Текст книги "Нежное укрощение ярости (СИ)"
Автор книги: Лули Тан Цу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
– Я, конечно, не против, – нашелся папа, – думаю, свое согласие должна дать Маргарита.
Яр подошел ко мне. Я стояла, прижав руки к груди, распахнув наполненные слезами глаза. Улетевшая действительно куда-то улетела и возвращаться на землю не собиралась. Во взгляде Яра была любовь. Безграничная. Обволакивающая. И бесконечное восхищение. Его взгляд скользил по моим рукам, волосам, глазам, по груди и ниже, и снова возвращался обратно к лицу. Он словно очерчивал границы своих владений. Он принимал меня в свою жизнь. Он был тепло и открытость. А еще… уязвимость. Яр боялся. Моего отказа?
Мы снова говорили мысленно друг с другом. Снова между нами было так много вопросов и ответов, невысказанных вслух. Но мы должны уже начать говорить.
– Марго… – начал Яр.
Но тут мама всплеснула руками и перебила его:
– Так! Неправильно все это! Всем молчать, ничего не говорить! – приказала она.
И теперь все мы: и я, и Яр, и папа недоуменно смотрели друг на друга, пытаясь сообразить, что происходит.
Мама прошелестела куда-то в комнату. Мы слышали, как она там шебуршит, приговаривая: «Да, где же, где же, где же?»
Наконец она нашла, что искала, и довольная вернулась обратно.
Она подошла к нам с Яром:
– Ясно же, что только сейчас вы решились, по глазам вижу, что не готовились. И, наверняка, без кольца. Вот, – она протянула Яру бархатную потертую коробочку. – Это кольцо моей прабабушки, передается по женской линии в нашей семье. Вот и очередь Марго подошла, – по маминым щекам побежали слезы. Отец ее тут же прижал к себе.
Яр открыл коробочку и сам удивился великолепию изысканного старинного кольца, сверкающего камнями.
Я так вообще обомлела. Я даже не знала, что у нас в семье есть такая реликвия.
По-моему, я сейчас разревусь и все испорчу. Мама так не сдерживается. Я хлюпаю носом.
Яр взял кольцо, встал на одно колено. Мое лицо залило краской, дыхание перехватило, во рту тут же пересохло, а к глазам подступили слезы.
– Марго, я очень тебя люблю! Ты лучшее, что я видел в своей жизни. Ты – редкость в этом мире. Я готов беречь тебя, чтобы ничто не запачкало тебя. Потому что таких как ты не бывает. Моя сказка.
Я хотела было остановить его. Но он покачал головой.
– Дай сказать. Я виноват. Я знаю, что был не прав, знаю, что столько причинил тебе боли. Ты, наверное, думаешь, я чокнутый, что всю жизнь я буду тебя на таких качелях мотать туда-сюда, пока ты не сойдешь с ума. То люблю, то отстраняюсь. Но я… боялся нарушить твою жизнь собой, и одновременно не мог сопротивляться притяжению. Ты была солнцем, а я так устал от холодных ночей. Я боролся с собой. Пока не оказалось, что бороться было не надо. Что я имею право на тебя. Я его заслужу, Марго, обещаю.
У меня по щекам текли слезы, я видела Яра сквозь пелену.
– До тебя я не знал, что можно жить в радости и тепле. Ты научишь меня, Марго, девочка моя? Ты выйдешь за меня замуж?
– Да, – прошептала я, глотая слезы. – Да! – И я кинулась ему в объятия.
Глава 38. Последние сомнения
– Скажи мне, Яр, почему ты тогда, ну, тогда, вдруг так резко вышел из каюты ни сказав ни слова и даже не глянув на меня? – спросила я, когда мы шли с Яром к вертолету.
– Прости, Марго, но я в тот момент подумал, что могу стать причиной…
– Моей смерти? – не дала я ему договорить.
– Да, я не мог… только не ты… – Яр никак не мог подобрать нужные слова.
Но больше слов и не нужно было. Этого было достаточно.
