Текст книги "Обыкновенное чудо (СИ)"

Автор книги: Luchien.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

– Я тоже, – прерывисто вздохнула Гермиона. – Но он сейчас лежит там, один, беспомощный, а меня отправили за-занима-аться! – Губы вновь искривились, и Гермиона затряслась в беззвучных рыданиях.

– Только не говори, что хотела бы сидеть рядом и держать его за руку, – проворчал Рон, но быстро осёкся под предостерегающим взглядом Джинни. – В общем, ты это… Если что, мы прикроем тебя завтра.

– Не думаю, что мне позволят находиться в больничном крыле во время уроков. – Гермиона уже взяла себя в руки и теперь теребила мантию, смущённая своей короткой, но бурной истерикой. Подумать только – никогда не была к ним склонна, и вот на тебе – заревела оттого, что у парня температура!

– Всё с ним будет хорошо, – снова заговорил Рон, всё ещё не веря, что подруга может так переживать из-за какой-то болячки. – Этот Малфой – та ещё живучая скотина. Ай!

Он схватился за голову – тяжёлая рука Джинни всё-таки встретилась с его затылком.

Комментарий к 14. Дымоход и другие болезни магглов

*Flu – на английском грипп, Flue – дымоход.

========== 15. Больной друг хуже новых двух ==========

Утром, едва проглотив яичницу и запив её соком, Гермиона побежала в больничное крыло, не обращая внимания на друзей, которые проводили молчаливыми взглядами. До начала занятий оставалось почти сорок минут, и Гермиона не хотела терять ни одной, поэтому влетела наверх с немыслимой для себя скоростью и уже перед дверьми остановилась, тяжело дыша. Потом выпрямила спину и медленно вошла в палату. Драко, вопреки опасениям, выглядел вполне сносно. Кожа стала ещё бледнее, если это вообще было возможно, платиновые пряди слиплись на лбу сосульками, но дыхание выровнялось, хотя Гермиона отметила, что он лежит в другой футболке. Едва она подошла, как он распахнул глаза и слабо улыбнулся.

– Ты пришла. А я так мечтал увидеть тебя в последний раз.

– Почему в последний? – спросила Гермиона, кладя ладонь на его лоб. Тот был ещё горячий, но уже не полыхал тем жаром, что так напугал вчера.

– Я же умираю, – слабым голосом прошептал Драко. – Мадам Помфри сказала, у меня какой-то опасный вирус, и тебе, наверное, не стоит находиться рядом.

– Судя по всему, это просто грипп без осложнений, – вздохнула Гермиона, чувствуя, как беспокойство, сковавшее обручем грудь, отпускает, и становится легко дышать.

– Нет, это какая-то зараза, которая сведёт меня в могилу, – мрачным голосом сказал Драко и покосился на тумбочку. – Очень хочется пить.

– Конечно! – Гермиона спохватилась и потянулась к стакану с трубочкой. – Мадам Помфри сказала, что ты пролежишь ещё день, может, два.

– Нет. – Драко трагически закатил глаза. – Я чувствую, как вирус сжирает мои внутренности. Это ужасно. Этому нет спасения.

– Драко, от температуры давно никто не умирает, – улыбнулась Гермиона, осторожно забирая стакан из его рук. Потом взяла его горячую ладонь в свои и ласково погладила. – Всё будет хорошо.

– Мне плохо, – упрямо сказал Драко. – У меня болит всё тело, ломит каждую косточку – я даже не знал, что у меня их столько! А кожа! К ней же невозможно прикасаться! Нет, мой конец всё ближе. – И он закрыл глаза, мученически вздыхая. Гермиона наблюдала за Драко с улыбкой – все мужчины болеют одинаково! У папы, стоило температуре перевалить за тридцать шесть и шесть, наблюдались те же симптомы: желание умереть, причём немедленно, мрачная обречённость и искреннее недоумение – отчего же мир продолжает вертеться, когда он лежит и умирает?!

