Текст книги "Торговец будущим 4 (СИ)"

Автор книги: Мархуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

Глава двадцать третья

Россия всё больше подсаживается на свою новую иглу, увеличивая закуп угля в Англии. А куда деваться, коли растёт выпуск всего железного, включая чугун? Причём экспорт чугуна из года в год снижается, так как он всё больше нужен самим. Производство паровых машин требует металла как не в себя, ибо строительство пароходов стало государственной программой. Всё больше частников подключается к государевым мощностям: кто их строит, а кто закупает для своих нужд. Вот и получается, что уголь нужен для коксования, дабы железо и чугун выходили сносными. Кроме того, он нужен самим пароходам так что склады по основным рекам растут, как грибы. Тоже кстати выгодное дело для мелко-среднего бизнеса, вызванного срабатыванием синергетического эффекта.

– Вы как в воду глядели, Денис Дмитриевич, когда основали чугунолитейное предприятие в Швеции, – делится мыслью Строганов, – а то скоро весь демидовский будет раскупаться так и не уйдя за границу. Кстати, а вы в курсе, что Англия вышла на российский уровень выпуска чугуна?

– Да, Павел Александрович, им просто некуда деваться. Из-за недостатка лесов перешли с древесного угля на каменный, скоро и мосты будут делать не деревянные или каменные, а железные.

У французов выпуск чугуна в два раза меньше, чем у нас или англичан. Скоро к гонке ещё и Пруссия может подключиться, развивая свою металлургию. И всё равно общемировой дефицит железа сказывается – стопудово наступает «век стали и… ». Пар пока лишь Россию интересует, хотя простые паровые машины для промышленности понемногу становятся всё более востребованными.

Любопытно складывалась ситуация в двух ветвях Демидовых, владевших заводами. Потомки Григория Демидова почему-то больше интересовались различной «ботаникой», включая саму ботанику. Поэтому их предприятия по-прежнему ориентировались на древесный уголь, благо лесов на Руси хватало вдосталь. Да и пароходы их мало интересовали, всё-таки дорогостоящий транспорт. Зато потомок Никиты (внука стартового Никиты Демидова) всерьёз увлёкся инновациями.

Николай Никитич относительно недавно вёл разгульную жизнь сверхбогача. Дошло до того, что над ним учредили опеку и начали прочищать мозги. Из-за высоких трат его заводы имели серьёзный дефицит средства, а долги достигли двух миллионов рублей. Тут бы и сказочке конец, но ситуацию выправил брак с представительницей семейства… Строгановых.

– Николя уехал с женой в долгий заграничный вояж на несколько лет, как помнится, – делился внутрисемейными тайнами Строганов, – а в 1806 году вернулся. За это время он обучался в разных странах горнозаводскому делу, так что возвратился с новым подходом и знаниями металлургии. Поэтому и не пропускает ничего нового, что в России появилось по этим вопросам.

Именно этот Демидов стал перестраиваться на каменный уголь и, кроме того, создал завод по коксованию его. Приобрёл парочку судов, чтобы напрямую вывозить уголь из Англии и выкупал пароходы по мере возможности. Теперь строил свой завод паровых машин, чтобы не зависеть от имеющихся производителей. Ну, а на своих предприятиях вовсю перестраивал переработку железной руды по новым методикам, даже всерьёз разрабатывал систему дополнительного поддува при плавке.

– Демидов, желая завести на своих заводах все новейшие усовершенствования по части техники, выписал из Франции профессора Ферри, знаменитого знатока горнозаводского дела. Положил ему 15000 рублей жалованья в год, что весьма значительно. Не жалеет средств Николай Никитич, лишь бы всё самое передовое иметь у себя.

Действительно, желая подготовить опытных мастеров для своих заводов, Демидов отправил за свой счёт за границу в Англию и Швецию для изучения специальных отраслей горнозаводского дела более ста человек крепостных. Тот же Нижнетагильский завод считается наиболее передовым по всему хребту Уральских гор.

