Текст книги "Миллиардер на мели. Любовь не купишь (СИ)"
Автор книги: Миллитина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Миллиардер на мели. Любовь не купишь
Глава 1
Глава 1
Номер четыреста два открывался карточкой, которая издавала короткий писк. Свет внутри зажигался с задержкой в полсекунды, будто помещение решало, впускать или нет. Вера вошла и оглядела гостиную: шторы задёрнуты, кровать не смята, в мусорной корзине пусто. Гость съехал утром. Она знала это по графику – каждую смену она брала ключи у старшей, проверяла список выездов и шла по этажам.
Она повесила старую, чистую куртку на крючок в прихожей. Форменная белая блузка с коротким рукавом, чёрные брюки, разношенные туфли без каблука не скользили на мраморе. На груди висела табличка: «Вера Соболева, горничная». На трехлетней давности фотографии она улыбалась глупо и широко – фотограф тогда скомандовал сделать лицо официальнее.
В ванной комнате Вера протёрла большое зеркало над раковиной, прошлась тряпкой по хромированным кранам и проверила полотенца. Разложила шесть штук веером, как учили на тренинге. Там говорили, что гость должен чувствовать себя как дома, но лучше. Вера не знала, у кого из постояльцев дома есть джакузи, но делала всё по инструкции.
В гостиной стоял диван, журнальный столик с хрустальной пепельницей, бар и два кресла. Вера подошла к окну и проверила карниз на предмет пыли – за неё гость мог написать жалобу. За стеклом тянулось серое утро. Свет пробивался сквозь облака тонкими полосками, отчего город казался плоским.
Простыни на кровати были натянуты ровно, но Вера принялась перестилать их заново – правила требовали чистого белья для каждого заезда. Она заправила уголки, разгладила ладонью покрывало и поправила пуховые подушки с монограммой отеля.
Позади раздались шаги. Не в коридоре – в номере. Вера замерла с подушкой в руках и медленно повернулась. Ковёр скрадывал звуки, а дверь закрылась бесшумно на доводчиках. В проходе стоял мужчина.
Он держал руки в карманах брюк. На вид ему было за тридцать, голову он держал чуть наклонённой вперёд. Чёрные волосы зачёсаны назад, на скулах темнела лёгкая небритость. Белая рубашка без галстука расстёгнута на верхнюю пуговицу, на брюках – чёткие стрелки, ботинки начищены до блеска.
– Горничная? – спросил он низким, сухим голосом.
Вера опустила подушку.
– Доброе утро. Я закончила уборку, номер готов. Извините, я не знала, что вы вернётесь.
Она шагнула в сторону, освобождая проход, но мужчина не сдвинулся с места. Он смотрел на её бейдж.
– Соболева, – прочитал он. – Вера. А по отчеству?
Вера моргнула. Обычно гости смотрели сквозь персонал, как сквозь мебель.
– Зачем вам отчество? – голос прозвучал резче, чем нужно, и она поспешно вернула на лицо дежурную улыбку. – Я Вера Соболева, горничная. Если вам что-то нужно, я вызову администратора.
– Мне не нужен администратор. – Он сделал шаг вперед. – Ты работаешь здесь давно?
– Три года.
– Три года, – повторил он. – И всё это время убираешь номера?
– Да.
Вера отвела взгляд на его накрахмаленный воротник, серебряные запонки с неизвестным гербом и часы. Тёмный циферблат без цифр, только тонкие стрелки и окошко с датой. Такие вещи не продавались в обычных магазинах.
– И тебе нравится? – спросил он.
– Что именно?
– Убирать номера. Мыть полы. Заправлять постели. – В его словах проскользнула усмешка. – Три года ты встаёшь в шесть утра, надеваешь эту блузку, берешь тележку и моешь чужие ванные. И тебе нравится?
Вера сжала пальцы в кулак за спиной.
– Это моя работа. Я хорошо её делаю.
