Текст книги "Эффект Тёрнера. Глава вторая (СИ)"
Автор книги: marine.kri
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Моё будущее только в моих руках и, естественно, оно зависит от Майкла. Нужно срочно включать Сару Холмс, чтобы уберечь нашего ребенка от моей судьбы – детства без отца. Я не такая сильная как мама, мне нужен Тёрнер. Однако, стоит действовать осторожно, чтобы меня не упекли в больничку ещё на месяц.
Эллисон и Молли были наверняка замешаны в том, что произошло с Люком. Теперь, когда Хоупс объявилась, у меня появились шансы. Нужно хорошо пораскинуть мозгами, чтобы составить план действий. Сегодня, конечно, я притворюсь лучшей дочерью на свете, но вот завтра начну своё расследование. Маман ничего не должна узнать.
– Сара, я тут кое-что тебе купила, – стоит мне только подумать о матери, как она появляется за моей спиной. Слегка вздрагиваю, а затем поворачиваюсь на носочках, словно на гимнастическом бревне.
В её руках очередная книга в розовом переплёте, мама слегка улыбается, что-то вспоминая, и протягивает мне очередной подарок. Беру его и открываю на первой странице. Это не книга, это дневник беременности. На первой же странице есть предисловие: “Пока я тебя ждала, в моей жизни произошло много изменений. Надеюсь, что ты прочитаешь это, когда будешь взрослой…”. Цвет обложки явно подобран для будущей девочки, но мне пока не известен пол ребенка. Ещё рано.
– Ты думаешь, будет девочка? – тихо спрашиваю, листая незаполненные страницы дневника. Здесь тебе и подробный календарь от зачатия до родов, анкета на каждый триместр, а в конце и место для имени, даты рождения и веса.
– Я молю Бога, чтобы это был мальчик. Но в нашей семье чаще рождаются девочки, – нервно смеётся мама, наверное переживает, что рано станет прабабушкой, если у неё будет внучка.
– Спасибо, – произношу и убираю дневник в ящик письменного стола, чтобы кто-нибудь не заметил его случайно в моей комнате. Рассказывать о своём положении всем я не намерена, пока об этом не узнает отец ребёнка.
Ма, ничего не ответив, выходит в коридор. На меня накатывает грусть. Она всё ещё обижается на меня, и в наших отношениях веет прохладой. Прохожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Я на одиннадцатой неделе. Живота ещё нет, но мне уже некомфортно носить обтягивающие джинсы. Месяц я ходила в свободной больничной одежде и не замечала этого до выписки. Хочется поскорее натянуть домашнюю одежду.
– Сара, спускайся! Обед готов, – с первого этажа доносится голос бабушки.
Блин, как же я хочу есть!
В быстром темпе переодеваюсь и лечу на кухню, попутно чуть не сшибаю Саймона с ног. Он по доброму усмехается, заметив мой безумный взгляд. Оказавшись в храме домашней еды, присаживаюсь на своё законное место. Руни и мама уже за столом и что-то бурно обсуждают. Мне не очень интересно, ведь мой желудок уже скрутило от аромата тушеного мяса с овощами. Ням-ням! Стелс занимает место рядом со мной. Бабушка торопливо накрывает на стол, первую тарелку и приборы она заботливо ставит напротив меня. И вот он момент, которого я жду уже целых пять минут! Налетаю на блюдо, жадно забрасывая вилкой кусок мяса в рот.
– Остальных не подождёшь? – вдруг насмешливо интересуется Саймон. Руни, вытаращив на меня глаза, отрывается от разговора с моей мамой.
– Фто? Я есь хотю… – бормочу неразборчиво с набитым ртом.
– Приятного аппетита, обжора! – усмехается мой друг. Закатываю глаза, продолжая уплетать самую вкусную еду на свете.
– Саймон, ты не хочешь сегодня переночевать у нас? – по логике вещей этот вопрос должна была задать Миссис Стелс, но он звучит из уст моей мамы. Кажется, она хочет наладить его отношения с матерью, но парень не отвечает. Руни заметно начинает нервничать, ёрзая на стуле.
– Конефно офтанется, – решаю за друга, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Стелс молча кивает, ковыряясь вилкой в полной тарелке, а затем начинает хихикать.