– Может, пока расскажешь, как ты провёл каникулы? Я, например, ездила с родителями в Альпы, где мы катались на лыжах.

– На лыжах? – Драко нахмурился. Потом упрямо качнул головой и поёрзал на подушке: – Она неудобная!

– У тебя обычная подушка. Но хочешь, я принесу ещё одну?

Драко приподнялся, позволяя положить под спину подушку, и тут же застонал:

– Не-ет, это ужасно! Стоит поднять голову, как она тут же начинает раскалываться. Лучше убери её.

Вздохнув, Гермиона вытащила подушку и отложила в сторону, а Драко, пошевелив ногами под одеялом, простонал:

– Кровать такая жёсткая!

– Прости, но принести тебе ещё один матрас я точно не могу. – Гермиона с трудом сдерживала раздражение, напоминая себе, что эта вредность пройдёт вместе с температурой.

– Ты жестокая, – укоризненно покосился на неё Драко. – Ты-то здорова и полна сил, и тебе нет дела до того, что я совсем скоро умру! Умру в самом расцвете сил, так и не успев снова обнять тебя и поцеловать… – Его голос слабел и в итоге совсем затих, а в глазах блеснули слёзы.

Гермиона улыбнулась, взяла его ладонь в свои и потёрлась о неё щекой, коротко поцеловав.

– С тобой всё будет хорошо. А я никуда не денусь, дождусь твоего выздоровления.

– Нет, ты уйдёшь, бросишь меня! Конечно, зачем тебе калека…

– Драко! – Гермиона укоризненно посмотрела на него. – Заканчивай страдать и отдыхай. Я вернусь после занятий, и уверена: тебе к тому времени станет гораздо легче.

– Когда ты вернёшься, то найдёшь мой хладный труп, – мрачно пообещал Драко, демонстративно отворачиваясь.

– Тогда я буду оплакивать тебя, – серьёзно пообещала Гермиона. – И никогда не выйду замуж, потому что потеряла единственного человека, которого любила.

Она осеклась, мысленно дала себе оплеуху, осторожно косясь на Драко. Но он, кажется, не заметил случайно сорвавшегося признания, закрыв глаза и сделав страдальческое лицо.

– Мне пора, – быстро проговорила Гермиона, склонилась над ним, нежно целуя в лоб, и поднялась.

– Не уходи! – попросил он, тяжело вздохнув. Кажется, у него снова поднималась температура.

– Я вернусь после занятий, – сказала она, оглянувшись у двери.

– Ну что, как там наш больной? – поинтересовался Забини, поднимаясь навстречу Гермионе.

– Страдает, – ответила та, всё ещё размышляя над тем, что фактически призналась ему в любви.

– Тогда я, пожалуй, зайду позже, – заявил Блейз, круто разворачиваясь и принимаясь спускаться вместе с Гермионой.

– Нет, ты должен его навестить! – воскликнула она. – Ты же его друг!

– Именно поэтому я предпочитаю видеть его в добром здравии. У меня, знаешь ли, сердце болит за Драко! – и он патетично положил руку на грудь.

– Оно с другой стороны, – скептично покачала головой Гермиона, но уговоры бросила – одно слово: Слизерин!

День, вопреки опасениям, пролетел быстро. Гермиона полностью успокоилась о судьбе Драко и с головой погрузилась в учёбу, потом пошла обедать и только после поднялась наверх, неся с собой пирожное, завёрнутое в салфетку.

– Я уж думал, ты не придёшь, – обиженно буркнул он, стоило ей опуститься на кровать.

– Я была занята, как ни странно, – пожала плечами Гермиона, отмечая, что на щёки вернулся румянец, а глаза больше не горят лихорадочным огнём.

– Конечно, у тебя полно дел, а я тут лежу один, никто не заходит, – капризно протянул Драко, с интересом косясь на то, что она держала в руке.