– Я вижу, ты стараешься. – Он кивнул на кровать. – Но я спросил не про качество. Я спросил про то, что ты чувствуешь.
– Это не имеет значения.
– Хочешь сказать, что тебе всё равно, чем заниматься? – Он приподнял бровь.
Вера промолчала. Вспомнила, что проспала и не успела позавтракать, вспомнила мамин вчерашний кашель и рецепт на тумбочке, который не на что купить. За три года ни один постоялец не спрашивал о её чувствах.
– Я просто делаю свою работу, – повторила она. – Если вам ничего не нужно, я пойду.
Она попыталась пройти, но он остался на месте. Смотрел оценивающе, будто разглядывал товар на витрине.
– У тебя красивая улыбка на фотографии. А в жизни ты не улыбаешься. Почему?
– Потому что мне некогда.
– Некогда? – Он усмехнулся. – Я предлагаю возможность, где у тебя будет время. Много времени. И деньги. Останься на час. Я заплачу тебе пятьдесят тысяч долларов. За один час.
Вера застыла. Мужчина не улыбался, его голос оставался ровным. Он говорил серьёзно.
– Вы шутите.
– Нет.
– Это невозможно.
– Всё возможно, Вера. Ты видела меня на фотографиях в вестибюле, я владелец этой сети. Я могу заплатить любую сумму. И я называю пятьдесят тысяч. За час. Просто посиди со мной, выпей кофе, поговори.
– Я не продаюсь, – Вера выпрямилась.
Мужчина нахмурился, вглядываясь в её лицо.
– Ты не продаёшься. А что ты делаешь?
– Я работаю.
– И сколько ты зарабатываешь за месяц? Две тысячи? Три? В лучшем случае четыре? А я предлагаю пятьдесят тысяч за час. Это больше, чем твой заработок за два года. И ты отказываешься? – Он шагнул ближе, потянул горьковатый парфюм с нотами кожи. – Что ты продаёшь тогда? Своё время? Свои руки? Свою усталость? Всё это ты отдаешь отелю за копейки. Почему не мне за нормальные деньги?
Вера почувствовала, как к горлу подступает горячая злость.
– Потому что отель покупает мою работу. А вы пытаетесь купить меня. Это разные вещи.
Мужчина моргнул и откинул голову назад, маскируя замешательство усмешкой.
– Ты интересная. Я таких не встречал.
– Мне жаль, что я вас разочаровала.
Она рванулась к выходу, но он перекрыл дорогу. Она шагнула влево – он сделал то же самое.
– Скажи мне, – тихо произнёс он. – Если бы я не был владельцем отеля, если бы я был обычным гостем, ты бы осталась?
– Нет.
– Почему?
– Для меня это называется по-другому. Я не знаю, как это называют у вас, когда платите женщине за час. Но для меня это услуги. А я их не оказываю.
Мужчина смотрел на нее несколько секунд, затем выдохнул и отступил к окну, освобождая проход.
– Иди. Ты свободна.
Вера пошла к двери. На пороге она взялась за ручку, когда он негромко произнес:
– Ты знаешь, кто я. А значит, понимаешь, что я могу сделать. Ты меня обидела, Вера. Мне не нравится, когда мне отказывают.
Она повернула голову.
– Я только что спасла вам жизнь. Потому что если бы я согласилась, вы бы перестали уважать меня на следующее утро. А так у вас осталась иллюзия, что можно купить не всё.
Она вышла в коридор и плотно закрыла дверь. Руки дрожали, пришлось спрятать их в карманы. За углом у служебного лифта она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Сердце стучало в ушах.
Пятьдесят тысяч долларов. На эти деньги можно было оплатить любые лекарства для мамы, купить продукты и перестать считать копейки. Вера потрясла головой, отгоняя эти мысли.