Ну и вершиной более хозяйственного подхода я, например, считаю именно его отношение к сельскому хозяйству. Один из первых землевладельцев России он начал массовый перевод с барщины на оброк своих крестьян. Всё-таки в большей мере наша страна по-прежнему остаётся сельскохозяйственной, так почему не сделать её эдаким здоровенным агропромом? Остальные единичные «первые» тоже этим занимаются уже не первый год, заодно подавая пример многим десяткам, а то и сотням. С учётом того, что в Конституции предполагается запрет барщины, то глядишь и удастся царю продавить сей фортель. Впрочем подготовка базового закона продлится до 1815 года, а значит всё ещё может случиться.

– Ох, господа, как бы не привело всё это к мятежу помещиков, – засомневался Кочубей, – это сколько же крови прольётся, коли они побудят своих крепостных бунтовать.

– Виктор Павлович, так откуда они оружие возьмут, коли Аракчеев арсеналы под строгим контролем держит? – отреагировал Куракин, – да и не станут мужики барщину обратно требовать на мой взгляд. А вилами да топорами много не навоюешь, разве что усадьбы тех же мятежных дворян спалят. Ну так им и надо, чтобы за старое и за свои вольности не цеплялись.

Что ни говори, но наша микрогруппа передовиков нового мышления может себе позволить столь вольные разговоры. Слишком мы увязли в перестройке персонального хозяйствования и личных экономик, поэтому обратного пути в прожигатели жизни уже не имеем. Да и Александру особо деваться некуда, который также погряз в переводе крепостных на своих землях в «государственные». Даже приступил к переводу их с сохи на плуг в массовом порядке, а уж последует ли дворянство за нами или предпочтёт по своим «лекалам» жить так то неведомо даже богам.

Лишь боги создают святые заповеди, но именно люди определяют что из них и как нарушать.

Летом пришло некоторое понимание моей роли в завоевании Португалии. Дело в том, что корпус Жюно покинул Порту и ушёл в испанские земли. Наполеон, нагло захватив королевский двор Испании, неожиданно в конце мае столкнулся со всё распространяющимся мятежом, переросшим в герилью. Его войска расползлись по территории страны и вроде усмиряли мятежников, провинцию за провинцией. А так как оба испанских подразделения в связи с этим покинули Португалию, то выявилось что единственной силой в Лузитании осталось лишь моё воинство. Южное побережье отделяется от центральной части горами Сера и как бы обособленно, но владение флотом позволяет достаточно быстро перебраться как в центр, так и на север.

– И теперь ситуация совершенно дурацкая, господа, – делюсь с друзьями, – если португальский двор вернётся, то я окажусь в нелепой ситуации. Мало того, сам Годой отстранён от власти, а значит больше не претендует на королевство Алгарве. И для кого, спрашивается, я его защищаю?

– Денис Дмитриевич, а что говорит посол Коленкур? – разумно спросил Ланской.

– В том-то и проблема, Степан Сергеевич, что он ссылается на отсутствие инструкций из Парижа и в то же время просит контролировать Алгарве. Вот только от кого защищать эту территорию: от португальцев или теперь уже от испанцев? Такое впечатление, что Наполеон с Талейраном сами не были готовы к развитию событий. Тем более, что задачу они поставили в прошлом году, а за это время слишком многое изменилось.

– Скажите, а как сейчас себя поведут англичане? – поинтересовался Куракин, – как бы не попытались заступиться за испанцев. В моё министерство поступает противиречивая информация из-за очередного приступа слабоумия у короля Георга Третьего.

Вот тоже проблема, что ни говори. Английский король был любим народом и когда-то правил очень умело и грамотно. Истинный лидер нации и державы. Именно под его руководством шла промышленная революция, но… Летом 1788 года Георг Третий внезапно сошёл с ума. Врачи не знали, что с ним делать. Больной то начинал пускать пену изо рта, то бросался за стол писать странные документы, которые состояли из одного гигантского предложения. Однажды он долго беседовал с деревом, будучи в полной уверенности, что разговаривает с королём Пруссии. Психиатрии как медицинской науки в то время ещё не существовало и врачи пускали в ход известные в тот период методы лечения, но всё было без толку.