– Сара, не говори с набитым ртом! Это не прилично, – причитает бабуля, садясь за стол. Мама мягко улыбается, наблюдая за тем, как дочь уплетает за двоих. Я не чувствую себя глупо, поели бы они месяц больничную еду.
***
Вечер. Я уже лежу в кровати, вдоволь набив желудок таким же сытным ужином, как и сегодняшний обед. Руни и мама уединились в своей комнате, а бабушка срулила на свидание. Саймон остался у нас, но после ужина засел за уроки. У него завтра тест по социологии, и ему нужно готовиться. Время пробежало быстро, и, оставшись наедине, я достала дневник, подаренный мамой. Удобно устроившись в постели, листаю страницы, думая с чего бы начать. В календаре ставлю отметку на дате зачатия – 14 марта 2008 года. Этот день мне запомнится надолго. Тогда я попала в лечебницу из-за галлюцинаций. Похоже, что у моей судьбы весьма скверное чувство юмора, раз она решила именно так распорядиться этим днём.
Прошло два месяца, всего два месяца, и сколько проблем свалилось на мою больную голову за это время. По крайней мере, сейчас в моих мыслях намного больше позитива, чем было 14 марта 2008 года. Но мне как-то не хочется, чтобы мой ребёнок знал, в какой период моей жизни он был зачат. Пожалуй, не буду рассказывать ему всех обстоятельств. Это станет моей первой родительской тайной.
Заполнив парочку страниц, откладываю дневник в сторону. Мне хочется пить. Встаю с постели и иду на кухню, чтобы утолить жажду, и желательно какой-нибудь гаденькой водичкой наподобие Pepsi, пока мама не видит.
Проходя мимо гостиной, замечаю, как Саймон залип с учебником, совершенно погрузившись в мир социологии. Он ненавидит гуманитарные предметы, поэтому могу поспорить, что ему приходится заставлять себя читать “этот бред”, чтобы сдать “чёртов” тест.
Зайдя на кухню, открываю холодильник и начинаю шарить глазами по полкам. Pepsi нет, но есть Fanta. Ладно, какая разница, чем травиться. Беру баночку газировки и закрываю дверцу холодильника. Глаза случайно падают на дверь во внутренний двор. И я подпрыгиваю на месте, прикрыв рот ладонью, чтобы не заверещать. Через прозрачную стеклянную вставку дверного полотна виден женский силуэт. Делаю несколько неуверенных шагов, чтобы разглядеть кто это, и затем шумно выдыхаю. Адель, блин.
Открываю дверь и приглушенно выпаливаю: “Какого хрена? Я до усрачки напугалась!”
– Почему ты шепчешь? – вопросом на вопрос отвечает Моринг. Вид у неё странный, даже немного пугающий. Волосы растрепаны, словно за ней гналась стая волков.
– У меня что-то вроде домашнего ареста… Мама не будет рада твоему позднему приходу, – почесав голову, объясняю, но потом понимаю, что Адель переводит тему, и вид у неё не очень, и снова, но в более мягкой форме интересуюсь: “Что ты тут делаешь?”
– Решила устроить очную ставку Эллисон. Ты со мной? – рыжая коварно ухмыляется, переводя своё внимание с меня на свой маникюр. Её ногти кроваво-красного цвета.
– Что?
– Переоденься, у нас мало времени, – шипит девушка, не желая слышать мои нелепые возгласы. Она подталкивает меня к коридору, чтобы я поскорее сменила пижаму на что-то более подобающее для ночной спецоперации.
– Я не пойду! – блин, как бы мне не хотелось устроить чокнутой Элли очную ставку, а лучше тёмную, мама меня убьёт. Хочу спровадить Моринг, отворяя дверь за её спиной, и жестами показывая – “вон отсюда!”
– Сейфорт была за рулем той машины, а не Майкл! И я могу это доказать, – млять, а Адель умеет уговаривать в считанные секунды даже самого упертого оппонента, с этим не поспоришь!
– Хорошо, жди здесь!