В подсобке она проверила график – оставалось ещё четыре номера. Она взяла тележку, уехала в третий корпус и проработала до обеда, не поднимая головы.
Когда она вернулась сдать ключи, за столом сидела тётя Зина. Старшая смены взглянула на неё, тяжело вздохнула и пододвинула лист бумаги. Это был приказ об увольнении за грубое нарушение трудовой дисциплины. Внизу стояло факсимиле владельца.
– Я ничего не нарушала, – Вера сжала лист, бумага затрещала.
– Я знаю, – тихо ответила тётя Зина. – Но ты пойми, дочка. Начальник службы персонала сказал, если будешь рыпаться – уволят по статье по всей сети. Никуда больше не возьмут.
– Я могу пожаловаться в трудовую инспекцию.
– Можешь. А судиться на какие деньги будешь? У тебя есть на адвоката? Нет. И у меня нет. Прости, дочка. Сама на ладан дышу.
Вера сложила лист вчетверо и убрала в карман фартука.
– Спасибо, тёть Зин.
Она вышла через чёрный ход. На парковке таял грязный снег, мелкий дождь стучал по лужам. Вера постояла под козырьком, глядя на серое небо, и пошла пешком в сторону общежития – денег на маршрутку не оставалось. Машины проносились мимо, обдавая обочину брызгами.
В комнате она села на кровать и набрала номер мамы.
– Алло? – голос в трубке был хриплым. – Верочка, это ты?
– Я, мам. Как ты себя чувствуешь?
– Ничего, дочка. Деньги пришли, я купила лекарства. Спасибо тебе.
Вера уставилась в трещину на потолке.
– Не за что, мам. Я тут решила сменить работу. Устала на прежнем месте, найду что-то получше.
– Ты уверена?
– Уверена. Не переживай, у меня всё под контролем. Позвоню завтра, ты только лекарства не забывай пить.
Она сбросила вызов, уткнулась лицом в колени и посидела так без мыслей и слёз. Затем натянула куртку и отправилась в дежурную аптеку.
Она шла вдоль трассы, когда со стороны кювета раздался скрежет сминаемого металла. Белый автомобиль лежал на крыше в канаве, из-под капота валил густой дым. По асфальту растекалось тёмное пятно.
Вера бросила сумку и скатилась по мокрому склону. Перевёрнутая дверь поддалась не сразу, пришлось рвануть её обеими руками со стоном. Внутри салона вверх ногами висел мужчина. Лицо заливала кровь, он не шевелился.
– Эй! Вы меня слышите?
Ответа не последовало. В носу закрутил резкий запах бензина, под днищем что-то зашипело. Вера потянулась внутрь, нащупала замок ремня безопасности и резко нажала на кнопку. Мужчина рухнул на неё, едва не придавив к полу. Вытаскивать его пришлось волоком, через битое стекло и грязь, цепляясь пальцами за мокрую траву.
Она оттащила его метров на десять и упала рядом на колени. Из-под капота с хлопком вырвалось пламя, начав быстро пожирать кузов. Вера перевела дыхание и приложила ладонь к груди мужчины – сердце билось редко, но ровно.
Она накрыла его своей курткой и вытерла кровь с его лба рукавом блузки. И тут её взгляд упал на левое запястье пострадавшего. Тёмный циферблат без цифр, тонкие стрелки и маленькое окошко с датой.
Вера всмотрелась в черты лица, в линию челюсти, в зачёсанные назад волосы. Она узнала его.
Руки сами дёрнулись подняться и уйти. Оставить его здесь и сделать вид, что ничего не видела. Но она осталась сидеть на мокрой земле, глядя, как догорает машина.
– Зря я тебя вытащила, – негромко сказала она в пустоту. – Зря.
В больничной палате через три часа мужчина открыл глаза. Вера стояла у кровати. Он сфокусировал взгляд и с трудом заговорил:
– Здравствуй, Вера. Ты спасла мне жизнь.
