Текст книги "Выбор злодейки. Дракона не предлагать! (СИ)"

Автор книги: Мария Соник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 3
Первый встречный попался… дракон

Королевский дворец оказался именно таким, каким и должен быть дворец в мире магии и драконов – охрененным.

Я, честно говоря, ожидала чего-то средневекового, мрачноватого, с факелами на стенах и сквозняками. Но нет. Это было нечто. Представьте себе Версаль, если бы его проектировал безумный гений, обкуренный волшебной пыльцой. Золото, хрусталь, мрамор. Люстры размером с мою бывшую квартиру, и горят в них не свечи, а магические шары, источающие мягкий, мерцающий свет.

Я проскользнула внутрь в потоке знати, пристроившись за какой-то шумной компанией пожилых леди, которые обсуждали последние сплетни с таким жаром, будто от этого зависела судьба королевства. Охрана на входе даже не взглянула в мою сторону – приглашения проверяли мельком, больше сканируя ауры на предмет магических угроз. Моя аура, видимо, сошла за безобидную.

И я оказалась в эпицентре роскоши.

Зал был огромным. Настолько, что противоположная стена терялась где-то в мерцающей дымке. Высоченные колонны, увитые живыми цветами (как они тут цветут зимой? магия, наверное), уходили куда-то под потолок. Вдоль стен стояли длинные столы, ломящиеся от яств. Я такое только в кино видела: запеченные лебеди (надеюсь, не настоящие), горы фруктов, пирамиды из пирожных, фонтаны с вином и еще какой-то искрящейся жидкостью, от которой, судя по цвету, можно было знатно улететь в астрал.

Гости прибывали. Дамы в платьях, от вида которых у меня глаза на лоб полезли. Здесь были все цвета радуги и еще десяток оттенков, которых в радуге нет. Кружева, ленты, перья, драгоценности. Столько бриллиантов я не видела даже в ювелирном магазине. На некоторых дамах, кажется, было надето все фамильное состояние, и они с трудом передвигались под тяжестью украшений.

Мужчины щеголяли в расшитых золотом камзолах, при шпагах и орденах. Многие носили при себе магические артефакты – я поняла это по легкому свечению то на поясе, то на груди. Память Айрис подсказывала, что магия здесь – обычное дело, но демонстрировать ее на балу считалось дурным тоном. Только по особым случаям.

В углу играл оркестр. Настоящий, живой. Музыка лилась такая легкая, воздушная, что ноги сами пускались в пляс. Но пока никто не танцевал – все чинно прогуливались, раскланивались, обменивались любезностями и, конечно же, сплетничали. Я буквально чувствовала, как воздух вибрирует от интриг.

– Леди Торнвуд! Какая неожиданность! – раздалось справа, и я вздрогнула.

Ко мне приближалась дама в невероятно пышном розовом платье, похожем на безе. На голове у нее возвышалась конструкция из перьев и цветов, напоминающая гнездо райской птицы. Память Айрис услужливо подсказала: леди Маргарет Стоунвуд, главная сплетница королевства и злейшая подруга (если такое понятие вообще существует в высшем свете) моей предшественницы.

– Леди Маргарет, – я изобразила светскую улыбку, внутренне молясь, чтобы не спалиться. – Как вы очаровательны сегодня.

– О, милочка, – она обмахнулась веером, окидывая меня цепким взглядом. – А вы, я смотрю, в синем. Рискованно. Говорят, герцог Нордвудский терпеть не может этот цвет с тех пор, как его жена сбежала с конюхом в платье именно такого оттенка.

Я мысленно закатила глаза. Ну конечно, здесь даже цвет платья имеет политическое значение.

– Я не знала, – честно призналась я. – Просто платье понравилось.

Леди Маргарет приподняла бровь с таким видом, будто я призналась в том, что ем руками.

– Милочка, вы сегодня какая-то странная. Где ваша обычная язвительность? Я уже приготовилась услышать от вас что-нибудь едкое про графиню Винтерфелл и ее новый головной убор. Говорят, она заказала его у гномьих мастеров, но те, как всегда, переборщили с металлом. Теперь у бедняжки шея болит.

