Текст книги "Обыкновенное чудо (СИ)"

Автор книги: Luchien.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Но время шло, и пятнадцать минут уже давно миновали, а Гермионы всё ещё не было. Короткий осенний день подходил к концу, и очертания кабинета терялись в мягком полумраке. Можно было, конечно, зажечь свечи, но Драко не обращал внимания на сгущающиеся сумерки. Тяжело опершись о стол, он склонил голову, пытаясь убедить себя, что это конец. Что он сам себе придумал какую-то ответную симпатию, отголосок его чувства, которого в душе у Грейнджер нет и не было никогда. Он пытался разбудить в себе злость на неё, но сердце лишь болезненно сжималось с каждым новым упоминанием её имени. Чувствовать себя преданным, обманутым было настолько в новинку, что даже возмущаться как следует не получалось. Часы снова начали бить, когда Драко, резко выпрямившись, вздёрнул подбородок и, схватив сумку со стола, направился к выходу. С последним ударом он дёрнул ручку и на него буквально свалилась запыхавшаяся Гермиона.

Драко машинально отступил обратно, в темноту кабинета, и она шагнула следом, закрывая дверь и тяжело дыша. Стараясь не обращать внимания на сердце, ухнувшее вниз и встрепенувшееся при её виде, Драко сделал ещё несколько шагов вглубь кабинета, возвращая сумку на стол, и взмахнул палочкой, зажигая свечи в шандале, стоявшем у двери. Свет озарил растрёпанную Гермиону, которая всё ещё не могла восстановить дыхание, покраснев, словно после долгого бега.

– У тебя явные проблемы с пунктуальностью, Грейнджер, – сухо проговорил Драко. Радость от встречи потухла, а внутри всколыхнулись все мысли, что преследовали последний час. И обида за то, что заставила всё это пережить.

– Прости, – выдохнула Гермиона, кладя свою сумку на стол рядом с его. Он непроизвольно проследил взглядом, отмечая, что даже их сумки, лёжа рядом, смотрятся до странного мило. Но прощать её так быстро не хотелось, а природная вредность жаждала отыграться за пережитые тревоги.

– Могла бы так не спешить, я всё равно уже собирался уходить. – Он равнодушно пожал плечами и сделал вид, что действительно хочет уйти. Гермиона тут же шагнула к нему, сокращая расстояние до вытянутой руки, и умоляюще заглянула в глаза. Сама себе не веря, что оправдывается перед Малфоем, начала сбивчиво:

– Меня остановила Макгонагалл, попросила срочно отправить письмо. Что-то важное. И я пошла в совятник…

– До которого десять минут ходьбы, – прохладно заметил Драко, скрестив руки на груди. Гермиона кивнула, продолжая сбивчиво, желая дать понять, что в задержке нет её вины.

– Потом меня перехватил Хагрид. Ему надо было подготовить речь на завтра перед советом попечителей школы, и он не знал, что сказать, и я…

– И ты осталась с этим лохматым великаном, вместо того, чтобы прийти сюда! – возмутился Драко, закатывая глаза. – Реально, Грейнджер, ты бы научилась расставлять приоритеты! Хотя, – он прищурился, – может, ты их и расставила в нужном порядке, а?

– Нет! – воскликнула Гермиона и сама испугалась своей горячности. – Я спешила, как могла, но у Хагрида нет часов! И мне показалось, что я опоздаю от силы на пятнадцать минут, и…

– И опоздала на час, – припечатал Драко, прикусывая нижнюю губу. Потом вздохнул, чувствуя, как испаряется раздражение при одном только взгляде огромных карих глаз, и, поспешив выйти из-под их гипноза, обошёл Гермиону, подходя к столу с сумками.

– Но ты дождался! – торжествующе заявила она, подходя к нему. – Ждал меня целый час! Почему?

– Потому что на сегодня моим приоритетом была ты! – огрызнулся Драко, вцепляясь в ремень своей сумки. Гермиона невольно улыбнулась – она и не думала застать его здесь, когда узнала, сколько уже времени. Заглянула наобум, в жалкой надежде, что он мог что-то оставить для неё. Но он ждал, и представить, что значил этот час для Драко Малфоя, Гермиона могла с лёгкостью. Поэтому не могла злиться на его тон. Да и как тут злиться, когда доказательство его чувств вот оно, и ходить далеко не надо. Решив, что лечить уязвлённую гордость придётся ей, Гермиона шагнула к Драко и положила ладонь на его спину. Он вздрогнул от неожиданности, резко выпрямляясь, но оборачиваться не спешил.