Она сжала кулаки.
– Если бы я знала, кого тащу, я бы оставила тебя гореть.
Глава 2
Глава 2
Слова прозвучали резко и зло, но реакция Демида заставила Веру осечься. Он не ответил. Просто смотрел на неё – без гнева или удивления. В его взгляде осталась только глухая пустота.
– Ты бы оставила, – тихо, с трудом выговорил он.
– Да. Но я не знала.
Вера отошла к окну. Старая районная больница советской постройки встретила их облупившейся краской на подоконниках и грязными стёклами. За окном шумели машины, шли люди – обычная жизнь, в которой ничего не изменилось.
– Где я? – спросил он за спиной.
– В больнице. Районной. Я вызвала скорую, когда ты не приходил в себя. Врачи наложили швы, перевязали рёбра, поставили капельницу. Отделался сотрясением. Повезло.
– Повезло, потому что ты меня вытащила.
– Потому что я не видела твоего лица, – отрезала она. – Если бы знала, что это ты, не стала бы рисковать.
Демид попытался приподняться на локтях, но тут же поморщился от боли в рёбрах и опустился обратно.
– Вера. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но я тебе должен. Ты спасла мне жизнь.
– Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужна моя работа, которую ты отнял, и деньги. Но тебе это не вернуть.
Она вспомнила утренний приказ, виноватые глаза тёти Зины, пустой кошелёк и рецепт на мамины лекарства.
– Расскажи мне, – попросил он. – Про твою маму. Ты говорила, она болеет.
Вера замерла. Она не говорила ему об этом вслух – только думала в номере, когда он швырялся суммами. Значит, он прочитал всё по её лицу.
– Это не твоё дело.
– Я хочу понять, что я у тебя отнял. По-настоящему. Какой ущерб нанёс.
Вера развернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
– У моей мамы рак. Третья стадия. Нужна операция за сто тысяч долларов. У меня нет таких денег. Я работала в твоём отеле три года, чтобы накопить хоть на что-то, а ты уволил меня за то, что я не захотела лечь с тобой в постель.
В конце голос всё же дрогнул. Вера прикусила губу и снова отвернулась к стеклу.
– Я не знал, – тихо произнёс он.
– Знал бы – ничего бы не изменилось. Ты привык получать всё по щелчку пальцев. Когда тебе отказали, ты решил наказать. Ты не думал о последствиях, ведь для тебя их нет. Ты можешь купить всё. Кроме меня.
– Кроме тебя, – повторил он с непонятной интонацией. – А если я скажу, что хочу измениться?
– Ты не умеешь. Любую проблему ты заливаешь деньгами. Даже сейчас хочешь просто заплатить и уйти. Но я не возьму твои деньги, Демид. Лучше буду вкалывать на двух работах, чем позволю купить моё молчание.
– Я не предлагаю купить молчание. Я предлагаю другое. Пари.
Вера обернулась. Холодный расчёт из его взгляда исчез, осталась лишь странная, тяжёлая усталость.
– Тридцать дней, – продолжил он. – Я не прикоснусь к своим деньгам. Ни одной копейки. Буду жить как ты, на то, что заработаю сам. А ты будешь наблюдать. Если в конце месяца ты скажешь, что я не изменился, – я отдам тебе миллион долларов. Без условий. Сделаешь маме операцию и забудешь обо мне. Если признаешь, что я стал другим, – ты выйдешь за меня замуж.
Вера резко, нервно рассмеялась. В больничной тишине этот звук показался неестественным.
– Ты сумасшедший. Предлагаешь мне брак после того, что сделал?
– Предлагаю проверить, могу ли я быть человеком без чековой книжки. Ты говоришь, что я не умею иначе. Вот твой шанс проверить.
Миллион долларов означал спасение для мамы. Но тридцать дней с человеком, который разрушил её жизнь за одно утро, казались безумием. И всё же в этом предложении крылся единственный выход.