Ясно что правительство через несколько месяцев подготовило билль о регентстве. Старший сын, к сожалению для страны был ещё тот гуляка, но из двух зол выбирают меньшее. И тут, когда билль был готов (февраль 1789 года), король неожиданно поправился и сразу занялся отменой рабства в колониях. Заодно изменилось официальное название страны – Соединённое королевство Великобритании и Ирландии. За последние двадцать лет его ещё два раза посещали приступы слабоумия, да и из трудяги-короля он перестроился в гулёну, который время от времени просаживал все свои доходы и влезал в долги. Ну и здоровье сошло на нет за это время, так как он почти ослеп от катаракты.

/ Автору именно это знакомо, так как два цикла писалось: один с катарактой на левом глазу, а другой с усилившимися катарактами уже на обоих глазах. Слава богу, что в наши с вами времена это всё лечится, иначе… /

Георгу Третьему ныне (в 1808 году) семьдесят лет и гулять на балах он перестал из-за мощного ревматизма в конечностях и суставах. Принц Георг, которому исполнилось пятьдесят лет, ждёт не дождётся когда его назначат регентом.

– Согласно сведениям, которые я получаю, наследный принц плетёт кружева вокруг премьер-министра, чтобы поскорее вступить во власть. Уж тут-то он всем покажет как нужно править Британией. И даже натравит на меня талантливого полководца Артура Уэлсли, протеже четвёртого герцога Ратленда (родственника в поколениях Роджера Мэннерса, пятого графа Ратленда, который писал всё то, что ныне приписывают Шекспиру почему-то).

По Шекспиру вопросов не задавали, ибо в нынешней ситуации такие фигли-мигли всем по барабану. Ну, а через несколько дней меня навестил Коленкур с величайшей просьбой из Парижа.

– Ваше величество, ситуация в Испании резко изменилась. Вроде мятеж подавили, но он снова разрастается. Мы готовы дополнительно заплатить солидную сумму, если вы под свой контроль возьмёте Лиссабон и Порту с прилегающими землями. Само королевство Алгарве можете забрать в полную собственность, вот документы подтверждающие согласие Франции на это.

Вот так меня без меня же оженили на ровном месте. Отказаться нет никакой возможности, а дополнительное королевство ни разу не радует, так как я просто не справляюсь с таким обилием корон королевского и герцогского уровня. Все земельные домены требуют вложений и инвестиций, а я пока ещё не Илон Маск, бляха-муха. Теперь даже непонятно на кого уповать в столь дурацком положении.

Ну, а сами французы умудрились наляпать так, что в одном из сражений в конце июля капитулировал один из французских корпусов (18 тысяч человек), окружённый испанцами. Эта победа резко подняла дух испанцев и франкопузы повсюду стали отступать. Дошло до того, что Жозеф Бонапарт покинул Мадрид и ушёл за реку Эбро куда последовали и некоторые другие отряды. Восстание разгорелось с новой силой, что лично мне оказалось на руку – маршал Жюно ушёл из испанских земель обратно в Порту. Так что Барклай-де-Толли ограничился вводом десятитысячного корпуса в Лиссабон, куда впоследствии Александр Первый прислал генерала Багратиона с дополнительным пятитысячным сабсидным отрядом для Эсте.

И это в то время когда испашки обнаглели до того, что отправили в Португалию два своих корпуса в десять и двенадцать тысяч солдат. Представляете как всё перемешалось в итоге? Испанцы, русские и французы в одном флаконе и у всех претензии на лидерство. Ни одного боя пока не состоялось, но простой португальский народ потихоньку стал звереть, ибо что лягушатники, что испашки принялись грабить население, чтобы хоть что-то поиметь. Не то чтобы себе на карман, а хотя бы для пропитания и смены обмундирования на не очень поношенное.