– Прости, – прошептала она, сама удивляясь своей смелости. – Прости, что заставила столько ждать. Это было очень некрасиво с моей стороны.

Он молчал, не двигаясь. Злость окончательно испарилась, а вместо неё в груди начало тлеть, постепенно разгораясь, пламя. Они были здесь совсем одни, в это время едва ли кто-то забредёт на этот этаж. И помешать наконец коснуться её, почувствовать вкус её губ, никто не сможет. Драко глубоко вздохнул, пытаясь угомонить не в меру разбушевавшиеся мысли, в то время, как на спину легла и вторая ладонь, осторожно поднимаясь вверх, к плечам, чтобы повернуть к себе.

– Я ждала этой встречи весь день, – обезоруживающе честно призналась Гермиона, робко касаясь его груди, словно боясь, что оттолкнёт. Но Драко молчал, с трудом подавляя желание податься вперёд, толкнуться в её ладони, чтобы почувствовала, как бешено колотится у него сердце. – Так хотела узнать: что же это между нами.

– Что? – переспросил Драко, чувствуя, что от невесомых прикосновений её пальцев, поднимавшихся по рубашке к вороту, начинает терять нить разговора.

– Ты же не будешь отрицать, – Гермиона облизнула враз пересохшие губы, напряжённо глядя на его шею, боясь поднять глаза, – что между нами что-то происходит. Что-то, обычно нам несвойственное.

– Как это? – выдохнул Драко, подняв руку и обводя контур её лица костяшками пальцев, останавливаясь на подбородке и мягко его приподнимая. Она смотрела на него, забыв, как дышать, напряжённо вглядываясь в темнеющее грозовое небо, в которое превратились его глаза. Драко склонился к ней, опаляя дыханием, коснулся кончиком носа её носа, мягко потёрся, всё ещё не спеша к губам, словно дразня. Ладони Гермионы скользнули по галстуку и выше, к шее, обвели мочки и наконец зарылись в волосы, которые оказались даже мягче и нежнее, чем в её мечтах. И когда его губы впервые коснулись её, глаза закрылись сами собой, уступая место другим чувствам: мягким касаниям, дыханию, которое перемешалось, когда губы принялись исследовать друг друга. Слабость разлилась по телу, ноги Гермионы подкосились, и она покачнулась, крепче обхватывая его затылок, притягивая к себе. Драко тихо заурчал, обхватывая её талию, прижимая к себе, и Гермиона ахнула, позволив посадить себя на парту.

В этот вечер впервые за семь лет Гермиона Грейнджер не сделала домашнее задание…

========== 7. Всё тайное становится явным ==========

В гостиную Гермиона попала почти в девять часов. Машинально сказала пароль Полной даме, прошла мимо друзей с блуждающей улыбкой и шальным блеском в глазах и скрылась в спальне. Джинни, уютно нежившаяся в объятиях Гарри, встрепенулась и приподнялась на диване. Рон, изучавший каталог с ассортиментом Магических вредилок, окликнул её, но Гермиона не услышала.

– Что это с ней? – недоуменно спросил Гарри. Джинни пожала плечами и поднялась, не обращая внимания на протестующее мычание своего парня.

– Пойду, узнаю, – пресекла она дальнейшие возражения.

– Может, перезанималась? – задумчиво проговорил Рон. – Когда она находит интересную книгу, у неё похожее выражение лица.

– Ну да, – скептично прищурился Гарри. – В основном так улыбаются именно из-за книг.

– Это же Гермиона, – пожал плечами Рон, словно это всё объясняло, и вернулся к каталогу.

Сама возмутительница спокойствия друзей не обращала внимания ни на что вокруг. Как во сне она зашла в спальню, не обращая внимания на подруг, и рухнула на кровать, раскинув руки. В ушах всё ещё звучал сбивчивый, задыхающийся шепот, а губы пылали так сильно, что прохладная ладонь сама потянулась к ним и накрыла. Гермионе казалось, что она нацеловалась на год вперёд, но в то же время хотелось снова вернуться в полумрак кабинета, в кольцо его рук. Они расстались несколько минут назад, а она уже отчаянно скучала.