Я прижалась к нему, он обнял меня за талию и так мы и шли. Снова через ту полянку с душистыми травами и цветами.
Свадьбу назначили через неделю после того, как теплоход, и мы вместе с ним вернемся в Москву.
Всю эту неделю я носилась, как угорелая, вместе с Любой в поисках свадебного платья. Не знаю, куда Яр так торопился, что пришлось все делать в спешке. Но даже когда его портниха, которая брала за пошив платья столько денег, что на них можно было купить какое-нибудь небольшое государство, объявила: «За неделю не сделаю», – он не отступил.
Но куда удивительнее для меня было другое. Яр оставил меня в Москве, а сам, прихватив с собой Марата, умотал в поселок, где жили мои родители, заявив безапелляционно: «Свадьба будет там».
Меня вообще никто ни о чем не спрашивал. Я только что не брала под козырек со словами: «Так точно, товарищ генерал!».
«Боже, во что я ввязалась, – бывало думала я, – интересно, мне в моей будущей замужней жизни хоть какие-то решения позволят принимать самостоятельно?» Но я улыбалась этим мыслям. От них мне становилось тепло и уютно. Мне не хотелось оспаривать его право управлять моей жизнью. Если бы я не знала, чего хотела, если бы я не имела своих интересов, наверное, я бы стала просто безликой под его напором. Но пусть я и не хотела править компаниями или иметь амбиции, зато я знала, что наполняет мою жизнь, что наполнит нашу с ним жизнь. У меня были книги, фотографии, у меня были дети и желание дарить красоту людям.
Я была счастлива, что уж говорить, и мне нравилось все, что происходит.
Носилась в поисках платья – это, конечно, сильно сказано. Носилась я в основном по интернету, а платья мне привозили для примерки на дом.
Яр было пытался меня сразу, как только мы оказались в Москве, забрать к себе, но я воспротивилась. Тем более, когда он засобирался в поселок.
– Ну, что я там у тебя одна буду делать? – спросила я тогда.
– А ты Любу с собой возьми, – предложил, усмехаясь, Яр. – Мы ей отдельные апартаменты выделим.
– Ага, может еще жить втроем будем, как мы без Любы-то? – съехидничала я.
– Интересное предложение, а ты затейница, Марго Луговая, будущая Волкова, – Яр подмигнул мне.
– Яр! – завопила я.
Я чуть не бросилась на него с кулаками. Он рассмеялся, подхватил меня на руки и заткнул мне рот поцелуем.
Каждый раз, когда он целовал меня, он был жаден, он становился зверем, а я теряла голову. Это привязывало меня на каком-то особом уровне, будто мое тело синхронизировалось с ним. Дышало в унисон. И его сила, его безудержная страсть опаляли меня. Хватало мгновения, одного поцелуя, чтобы я завелась. Такой себя я не помню.
Дни шли, а платье не находилось. Даже Люба, по началу принимавшая активное участие, отчаялась.
– Не понимаю я тебя, Луговая, – говаривала она, – бери самое дорогое, ну, не может оно плохим оказаться.
Да, мне привозили дорогие платья. Они были прекрасны. Но я в них была чужой для самой себя. Я надевала их и думала, кто она, эта девушка. Роскошная, словно отполированная. Я себя не узнавала.
Люба смеялась надо мной. Вообще, Люба витала где-то далеко. Из бизнес-круиза Яра она тоже вернулась воодушевленная. Если не сказать больше – Люба светилась, как полная луна в безоблачную ночь. Старший помощник капитана теплохода все-таки покорил Любу. Поэтому, можно сказать, что поставленных целей на этот круиз Люба достигла, но получила гораздо больше, чем планировала. Люба влюбилась.
А влюбленная Люба оказалась шумной, гогочущей, неуемной и совершенно не могла сидеть на месте. Ей постоянно надо было что-то делать и куда-то бежать. Поэтому, когда я уже сдалась от отчаяния найти подходящее платье, она объявила:
– Терпеть не могу тебя, Луговая, никогда бы не подумала, что ты такая капризная девица!