– Я принесла тебе пирожное, – видя его интерес, Гермиона раскрыла салфетку. – С кремом. Ты же любишь такие?

– Ну, не зна-аю, – протянул он с сомнением и потянулся к пирожному.

– Не хочешь – не надо, сама съем, – пожала плечами Гермиона, открывая рот.

– Эй! – возмущённо крикнул Драко. – Это моё!

Он выхватил пирожное и целиком засунул его в рот, с вызовом глядя на Гермиону. Она прыснула от смеха и покачала головой – как ребёнок, честное слово! Потянувшись, Гермиона убрала крем, оставшийся в уголке его губ, и быстро облизнула палец. Драко слегка нахмурился, наблюдая за ней, а она усмехнулась и прошептала:

– Я вижу, ты быстро идёшь на поправку.

– Я соскучился, – ответил Драко, прожевав пирожное. – Как считаешь, можно попросить у мадам Помфри один день больничного вне этой комнаты, чтобы тебя приставили ко мне сиделкой?

– Не думаю, – со смехом ответила Гермиона. – Но ближайшие выходные мы проведём вместе, это я тебе обещаю!

– Ловлю на слове, – хитро усмехнулся Драко, вновь становясь самим собой – дерзким и самоуверенным. Впрочем, через минуту он снова запричитал, что всё плохо, но в гостиную Гермиона возвращалась в уверенности – завтра его выпишут. Утром всё же стоило навестить больничное крыло в последний раз, но сначала позавтракать. Гермиона шла в Большой Зал, раздумывая над вчерашним домашним заданием по Трансфигурации, которое опять не получалось у Гарри и Рона, когда кто-то резко схватил за локоть, оттаскивая в тень широкой колонны.

– Попалась! – прозвучал над ухом родной голос, и Гермиона, взвизгнув, повисла на шее у Драко.

– Тебя выписали!

– Да, пару часов назад. – Драко вновь был самим собой: одет с иголочки, причёсан, на губах играет небрежная ухмылка. Только глаза светились новым тёплым светом. Он приподнял её подбородок двумя пальцами и прошептал прямо в губы: – Спасибо!

– За что? – выдохнула Гермиона через время, пытаясь отдышаться после поцелуя.

– За то, что терпела меня эти два дня. Я наверняка был невыносим.

– Не то слово! – Гермиона фыркнула, смущённо опуская глаза. Отчего-то под этим взглядом ей становилось не по себе, словно Драко смотрел прямо в её душу.

– Я серьёзно, – сказал Драко. – Я не представлял, найдётся ли на свете хоть один человек, кроме мамы, способный терпеть мои капризы. А теперь знаю точно. Это ты. И я счастлив, что нашёл тебя.

Гермиона подняла на него глаза, чувствуя, как от волнения сводит живот. Неужели он скажет сейчас то, что она так ждёт услышать? Он заправил за её ухо выбившийся локон и прошептал:

– Ты обещала, что выходные мы проведём вместе. Вдвоём.

От разочарования Гермионе захотелось застонать. Она и впрямь думала, что Драко Малфой признается ей в любви? Вот прямо здесь и сейчас?

– Ты передумала? – с тревогой спросил Драко. Он думал всю ночь о том, что она сказала про любимого человека. Хотя и сделал тогда вид, что не расслышал, но на самом деле сердце встрепенулось и сладко сжалось, стоило этим словам слететь с её губ. Потому что именно вчера Драко осознал, что любит её. По-настоящему, безо всяких отговорок, просто любит и мечтает сделать её счастливой. Но, помня о том, что Гермиона достойна лучшего, признание в любви тоже надо было обставить со всем шиком. И уж точно не в коридорах Хогвартса.

– Нет, что ты! – натянуто улыбнулась Гермиона. – Я просто думала, что…

«Что ты скажешь «Я люблю тебя», а не начнёшь договариваться о том, чтобы вновь оказаться в постели», – мрачно подумала она.