Джинни резко одёрнула полог и скептично посмотрела на подругу, прижимавшую ладонь к губам. Но Гермиона не обратила на неё ни малейшего внимания, продолжая витать в своих мыслях. Пришлось сесть рядом и ощутимо ткнуть в бок, привлекая внимание. Гермиона вздрогнула, моргнула и удивлённо посмотрела на Джинни.

– И что? – требовательно спросила та, ложась на кровать рядом и подпирая голову ладонью. – Рассказывай.

– Что рассказывать? – протянула Гермиона, повернув голову к подруге.

– Не заставляй тянуть из тебя слова клещами! – возмутилась Джинни. – Как всё прошло с Драко?

– Тш-ш! – испуганно встрепенувшись, Гермиона огляделась, но к их разговору явно никто не прислушивался: Парвати и Лаванда обсуждали Хэллоуин и Захарию Смита. Потом обернулась и широко улыбнулась: – Потрясающе!

– Даже так? – Джинни скептично изогнула бровь. Гермиона счастливо кивнула и снова уставилась в потолок. Помолчав немного и поняв, что подруга не собирается продолжать, Джинни снова пихнула её в бок, взглядом требуя подробностей. Тяжело вздохнув от того, что её снова отрывают от мечтаний, Гермиона села на постели, подтянув к себе подушку, обняла её и начала тихо говорить, снова погружаясь в несколько последних часов.

Драко возвращался в подземелья, пошатываясь, словно пьяный. Не будь он старостой, наверняка остановил бы сам себя и заставил дыхнуть. Внутри бушевало столько эмоций, что отделить среди них хоть что-то внятное было невозможно. Голова кружилась, а в животе образовалась пустота, и казалось, если оттолкнуться от пола, то можно взлететь к потолку. Только перед гостиной он кое-как взял себя в руки и вошёл с отсутствующим выражением лица, и если бы не глаза, с головой выдававшие внутреннее смятение, даже Блейз купился бы. Но, внимательно осмотрев друга, равнодушно кивнувшего всем, кто ещё не ушёл в спальни, он лениво поднялся с дивана и неспешно подошёл, осторожно беря Драко под локоть.

– Давай-ка ты мне кое-что расскажешь, – промурлыкал он, подводя Драко к нише, в которой стояли два кресла друг напротив друга. Малфой послушно опустился в одно из них, глядя сквозь Блейза.

– Ну что, как она? – Забини изнывал от нетерпения и ожидал горячих подробностей, и Драко его поначалу не разочаровал – многозначительно усмехнулся и сверкнул глазами. Но потом сказал то, чего Блейз совершенно не ожидал услышать:

– Мы просто целовались.

– Пять часов?! – воскликнул Блейз, наклоняясь к Драко и заглядывая в его глаза. – Ты это сейчас серьёзно? И даже не попытался залезть ей под юбку? – Потом выпрямился и хитро уточнил: – Или она не дала?

– Ты – кретин, – беззлобно огрызнулся Драко, улыбнувшись, и откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди. – Я ж говорю – кроме постели ни о чём думать не можешь.

– Драко, дорогой, может, у тебя жар? – Блейз коснулся его лба с нарочитой заботой. – А может, – он понизил голос, оглянувшись по сторонам, – случился страшный кошмар мужчины? – И он покосился на его брюки. Драко невольно закинул ногу на ногу, насмешливо глядя на друга. Тряхнул головой, отбросив чёлку, упавшую на глаза, и ответил:

– Надеюсь, тебе тоже удастся встретить девушку, которую не хочется сразу затащить в постель.

– В этот день я умру! – с чувством ответил Блейз, с опаской косясь на Драко. – Знаешь, я, конечно, всегда подозревал, что гриффиндорцы заразны, но чтобы так быстро, и кого – тебя, подкосило…

– Всё под контролем, Забини, – хмыкнул Драко, легко поднимаясь. – Так что за меня не переживай, подумай лучше о своей личной жизни.