И над этими Любиными словами я задумалась. «Неужели я действительно капризничаю, или дело в чем-то еще?», – озадачилась я.
Наверное, я боялась самой свадьбы. Или, если быть точнее, того, что после нее будет. Я не сомневалась в любви Яра ко мне, но боялась, а что, если я снова ошибаюсь, и принимаю за любовь что-то другое. Как это было с Игорем, например. Я ведь тоже была уверена, что этот подонок меня любит. Более того, я сама считала, что люблю его.
Конечно, если сейчас сравнить мои чувства, да, что там сравнивать, как вообще можно сравнить несравнимое! В общем, я окончательно запуталась.
Но куда больше меня заботило другое. Я не готова была делить место в сердце Яра с его женой Полиной. Я понимала, что он не забудет ее, такие трагедии не проходят бесследно. Но заменю ли я ему ее? Стану ли я для него больше, чем она. Я не претендовала на его память, но я хотела целиком занимать его мысли и его сердце.
Наверное, это была банальная ревность. Ревность из-за чувств Яра к другой женщине, хоть уже и не присутствовавшей в его жизни.
Я боялась того, как сложатся мои отношения с Маратом. Да, сейчас он расположен ко мне. Не отходит от меня и даже один раз, когда мы возвращались на теплоходе в Москву, назвал меня мамой. Это было удивительно. Но когда вырастет?
Когда станет подростком? А когда уже будет юношей, а дальше и молодым мужчиной, кем я ему буду?
Все это толпилось в моей голове и, казалось, она скоро лопнет. Получается, я будто подсознательно хотела, чтобы свадьба не состоялась. Не потому, что не хочу, а потому что боюсь. «Улетевшая, она и есть улетевшая», – думала я про себя.
Вот, где крылась настоящая проблема. Вовсе не в платье было дело.
Из раздумий меня вывел телефонный звонок. Я глянула экран и, признаться, удивилась. Звонила Кристина. Не сказать, что после всех событий на теплоходе мы стали с ней подругами. Она приняла меня безусловно, перестала держать себя со мной, словно снежная королева перед Гердой. Но все равно считала меня чудачкой и улетевшей.
Бывало, подкалывала, но в этих ее подколках не было злости или желания обидеть. В какой-то момент мне даже стало казаться, будто между нами установились чуть ли не сестринские отношения. Только вот старшая сестра из Кристины получилась натуральная заноза.
– Привет, Марго, скажи-ка, а ты свадебное платье нашла уже, а то у меня здесь интересный вариант образовался? – спросила Кристина.
«Аллилуйя!», – подумала я и радостно ответила в трубку:
– Нет, ты прямо вовремя!
– Тогда заеду сейчас за тобой. Собирайся, – Кристина отбила звонок.
Кристина приехала уже через десять минут. Видимо, звонила, когда уже ехала ко мне.
Я села на пассажирское сиденье, и мы покатили.
– Что-то ты затянула с платьем, послезавтра уже свадьба, – начала Кристина.
– Да, что-то как-то…
Она уловила мое настроение. Эта лисица была очень чутка и внимательна.
– Ты какая-то нервная, предсвадебный мандраж? – спросила Кристина.
– И да, и нет, я не знаю, – мое раздражение не ускользнуло от нее.
– Та-ак, – протянула Кристина, – давай-ка, милая, выкладывай, что случилось.
Я смотрела в окно и думала, стоит ли быть с Кристиной откровенной и стоит ли с ней говорить о Яре. Она не дергала меня, словно давая время собраться с мыслями.
– Странно это все, – начала я, – вроде бы, я всего этого хочу, но чувствую, будто не про меня все это.
– Что значит не про тебя?
– Словно я не к месту, будто не вписываюсь во всю эту историю, да и вообще, ощущение такое, что чужое место занимаю, – попыталась я как-то сформулировать.