Хорошо, что мои бойцы и офицеры такой хренью не занимались, имея солидный запас всякоразной всячины с собой. Ну и на кораблях имелось кое-что от боеприпасов до продовольствия. Именно поэтому наши имели статус «амигуш», что избавило нас от народного гнева. В какой-то момент некоторые из лидеров лузитанских повстанцев вообще были не против, если «russos» заберут всю Португалию себе, так как семейство Браганса их бросило на произвол судьбы. И куда бедным массовым крестьянам-пейзанам податься от такой жизни?

Впрочем к осени наконец-то проснулся гений Наполеона и началось уже достаточно серьёзное раскладывание пиренейского пасьянса…

Глава 24

Глава двадцать четвёртая

После отхода французов за реку Эбро испанцы умудрились создать единый штаб сопротивления и организовать четыре армии общей численностью около 200 тысяч человек. Решили задавить массой пятьдесят тысяч солдат противника. И всё бы хорошо, но войска создавались на скорую руку, а значит не были обучены, начальники неопытны, головку хунты раздирали противоречия.

Наполеон отправил в сентябре в Испанию ещё войска, а затем и сам туда же выехал особо не доверяя своим маршалам и генералам. Расклад в итоге изменился, ибо под его рукой набралось порядка двухсот пятидесяти тысяч человек. А так как Англия по-прежнему хоронилась в сторонке, то даже пикейные жилеты Петербурга сообразили чем всё кончится.

Великий полководец учёл ошибки первого вторжения, провёл реорганизацию и даже создал мощные склады припасов в Байонне, чтобы не тратить время на поиски необходимого в разорённой стране. В октябре он выступил, запланировав вклиниться по центру, а затем планомерно уничтожать разбросанные на 500 километров испанские подразделения. Через два месяца, 4 декабря, основной план был реализован и французский император подошёл к Мадриду. Вот только за многими недобитыми подразделениями испанцев пришлось гоняться по всей Испании по февраль-март 1809 года включительно.

Посол Коленкур до конца года меня пару раз побеспокоил на одну и ту же тему.

– Ваше величество, удержите пожалуйста Лиссабон и Алгарве своими силами. Вскоре маршал Жюно…

Сей маршал действительно к концу сентября контролировал Порту (до которого нам так и не довелось добраться, да и фиг с ним) одной частью своего корпуса и выдвинул парочку дивизий в сторону Коимбры (река Мондегу). Там один из испанских корпусов пытался дорваться до португальских портов, чтобы освободить их для непонятно каких нужд. Другой испанский корпус приближался к нашим по реке Тежу, грабя по дороге португальское население и заодно призывая их подняться на борьбу с «захватчиками». На что рассчитывал генерал Ларедо (при таком двояком подходе) непонятно, но испанцы доползли как раз, когда в Лиссабон прибыли подкрепления из России во главе с Багратионом.

Инструкции Александра Первого связали бравого грузинского генерала по рукам и ногам, а бесценный оборонительный опыт, приобретённый на Кубанской линии, обеспечил его необходимой выдержкой. Тем более, что он и сам понимал, что в данной ситуации является исполнителем воли короля Эсте, а не русским славным витязем. В общем, в решающем сражении всех времён и народов победу одержали не гордые заносчивые потомки визиготов с аж двенадцатью пушками и несколькими тысячами утомлённых солдат в изрядно поношенной форме. И не старые дульнозарядные ружья с ограниченным запасом пороха и пуль (даже непонятно чего больше не хватало). Увы, но их более-менее ровные колонны (устало марширующие) выкашивались несколько десятками полевых пушек и множеством винтовочных выстрелов.

– Денис Дмитриевич, так какие потери понесли ваши в результате?

– Степан Сергеевич, практически никаких, честно говоря. Их пушки после первой же артиллерийской дуэли пришли в негодность, а их ружья вроде даже не достреливали до наших солдат. Мы же встречные колонны не отправляли в рукопашную, а просто расстреливали врагов.

В общем, качество оружия сыграло ужасную роль в боевых действиях «по-новому». Несколько тысяч убитых и раненых испанских солдат, плюс пара тысяч сдалась даже особо не повоевав и несколько сотен разбежались кто куда. Именно этим пришлось несладко, когда их брали в плен местные «повстанцы». В Порту отправили корабль с сообщением и на этом наше участие в наполеоновских планах вроде закончилось.