Я посмотрела в указанном направлении. Графиня Винтерфелл, сухонькая старушка с острым носом, действительно с трудом держала голову прямо под тяжестью металлического сооружения, которое, наверное, весило килограммов пять.

– Мне кажется, она сейчас упадет, – не удержалась я.

– И прекрасно! – оживилась леди Маргарет. – Это будет скандал! Представляете, графиня Винтерфелл падает в обморок прямо во время Королевского вальса! Весь вечер только об этом и будут говорить!

Я поняла, что попала в осиное гнездо. Эти люди питались скандалами. Они жили ими. Для них чья-то неловкость была деликатесом, который смаковали неделями. И моя выходка, если она удастся, станет для них пиром во время чумы.

– Пойду, пройдусь, – сказала я, извинившись перед леди Маргарет, которая уже переключилась на обсуждение чьих-то измен с такой страстью, будто сама в них участвовала.

Я лавировала между гостями, делая вид, что любуюсь убранством, а сама сканировала зал. Мне нужна была жертва. Первый попавшийся мужчина, который станет инструментом моего освобождения.

Но, блин, тут было из кого выбирать!

Вон тот, в зеленом камзоле, с пухлыми губками и мечтательным взглядом. Симпатичный, но какой-то… воздушный. Наверное, поэт. Поцелую – он же грохнется в обморок от избытка чувств, и меня обвинят в убийстве.

А этот, с бакенбардами и мощной челюстью. Военный, сразу видно. Стоит, руки за спину, сканирует зал хищным взглядом. Такой, если его поцеловать, может и в ответ тискануть, а потом потребует продолжения. И что я ему скажу? «Извините, это был спектакль, мне просто нужно было опозориться, чтобы не выходить замуж за плесень?»

Нет, не подходит. Слишком опасный.

Вон тот, у колонны. Худой, высокий, с длинными печальными глазами. Похож на местного романтика. Такого поцеловать – он, наверное, решит, что я в него влюбилась с первого взгляда, и начнет писать стихи в мою честь. А потом будет ходить за мной хвостом и страдать. Не хочу портить человеку жизнь.

Мне нужен был кто-то нейтральный. Желательно женатый (женатые мужики обычно не пристают, потому что жены следят), но не слишком старый (целоваться с дедушкой неэстетично), и не слишком важный (чтобы после скандала меня не казнили за оскорбление чувств).

Я продолжила кружить по залу, прихватив с одного из столов бокал с искрящейся розовой жидкостью. На вкус оказалось как клубничный лимонад, но с градусом. Приятно. Я сделала глоток, другой, чувствуя, как напряжение отпускает, а смелости прибывает.

Королевский вальс должны были объявить с минуты на минуту. Король с королевой уже заняли места на возвышении в центре зала. Король оказался представительным мужчиной с благородной сединой и хищным профилем – сразу видно, не последний человек в этом мире. Королева была красива той холодной, величественной красотой, которая не терпит панибратства.

Я посмотрела на часы (местный аналог – магические песочные часы, которые парили в воздухе у входа). Почти полночь. Время икс приближалось.

И тут я его увидела.

Он стоял у одного из окон, отдельно от всех, и смотрел в ночь с таким видом, будто вся эта светская мишура была для него скучной и незначительной. Высокий. Широкоплечий. Черный мундир с серебряным шитьем сидел на нем так, что хотелось аплодировать портному, который сумел облечь такое совершенное тело. Ткань обтягивала широкую грудь, перехватывала талию и… божечки, какие у него ноги! Длинные, мощные, в облегающих черных штанах и высоких сапогах. Задница – просто произведение искусства. Такая упругая, круглая… я поймала себя на том, что пялюсь, и отхлебнула еще лимонада, чтобы сбить румянец.