– Сомневаешься, что Яр любит тебя? Могу успокоить, любит точно, уж поверь, я-то его знаю, – Кристина прибавила скорость и пристроилась в крайней левой полосе.
– Нет, не сомневаюсь, но меня ли только он любит?
– Ах ты об этом? Поняла… – она не договорила.
Я еще больше разнервничалась. «Неужели попала в самую точку?», – подумала я.
Но Кристина, по всей видимости, только подбирала нужные слова, потому не договорила и продолжила:
– Думаешь всегда будешь в его сердце соперничать с Полиной, или станешь ее заменой, или того хуже – на вторых ролях определишься?
Я не переставала поражаться ее проницательности. Вот так вот запросто взяла и озвучила мои страхи. Будто мысли прочитала.
– Да, и первого боюсь, и второго, и третьего, – ответила я и почувствовала, как к горлу подкатил комок.
– Можешь быть спокойна, это все не про Яра. Он однолюб. В том смысле, что если полюбил кого, то никого для него больше нет, ни в настоящем, ни в перспективе, ни в прошлом. Так уж он устроен. Вот можешь ты поверить в то, что после смерти Полины у него не было ни одной женщины, даже на одну ночь, хотя бы из физиологических потребностей, – спросила она.
– Если честно, нет. Сложно представить.
– Вот именно. Особенно если учитывать, каков Яр и сколько вокруг него вьется девиц, желающих прыгнуть к нему в постель. И, заметь, привлекательных девиц. Думаешь, это стоило ему каких-то усилий? Ну, то есть он искусственно сдерживал себя?
Она посмотрела на меня. Я молчала и ждала, когда Кристина продолжит.
– Нет, – ответила она вместо меня. – Это было его нормальное состояние. Он просто никого не видел. Будто ослеп.
Кристина сделала паузу. Мы съехали с проспекта, и она выруливала к парковке.
– Понимаешь да, замена ему ни тогда не была нужна, ни сейчас. Теперь к остальному, – Кристина припарковалась и заглушила двигатель.
– Соперничать с Полиной не получится, потому что вы отличаетесь друг от друга настолько, что ни сравнить, ни рядом поставить. И внешне, и характерами, в общем противоположности вы. А соперничать могут только те, кто во всем похож на другого, но у каждого есть какое-то преимущество, верно?
– Наверное, – ответила я.
Мы вышли из машины.
– Ну, и последнее, здесь я никаких аргументов привести не могу, только скажу с полной уверенностью, как вижу и как чувствую – ты это сейчас самое важно, что когда-либо происходило с Яром. Поэтому никакой другой роли кроме главной у тебя нет и не будет.
Мы стояли на парковке у жилой многоэтажки:
– Пойдем, – сказала Кристина, – здесь я живу.
У Кристины оказалась огромная, но, как мне показалось, немного холодная, что ли, квартира. Может, из-за того, что все выдержано в белом цвете, может просто под стать хозяйке. Кристина в этой квартире смотрелась вполне гармонично – снежная королева в своем дворце.
Она открыла шкаф и достала оттуда свадебное платье в прозрачном чехле.
– Примерь, – попросила Кристина, и мне показалось, что в его глазах сверкнула грусть.
– Это мое платье, оно новое, не переживай, не пришлось надевать, – Кристина улыбнулась, но в этой улыбке был только лед.
– Я думаю подойдет по размеру, только по длине нужно будет прибрать, но это мы сегодня же устроим, – Кристина подала мне платье, а сама ушла на кухню, и я услышала, как там заворчала кофе-машина.
Я надела платье, глянула в зеркало и обомлела. Это было какое-то чудо. Идеальное, именно такое, как я и хотела. Она не было чисто белым, оно было цвета слоновой кости. Еще в нем было много тонкого мягкого кружева ручной работы, в котором плечи и руки казались невесомыми. Такое кружево я видела на картинах в Третьяковской галерее. Но мое сердце покорила изящная вышивка. По подолу было вышито множество мелких цветочков, словно цветущий луг. Я смотрела на себя в зеркало и видела девушку с картины. Видела девушку, которой быть может пришлось притвориться современной, чтобы жить в этом времени, но на самом деле – вот она, такая, в этом платье, в котором так много нежности.