– Остаётся непонятным, господа, почему Англия не объявляет Франции очередную войну и не высаживает в Португалии экспедиционный корпус, – делюсь с единомышленниками.

– Чего же тут непонятного, – усмехнулся Куракин, – вы с Жюно все порты захватили, вот им и некуда высаживать свои десанты. А если они где-нибудь в Испании высадятся, то столкнутся с французами в первую очередь. Вон как в самой Испании всё перемешалось, да и зачем им сейчас Португалия.

Здраво размышляет князь, однако что-то ещё за этим кроется. Дело в том, что мои шпионы донесли о предполагающемся возвращении прусского сабсидного корпуса из Индии. И о том, что его вроде англичане снова возьмут в аренду ближе к весне следующего года. Просто так никто не будет платить деньги, если нет намерений использовать тридцать тысяч прусских солдат. Отсюда вывод что следующей весной британцы что-то затевают.

Пока же придётся держать тридцать тысяч своих в Португалии, оставив в Эсте лишь двадцать пять тысяч. Как-то боязно надолго оставлять свои коронные земли без прикрытия, но и нанимать новых тоже не хочется. Лучше ещё пушек заказать, благо это сейчас у нас в России писк моды. У Франции соотношение орудий к численности войск такое: 400 пушек на 200 тысяч солдат. У Австрии – 280 на те же 200 тысяч. Александр Первый уже доводит количество стволов до тысячи и заказывает ещё столько же для Русской армии.

«Критики белинские» могут сказать мол, харя треснет, но мы реально препочитаем воевать не дешёвыми многочисленными солдатами, а всё-таки артиллерией. У меня в Эсте уже полторы сотни пушек и столько же сейчас имеет Барклай-де-Толли в Португалии. Причём я заказываю новые, которые Аракчеев заставляет производить на заводах. Принцип простой: уж если погибать так с музыкой под грохот многочисленных орудий.

Поступления в российскую казну и в этом году порадовали царя. В принципе они всех порадовали, ибо были рекордными и обнадёживали тем, что в следующем году могут достигнуть двухсот миллионов. Цифра настолько впечатляющая, что никому из прежних российских государей просто непредставима своим величием.

– Господа, мы этого достигли благодаря мирному развитию нашей экономики, – вовсю использовал канцелярит Александр Первый, – Конечно, необходимые расходы ещё предстоят на военные цели, но они в основном предназначены для производства оружия и окончания строительства оборонительной линии, защищающей наше отечество.

Члены Непременного совета одобрительно кивали, хотя и пытались предложить что-нибудь эдакое под видом «братской помощи» другим. Славянам, православным, просто обиженным и угнетённым или тем-иным великим державам – нужное подчеркнуть.

– Хорошо бы оказать помощь дунайским княжествам, – высказал мнение один из советников.

– Может быть когда-нибудь так и поступим, но пока нам следует заботиться о своём народе, дабы простым людям жилось лучше.

Естественно, что части присутствующих было не совсем комфортно, так как их в быту постоянно одолевали представители разных стран-народов. Всё-таки хорошие «подарочные» предлагались, если удастся подвигнуть императора на подвиги и величие за границами России. Настолько хорошие, что вне заседаний Непременного совета шло незримое бурление говн и броуновское движение бипартизанских соглашений. Слава богу, что пока это сводилось лишь к говорильне и обещальне «обдумать», а не «всенепременно добьюсь».

Сотрудники посольств и иных миссий вовсю ломали головы, ушибая их снова и снова о какую-то непонятную стену. Эти странные русские вельможи изрядно переменились в последние годы, практически перестав брать взятки и подношения от иностранцев. Мало того, заевшиеся сановники уже и деньгами не считали предлагаемые суммы. Ну что за странный переход от понятия «в стакан не нальёшь и на хлеб не намажешь» екатерининских времён к «дворец не построишь» нынешней эпохи.