Лицо… О, лицо заслуживало отдельного описания. Волевой подбородок с легкой небритостью (тут что, бреются опасной бритвой? интересно, он сам или камердинер помогает?), прямые темные брови, острый, хищный нос, губы… Губы, которые, казалось, созданы для поцелуев. Четко очерченные, но не тонкие, с легкой усмешкой в уголках. А глаза… Я не могла разобрать их цвет издалека, но чувствовала взгляд кожей. В нем читались опыт, власть и какая-то древняя, пугающая мудрость.

Он был красив. Нет, это слово слишком пресное. Он был опасен. Смертельно, притягательно опасен. Как дикий зверь, который одним движением может разорвать, но при этом хочется подойти и погладить, чтобы почувствовать эту дикую, первобытную мощь.

Память Айрис взорвалась фейерверком.

Кейн Торнвуд. Черный дракон. Генерал королевской армии. Правая рука короля. Самый завидный жених королевства, но при этом самый недоступный. Поговаривали, что он оборотень, способный обращаться в дракона – огромного, черного, с пламенем, способным испепелить целый город. Он был легендой. Он был страхом и мечтой одновременно.

И он был… Торнвуд. Мой однофамилец. Дальний родственник, кажется, троюродный дядя или что-то в этом роде. Айрис его боялась до дрожи в коленках. В детстве, если она капризничала, нянька пугала ее: «Вот приедет дядя Кейн и заберет тебя в свою черную башню!». И это работало.

Я смотрела на него и чувствовала, как во рту пересыхает, а внизу живота разливается приятное тепло. Охренеть. Вот это мужик. Вот это экземпляр.

Я на секунду замерла, прикипая к месту. Мысли заметались. Вот он. Идеальная жертва. Самый главный, самый опасный, самый… Идеальный.

Но стоп. Он же опасен. Он же генерал. Он же дракон. Если я его поцелую, он может меня испепелить на месте. Или… или жениться. Говорят, у драконов с поцелуями все серьезно.

Но, с другой стороны, больше никто не подходил. Все остальные были либо слишком стары, либо слишком женаты, либо слишком скучны. А время поджимало. Королевский вальс вот-вот начнется.

Я допила лимонад и поставила бокал на поднос проходящего мимо лакея.

– Авось пронесет, – прошептала я себе под нос. – Ну что он мне сделает? Поцелую и убегу. В толпе затеряюсь. А если и догонит… не съест же он меня, в конце концов, при всем честном народе?

Я двинулась к нему, стараясь не трястись. Ноги в туфельках на каблуках (кто придумал каблуки в средневековье? маги, наверное, сволочи такие) подкашивались, но я держалась. Сердце колотилось где-то в горле, пульс стучал в висках так, что я слышала его как барабанную дробь.

Я подходила все ближе. Теперь я видела его отчетливо. Он был огромен. Рядом с ним я, даже на каблуках, чувствовала себя лилипутом. От него исходил жар. Буквально. Воздух вокруг него был теплым, как от печки. Я почувствовала запах – дым, кожа, мускус и что-то еще, пряное и дурманящее, от чего голова шла кругом.

Он почувствовал мой взгляд. Повернул голову. И наши глаза встретились.

Глаза у него оказались цвета расплавленного золота. Горячие, пронизывающие, древние. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь, будто читал все мои мысли, включая те, которые я сама у себя еще не обнаружила.

Я замерла, пойманная в ловушку этого взгляда. Дар речи исчез напрочь. Язык прилип к небу. Я стояла, глупо хлопая ресницами, и чувствовала, как краска заливает лицо от корней волос до декольте.

Он чуть приподнял бровь. Один уголок губ дернулся в усмешке. Он ждал. Он знал, что я иду к нему, и ждал, что я скажу.

– Господи, Лиза, соберись! – мысленно приказала я себе. – Ты не для того шла через весь зал, чтобы сейчас струсить! Это просто мужик! Красивый, опасный, горячий мужик! Ну и что? Целоваться все равно приятно. Авось и правда пронесет!