Мысленно перекрестившись, выхожу с кухни и иду в свою комнату, боковым зрением проверяя Саймона. Он за это время даже позы не поменял. Так и сидит с головой в учебнике. Чувствую укол в районе сердца, похожий на муки совести. Мне больно в очередной раз поступать так с другом, сбегая из дома, чтобы попытаться спасти Тёрнера. Ненавижу себя! Ненавижу за то, что опять поступаю гадко по отношению к Стелсу. Он ведь не просто мой друг, Саймон влюблен в меня, и от этого не становится легче. Я даже представить не могу, как ему больно каждый раз, когда его хоть и безответно, но всё же любимая девушка попадает в очередную историю. Сердце пропускает удар, когда в момент моего внутреннего самобичевания парень перелистывает страницу, а затем потирает лоб. Мне почему-то стало страшно. А что, если бы он обернулся и увидел меня, крадущуюся по лестнице с таким потерянным лицом.
Так, хватит. Адель не будет долго ждать!
Прошмыгнув в комнату, надеваю спортивные штаны и футболку. Надо прихватить с собой куртку на всякий случай. Веду себя максимально тихо, чтобы вдруг не привлечь внимание матери, которая в этот момент была в нескольких метрах от меня за стеной. Выхожу в коридор на носочках и, ступая мягко по ковролину, прохожу мимо ванной. Останавливаюсь у лестничного проёма и заглядываю вниз. Стелс переписывает что-то из учебника в тетрадь. Делаю несколько шагов по ступенькам и замираю от скрипа. Блять! Немного поморгав, понимаю, что мой друг ничего не услышал и продолжаю движение, забыв как дышать. Через минуту я на кухне, где уже зазевалась Адель.
– Ты пойдешь в этом? – указывая пальцем на штаники, усмехается рыжая. Закатываю глаза, сложив руки на груди.
– Я же не на встречу с президентом собираюсь, – фыркаю и бесшумно открываю дверь.
*** Выйдя из дома, мы прошли по внутреннему двору и повернули на улицу, ведущую к школе. Меня немного удивил этот факт, ведь был уже глубокий вечер. В школе в это время мог быть только охранник, что нам там нужно – не совсем понятно. В какой-то момент меня накрыло небольшим приступом паники. Мы ведь с Адель даже не подруги, а раньше вообще были можно сказать главными врагами. А что, если она что-то против меня задумала? Втёрлась в доверие, а теперь ведёт меня непонятно куда и зачем.
– Может расскажешь, что происходит? – не выдержав внутреннего напряжения, выпаливаю я.
– Мы идём к Эллисон, она с Софи. Они в школе, – безэмоциально отвечает девушка, перекидывая сумку с одного плеча на другое. Она будто собралась к парикмахеру, а не на встречу с чокнутой Элли. Такая спокойная, даже жутко спокойная.
– Ты думаешь Сейфорт так просто возьмёт и всё расскажет?
– Не думаю, я знаю, – она улыбается зловещей улыбкой, и меня бросает в холод.
Что ты, блин, задумала, Адель?
В голове возникает мысль, что стоит написать Саймону куда я иду. Но мама мне так и не вернула телефон. Невидимые кошки скребутся в душе, словно предвкушая беду.
Пока мы шли к школе, я обкусала все губы и раз сто намеревалась развернуться и убежать домой. Единственное, что меня останавливало это сделать – это образ зеленоглазого парня, который буквально выжигал моё сердце своим пронзительным взглядом. Ему нужна помощь, и я просто обязана всё выяснить. Судьба дает мне шанс, и, возможно, единственный.
Войдя в главный корпус, мы проходим к лестнице и преодолеваем этаж за этажом. После чего выходим на крышу, где у меня выпадают глаза из орбит. Софи нервно курит сигарету, в то время как Эллисон стоит, пристёгнутая наручниками к поручню пожарной лестницы.
– Какого чёрта? – выкрикиваю свои мысли вслух. Сейфорт начинает истерично смеяться.
– Всё нормально. Не кричи так! Охранник может услышать, – хрипит Моринг, доставая из сумки пистолет. Такер роняет сигарету вместе с челюстью на рубероид, которым покрыта поверхность крыши.
– Откуда у тебя пистолет? – моргаю несколько раз, чтобы понять, что это не глюки.
– В письменном столе у отца взяла, – Адель наводит дуло пистолета на Эллисон, – Сара здесь, говори.
Не совсем понимаю, при чём тут я. Перевожу взгляд с рыжей на Сейфорт, а она только усмехается. Ей совсем не страшно.
– У меня было три условия: Сара, Молли и снять с меня наручники. Ты потратила целый час, но выполнила только одно, – и как она может в такой момент ещё и язвить, уму непостижимо. Точно, психопатка!