– Ты будешь делать то, что я скажу, – Вера сделала шаг к койке. – Жить по моим правилам. Нарушишь хоть одно условие – пари окончено, я забираю миллион, и ты исчезаешь. Ты не сможешь использовать свою власть, связи, помощников или друзей. Ты просто Демид. Живёшь на то, что заработал руками. Идёт?
– Идёт. Я согласен. Но и ты пообещай кое-что. Не прячься от меня. Не закрывайся и не говори, что всё в порядке, когда тебе больно. Будь честной. Чтобы стать другим, мне нужно знать, где я оступаюсь.
Вера скрестила руки на груди, взвешивая его слова. К честности с посторонними она не привыкла.
– Я попробую. Но не обещаю.
– Этого достаточно. Начнём завтра с утра.
– Ты под капельницей.
– Выпишусь через пару часов под расписку. Позвоню помощнику, скажу, что ухожу в отпуск на месяц. Никто не будет знать, где я. Только ты.
– А если что-то случится?
– Не случится. У меня есть ты.
Вера не нашлась с ответом. Ещё утром она презирала этого человека, а теперь подписывала с ним соглашение на целый месяц.
– Мне нужно в аптеку. Я пойду.
– Вера, – окликнул он, когда она взялась за дверную ручку. – Спасибо. За то, что согласилась. И за то, что вытащила.
Она промолчала, вышла в коридор и плотно закрыла за собой дверь. В нос ударил резкий запах хлорки. Прислонившись спиной к стене, Вера закрыла глаза и шумно выдохнула.
Завтра начнётся игра, в которой она совершенно не была уверена.
Глава 3
Глава 3
Вера вышла из больницы и остановилась на крыльце. Воздух остался сырым и холодным. Она натянула куртку плотнее – тонкая синтетика спасала только от ветра. Баланс на телефоне показывал двести тридцать рублей. До зарплаты, которой больше не будет, оставалась неделя. Денег на автобус после покупки маминых лекарств уже не хватало.
Она пошла пешком через весь город. Дорога заняла почти час. За это время Вера успела прокрутить в голове всё, что случилось. Утро началось обычно: холодная вода в общежитии, форма, уборка номеров. А теперь работы не было, зато появился Демид Горский со своим безумным пари. Миллион долларов или замужество. Всерьёз он это или просто развлекался – она не понимала.
В аптеке Вера забрала пакет. Аптекарша, тётя Галя, пробила чек и посмотрела на неё с сочувствием:
– Опять ты. Забирай. В следующий раз приноси свежий рецепт, а то начальство ругается.
– Спасибо, тёть Галь.
Мама открыла дверь сразу, будто ждала у окна.
– Верочка! Заходи, я суп сварила.
– Мам, я ненадолго, – Вера прошла в крошечную прихожую и выложила упаковки на тумбочку. – Вот, принесла.
– Опять ты тратишься, – мама покачала головой. – На себя бы отложила.
– На себя успею, – Вера привычно улыбнулась – бодро и уверенно. – Мам, я ушла из отеля. Захотела попробовать что-то другое. Устала от горничных.
Мама нахмурилась:
– Ты что-то скрываешь.
– Ничего, всё хорошо. Ты главное лекарства вовремя пей. Я завтра позвоню.
Вера поцеловала её в щёку и быстро ушла, избегая расспросов. На улице снова припустил мелкий дождь.
В своей девятиметровой комнате в общежитии она села на кровать и уставилась на остывшую кружку. На телефоне мигнуло сообщение с незнакомого номера:
«Это Демид. Телефон сгорел, пишу с запасного. Завтра в девять утра на площади у вокзала. Я готов».
Вера заблокировала экран и легла, разглядывая трещину на потолке.