Я сделала последний шаг. Подняла на него глаза. Улыбнулась самой обольстительной улыбкой, на которую была способна. И, не давая себе времени передумать, подалась вперед.

Я схватила его за отворот мундира (ткань оказалась невероятно мягкой, под ней бугрились стальные мышцы), притянула к себе и… впилась в губы.

В голове стучало: «Давай, Лиза, делай это! Скандал! Свобода! Прощай, плесневый лорд!».

Поцелуй… Поцелуй должен был быть быстрым, техничным, чисто для галочки. Чмокнула и убежала.

Но не тут-то было.

В ту же секунду, как мои губы коснулись его, мир перевернулся.

Я ожидала, что он оттолкнет меня, отшатнется, возмутится. Но он… он замер всего на долю секунды. А потом его рука – огромная, горячая – легла мне на талию и прижала к нему так плотно, что я почувствовала каждую пуговицу на его мундире.

И он ответил.

Это был не поцелуй. Это было стихийное бедствие. Его губы накрыли мои, и я забыла, как дышать. Он целовал так, будто знал меня тысячу лет и ждал этого момента всю жизнь. Глубоко, властно, требовательно. Его язык скользнул в мой рот, и я почувствовала вкус – дым, мята и что-то темное, пьянящее, от чего голова пошла кругом.

Я вцепилась в его мундир уже не для того, чтобы удержать, а чтобы не упасть. Колени подкосились моментально. Внизу живота разлился жар, такой сильный, что я испугалась – не загорюсь ли я прямо здесь, в этом шикарном платье?

Одна его рука лежала на талии, прижимая меня к нему, вторая скользнула в мои волосы, запрокидывая голову, открывая шею для… для чего? Я не знала, но была готова на все. В голове не осталось ни одной мысли. Только ощущения. Его губы. Его язык. Его жар. Его запах.

Вокруг воцарилась гробовая тишина.

Я смутно осознавала, что музыка остановилась. Что король с королевой замерли на возвышении. Что сотни пар глаз уставились на нас. Что леди Маргарет, наверное, уже родила от восторга и сейчас рожает снова. Но мне было плевать.

Я таяла в этом поцелуе. Я растворялась. Я забыла, кто я, где я и зачем я это сделала.

Когда он наконец оторвался от моих губ, я повисла на нем, тяжело дыша, чувствуя, что если он меня отпустит, я просто стеклу на пол лужицей расплавленного счастья.

Он смотрел на меня сверху вниз своими золотыми глазами. В них плясало пламя. Настоящее. Я видела отблески огня в его зрачках.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделала, девочка? – спросил он голосом, от которого у меня мурашки побежали по всему телу и сосредоточились в самых интересных местах.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то умное, но вместо этого только пискнула.

В зале стояла такая тишина, что было слышно, как у кого-то упала челюсть на паркет. И в этой тишине раздался грохот. Я обернулась.

Лорд Тимоти, мой жених, стоял у колонны, белый как мел. Белее, чем обычно. Он смотрел на нас выпученными глазами, хватал ртом воздух и… медленно оседал на пол. Ему стало плохо. Он падал в обморок.

– Прекрасно, – пробормотал дракон у меня над ухом. – Одним трупом меньше. Но проблем у нас теперь, маленькая леди, выше крыши.

Я перевела взгляд с оседающего Тимоти на него. На его горячее, опасное, прекрасное лицо. И вдруг поняла: авось не пронесло. Совсем не пронесло.

Но почему-то мне было не страшно. Мне было… интересно. Очень интересно, что будет дальше.

Глава 4
Утренний триумф (который пошел не по плану)

Я проснулась от того, что улыбалась. Просто лежала с закрытыми глазами и лыбилась, как дура, во весь рот. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, рисовали золотые полосы на полу, и в комнате пахло чем-то цветочным и невероятно приятным.

Я потянулась, чувствуя, как каждая клеточка тела гудит от счастья. И тут воспоминания вчерашнего вечера обрушились на меня лавиной.

Бал. Синее платье. Королевский вальс. И ОН.