– Софи, верни ей телефон, пусть звонит Хоупс, – шипит Моринг своей подруге, и та тут же повинуется.
– Она не послушает меня, пусть звонит Сара!
Адель бросает на меня нечитаемый взгляд, я беру телефон из рук брюнетки. Что же мне делать? Открываю список звонков, и вижу, что Сейфорт сегодня говорила с Майклом. Пользуясь моментом, набираю его номер.
Гудки. Дыхание перехватывает, пока в голове просьба всем богам, чтобы Тёрнер поднял трубку.
– Алло, – слышу любимый голос, и на глазах наворачиваются слёзы.
– Майкл, это Сара, – произношу и вижу, как Моринг убивает меня взглядом, а затем хрипит что-то неразборчивое.
– Маленькая моя, откуда у тебя телефон Эллисон? – обеспокоенно интересуется парень, а я не знаю, что сказать. Он ведь наверняка верит ей безоговорочно, и я могу только всё испортить, если расскажу ему всё, что сейчас происходит.
– Мы случайно пересеклись, и она дала мне возможность позвонить тебе, – вру и чувствую, как мои щеки наливаются лавой.
– Как ты себя чувствуешь? Когда тебя выписали?
– Хорошо. Сегодня. У меня немного времени, скажи мне лучше – у тебя есть план? – это первое, что мне приходит в голову. Я же совсем ничего не знаю.
– Да, малышка есть. Но если он не сработает, нам придётся бежать. Ты ведь со мной? – его вопрос звучит немного неуверенно, и я замираю, пытаясь сдержать слёзы.
– Конечно, я с тобой. Мне пора, люблю тебя, – закрываю глаза и вспоминаю, как я впервые произносила эти слова.
– Я люблю тебя…
Ловлю понимающий взгляд Адель и сбрасываю вызов. Не верю я в то, что план Майкла может сработать. Нам нужны запасные варианты. Ищу телефон Молли, в списке вызовов он следует за номером Тёрнера. Набираю.
– Алло, я же сказала, не нужно звонить, – Хоупс отвечает сонным, но в тоже время совсем недовольным голосом.
– Молли, это Сара. Тебе стоит прийти в школу. Твоя группа поддержки решила тут устроить перфоманс. Сомневаюсь, что директору это понравится, – сама не понимаю, как смогла такое придумать на ходу.
– Что? Что за перфоманс?
– Они на крыше, батарейка садится, – сбрасываю, так и не дождавшись ответа.
– Неплохо, – ухмыляется Адель, явно одобряя мою креативность.
Проходит минут пятнадцать, и я чувствую, что скоро сойду с ума. Сейфорт всё не перестает бросать гнилые комментарии, а Хоупс, кажется, совсем не торопится. Такер истоптала все туфли, а Моринг неустанно собачилась с Эллисон. Только мне было не до разговоров. Я думала о том, как мог закончиться этот день. Что-то внутри подсказывало, что мы совершаем ошибку. Допрашивать психопатку под дулом пистолета – не лучшая идея. Ей, блин ни капельки не страшно. Такое ощущение, что у Элли полностью отсутствуют инстинкты отвечающие за самосохранение. И где вообще гарантии, что она расскажет правду?
Прошло ещё минут десять, когда на крышу выходит Молли. Она застывает при входе, явно пытаясь понять, что здесь происходит. Адель снова наводит пистолет на Сейфорт, и произносит: “Софи, можешь отстегнуть эту тварь. Все в сборе.”
– Адель? Что тут творится? – разрывая горло, рычит Хоупс и быстрым шагом направляется к рыжей, но та резко переводит дуло на свою тренершу, и та замирает на месте.
– Мы решили выяснить правду. И, похоже, ты как-то в этом замешана, – Моринг поджимает губы в подобие улыбки. Мой мозг еле успевает следить за происходящим.
– Да у тебя крыша поехала, я вызываю полицию! – выплёвывает Молли и достает из кармана телефон. Адель ловко выбивает мобильник из рук девушки, и тот летит в сторону.
– Нет-нет нет. Видишь ли, я много думала, и не могла понять, зачем Тёрнеру сбивать моего брата. Ни одной толковой мысли за месяц. И сегодня я решила навестить Сару в больнице. В палате был Саймон, и я хотела войти, когда услышала, как О`Нил рассказала Стелсу, что Эллисон пыталась натравить Драконов на Люка, – блять! Адель была сегодня в больнице. Как бы я не старалась скрыть от неё это факт, меня в итоге настиг очередной провал.