Но за кажущейся лёгкостью всё было не так радужно. На самом деле, желание касаться её, целовать, почувствовать полыхало по венам горячим, тёмным. И Драко сам не думал, что сможет себя сдержать и не переспать с Гермионой прямо там, в кабинете. Его возбуждение было достаточно явным, чтобы она не заметила, но Драко чувствовал её робость и нерешительность, и то, что горячие ладошки ни разу не опустились ниже груди или лопаток, говорило о многом. Он понял, что совершенно не хочет её торопить. И что эти отношения слишком важны, чтобы портить их поспешностью, пусть даже при мысли о Гермионе в его постели даже широкие пижамные штаны стремительно становились тесными.

***

Решение не объявлять о своих отношениях во всеуслышание оказалось обоюдным: Гермионе хотелось сохранить, хотя бы ненадолго, трепетность сладких встреч тайком, а Драко было достаточно насмешливого участия Забини, и выслушивать то же самое от остальных однокурсников он пока не хотел. Но больше не хотел, чтобы имя Гермионы склоняли, представляя, что и как они делают вместе. Стоило подумать об этом, как руки сами собой сжимались в кулаки.

С каждым днём, проведённым не вместе, желание быть рядом возрастало, придавая каждой короткой встрече невероятную остроту. Короткое касание пальцами в коридоре посылало по телу разряд, подобно удару молнии. Взгляд, пойманный на уроке, заставлял сердце биться сильнее. А если удавалось найти время и встретиться где-то в полумраке коридора или пустом кабинете – поцелуи заставляли терять голову, а руки с каждым разом становились смелее, крепче прижимая, исследуя чужое тело.

Прошёл месяц, целый месяц, наполненный прикосновениями, обрывистыми встречами и редкими разговорами. Хогвартс и округу укрыло белым покрывалом, и каждая вылазка в Хогсмид превращалась в приключение, с битвой снежками, звонким смехом и покрасневшими щеками. Гермиона с друзьями шла в «Три метлы», когда из-за угла высунулась рука, схватила за локоть и резко потянула на себя. Охнув от неожиданности, она воткнулась носом в пальто и тут же подняла глаза, встречаясь глазами с Драко. Не говоря ни слова, он толкнул её к стене дома, заслонив от всех, кто мог случайно заглянуть в подворотню, и поцеловал. Губы, сначала холодные, моментально нагрелись, вспыхнули, запульсировали огнём. Гермиона вцепилась в обшлаг его пальто, прижимаясь всем телом, отвечая с такой горячностью, которой сама испугалась.

Драко с трудом оторвался от её губ, тяжело дыша, пробегая лихорадочным взглядом по раскрасневшемуся лицу, по приоткрытым губам. Боднул лбом, легко потёрся кончиком носа и снова вернулся к губам, вкладывая в поцелуй всю тоску, что преследовала долгими днями и ночами, когда не имел возможности увидеть, заговорить, почувствовать. А Гермиона задыхалась от эмоций, наполнявших каждую клеточку её тела ослепительным светом. И когда они снова отпрянули друг от друга, в глазах горел схожий пожар.

– Я соскучился, – хрипло прошептал Драко, не отнимая свой лоб от её. – Безумно скучал каждую минуту, когда видел тебя в замке.

– Я тоже, – в тон ему ответила она. – Так хочется, чтобы у нас было больше времени…

– Так может, пора подарить его себе? – с надеждой спросил Драко. С каждым днём он всё больше понимал, что преграды, заставившие скрываться, на самом деле смехотворны и сидят, по большому счёту, только у них в голове.

– Драко, – умоляюще выдохнула Гермиона, прикрывая глаза, пытаясь надышаться им впрок – нежным ароматом бергамота, таким нужным, правильным посреди зимы.

– Что я слышу – гриффиндорка испугалась? – насмешливо шепнул Драко. – Или дело в чём-то другом? – тут же нахмурился он, отпрянув и пристально вглядываясь в её лицо.

Гермиона смущённо потупила взгляд, – как ему объяснить, что она боится? А вдруг история с Роном повторится и они поймут, что не подходят друг другу? Как она тогда будет жить дальше? Без него? Но главное – как сказать, что любит? И ждёт от него того же признания? Гермиона порывисто вздохнула и робко подняла глаза. Подняла руку и нежно погладила морщинку, пролёгшую меж бровей. Привычным движением скользнула к волосам, пропуская сквозь пальцы платиновые пряди, и покачала головой:

– Я безумно боюсь потерять тебя.