– Я ведь обещал сюрприз, – осторожно сказал Драко, не сводя с неё обеспокоенного взгляда. Она точно что-то скрывала. И ей наверняка было неприятно находиться с ним рядом. Он всё испортил, однозначно! Эта болезнь показала его с той стороны, которую вот так, быстро, не вываливают на любимую девушку. От отчаяния хотелось рычать, и Драко с трудом сдержался, быстро поцеловав Гермиону. – Надо бы поспешить к столу, а то всё вкусное съедят.

Гермиона кивнула, привычным уже жестом переплетая их пальцы, и пошла следом, раздумывая о том, что она предъявляет слишком завышенные требования к человеку, который только-только начал раскрывать себя с совершенно другой стороны. И если он пока не готов к признаниям, то требовать их она совершенно точно не будет.

========== 16. Как признаться в любви, или пособие для чайников ==========

Драко не покидало чувство тревоги, оно буквально разъедало изнутри, шевелилось в животе склизкими червями. Он не любил недомолвки, а девичьи обиды обычно приводили в состояние глухого раздражения. Но с Гермионой было иначе. Драко не хотел терять её и с определённой ясностью понимал, что эти отношения – лучшее, что могло случиться в его жизни. Он снова впал в задумчивость, мрачным филином сидя в излюбленном кресле в углу гостиной. Что было не так, что заставило её с печальным видом сидеть на ужине, а до этого – избегать его под различными предлогами, с неизменной улыбкой теряясь в коридорах Хогвартса? Драко совершенно не понимал, что делать, и с каждой минутой приходил к неутешительной мысли – надо извиниться. Извиняться Драко не любил и не умел, но, видимо, когда-то надо было учиться.

А Гермиона, понятия не имея о его терзаниях, страдала от мыслей, что он её не любит. И если за эти несколько месяцев, что они были рядом, в его груди так и не вспыхнуло чувство, значит, у их отношений определённо нет будущего. Она уже пережила отношения с Роном, которые начались дружбой и дружбой же закончились. Но ведь с Драко всё было совершенно по-другому! Гермиона влюбилась в него со всей горячностью, на которую было способно верное гриффиндорское сердце. Она не заглядывала слишком далеко в будущее, но надеялась, что впереди ждёт только хорошее. Неужели пришла пора разочароваться? В этот вечер даже уроки раздражали, а то, что она решила делать их в гостиной вместо привычной библиотеки, вызывало злость: здесь было слишком шумно и совершенно не получалось сосредоточиться. Спать Гермиона легла разбитой и уставшей, а утром, глядя в зеркало, лишь тяжело вздохнула, отмечая тени, залёгшие под глазами.

Заметив знакомую светлую макушку среди толпы учеников, она сбилась с шага, сердце встрепенулось, забилось с перебоями. Он был нужен, ей по-прежнему хотелось быть рядом, слушать его голос, держать за руку, отвечать на поцелуи… При мысли о поцелуях внутренности сделали сальто, и Гермиона одёрнула себя, со злостью прогоняя робкие мысли о том, что желание – тоже одно из чувств, во многом не хуже любви. Слабо улыбнулась Драко, который бросил на неё встревоженный взгляд, и опустилась на лавку рядом с Джинни.

– Что-то случилось? – осторожно спросила та. Вчера Джинни так и не решилась подойти к подруге, видя, что она витает где-то в облаках, но с лицом, далёким от приятных мыслей. Гермиона неопределённо пожала плечами, не желая озвучивать сомнения, которые сама по-прежнему во многом считала смехотворными. Джинни кивнула, оставляя её со своими невесёлыми мыслями, и вернулась к разговору о вылазке в Хогсмид через два дня. На душе Гермионы стало совсем тоскливо – что принесут ей эти выходные?

– Гермиона! – Драко нагнал её уже у выхода из Большого Зала, хватая за руку и заставляя остановиться. – Нам надо поговорить.