– И что? Причём тут я? – Хоупс вскидывает руки, но мне почему-то её реакция кажется слегка наигранной.
– А при том, дорогуля, я сказала рыжей плешивой крысе, что именно ты стала свидетелем по делу Люка. Мы с тобой единственные, кто знают всю правду, – в жаркий спор встревает Сейфорт, потирая запястье, которое явно было передавлено наручниками. Теперь она свободна, и я не чувствую, что это была хорошая идея. Её не стоило отстёгивать.
– Ты лжешь, Элли, лжешь, – защищается Молли, делая шаг к психопатке, та же в ответ только истерично смеётся.
Все происходящее напоминает мне дурдом.
– Хватит страдать херней, может уже расскажете, кто сбил Люка? – выпаливаю я, потеряв остатки терпения. Меня снова начинает тошнить.
– Майкл, – уверенно отвечает Эллисон.
– Я не верю тебе, – качаю головой и закрываю глаза. Во рту пересохло, и сердце сжимается в груди. Мне кажется, что я теряю равновесие. Мне нечем дышать.
– Тёрнер узнал, что Люк изнасиловал меня, когда я была пьяна. Этот козёл воспользовался мной после того, как вся школа решила посмеяться над моей ориентацией … Люк Моринг стал причиной, по которой я решила свести счеты с жизнью, никак не идиотский план Адель и Кэнди, – чем больше она говорит, тем меньше я ощущаю реальность. Мог ли Майкл это сделать, узнав об изнасиловании?
– Значит дело не в нападении на меня и Саймона? – поднимаю голову и открываю глаза, Элли стоит у края крыши и меня пугает её полное спокойствие. Адель, схватившись за голову, бормочет что-то неразборчивое себе под нос, а Софи застыла с таким выражением лица, что мне сложно описать, какой шок она только что испытала.
– Ну почему же… Люк знал, он был с Кэнди и Райаном заодно. Вот только полиция, выяснив, что у Бобби есть алиби на один из эпизодов вашего дела, почему-то не стала никого искать… – она усмехается в конце, и до меня наконец-то доходит. Люк не был четвёртым. Это всего лишь предположение, основанное на заведомо ложной информации.
– Тут ты не права. У Бобби не было алиби, точнее в его алиби не стоит верить, – жду реакции психопатки и сразу же получаю реакцию. Она отмахивается, не желая слышать. Но я продолжаю: “Мэйсон Вилльямс и Бобби состояли в отношениях. Мэйсон просто хотел помочь своему парню”.
– Даже если так, это ничего не меняет. Люк это заслужил, – Эллисон вновь усмехается, а затем добавляет: “Жалко, только что не подох”.
Этой фразой Сейфорт словно поджигает фитиль от динамита, которым был напичкан разум Адель Моринг. Рыжая бросается на чокнутую, а Молли быстро реагирует и бежит к ним, чтобы разнять. Визг, мат и неразбериха нарушает тишину ночного Сентфора. Я не сразу осознаю, что драка разгорается слишком близко к краю крыши. Меня будто что-то подталкивает, и я делаю несколько шагов к эпицентру. Внезапный крик, и я вижу как Сейфорт толкает Адель к краю, она падает вниз, но успевает схватиться руками за поручень пожарной лестницы. Хоупс быстро реагирует, но, не справившись с равновесием, падает. Секунда растягивается в вечность, и я хватаю руку Моринг. Это происходит неосознанно от огромного выплеска адреналина в кровь. Я моргаю, а затем выдыхаю от легкого чувства облегчения. Молли успела ухватиться за край крыши.
– Софи, помоги, – кричу и одновременно тяну свободную руку к Хоупс. Её пальцы соскальзывают с поверхности, и она летит вниз. Секунда, и Молли падает на козырек главного входа здания школы.
Такер подбегает ко мне и помогает вытянуть Моринг. Эллисон потирает висок и смеётся. Мне хочется столкнуть её с крыши или приложиться к её голове чем-нибудь тяжелым. Адель начинает реветь от испытанного шока, Софи обнимает её, пытаясь успокоить.