Как и сказала Кристина, нужно было только немного подобрать по длине.
Когда Кристина вернулась с кухни с двумя чашками кофе, она замерла на месте, увидев меня.
– Потрясающе! – она поставил чалки на журнальный столик. – Марго, ты великолепна. Тебе самой нравится? Подходит?
– Очень нравится, – ответила я.
– Вот и славно, значит – вопрос решен, – Кристина села на кресло и взяла чашку с кофе.
– Но ты расскажешь мне, почему ты так его и не надела.
– Да нечего тут рассказывать, Марго. Я сняла своего жениха с другой бабы за неделю до свадьбы, вот и вся история. А платье оставила, не смогла с ним расстаться, очень оно мне нравилось.
– А теперь не нравится? – спросила я.
– Теперь оно мне намного больше нравится, когда вижу его на тебе. Ты в нем идеальна, видимо, Яр разглядел тебя сразу такой, а мне вот понадобилось это платье, чтобы увидеть тебя настоящую, – Кристина улыбнулась, и лед в ее улыбке растаял.
– А тебе оно разве не понадобится когда-нибудь?
– Ну, уж нет, этот вопрос я для себя закрыла, – отрезала Кристина.
– Не зарекайся, – я подмигнула ей.
– Все, Луговая, платье есть, и Яр сказал, чтобы я тебя доставила в поселок.
– Ну, если хозяин велит, – засмеялась я.
– Ага, этого попробуй ослушаться, порвет его на куски тут же, – Кристина тоже рассмеялась.
На следующий день я, Кристина и Люба на Кристининой машине въехали в мой родной поселок.
Глава 39. Жадные люди
Не знаю, что придумал Яр, но здесь шумела чуть ли не полноценная стройка. На полянке, через которую мы шли с Яром, когда прилетели на вертолете, все шумело, громыхало, туда-сюда носились какие-то люди в оранжевых касках и спецовках, и во главе всего этого Яр.
Когда я его заметила, он разговаривал с отцом. Папа тоже выглядел очень важно. Отдавал какие-то указания и для пущей важности тоже был в оранжевой каске.
Яр заметил меня и двинулся в мою сторону. Я смотрела, как он приближается, и словно в первый раз, когда его увидела, сердце мое застучало, разгоняя кровь, а внизу живота стало тепло. Так он смотрел на меня – пристально, глаза его темнели, он покорял взглядом, заставлял подчиниться. И все во мне откликалось на это его немое повеление. На его неистовость, которая внешне никак не проявлялась. Я ее чуяла всем телом.
– Привет, Марго, – шепнул он мне на ухо, обнял за талию, крепко прижал к себе и поцеловал. Он целовал меня так, будто не мог насытиться. И это кружило голову. Быть настолько нужной, желанной. Дыхание мое сбилось. Да и сам Яр дышал часто.
Как же я скучала по такому целую неделю. «Как я вообще обходилась без него эту неделю, чуть не надумала себе всякого», – мелькнула мысль.
– Ты ведь больше не оставишь меня одну так надолго? – я высказала эту просьбу, завуалировав ее под шутку, и даже надула губы, будто я капризная девица.
– Не оставлю. Потому что сам не могу выдержать расставания. Пойдем-ка я покажу тебе, как тяжело мне оно дается, – успокоил меня Яр, ласково убрал прядь волос с лица, провел пальцами по шее, обхватив ее сзади, и снова впился в меня долгим и жарким поцелуем. Я не смогла сдержать стона.
– Ты с ума меня сводишь, – голос Яра стал хриплым. Он настойчиво потащил меня куда-то.
– Такое ощущение, что здесь все в самом разгаре, они до завтра управятся? – я показала на поляну, пытаясь как-то унять жар в теле, отвлекаясь на все вокруг.