Ну вот, она произнесла то, что давало Малфою полную власть, развязывало руки, позволяя теперь сделать что угодно: развернуться и уйти, поднять на смех перед всей школой – отчего-то разум подбрасывал только плохое, заставляя сердце сжиматься от страха.

– Причина только в этом? – На губах Драко расцвела улыбка, в глазах заплясали искры, и вдруг он наклонился и нежно её поцеловал. – Я никуда не денусь, Грейнджер, – прошептал он. – От тебя – никуда.

– Эй, Малфой! – послышался со стороны улицы голос Нотта. – Кого ты там зажал? Может, покажешь, кого осчастливил твой член?

Раздался громкий смех – было понятно, что Теодор не один, и рядом по меньшей мере Крэбб, Гойл и несколько девушек. Драко скривился, будто проглотил лимон, и поймал встревоженный взгляд Гермионы. Прикусив губу, она быстро кивнула и слабо улыбнулась, расправляя плечи. И когда Драко отступил в сторону, смех резко оборвался. Слизеринцы смотрели на Гермиону, разинув рот, а Малфой, по-хозяйски притянув к себе за талию, обвёл всех высокомерным взглядом.

– У кого-то есть вопросы? – лениво поинтересовался он. Нотт открыл было рот, но Забини, выпрыгнув, как тролль из табакерки, поспешно закинул руку ему на плечо, толкая вперёд.

– Всё в порядке, – заверил он с широкой улыбкой. – Увидимся в замке.

– Ну вот, – довольно проговорил Драко, проводив их взглядом и опуская глаза на Гермиону. Она перевела дух – за эти полторы минуты забыла как дышать – и посмотрела на него. – Теперь у нас будет больше времени? – спросил он. Гермиона неуверенно кивнула, пытаясь осознать, что с этого момента стала официальной девушкой Драко Малфоя.

========== 8. Как соблазнить Грейнджер ==========

Если Драко и Гермионе казалось, что видеться после того, как все узнали про них, получится чаще, то они жестоко ошибались! Теперь за ними следила вся школа без преувеличения. Девочки из младших курсов вздыхали, пересказывая друг другу удивительную историю любви, которую сами же и придумали. Старшекурсницы с завистью косились на Гермиону, не уставая удивляться, что он в ней нашёл. Парням, по большому счёту, было всё равно, да и шутить по поводу Малфоя едва ли у кого хватало смелости, а слизеринцы ехидно посмеивались, но держали свои мысли при себе. На удивление, Гарри и Рон восприняли новость прохладно, но без особых истерик. Рон поджал губы и пробормотал что-то вроде: «Никогда не ожидал от тебя такого», а Гарри, философски пожав плечами, сказал: «Главное, чтобы он тебя не обидел». Впрочем, того, что друзья бросятся поздравлять, Гермиона и не ждала. Хотя девочки в спальне то и дело приставали с расспросами о Драко, пытаясь выяснить как можно больше интимных подробностей. Гермиона отшучивалась или многозначительно молчала, понимая, что рассказать-то ей, в общем-то, нечего.

Остаться наедине теперь стало настоящей проблемой – за каждым их шагом кто-то да следил. А после того, как они выловили двух третьекурсниц, карауливших за колонной, когда захотели просто поцеловаться впервые за неделю, терпение Драко начало трещать по швам.

– Это просто невыносимо! – воскликнул он, наблюдая, как девчонки с визгливым смехом скрываются в коридоре. Тяжело вздохнув, он запустил руку в волосы и растерянно посмотрел на Гермиону. – Ты находишь это смешным? – раздражённо уточнил, наблюдая за её тщетными попытками сдержать улыбку.

Гермиона, не выдержав, кивнула и захохотала, пряча лицо на его груди. Происходящее казалось непрекращающейся сценой из водевиля, в которой любовники не могут скрыться от назойливых глаз матроны. О чём она и сказала Драко, закончив смеяться.

– Не знаю, что там обычно происходит в твоих водевилях, – проворчал он, обнимая её. – Но я хотел бы иметь больше возможностей встречаться со своей девушкой.