– Определённо, – вздохнула Гермиона, чувствуя, как против воли начинает щипать в носу. – Сегодня у нас нет общих уроков, может, после занятий?

– У нас всё в порядке? – на всякий случай уточнил Драко, настороженно глядя на неё и отмечая, что она отвела глаза прежде чем кивнуть. Его рука разжалась, выпуская её пальцы, и Драко отступил, сухо бросив: – Тогда увидимся после занятий.

И, не оборачиваясь, вышел из Зала. Гермиона, проглотив комок, застрявший в горле, поспешила на Зельеварение, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Размолвка, пусть пока и незначительная, приводила в настоящее отчаяние. Гермиона весь день не могла сосредоточиться, уже в который раз из-за Драко, и впору было бы злиться, вот только получалось лишь на себя. Что за синдром отличницы и желание, чтобы всё всегда было идеально? Почему бы просто не отпустить ситуацию и плыть по течению, а там будь что будет? Гермиона покосилась на Гарри, который вместе с Роном играл в Виселицу, не обращая внимания на профессора Флитвика. Вот кому точно всё нипочём! Будь то приближающиеся экзамены или проблемы на личном фронте. Хотя, вздохнула она, у Гарри с Джинни всё прекрасно, а Рон только недавно начал встречаться с Лавандой и, кажется, был всем доволен. Гермиона хмыкнула: кто бы мог подумать, что Лаванда и Рон будут так гармонично смотреться вместе? А ведь они идеально друг другу подходили: Рон с его ленью, которая проявлялась и в отношении к девушке, и Лаванда, готовая эти самые отношения тащить на себе, делая всё, что надо, для их развития.

Гермиона встрепенулась. Может, стоит в кои-то веки проявить инициативу и сделать для Драко что-нибудь приятное? То, что она ухаживала за ним во время болезни, не считалось, ведь так поступила бы любая на её месте. Нет, Драко заслуживал чего-то большего, чем красивый комплект белья. Гермиона воспряла духом, остаток занятий посвятив размышлениям о том, чем можно удивить Драко. Чем вообще можно удивить человека, у которого и так всё есть? Ответ напрашивался сам собой: только своим вниманием и любовью.

Драко никогда ещё не чувствовал себя таким потерянным и бессильным что-то изменить. При мысли, что Гермиона решила его бросить, внутри всё сжималось от страха. А ведь у них всё было так хорошо! Драклова болезнь испортила всё, что можно, и теперь оставалось лишь ждать окончания уроков, пытаясь взять себя в руки и попытаться услышать хотя бы что-то на занятиях. К их концу он совершенно не понимал, где находится, и в коридор вышел, опустив голову, глубоко задумавшись и не обращая внимания на суету вокруг. И когда прохладная ладошка потянула его в раскрытую дверь кабинета, он даже не сразу понял, что от него хотят.

– Я ждала тебя, – улыбнулась Гермиона знакомой нежной улыбкой, от которой на душе сразу же стало легко и светло.

– Правда? – неожиданно робко спросил он.

– И хотела сказать, что жду не дождусь, когда мы пойдём в Хогсмид.

– Правда? – тупо переспросил Драко, даже не пытаясь угадать, чем вызвана такая перемена.

Но Гермиона вдруг встала на носочки, опираясь на его плечи, и поцеловала, и он, коротко выдохнув, притянул её к себе, забыв обо всём на свете. Только бы чувствовать её губы, слышать её дыхание и держать в руках, не боясь, что она сейчас исчезнет.

– Подожди, – прошептал он, пытаясь отдышаться, когда Гермиона, сладко вздохнув, оторвалась от его губ, подставляя шею под поцелуи. Отчего он думал, что для того, чтобы подарить подарок, нужна какая-то особая обстановка? Ведь приятное любимому человеку можно делать в любое время, было бы желание! Гермиона недоумённо наблюдала, как Драко начинает копаться в сумке и наконец извлекает из неё небольшой свёрток в тёмно-синей обёрточной бумаге.