В восемь тридцать утра она уже шла к вокзалу. На площади было шумно: носильщики, пассажиры, лоточники. Демида она заметила сразу у фонтана. Простые джинсы, чёрная футболка и куртка, которая всё равно выглядела слишком дорого. Марлевая повязка на голове скрывала швы, но держался он собранно.
– Доброе утро, – Демид сделал шаг навстречу.
– Доброе. Выписался?
– Вчера вечером под расписку. Помощнику сказал, что ухожу в отпуск в горы на месяц, просил не искать. Все свои счета я заблокировал.
Вера прищурилась:
– Ты серьёзно?
Демид достал кошелёк и раскрыл его. Внутри лежали документы и одна пятисотрублёвая купюра.
– Вот всё, что есть.
– Тогда начнём. Жильё у тебя есть?
Он покачал головой:
– Утром съехал из отеля.
– Значит, первое – ищем работу. Идём.
В здании вокзала пахло дешёвой выпечкой и сыростью. Вера подошла к доске объявлений и ткнула пальцем в сорванный листок:
– Вот. Грузчик на склад. Оплата по факту в конце смены. Справишься.
Демид нахмурился, разглядывая текст.
– Грузчиком?
– Не нравится? – Вера усмехнулась. – Ты сам хотел узнать, как живут без миллионов.
Он помолчал несколько секунд и кивнул:
– Хорошо. Идём.
Склад находился в двух кварталах. Тяжёлые железные ворота открылись со скрипом, внутри пахло пыльным картоном. Из подсобки к ним вышел коренастый мужчина в промасленной спецовке. Он оглядел Демида, задержав взгляд на чистой обуви и повязке.
– По объявлению? Ты вообще умеешь руками работать?
– Научусь, – ответил Демид.
Мужчина сплюнул под ноги:
– Посмотрим. Завтра к восьми утра выходишь. Смена двенадцать часов, расчёт вечером. Не потянешь – вылезаешь за ворота.
– Договорились.
На улице Вера повернулась к Демиду:
– Ты уверен?
– Нет. Но я не боюсь.
В его голосе больше не было той развязной уверенности из четырёхсот второго номера.
– Теперь жильё, – Вера повела его на окраину, к старому обшарпанному бараку.
Хозяйка, тётя Люда, открыла дверь и подозрительно осмотрела гостя:
– Это кто ещё?
– Мой друг, тёть Люд. Ему нужна комната на месяц. Он заплатит.
– Деньги вперёд.
Демид достал свой кошелёк и отсчитал триста рублей.
– За неделю.
Женщина пересчитала купюры и кивнула на дверь в конце тёмного коридора:
– Заходи.
В комнате помещались только кровать, стул и стол у окна, выходящего во двор.
– Нормально, – Демид огляделся.
– Ты привык к другому.
– Я хочу привыкнуть к этому.
Вера отступила к порогу:
– Завтра в шесть утра подъём. На складе нужно быть ровно в восемь. Вечером я приду проверить, как ты.
– Не веришь, что выдержу?
– Посмотрим.
Она вышла на улицу. Дождь прекратился, небо над крышами понемногу светлело. Вера вдохнула холодный воздух и пошла к общежитию, понимая, что обратного пути уже нет.
Глава 4
Глава 4
Вера проснулась в пять утра от грохота телевизора за стеной. Соседка вернулась с ночной смены на хлебозаводе и по привычке врубила новости. Вера полежала, глядя в потолок, затем села на кровати и обхватила колени руками.
Сегодня Демид выходил на склад. Она представляла его – в дорогой куртке, с повязкой на голове, с руками, которые никогда не поднимали ничего тяжелее папки с документами. Ей становилось смешно, но веселье быстро сменилось тревогой. Он действительно пошёл на это. И упорство пугало её больше, чем если бы он сдался.
На склад она пришла к десяти утра. Из распахнутых ворот доносился грохот ящиков, мат рабочих и писк сдающего назад погрузчика. В полумраке она увидела его сразу. Демид стоял у конвейера и перекладывал коробки на паллету. Футболка потемнела от пота, он то и дело вытирал лоб тыльной стороной ладони, задевая повязку. Он двигался неловко, но тяжело и упорно.