Я села на кровати и прижала ладони к пылающим щекам. Боже мой. Я это сделала. Я реально это сделала! Поцеловала генерала-дракона посреди королевского бала на глазах у всей знати! И не просто чмокнула, а… а он ответил! Так ответил, что я до сих пор чувствую его губы на своих, его руки на талии, его запах…

Я сползла обратно на подушку и захихикала, как школьница. Нет, ну вы представляете? Я, Лиза, простая менеджерша из другого мира, завалилась на бал, опозорилась по полной программе, и в результате получила самый офигенный поцелуй в своей жизни!

Но стоп. Стоп-стоп-стоп.

Я резко села, прогоняя остатки сладкой истомы. Опозорилась. Я же опозорилась! Это была цель! Я должна была создать скандал, чтобы лорд Тимоти от меня отказался!

Я вскочила с кровати и подбежала к двери. Прислушалась. Тишина. Только где-то вдалеке слышны шаги прислуги. Ни криков, ни топота, ни звуков приближающейся казни.

– Странно, – пробормотала я, прижимая ухо к двери. – Вчера был такой грандиозный скандал, а сегодня тишина. Может, они просто переваривают? Или уже собираются меня казнить, но решили сделать это после завтрака, чтобы я не умерла голодной?

Я отошла от двери и принялась расхаживать по комнате, загибая пальцы.

Итак, что мы имеем. Вчера вечером я, леди Айрис Торнвуд, официально помолвленная с лордом Тимоти, на глазах у короля, королевы, всей знати и, кажется, половины прислуги, подлетела к генералу Кейну Торнвуду, Черному дракону, правой руке короля, и впилась в него поцелуем. И он ответил. Мало того, он ответил так, что у бедняги Тимоти случился обморок, и его, кажется, унесли.

Логично предположить, что сегодня утром произойдет следующее: во-первых, лорд Тимоти (если он очухался и не отдал концы от сердечного приступа) немедленно пришлет письмо с отказом от помолвки. Какой уважающий себя лорд захочет жениться на девушке, которая целуется с другим на глазах у всего света? Да он будет бежать от меня быстрее, чем от чумы!

Во-вторых, отец. Герцог Торнвуд. Мой папочка. Он, должно быть, в ярости. Он же предупреждал! Либо Тимоти, либо монастырь. А я вместо этого выбрала третий вариант – опозорила род на всю страну. Сегодня он вызовет меня в кабинет, будет орать так, что стены задрожат, и, наверное, лично отвезет в Храм Вечного Света, приковав наручниками к карете.

В-третьих, сам генерал. Кейн Торнвуд. Дракон. Я его поцеловала. Без спроса. Нагло. При всех. Он, конечно, ответил, но это ничего не значит. Мало ли, может, у драконов рефлекс такой – если целуют, надо отвечать, чтобы не обижать народ? Сегодня он одумается, вспомнит, что я ему какая-то там дальняя родственница, да еще и помолвленная, и пришлет гневную ноту с требованием моей казни за покушение на его драконью честь.

Я остановилась посреди комнаты и обхватила себя за плечи. Картина вырисовывалась безрадостная. С одной стороны, план удался. Лорд Тимоти от меня точно откажется. С другой стороны, последствия могут быть такими, что монастырь покажется раем.

– Ладно, – сказала я себе, стараясь унять дрожь в коленках. – Что сделано, то сделано. Будем разбираться по факту. Может, все не так страшно? Может, они там все такие либеральные, и публичные поцелуи с драконами у них в порядке вещей?

Я фыркнула собственной наивности. Да какое там в порядке вещей! По глазам вчерашних гостей я видела, что это было нечто из ряда вон выходящее. Леди Маргарет, кажется, чуть не родила на месте от счастья. Ей теперь сплетен на год вперед!

Я подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение. Растрепанная, с счастливыми глазами и припухшими от сна (и от воспоминаний о поцелуях) губами.