– Сегодня вечером уже будет полный порядок, не переживай. Пойдем, покажу тебе мои временные хоромы, – Яр взял меня за руку и повел к самому краю полянки, где ближе к деревьям примостился строительный вагончик.
Рядом с вагончиком стоял шезлонг под зонтом, защищающим от солнца. Пара раскладных стульев и внушительных размеров мангал с решеткой для гриля. В общем – натурально звериное логово, ни дать, ни взять.
Внутри вагончик был обустроен, конечно, по высшему разряду. Больше было похоже на интерьер дома на колесах, чем на временное жилище для строителей. Огромная раскладная кровать, в разложенном состоянии занимавшая почти все пространство, чтобы мой зверюга со своим ростом и общей этой громадностью мог на ней поместиться.
Дверь за мной захлопнулась. На улице ревела техника, что-то жужжало, что-то гремело. И дверь отодвинула все звуки, весь мир куда-то далеко.
Не дав опомниться, Яр завалил меня на кровать.
– Яр!..
Он заткнул мне рот поцелуем.
Я вспыхнула в мгновение. Волна желания поднялась сразу же в ответ на его горячие губы, на жадные руки, беззастенчиво облапывающие меня. Его желание пьянило, я задыхалась.
Он был напорист и нетерпелив, потянул топ наверх, я подняла руки, помогая ему снять это с меня. Он отбросил топ, следом отправился лифчик.
Внизу стало мокро. Мое тело требовало его сейчас. Срочно.
От желания мне даже стало больно.
Я в нетерпении пыталась снять с него его неизменную белую рубашку, которую он носил даже здесь. Ничего не выходило. Я рванула эту проклятую рубашку и оторвала две пуговицы.
Яр с улыбкой глянул на меня. Но тут же его улыбка исчезла. Ноздри трепетали. Он снял рубашку. От вида его мускулистого могучего торса у меня перехватило дыхание.
– Иди ко мне, – то ли сказала, то ли простонала я, – пожалуйста, сейчас.
Яр провел языком от живота до груди и слегка сжал мою грудь. Я задрожала и выгнула спину. Он не останавливался. Языком ласкал соски. Я запустила пальцы ему в волосы всем телом, подаваясь навстречу его ласкам.
От груди поцелуями он вернулся к животу. Я изнывала от дикого поглотившего меня желания и от его жаркого дыхания.
Яр расстегнул пуговицу на моих джинсах и потянул замок на ширинке вниз. Не дав мне опомниться, он запустил руку мне между ног и провел пальцем по влажным губам.
Я слегка раздвинула ноги, уже не стесняясь ни себя, ни его ласк. Я вся отдалась этой страсти. Мне не хотелось сдерживать ни его, ни себя. В конце концов, я была просто добычей в лапах зверя и, разве я могла ему сопротивляться?
Он потянул джинсы вниз и снял их с меня. Я знала, что трусики уже промокли напрочь и не стеснялась даже этого. «Пусть смотрит, пусть видит, как сильно я его хочу», – пронеслось в голове.
Он снял с меня оставшуюся незначительную часть одежды и сам разделся полностью. Его член был уже в полной готовности, но не спешил, хоть я и видела в его темных глазах такое неистовое желание, что казалось, в них искрит электричество. Это сносило напрочь.
Он подхватил мои ноги под колени и поднял вверх. Я оказалась совсем беззащитна, и мне это нравилось.
Яр провел языком мне между губ и остановился на клиторе. Я застонала, облизывая пересохшие губы. Я и не думала, что мой зверь может быть таким нежным и внимательным. Мои стоны становились все сильнее. Я уже чувствовала, как подходит волна оргазма, но Яр не останавливался.
Я гладила его по голове, уже не в силах сдерживаться.
– Яр, милый! – вскрикнула я, и мое тело затрясло от оргазма.
Волна за волной! Мне хотелось вырваться, но Яр продолжал держать мне за ноги под коленями и продолжал ласкать языком, пока я не закричала, уже от третей волны оргазма.