Вера подошла ближе:
– Ты же не умеешь работать руками.
Он выпрямился и коротко улыбнулся:
– Учусь. Это тяжелее, чем казалось.
– Я же говорила.
– Научусь.
Демид опустил голову, разглядывая ладони в серой пыли с первыми водянистыми мозолями, и снова потянулся к коробке. В его движениях не было лёгкости, но упрямства хватало.
В обеденный перерыв он вышел к воротам, держа в зубах бутерброд, которым поделился кто-то из мужиков. Опустился на деревянный ящик рядом с Верой. Пальцы у него заметно дрожали.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Устал. Но в норме.
– Ешь давай.
– Волнуешься? – Он поднял на неё глаза, и в них проскользнула знакомая полуусмешка.
– Нет. Мне нужно, чтобы ты выполнил условия пари. Если свалишься от голода, оно не засчитается.
– Значит, дело только в пари, – он откусил хлеб.
– Только в нём.
Она ушла со склада через полчаса. Ей самой нужно было искать работу – мамины лекарства требовали денег, а кошелёк опустел. Вера обошла три привокзальных кафе и продуктовый магазин, оставила свой номер, но везде просили подождать. К общежитию она вернулась ни с чем.
Вечером она снова стояла у ворот склада. Рабочие расходились. Демид вышел последним, заметно сутулясь и растирая плечо. Увидев её, он остановился.
– Пришла.
– Обещала же. Как день?
– Восемь часов. Пятьсот рублей, – он вытащил из кармана мятую купюру. – Сам заработал. Впервые.
На его лице не осталось утренней спеси – только серая усталость и странная гордость. Он держал эту бумажку так, будто она весила тонну.
– Всё болит?
– Всё. Но я не жалею.
– Пойдём, – Вера повернула в сторону улицы. – Куплю тебе ужин.
– У меня есть деньги, – он потряс купюрой. – Сам куплю.
– В этом и суть. Ты заработал, теперь побереги. А я заплачу – хочу посмотреть, как ты ведёшь себя, когда тебя угощают. Думаешь, что тебе все должны, или нет.
Демид помолчал, переваривая слова, и кивнул:
– Хорошо. Но в следующий раз плачу я.
Они зашли в привокзальную чебуречную с пластиковыми стульями и липкими столами. Вера взяла две порции гречки с котлетой и чай. Демид разглядывал щербатую тарелку с откровенным любопытством.
– Никогда не был в таких местах?
– Нет. Обычно там, где подают на фарфоре и приносят счёт с тремя нулями.
– Здесь тоже тарелки. Просто из пластика.
Он усмехнулся и принялся за еду. Ел быстро, почти не поднимая глаз. В этот момент в нём не было ничего от владельца отелей, который раньше швырял к её ногам тысячи долларов. Обычный голодный мужик после тяжёлой смены.
– Ты молодец, – обронила Вера.
Демид удивлённо поднял взгляд:
– От тебя сложно дождаться похвалы.
– Раньше было не за что. Сегодня заработал.
Они доели в тишине. За окном фары машин выхватывали из темноты серый мокрый асфальт.
– Возвращайся к себе, отдыхай, – Вера поднялась и положила мелочь на стойку. – Завтра проверю.
– Каждый день будешь контролировать?
– Каждый. Это условия.
Она толкнула тяжелую стеклянную дверь. На улице посвежело.
– Вера, – окликнул он её с порога. Свет из чебуречной падал на его перевязанную голову. – Спасибо за сегодня. Это важно.
Она не ответила. Повернулась и пошла к автобусной остановке. В голове стучала одна мысль: он меняется. По-настоящему. И это пугало её сильнее всего, потому что она начинала в него верить.