– Ну что, Айрис-Лиза, – сказала я себе. – Ты этого хотела? Ты это получила. Теперь жди последствий.

И я принялась ждать.

Я оделась в самое скромное платье, какое нашла (серое, мышиное, на случай, если придется изображать раскаяние). Волосы убрала в тугой пучок, чтобы выглядеть максимально невинно. Села на стул, сложила руки на коленях и приготовилась к буре.

Прошел час. Ничего.

Два часа. Тишина.

Я начала нервничать. В доме было подозрительно тихо. Обычно с утра слышны шаги слуг, звон посуды, голоса. Сегодня – ни звука. Будто все вымерли.

В коридоре послышались шаги. Я вскочила. Дверь открылась, и вошла моя горничная, Милли. Молоденькая девушка с веснушками и вечно испуганными глазами. Она несла поднос с завтраком.

– Милли! – воскликнула я, подлетая к ней. – Что происходит? Что говорят? Меня уже вызывали? Отец злой? Приходил кто-нибудь?

Милли поставила поднос на столик и подняла на меня глаза. И тут я заметила. В ее взгляде было что-то новое. Раньше она смотрела на меня с опаской, как на скандальную барышню, которая может в любой момент запустить в нее вазой. А сейчас… сейчас в ее глазах читалось уважение. Самый настоящий, пугающий реверанс.

– Леди Айрис, – сказала она тихо, почти благоговейно. – Вас еще не вызывали. Но в доме все только и говорят, что о вас.

– Обо мне? – я похолодела. – И что говорят?

Милли залилась краской и отвела взгляд.

– Говорят… говорят, что вы поцеловали самого Черного дракона. И что он… он не оттолкнул вас. Говорят, такого еще никогда не было. Леди, вы теперь героиня! Все служанки мечтают быть как вы!

Я вытаращила глаза.

– Героиня? Какая героиня? Я опозорилась!

Милли посмотрела на меня с недоумением.

– Опозорились? Леди, да каждая девушка в королевстве мечтает оказаться на вашем месте! Генерал Кейн Торнвуд – он же неприступный! Говорят, он ни на одну женщину даже не смотрел последние лет сто! А вы подошли и поцеловали его! И он ответил! Это же… это же легенда!

Я села на стул. Ноги перестали держать.

– Погоди, Милли. То есть меня не осуждают?

– Осуждают? – Милли даже всплеснула руками. – Вас превозносят! Леди Маргарет Стоунвуд уже разослала два десятка писем с подробным описанием поцелуя. Говорят, придворные дамы рвут на себе волосы от зависти! А лорды спорят, сколько нужно смелости, чтобы подойти к генералу вот так, запросто.

– А лорд Тимоти? – спросила я, холодея. – Он прислал отказ?

Милли нахмурилась.

– Лорд Тимоти, говорят, слег после вчерашнего. Лекарь сказал, у него нервное потрясение. Но про отказ ничего не слышно. Наоборот, его матушка, леди Мейбл, сегодня утром была у вашего отца и о чем-то долго с ним говорила. Я слышала, как она выходила и говорила: «Это надо закрепить, пока не передумал».

Мое сердце пропустило удар.

– Что закрепить? – прошептала я.

– Не знаю, леди. – Милли пожала плечами. – Но выглядела она очень довольной.

Я вскочила и заметалась по комнате. Стоп-стоп-стоп. Это что получается? Тимоти не только не отказался, но его мамаша прибегала к моему отцу что-то там «закреплять»? Что закреплять? Помолвку? Да с какой стати⁈ Я же опозорилась на всю страну! Я целовалась с другим мужиком! Им по логике надо бежать от меня, как от огня!

– Милли, – я схватила горничную за плечи. – Ты точно ничего не путаешь? Может, они обсуждали, как меня казнить?

– Леди, да что вы! – Милли округлила глаза. – Казнить за поцелуй? У нас не темные века. Хотя… если бы вы поцеловали кого другого, может, и был бы скандал. Но вы поцеловали генерала. А он… он же свой, Торнвуд. И потом, он ответил. Это меняет дело.

