельный офис в мире.

Вера закрыла глаза, слушала ровный стук его сердца и точно знала: это место станет их настоящим домом. Местом, где побеждает любовь.

Глава 18

Вера проснулась от того, что золотистый солнечный луч пробивался сквозь занавеску и щекотал веки. Она повернулась на бок и встретилась взглядом с Демидом. Он не спал: подперев голову рукой, Горский тихо наблюдал за ней. В его серых глазах больше не было прежней ледяной выдержки – только бездонная, утренняя мягкость и тепло.

– Давно не спишь? – пробормотала она сонным, чуть охрипшим голосом.

– Сплю, – улыбнулся он, мягко проведя подушечками пальцев по её обнажённому плечу. – Просто сверяю часы. Наблюдать за тобой – моё лучшее утро.

– Ты повторяешь это каждый день, Горский.

– И буду повторять ещё лет пятьдесят. Потому что до сих пор с трудом верю, что ты не прогнала меня в тот первый день и согласилась на это сумасшедшее пари.

Вера улыбнулась, зарываясь носом в изгиб его шеи. В тихой квартире было слышно лишь щебетание стрижей за окном да далёкий гул засыпающего и просыпающегося города. День начинался обычно, но где-то под рёбрами сладко щемило от предчувствия: сегодня особенная дата.

– Демид, – тихо позвала она, подняв на него глаза. – Сегодня тридцатый день. Пари окончено.

– Я знаю, – отозвался он без тени прежней тревоги или натянутого ожидания. Его голос звучал глубоко и ровно.

– И тебе совсем не страшно?

– Ни капли, – он переплёл свои пальцы с её ладонью. – Потому что я точно знаю, что ты мне ответишь.

Вера приподнялась на локте, лукаво прищурившись: – И откуда такая уверенность, господин бывший миллиардер?

– Потому что я смотрел на тебя весь этот месяц, – Демид подался навстречу, глядя ей прямо в душу. – Я видел, как ты заново училась мне доверять. Я знаю, что ты чувствуешь, когда обнимаешь меня вечером. И знаю, что мы уже давно не сможем друг без друга.

Вера помолчала, переворачиваясь на спину и разглядывая солнечные зайчики на потолке. – А если я сейчас скажу, что ты не изменился? Что ты всё тот же заносчивый Горский?

– Не скажешь, – убеждённо ответил он.

– Это ещё почему?

– Потому что ты меня любишь, – спокойно выдохнул Демид, нависая над ней. – А настоящая любовь не умеет врать. И она меняет даже самых безнадёжных.

В глазах Веры мгновенно заблестели слёзы. Она обняла его за шею, притягивая к себе: – Ты прав... Ты правда стал другим, Демид. Ты научился жить без шелков и охраны, научился работать до мозолей, научился быть близким и уязвимым. Но я люблю тебя не за эти тридцать дней отработки.

– А за что? – шепнул он ей в губы.

– За то, что ты наконец разрешил себе быть настоящим. Тем Демидом, которого я мельком увидела тогда, в больничной палате, под толщей гордыни и боли.

Демид ничего не ответил. Он просто поцеловал её – долго, нежно, переливая в этот поцелуй всю нерастраченную за долгие годы нежность.

Когда он отстранился, его дыхание было сбитым. Демид сел на кровати, не выпуская её рук из своих широких ладоней.

– Вера, – проговорил он, и его голос впервые за утро чуть дрогнул. – Условия нашего пари были простыми: если через тридцать дней ты увидишь во мне другого человека... ты согласишься стать моей женой.

Вера замерла, не сводя с него взгляда.

– Я не хочу ссылаться на глупый договор, который мы подписали на эмоциях, – продолжить Горский, глядя на неё с предельной, обнажённой искренностью. – Я спрашиваю тебя здесь и сейчас: ты выйдешь за меня? Не из-за обещаний, а потому что хочешь пройти со мной всю оставшуюся жизнь?

Слёзы окончательно застлали Верам глаза, но это были самые счастливые слёзы в её жизни.

– Да, – выдохнула она, подаваясь вперёд. – Тысячу раз да, Демид!

Он увлёк её в объятия, прижимая к себе так крепко, словно она была его единственной якорем в этом огромном мире, и зарылся лицом в её спутанные после сна волосы: – Я люблю тебя, Вера.

– И я тебя люблю. Больше всего на свете.

Они сидели на кровати, заблокировав руками весь остальной мир, и слушали, как их сердца стучат в абсолютно едином ритме.

– Горский, – с улыбкой прошептала она чуть позже, вытирая щёку. – А если бы я всё-таки сказала «нет»? Что бы ты делал?

– Ухаживал бы за тобой дальше, – без тени сомнения ответил он. – Доказывал бы каждый день, что достоин тебя. И ждал бы твоего «да» хоть всю жизнь.

– Упрямый дурак.

– Твой упрямый дурак, – поправил он и снова накрыл её губы своими.

За окном шумел августовский город, впереди их ждало открытие мастерской, выздоровление мамы и сотни обычных, простых дней. Но теперь Вера точно знала: пока они держат друг друга за руки, ни одна буря в мире не сможет их сломать. Это был не финал их истории. Это было её настоящее, прекрасное начало.

Назад к карточке книги "Миллиардер на мели. Любовь не купишь (СИ)"