Тогда он остановился и приказал:
– Шире ноги.
Я послушно раздвинула ноги – настолько широко, насколько могла.
Он вошел в меня медленно, наслаждаясь моими стонами. Его член заполнил меня всю. Чувствовать его в себе было вершиной наслаждения.
Он целиком и полностью руководил процессом, он вел меня к удовольствию, а я лишь получала его. И в этой покорности, пассивности было так много чего-то древнего, архетипичного, оно поднималось во мне волной, лишая воли. Я была ЕГО, принадлежала ему в полной мере. И не было в этом стеснения, не было запретного, грязного. Я любила его в этот момент так, словно он был для меня всем. И раскрывалась без остатка.
Сначала он двигался медленно, за что я была благодарна, к его размерам нужно было привыкнуть. Но постепенно он увеличил темп, а вскоре уже не мог сдерживаться, но еще отслеживал мою реакцию.
– Еще, – вырвалось у меня сквозь стон, и я сама удивилась тому, что сказала.
Яр понял все правильно и мгновенно перестал меня жалеть. Его напор и его сила сводили меня с ума. Я отдавалась ему полностью и безусловно и хотела только одного – чтобы он не останавливался.
Яр обхватил меня и перекатился на спину. Я оказалась сверху. Не отводя взгляда от моего зверя, я начала двигаться. Одной рукой Яр слегка сжал мою грудь, большим пальцем другой руки стал массировать клитор.
Больше я ничего не слышала и не видела. Я только выгибалась, двигаясь все быстрее и не переставая стонать. Яр двигал бедрами в такт, доводя меня до таких вершин, что, казалось, у меня уже темнеет в глазах.
Оргазм был похож на взрыв. Еще сильнее глубже и продолжительнее, чем в первый раз. Яр держал меня за бедра, не позволяя соскочить с него. И когда я перестала извиваться, он положил меня на кровать и перевернул на живот.
Я встала на колени и локти, выгнула спину и раздвинула ноги, понимая, чего он хочет.
Он снова вошел в меня. В этой позе его размеры казались еще внушительнее. Яр крепко взял меня за бедра и сделав несколько аккуратных движений, словно проверяя, на что я способна, с силой вставил член до самого основания.
– Да! – вскрикнула я, не отдавая себе отчета. – Пожалуйста, еще!
Этого он и ждал. Чтобы я сама сдалась, чтобы я сама просила, чтобы умоляла его, если придется.
Яр взял такой бешеный темп, что у меня окончательно снесло крышу. От удовольствия я уже не стонала, а кричала. Я что-то еще выкрикивала, не разбирая, что именно. Двигалась сама на встречу его напору, изнывая от наслаждения.
Дыхание Яра участилось и вместе с тем я почувствовала приближающуюся волну оргазма. Я закусила нижнюю губу, уже представляя, что в этот раз все будет еще сильнее.
Движения стали резче, я поняла, что Яр уже близок, и когда он шумно выдохнул, меня одновременно с ним накрыло оргазмом. Он изливался прямо в меня, и я хотела именно этого, не соображая, что творю.
Наконец, мы немного успокоились, и только тогда он вышел из меня и лег на спину.
Я легла рядом, положила голову ему на грудь и закинула на него одну ногу. Он нежно прижал меня к себе. Я гладила Яра по его могучей груди. Он перебирал мои волосы.
Мы оба молчали, дыхание понемногу успокаивалось, пока окончательно не синхронизировалось и могло показаться, что теперь это дышит одно насытившееся существо.
Только теперь я немного застеснялась себя самой. Это был удивительный секс: страстный, почти животный, а я была настолько раскованной, насколько не была никогда. Я и не думала, что могу отдаваться вот так безрассудно и беззаветно. «И в этом он лучший», – подумала.
– То есть, первой брачной ночи у нас не будет? – спросила я с улыбкой.
– Теперь все наши ночи будут первыми, девочка моя, – ответил Яр.