– Как? – взвыла я. – КАК это меняет дело?

Но Милли не успела ответить. Дверь распахнулась, и на пороге возник Бертрам. Мой верный стражник и сообщник. Он выглядел взволнованным и немного бледным.

– Леди Айрис, – сказал он, откашлявшись. – Вам послание.

Он протянул мне запечатанный конверт. На сургуче красовалась печать с драконом. Черным драконом.

Я взяла конверт дрожащими руками. Сургуч был горячим. Буквально. Я чуть не обожгла пальцы. На печати – черный дракон, вздыбленный на задних лапах, с раскрытой пастью. Красиво, но жутковато.

– От кого? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– От Его Светлости генерала Кейна Торнвуда, – торжественно произнес Бертрам, и в его голосе мне послышалась гордость. – Личный гонец только что доставил. Ждет ответа.

Я сломала печать (палец обожгло, но терпимо) и развернула пергамент. Текст был коротким, написан твердым, уверенным почерком с нажимом.

'Леди Айрис Торнвуд.

Приглашаю вас посетить Королевский дворец сегодня в полдень для беседы. Вопрос чрезвычайной важности. Вход по этому приглашению.

Генерал К. Торнвуд.

p. s. Не опаздывайте. Я этого не люблю'.

Я перечитала три раза. Потом еще раз. Потом подняла глаза на Бертрама.

– Это что, приглашение на казнь? – спросила я севшим голосом.

Бертрам посмотрел на меня с ужасом.

– Леди, за что вас казнить?

– За домогательство к высшему чину! – выпалила я. – За покушение на драконью особу! Я же его поцеловала! Без спроса! При всех! Он теперь, наверное, хочет лично оторвать мне голову!

Бертрам и Милли переглянулись. Потом Бертрам кашлянул.

– Леди, если бы он хотел вам навредить, он бы не приглашение прислал, а стражу. Его Светлость не церемонится с врагами. Говорят, одного лорда, который посмел ему нагрубить, он просто испепелил на месте. А вам… вам приглашение. С вежливой припиской.

– Вежливой? – я взвизгнула. – «Не опаздывайте. Я этого не люблю» – это по-твоему вежливо? Это угроза! Это ультиматум! Это…

– Это он так просит, – мягко сказала Милли. – Генерал не умеет просить, говорят. Он только приказывает. Но если бы он приказывал вас казнить, вы бы уже сидели в подземелье.

Я посмотрела на них. Бертрам стоял навытяжку и смотрел на меня с таким выражением, будто я была как минимум национальной героиней. Милли прижимала руки к груди и смотрела на меня с восторгом и завистью.

– Чего вы на меня так смотрите? – спросила я подозрительно.

– Леди, – Бертрам прочистил горло. – Вы понимаете, что вы сделали? Вы поцеловали Черного дракона. И он ответил. Это… это событие века! Все слуги во дворце только об этом и говорят. Вас теперь каждая девушка боготворит. А лорды… лорды теперь на вас иначе смотреть будут.

– Как? – спросила я, хотя боялась ответа.

– Как на ту, кого сам генерал заметил, – сказал Бертрам с каким-то даже благоговением. – Это знак, леди. Очень важный знак.

Я закрыла лицо руками. Господи, ну почему все не так? Почему этот чертов дракон не оттолкнул меня, не возмутился, не вызвал стражу? Почему он ответил на поцелуй? Да еще так, что у меня до сих пор коленки дрожат при воспоминании?

И что теперь делать? Идти во дворец? А если это ловушка? Если он хочет меня там прилюдно уничтожить за наглость? Или, что еще хуже, если он хочет… нет, даже думать страшно.

– Бертрам, – спросила я, поднимая на него глаза. – А что говорят о генерале? Он вообще женщин любит? У него есть невеста? Любовница? Гарем?

Бертрам замялся.