Я достаю телефон Эллисон из кармана и иду к выходу, но Сейфорт хватает меня за руку, а затем шепчет на ухо: “Надо было спасать Молли. Она не была свидетельницей, я соврала. Хоупс была за рулём. Свидетель по делу Майкла – это я…”
***
Вой полицейских машин и отъезжающей скорой звенит в ушах. Я уже минут десять пытаюсь согреться под пледом. Рядом со мной сидит Адель и Софи. Мой разум горит в огне. Шериф Никсон не поверил мне, когда я рассказала ему о том, что мне поведала Эллисон. Да кто поверит сумасшедшей, что якобы пропадала месяц в психиатрической лечебнице, а потом оказалась в эпицентре новой сентфорской катастрофы. Я всё испортила, абсолютно всё… Хорошо хоть Адель успела спрятать пистолет, и о нём речь так и не зашла.
Меня трясет, от осознания того, какая я всё-таки никудышная мать. Я ведь могла быть на месте Хоупс. Моринг кладет голову на моё плечо, а затем шепчет: “Тебе нужно в больницу, проверить свой “воспалительный процесс”. Она делает акцент на последнем словосочетании, и я смотрю на неё недоумевающим взглядом.
– Ты думала, я поведусь на эти сказки? Только Роджерс мог повестись на такое, – усмехается девушка и обнимает меня рукой.
– Не говори никому, пожалуйста, – прошу рыжую и кладу голову на её макушку.
– Это будет наш маленький секрет, подружка, – я усмехаюсь этой фразе, не до конца осознавая происходящее. Меня до сих пор окутывает ощущение стоящей рядом смерти. Молли уже увезли в больницу, но её образ застыл перед моими глазами и его невозможно стереть или забыть. Глупые подростки опять доигрались, и это может стоить жизни светловолосой девушки по фамилии Хоупс. Мне никак не понять её мотивов. И скорее всего, это так и останется тайной, которой не суждено увидеть свет.
К нам подходит один из врачей и интересуется, кому из нас нужна госпитализация, я сухо отвечаю, что мне.
***Опять гребаная больничная палата, только вот с одним исключением. Мне дали VIP-палату. Адель поехала со мной, и когда мы приехали, она настояла на том, чтобы меня положили именно сюда. Я благодарна Моринг за помощь, но почему-то ко мне вернулась мысль о том, что всё происходящее нереально. Возможно призрачный Саймон был прав. Я умерла, иначе как объяснить этот триллер, который вовсе не похож на настоящую скучную жизнь девочки-подростка. Единственное, что может констатировать обратное не до конца – тошнота, которая с новой силой решила атаковать мой организм.
Присев на кровать в ожидании врача, я чувствую рвотный позыв. Сглатываю слюну и иду к двери, которая ведет в ванную. Как хорошо, что в VIP-палатах такие предусмотрены. Рыгать в больничное судно мне совсем не хочется. Падаю на колени перед унитазом и еле успеваю открыть крышку, когда второй спазм сдавливает мой желудок. Меня в несчитанный раз выворачивает наизнанку. Горечь во рту и круги перед глазами. Когда же кончится этот ад?
Ещё один позыв, и всё, что было съедено за ужином, отправляется в унитаз. Отрываю руки от стульчака и приземляюсь на пятую точку, чтобы опереться спиной о кафельную стену. Отбрасываю голову назад.
У открытой двери ванной стоит Саймон, я совсем не слышала, как он вошёл в палату.
– Сара, что происходит? – он подходит ближе и присаживается на пол напротив меня.
– Я беременна, – ожидая очередной разбор полетов моего поведения, я решаю сбить его с толку, но Стелс почему-то не удивляется сказанному. – Ты уже знаешь? – парень кивает.
Наверное, бабушка проболталась. Качаю головой, отбрасывая лишние мысли.
– Догадался, когда тебя стошнило от запаха любимого пирога. Честно признаться, я тогда подслушал ваш разговор с Ба. Ну, а сегодня мои догадки подтвердились. Отделение гинекологии, откуда мы тебя забирали утром и дневник беременности, который ты оставила на своей кровати, – боже, идиотка, я же совсем забыла его убрать. Закрываю лицо руками, почему-то испытывая дикий стыд.