«Своя девушка»… Эти слова до сих пор отдавались сладкой музыкой в ушах, Гермиона только-только начала к ним привыкать. Теперь они могли спокойно, не таясь, пройти по коридору, держась за руки, или сесть вместе на совместных занятиях. Могли вместе готовить уроки в библиотеке и сидеть в Большом Зале, склонив друг к другу головы и о чём-то перешёптываясь. И если этого и было недостаточно, торопиться пока не хотелось. Хотя Гермиона всё чаще ловила себя на мысли, что думает о том, как выглядит Драко без одежды. Всякий раз, представляя его, она чувствовала, что краснеет, а внизу становится жарко.

Возвращаясь воспоминаниями к Рону и тому, что между ними было, она не могла припомнить подобной робости. Может, дело было в том, что Рон так и остался для неё родным человеком? А ещё в том, что стеснение между ними было обоюдным. Рон охотно выключал свет и нырял под одеяло, отворачиваясь, пока Гермиона избавлялась от одежды, а после с пылающими щеками ложилась рядом, прижимаясь к горячей спине. Они были друг у друга первыми, и в этом был несомненный плюс – оба открывали для себя что-то новое, делились сомнениями и смеялись над ошибками. С Драко, в этом Гермиона была абсолютно уверена, всё будет по-другому.

От него буквально исходили волны сексуальной притягательности. Он не просто знал себе цену – он умело этим пользовался, зная, что более чем хорош. Сердце со свистом летело вниз, стоило Драко уверенно обхватить её одной рукой за талию, притягивая к себе, а другой – зарыться в её волосы на затылке. А когда его губы чувственно изгибались, перед тем, как поцеловать, Гермиона чувствовала, что летит в пропасть, – так замирало всё внутри.

Но больше всего, конечно, волновали поцелуи. Никогда раньше она не думала, что можно целоваться так долго и вкусно, прерываясь лишь на то, чтобы глотнуть воздуха и поймать чужой ошалелый взгляд. Гермионе казалось, что она пьёт и не может напиться, снова и снова пробуя его на вкус. А когда губы Драко принимались путешествовать по её лицу, скулам, шее, она совершенно теряла себя, рассыпаясь миллионом крохотных мурашек, волнующе щекотавших позвоночник. Но вечно так продолжаться не могло, – отношения всё же должны были двигаться в определённую сторону, и Гермиона сама безумно этого хотела. Особенно, чувствуя его напряжение, когда он прижимался к ней, тёрся, разжигая пламя внутри. Когда-нибудь плотину должно было прорвать, и единственное, что оттягивало желанную и пугающую близость – полная невозможность уединиться больше, чем на несколько минут.

В Драко зрело раздражение. Глухое, злобное, оно выливалось на всех подряд, начиная от первокурсников, которым надо было приставать с глупыми вопросами к старосте, и заканчивая друзьями с их ехидными шуточками. Эйфория опутывала мозги розовой дымкой, когда он находился рядом с Гермионой, но стоило им расстаться, как ядовито-зелёный туман выжигал все чувства, кроме желания разбить кому-нибудь лицо. Кровь внутри кипела, не прекращая, шумела в ушах, мешая сосредоточиться на элементарных вещах. С каждой новой встречей с Гермионой, с каждым мгновением, которое удавалось урвать у любопытных учеников, он держался на неимоверной силе воли от того, чтобы не прижать её к стенке, закинуть её ноги себе на бёрда и сделать, наконец, по-настоящему своей, безо всех этих расшаркиваний и правил хорошего тона. При этих мыслях в штанах моментально становилось тесно, и разум категорически отказывался думать о чём-то отвлечённом.

Заснуть удавалось, лишь предварительно закрывшись в душе, но даже оргазм не приносил полного спокойствия, оставляя после себя чувство глубокой неудовлетворённости. Драко честно пытался не спешить, уважая её желания. Честно напоминал себе о том, что она – совсем другая, не похожая на всех тех, с кем доводилось встречаться раньше. Но физиология всё чаще брала верх, и каждое вмешательство в их короткие встречи доводило до отчаяния. Кто знает, насколько далеко продвинулись бы отношения, не прерывай их каждые пять минут!