– Леди, о личной жизни генерала никто ничего не знает. Говорят, он очень стар. Очень. Он помнит еще времена Первой Драконьей Войны. Говорят, у него была жена, но она погибла сотни лет назад. И с тех пор он ни на кого не смотрит.

– Ни на кого? – переспросила я. – А на меня вот посмотрел. И не просто посмотрел, а…

Я замолчала, чувствуя, как краснею.

– Вот именно, – сказал Бертрам многозначительно. – Поэтому слуги на вас так и смотрят. Вы первая за сотни лет, кто к нему подошел так близко. И он ответил.

Я застонала и уткнулась лицом в ладони. Ну почему, почему первым попавшимся мужиком на балу оказался именно этот? Почему не какой-нибудь захудалый лордик с бакенбардами, который бы испугался и убежал? Почему самый опасный, самый неприступный, самый древний дракон королевства решил ответить на поцелуй?

– Ладно, – сказала я, поднимаясь. – Что делать, то делать. Пойду во дворец. Если меня казнят, Бертрам, передай моему коту… хотя у меня тут нет кота. Передай отцу, что я его любила. И Милли, если меня убьют, забери себе мои платья. Особенно синее. Оно тебе пойдет.

– Леди, не говорите ерунды! – всплеснула руками Милли. – Вас не казнят! Вас, может быть… ну, не знаю… в жены позовут?

Я застыла с открытым ртом.

– В жены? Ты с ума сошла? Он же мне в прадедушки годится! Он древний дракон, у него, наверное, внуков больше, чем у меня пальцев на руках!

– Ну и что? – Милли пожала плечами. – Зато какой муж! Самый богатый, самый могущественный, самый красивый! Леди, вы бы видели, как наши девушки на кухне рыдали, когда узнали, что это вы его поцеловали! Они бы сами с радостью, да духу не хватило.

– Милли, ты не понимаешь, – простонала я. – Я не хочу замуж. Тем более за дракона. Тем более за такого. Я хочу… я сама не знаю, чего я хочу. Но не этого!

– А чего вы хотите, леди? – спросил Бертрам с неподдельным интересом.

Я задумалась. Чего я хочу? Я хочу свободы. Хочу не выходить за плесневого лорда. Хочу жить своей жизнью, без оглядки на эти дурацкие средневековые правила. Хочу, может быть, найти себе нормального парня, по любви, а не по расчету. Хочу… хочу еще раз так поцеловаться, чтобы искры из глаз, но чтобы это было мое решение, а не часть безумного плана.

– Я хочу быть счастливой, Бертрам, – сказала я наконец. – Просто счастливой. По-своему.

Бертрам посмотрел на меня с уважением.

– Тогда идите во дворец, леди. И будьте собой. Генерал, говорят, ценит искренность. И смелость. А вы вчера доказали, что смелости вам не занимать.

Я усмехнулась. Смелости у меня и правда было много. Особенно после двух бокалов того искрящегося лимонада.

– Ладно, – сказала я, расправляя плечи. – Пойду собираться. Если умирать, то красивой.

Милли бросилась помогать мне с одеждой, а Бертрам вышел, пообещав, что экипаж будет готов через час.

Через час я, одетая в темно-зеленое платье (скромное, но с намеком на декольте – вдруг это последний раз, когда я могу покрасоваться), с замирающим сердцем садилась в экипаж, который должен был доставить меня во дворец. В голове крутилась только одна мысль: «Лиза, ну почему ты не поцеловала того поэта у колонны? Сейчас бы уже была свободна, и никто бы тебя во дворцы не вызывал. А теперь… теперь либо пан, либо пропал. Либо женят, либо казнят».

Экипаж тронулся. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В памяти всплыл вчерашний поцелуй. Его губы. Его руки. Его жар. И почему-то при мысли о возможной казни сердце билось не так сильно, как при воспоминании об этом.

– Черт бы тебя побрал, генерал Кейн Торнвуд, – прошептала я в пустоту. – Что ж ты такой… такой…

Я не нашла подходящего слова. А экипаж тем временем уже подъезжал к воротам Королевского дворца.