Саймон убирает мои ладони и заглядывает в глубину моих глаз. Он аккуратно заправляет за моё ухо выбившуюся прядь волос, наклоняет голову вбок и задает вопрос: “Милая, он ведь от меня?”
Вдох. Выдох. Милая? Мой разум мысленно переносит меня в тот день.
14 марта 2008 года. Тебе нужно зацепиться за реальность. Тебе нужно зацепиться за кого-то живого. Ноги несут меня сами. Они несут меня в дом, где мне всегда рады, ждут, любят и верят. Мне нужна помощь, мне нужно почувствовать себя живой.
Отворяю дверь. Иду наверх. Прохожу тихо по небольшому коридору и хватаюсь за ручку. Надеюсь, он там. Иначе я сойду с ума. Открываю. Сердце пропускает удар, и я вижу, как самый дорогой для меня человек читает. Серьезно? Именно сейчас читает, полулежа на кровати.
Саймон был неправ, у меня действительно проблемы с памятью и восприятием реальности. Теперь я точно понимаю, почему усмехнулась тогда.
Отстраняюсь и рассматриваю каждую черту его нереально прекрасного лица. Запоминаю эти глаза и губы. Касаюсь большим пальцем припухлых уст, чтобы ощутить покалывание в месте соприкосновения.
– Я хочу почувствовать себя живой… Поцелуй меня, – почти неслышно прошу его.
– Ты уверена? – робко спрашивает Тёрнер Стелс, но не потому, что не хочет, скорее сомневается в моей адекватности. Возможно его смущают мои перепады настроения.
– Как никогда, – облизываю губы, приглашая к поцелую.
Он срывается и накрывает меня своими устами так, будто не мог поцеловать меня целую вечность.
Воспоминания меняются, расставляя всё по местам. Вдох. Выдох.
– Милая, всё хорошо? – он вновь обеспокоен моим состоянием.
– Я люблю тебя, – целую его так жадно и болезненно, что в легких разгорается кислород.
– Я тебя тоже… – шепчет Майкл Саймон, не разрывая поцелуя.
Милая. Тёрнер никогда не называл меня милой!
Но я всё загребаю дрожащими руками снег. Не могу, просто не получается.
– Милая, что ты делаешь? – за спиной слышится любимый голос.
Я не могу остановиться… По щекам текут реки слез, они прожигают горечью ледяную кожу.
Через секунду меня хватают крепкие мужские руки и в буквальном смысле выдергивают из ямы. Тело попадает в теплые объятия.
– Тише, тише… Я тут. Не плачь… – всё ещё не могу прийти в себя. Я цепляюсь за тепло и голос, но это невероятно сложно. Моё тело мне не принадлежит, совсем.
Меня нашел Саймон, теперь я четко помню этот момент. И это не удивительно, ведь только он знал, куда я отправлялась, когда меня накрывало чувством страха.
Набираю сообщение Майклу Саймону: «Дома никого нет. Термостат опять сломался, я дико замерзла.» Отбрасываю телефон на подушку в надежде, что он прочитает и придёт. И с этой мыслью проваливаюсь в сон.
– Сара, ты вся дрожишь, – слышу голос, находясь в мире Морфея. – Я сейчас починю термостат и вернусь.
Звук удаляющихся шагов проносится в моем сознании, и я снова проваливаюсь в темноту.
– Я починил, – шепот у уха вырывает меня из сна, но мне тяжело открыть даже глаза. Поежившись в холодной постели, осознаю, что продолжаю дрожать. Мне просто необходимо тепло, иначе я умру, в прямом и переносном смысле этого слова.
– Обними меня, мне холодно, – срываются слова с губ.
Чувствую, как одеяло оголяет спину, а затем я оказываюсь в горячих объятиях. Он притягивает меня ближе и накрывает мою правую руку своей. Тепло постепенно проникает в кожу, и мне сложно удержаться в сознании.
– Милая, мне нужно будет уйти, – шепчет Майкл Саймон, растирая мои запястья.
– Но ты ведь вернёшься? – у меня такой голос, что вопрос звучит больше, как жалкая мольба.
Тогда я написала Стелсу. Голова кружится от такого круговорота воспоминаний, и мне кажется, что сейчас потеряю сознание. Саймон – отец моего ребёнка. Меня накрывает чувство страха, от понимания насколько сильно мне нужна была помощь. Мой разум мечется внутри меня словно в клетке, где нет выхода. Лёгкие сжимает от приступа паники.