– Я хотел подарить его тебе ещё в тот вечер, когда мы вернулись в Хогвартс, – немного смущаясь, проговорил он. – Это тебе. Подарок на Рождество.

Гермиона протянула руки, не веря, что сюрприз, о котором всё это время твердил Драко, оказался подарком, который он купил ей сам! Что это не комната, которую он снял в какой-нибудь гостинице Хогсмида, а настоящий подарок от всего сердца! Она осторожно развернула бумагу и восхищённо ахнула, доставая изумрудно-зелёный газовый шарфик. По нему пробегали искрящиеся янтарные всполохи, стоило развернуть и слегка встряхнуть.

– Он подходит к твоим глазам, – тихо сказал Драко, пристально наблюдая за её реакцией. – И там ещё кое-что, – поспешно сказал он, когда Гермиона собралась отложить шарфик в сторону. Она сжала ладонь, в которой держала обёртку, и тут же развернула свёрток до конца, доставая небольшую деревянную коробочку. Внутри оказалась небольшая серебряная брошь в виде совы, распахнувшей крылья. Гермиона подняла на Драко слезящиеся глаза, крепко сжимая ладонь с брошкой.

– Тебе не нравится? – с тревогой спросил Драко, думая, что лучше, наверное, было купить браслет, ведь знал же, что девушки падки на дорогие безделушки!

– Она прекрасна! – прошептала Гермиона, обнимая его и нежно целуя. – Спасибо!

– Я люблю тебя! – выпалил Драко, прежде чем успел задуматься, и тут же замер, испуганно хлопая ресницами. Руки Гермионы обвили его шею, и прежде чем поцеловать его, она сказала, глядя прямо в глаза:

– Я тоже очень, очень тебя люблю!

Конечно, признание в любви не гарантировало, что они больше никогда не будут ссориться. И ссоры порой превращались в словесные битвы не на жизнь, а на смерть. Ближе к середине апреля, когда Гремучая ива облачилась в нежную зелень, Драко и Гермиона прогуливались вдоль озера, радуясь первым тёплым денькам, жмурясь на солнце и рассуждая о будущем.

– Я планирую пойти стажёром в Министерство, – сказала Гермиона, наклонившись, чтобы поднять плоский камень и запустить лягушку по ровной водной глади.

– А может, сначала отправимся путешествовать? – спросил Драко, становясь у неё за спиной и, стоило ей выпрямиться, притягивая к себе. – Франция, Италия, Греция… Весь мир у наших ног, никаких комнат в Хогсмиде, лучшие номера, мягкие кровати… Прогулки, магические музеи, новые знакомства… – Его голос мягко вибрировал, вызывая мурашки, а обрисованные перспективы так и вставали перед глазами яркими картинками. Но Гермиона, стряхнув наваждение, откинулась ему на спину и твёрдо ответила:

– Если я упущу время, то потом меня попросту не возьмут. А я мечтаю о карьере в Министерстве.

– Зачем тебе работать? – хмыкнул Драко, и тут же едва не упал – так резко отскочила от него Гермиона.

– Что значит «зачем работать»? Ты предлагаешь мне сидеть дома и проводить дни, изучая новые бытовые заклинания?

– Я лишь хочу сказать, что необязательно работать, чтобы себя содержать! – возмутился Драко. – И моя мама не изучает целыми днями заклинания, если хочешь знать! У неё хватает забот в благотворительных фондах, а ещё огромный дом и оранжерея, за которыми она следит!

– Прости, – смягчилась Гермиона. – Я не считаю, что твоя мама занимается ерундой, просто…

– Просто ты вспомнила о мамочке Уизли, которая целыми днями стирает носки и готовит на рыжую ораву, – ядовито откликнулся Драко.