Особенно страдали иноземные торговцы, возмущаясь тем, что ныне и кипу льна для парусов не купишь просто так. Русские производители обзавелись долгосрочными контрактами со своими же торговцами, которые, пользуясь нейтралитетом, всё чаще и больше сами вывозили русские товары и сырьё за рубеж. Конкурировать с Русскими Торговыми Домами, разбросанными не только по Европе, но и организованными даже за океанами, становилось сложнее. Те же шотландские трейдеры, например, решили найти альтернативу русским поставкам в других странах. Сунулись в Швецию, а там уже русские засели и хрен что купишь по дешёвке.

Чего говорить, если австрийские военные, модернизируя и реконструируя армию, столкнулись с мощным сокращением импорта из России. Раньше кожи, мясо, жир и шерсть стадами приходили, а значит обходились относительно дёшево, поступая интендантам Гофкригсрата от внутренних переработчиков сырья. Теперь это стало намного дороже, ибо из России стало всё это прибывать в каких-то ничтожных количествах. Во-первых, русские начали сами перерабатывать свой собственный скот, а во-вторых, получающееся сырьё и товары уходили в обход Австрии в европейские страны. Так никакого бюджета не хватит на обмундирование новой армии, прокормление её пока она формируется и даже изготовления оружия. Оказалось, что часть металла также поступала австрийским производителям из России, причём достаточно дёшево. Ныне русские нагло увеличили собственное потребление чугуна и железа, причём в основном на промышленные нужды. Какие паровые машины для собственных предприятий, когда в Европе нехватка металла для производства оружия? Чем прикажете воевать в глобальном смысле?

Козе Глафире понятно, что австрийский зуб против беспредела москалей из Петербурга всё растёт и более затачивается. Как бы к 1812 году именно австрияки не создали еврокоалицию для вторжения на Русь, а то с них станется.

– И первым прилетит мне, Степан Сергеевич, – честно открываю суть своих переживаний Ланскому, – обязательно сначала отберут Эсте. Тем более, что шпионы из Вены докладывают что потенциал австрийцев порядка полумиллиона солдат. Мобилизуют при необходимости и даже вооружат.

– Откуда же столько, Денис Дмитриевич, если больше нет Священной Римской империи.

– Так вроде какой-то прусский фрайкор готов их поддержать, да и своих поляков обязательно мобилизуют.

Как ни странно, но австрийские поляки не против пограбить итальянцев, плюс русских они почему-то ненавидят больше, чем владеющих их землями австрийцев. Ну, а «фрайкор», как выяснилось, это вполне боеспособные воинские формирования. И могут воевать за армию любой страны, если предложат хорошие деньги. Добавим сюда «братских» венгров, хорватов и кое-каких ещё «братьев» с Балкан, Богемии (Чехии) и Моравии – да мало ли желающих поживиться в Италии и России. Мы всем друзья, когда отдаём своё, порой последнее, и за их интересы кровь проливаем. Во всех остальных случаях мы или никому не нужны, или вообще исчадия ада коли пытаемся свои интересы отстаивать. В какую точку Истории ни ткни – всегда одно и то же.

– Так что давно пора было начать жить для себя, а не интересами Европы и великих держав.

– Пожалуй ныне соглашусь, – признался Ланской, – хотя допрежь не принял бы вашу точку зрения. Скажу больше, в начале прошлого года одну из родственниц выдали за германского графа-нищеброда и солидное приданое за неё дали. В итоге он уже всё прогулял и её же попрекает, мол, плохая хозяйка, коли денег больше нет. И ещё корит её, что она из варварской отсталой страны и должна боготворить его, ибо он родовит. Хотя род Ланских более древний, чем его.

Вот так и заканчиваем год в откровениях всё больше прозревая и избавляясь от подобострастности перед европейцами. Мы – русские, а всё остальное, что за нашими границами это окружающая среда, не более. Азия, Африка и прочая Европа начинается там, где заканчивается Россия, вот пусть и не примазываются. Тем более, что по ряду достижений в науке и промышленности именно мы уже впереди планеты всей, так как обогнали своевременно, вырвавшись вперёд.