– Тише, тише… Дыши, милая, – Стелс возвращает меня к настоящему, поднимая моё тело с холодного пола. Он несёт меня в палату и осторожно укладывает на кровать. Его пальцы скользят по моему лбу, стирая капли пота. Я закрываю глаза и делаю глубоких вдох. На душе становится спокойнее. Скрип входной двери оповещает нас, что кто-то вошел. Открываю глаза и вижу женщину в белом халате. Это Миссис Уайлд, она не была моим лечащим врачом, но я её знаю.
– Здравствуй, Сара, – приветствует меня женщина, листая в руках мою медицинскую карту.
– Здравствуйте, – сглатывая слюну, отвечаю.
– Ну, что ж… Сейчас нужно будет сделать УЗИ, чтобы проверить, всё ли в порядке с ребёнком, – констатирует женщина, а затем переводит взгляд на застывшего Саймона, – Вы, наверное, отец?
Вот ведь неудобный вопрос, учитывая, что я так и не ответила ему.
Стелс поворачивает голову ко мне, сталкиваясь со мной вопросительным взглядом. Это довольно неловкий момент, и присутствие чужого человека рядом только ухудшает ситуацию. Что мне сказать? Как вообще можно объяснить здравомыслящему человеку: ” Знаешь, я только что соединила две половинки своего сознания, и узнала, кто отец.” Насколько это странно звучит. Тишина между нами слишком затянулась. Саймон хлопает ресницами, ожидая от меня хоть какой-то реакции, а мне кажется, я сейчас просто выплюну своё сердце! Вдох, и на выдохе отвечаю за него: “Да.”
К моему удивлению, лицо Стелса не искажается от испуга, а скорее наоборот, оно приобретает мягкие черты спокойствия. Радужка его карих глаз приобретает живой блеск. Странное чувство зарождается внутри. Оно словно обволакивает мои внутренние органы, даря столь нужное тепло. Я так переживала, думая о том, как отреагирует Майкл, узнав о своём отцовстве. Но сейчас мне кажется, что этот момент отпечатается в моей памяти настолько четко, что годы спустя, закрыв глаза, даже будучи не в здравом уме, я смогу описать его во всех подробностях.
– Ну что ж, вы тоже можете присутствовать, – произносит Миссис Уайлд с неким сомнением в том, что столь юный отец согласится. Но, вопреки ожиданиям доктора, Саймон не уверен в моём согласии, поэтому наклонив голову вбок, он спрашивает меня: “Можно?”
Одобрительно киваю. На моих губах изгибается еле заметная улыбка, а в уголке правого глаза скапливается слезинка. Моргаю, и соленая капелька скользит по щеке.
***
В кабинете ультразвуковых исследований нас встречает Мисс Фельдман, с ней я тоже знакома. Полежи месяц в гинекологическом отделении – будешь знать всех врачей по именам и даже клички их домашних животных. Молодая женщина хмурит густые тёмные брови, когда я располагаюсь на кушетке. Она заглядывает в мою карту и с чем-то беззвучно соглашается.
Капли холодного геля попадают на оголенную кожу живота, вызывая мурашечную бурю. В этот момент мне снова становится страшно, что, если я могу потерять ребёнка из-за стресса или навредить его развитию? Осознание того, что из меня получается никудышная мать, второй раз за день бьет острым клинком по сердцу между ребер.
И в этот момент я ощущаю как Саймон берет мою ладонь в руки и присаживается сбоку от меня на стул, расставив локти на кушетке. Он тоже тревожится, об этом говорит дрожь, которая по инерции передается мне.
– Ну-с, давайте посмотрим, как поживает малыш, – произносит доктор и касается датчиком моего живота. На секунду я забываю как дышать, ожидая комментариев со стороны врача. Стелс даже не может оторвать глаз от монитора. Перемещаю голову чуть в сторону, чтобы увидеть то же, что и он. И меня завораживает картина, застывшая на мониторе аппарата УЗИ. Я могу четко разглядеть его головку, тельце и ножку. Он кажется таким большим, учитывая размеры моего живота. На глаза наворачиваются слёзы, я закусываю губы, чтобы не расплакаться от счастья. Именно, счастья, ничего иного невозможно испытывать, когда под разными ракурсами ты впервые в жизни видишь своего ребёнка.