– Ты знаешь, что скрипишь зубами во сне? – невинно поинтересовался Блейз холодным декабрьским утром. – Сегодня я даже испугался, что ты встанешь и кого-нибудь загрызёшь.

– Отвали, – вяло отмахнулся Драко, застёгивая запонки. Сегодня он проснулся с мыслью, что всё вокруг плохо. День слишком серый, рубашка примялась у правого манжета, тренировка по квиддичу перенеслась из-за слишком низкой температуры, а на завтрак наверняка опять будет яичница с беконом и овсянка, когда ему так хочется простых сандвичей!

– Если что, то моя кровь невкусная, – на всякий случай заметил Блейз. – Меня даже комары не едят.

– Жизнь – дерьмо, – внезапно заключил Драко, бросив мрачный взгляд в зеркало и раздражённо поправив идеально завязанный галстук.

– Да ну? – Забини вскинул бровь, с интересом посмотрев на друга. – Что так? Грейнджер вчера не дала?

– Она мне вообще ещё ни разу не дала! – рявкнул Драко, запуская руку в волосы. В оглушительной тишине можно было услышать, как на пол с грохотом свалилась челюсть Блейза.

– Это как? – с трудом произнёс он через несколько секунд. – Совсем?

– А что, можно не совсем? – огрызнулся Драко, тяжело вздыхая. Потом сел на кровать и облокотился о колени, опуская голову. Его голос зазвучал приглушённо: – Я так с ума скоро сойду.

– А я всё думаю – что не так с нашей парой года! – весело воскликнул Блейз, но, заметив состояние Драко, придал лицу скорбное выражение. – Так, а в чём, собственно говоря, проблема?

– Во всём этом! – Драко обвёл потолок и стены широким жестом.

– В подземелье? – не понял Забини, на всякий случай отодвинувшись.

– В замке и всех, кто в нём обитает! – рявкнул Малфой и вскочил с кровати, делая несколько шагов по спальне. – Ты даже не представляешь, как тяжело уединиться в этом кретинском замке! За каждым поворотом, за каждым углом десятки ушей и глаз. И всем обязательно надо знать, чем же таким занимаются Малфой и Грейнджер! – ехидно закончил он.

– Раньше тебя это не останавливало, – философски заметил Блейз, вспоминая, сколько раз за последние два года ему доводилось лицезреть обнажённые ягодицы друга и очередную пару скрещенных на его пояснице ножек. Но Драко смерил его таким выразительным взглядом, что Блейз поспешно поднял руки: – Уймись, друг, я понимаю, это же Гермиона!

– Смешно? Зубоскалишь? А я, между прочим, и ЖАБА так завалить могу.

– Постой, до ЖАБА ещё несколько месяцев, не думаешь же ты, что вы до этого времени…

– Я уже ничего не думаю! – воскликнул Драко. – За меня член думает!

– Это проблема. – Кажется, Забини только-только начал осознавать масштабы трагедии, постигшей лучшего друга.

– Вот и я о том же, – уныло сказал Малфой, снова опускаясь на кровать. – Ты понимаешь, мне же действительно хочется, чтобы всё было по-нормальному. Ну, там, кровать, цветы, что там девчонки ещё себе фантазируют…

– Шипучее вино, – подсказал Блейз, вспоминая одно из последних свиданий. – И свечей побольше.

– Вот! – подхватил Драко. – А как я это могу организовать? И главное – где?

– Не знаю, мы неплохо провели время с Асторией на прошлой неделе, прямо здесь.

– Как, по-твоему, я протащу Гермиону в подземелья?

– Тоже верно. – Блейз задумался. – Слушай! – Его лицо вдруг озарила улыбка. – А что, если ты организуешь всё здесь на рождественские каникулы? Нет, постой отказываться! Смотри: все уедут.

– И я тоже.

– И ты тоже, это понятно. Но ведь ты можешь вернуться на пару дней раньше. И она тоже. К тому времени ещё никто не вернётся, и подземелье будет в вашем распоряжении как минимум сутки.

Драко задумался. Картинка, на которой Гермиона лежала в его кровати, возбуждала в последнее время больше всех остальных, а идея действительно могла оказаться стоящей. Вот только как уговорить Гермиону? Не оскорбится ли она от такого предложения? Хотя, если как следует её попросить, показать, как хорошо им может быть вместе… Губы растянулись в ленивой улыбке, и Блейз, наблюдавший за Драко, довольно хлопнул того по плечу.