– Не смей так говорить о Молли! – угрожающе выставила палец Гермиона. – Она отличная мать, и вообще, Уизли – порядочная семья!

– Может, стоило тогда оставаться с одним из них и стать её членом? – огрызнулся Драко. – Тогда тебе точно придётся работать, не покладая рук, чтобы хватило на еду!

– Я буду распоряжаться своей жизнью так, как решу сама! – Гермиона стояла, тяжело дыша, с обидой и вызовом глядя на него.

– Ну уж нет! – Драко замер напротив, нависая над ней. – Моя жена не будет работать целыми днями, так и знай!

– Я не знакома с твоей женой, но уже завидую ей, – высокомерно произнесла Гермиона, скрещивая руки на груди.

– Прекрасно знакома, потому что ей станешь ты! – выпалил Драко, хватая её за плечи и легонько встряхивая. Гермиона, открывшая было рот, чтобы возразить, осеклась и посмотрела на него огромными глазами. Вдруг её губы дрогнули в улыбке, и она, не выдержав, расхохоталась. От неожиданности Драко опешил и выпустил её из рук, наблюдая, как Гермиона, сгибаясь от смеха, отходит на несколько шагов.

– Драко Малфой! – произнесла она через силу. – Это самое невероятное предложение выйти замуж, которое видел свет!

Нахмурившись, Драко несколько секунд переваривал её слова и вдруг тоже засмеялся, запрокидывая голову.

– Это ведь предложение? – уточнила Гермиона, отсмеявшись. А он вдруг выпрямил спину, расправил плечи, надменно тряхнул головой и коротко кивнул:

– Это репетиция, Грейнджер. А предложение я сделаю тебе, когда получу кольцо от мамы. – И добавил робко: – Но ты ведь согласна?

– Ты невозможен! – улыбнулась Гермиона, когда он обнял её. – Конечно же, да! Но при условии, что ты позволишь мне работать!

– Только если сначала мы поедем путешествовать. – Он намерено проигнорировал её губы, целуя шею и слегка прикусывая мочку уха: – Три месяца лета, солнца и любви. Только ты и я, Гермиона… Неужели ты хочешь променять это на стажировку в Министерстве?

И она сдалась, – разве можно упускать такие перспективы?

К выпуску уже вся школа знала, что Малфой и Грейнджер решили пожениться. И хотя об официальной помолвке ещё не было объявлено, родители Драко два раза приезжали в школу. Первый – чтобы познакомиться с будущей невесткой, а второй – чтобы обсудить дату свадьбы, которую решено было назначить через год. Своим родным Гермиона решила пока ничего не говорить, ведь, в отличие от мира чистокровных волшебников, привыкших расписывать все мероприятия на год вперёд, её родным лишние нервы пока были ни к чему. К тому же Малфои категорически заявили, что все расходы берут на себя, хоть Люциус и морщился, размышляя, что их аристократическую кровь разбавит что-то грязное. Но Нарцисса решительно заглушила все его возражения на корню, пригрозив, что не будет разговаривать с ним до самой свадьбы сына, которая состоится в любом случае, желает он того или нет. И Люциусу пришлось смириться.

ЖАБА только что подошли к концу, и почти все семикурсники ходили как на иголках ожидая дня, когда объявят результаты. И только Драко с Гермионой безмятежно лежали в траве на холме, уходящем в Запретный лес, и обсуждали маршрут будущей поездки.

– Подумать только, а ведь если бы не мы!.. – демонстративно промокнув глаза, пробормотал Забини.

– И не говори, – задумчиво протянула Джинни. – Может, нам открыть агентство по соединению одиноких сердец?

– Насильно! – хмыкнул Блейз. Но задумался.

– А что, ты сам посуди! – воодушевилась Джинни. – С твоими деньгами и моими умениями…

– Эй, я тоже не промах по части сводничества!..

И они пошли по двору, вдохновенно обсуждая будущее плодотворное сотрудничество.