– Вижу, как уговорить Грейнджер, ты уже придумал.

До Сочельника оставалась неделя, и Хогвартс украсился в зелёное и красное. В коридорах появились гирлянды из свежих веток, а в Большом Зале устанавливали огромную ель, которую Хагрид принёс накануне из Запретного Леса. Как всегда, когда рядом находился кто-то ещё, Драко подошёл к Гермионе и аккуратно коснулся её локтя, давая понять, что рядом. Но ей не было необходимости в этих знаках, – она чувствовала его приближение за несколько шагов, как кошка. Сначала лопатки начинали гореть, прожигаемые его взглядом, потом слух улавливал звук знакомых шагов, а после лёгкие наполнялись ароматом бергамота, и только потом кожа начинала гореть, ощущая его тепло.

– Соскучилась? – невесомо прошептал он, встав чуть за спиной и медленно поглаживая большим пальцем локоть, который всё ещё держал в руке.

– Очень, – выдохнула Гермиона, подавив желание откинуться ему на грудь и прикрыть глаза – таким нежным было его касание.

– Тогда ты сможешь найти время после ужина, чтобы встретиться? – промурлыкал Драко, подавшись вперёд, почти задевая губами шею и довольно отмечая, как та покрывается мурашками.

– С-смогу, наверное, – пробормотала Гермиона, подняв на него глаза и красноречиво уставившись на губы. Драко быстро втянул в себя нижнюю губу и медленно отпустил, загадочно улыбнувшись.

– Хорошо. Тогда я буду ждать тебя в кабинете Заклинаний.

– Почему там? – спросила Гермиона больше не из любопытства, а из необходимости что-то сказать, потому что заметила, как за ними с умилением на лицах наблюдают Парвати и Лаванда.

– Потому что там удобно, – голос Драко мягко завибрировал, отдаваясь в груди. Гермиона распахнула глаза и склонила голову набок.

– Удобно «что»?

– Увидишь. – Он многозначительно улыбнулся, целомудренно коснувшись губами щеки, и отошёл, оставив Гермиону краснеть и бороться с желанием схватить его и затащить под ближайшую омелу.

========== 9. Основы Малфоеведения ==========

К вечеру поднялась метель, бросая сухие горсти снега в стёкла. Драко пришёл раньше и теперь стоял, опершись о парту, и смотрел в высокое, от пола до потолка, окно. Из-за снежной круговерти можно было разглядеть лишь смутные очертания замёрзшего озера, и кабинет наполнился призрачным, голубоватым светом. Зажигать свечи не хотелось – там, на улице, всё стыло от пронизывающего до костей холода, и в противовес царящей за окном ледяной стуже внутри Драко бушевал пожар. Предвкушение щекотало внутренности, заставляя крепко сжимать края парты и прислушиваться к звукам в коридоре в ожидании знакомых шагов. Ужин завершился пятнадцать минут назад, и Гермиона, шепнув на выходе, что задержится, поспешила к первокурсникам, с которыми надо было обсудить каникулы и время возвращения в замок.

Драко приготовился к долгому ожиданию, но вскоре дверь тихо скрипнула, пропуская Гермиону. Она огляделась, привыкая к темноте, и кивнула, заметив его.

– Удалось освободиться пораньше. – Гермиона улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд, и подошла, с готовностью ныряя в раскрытые объятия. – И теперь у нас есть время до десяти.

– Целых два часа, – промурлыкал Драко, прежде чем поцеловать. На какое-то время в кабинете повисла тишина, прерываемая лишь звуками поцелуев и шумным дыханием. Руки Малфоя, лежащие на талии Гермионы, вдруг крепко обхватили, и он резко развернул её, сажая на парту и становясь между её ног. Широкие ладони скользнули ниже, к бёдрам, провели по ткани брюк – юбки, к его сожалению, Гермиона носила редко, а сейчас, когда похолодало, и вовсе перестала. Не прерывая поцелуй, Драко начал поглаживать её от колен к ягодицам и обратно, то слабо сжимая, то вновь невесомо касаясь, едва задевая ткань.