Текст книги "Чужие среди своих (СИ)"

Автор книги: Lost In Space

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13

13: Очная ставка

Аварийное освещение заливало мою каюту густым, пульсирующим багровым светом. Вой сирен, пробивавшийся даже сквозь толстую звукоизоляцию стен, стих около часа назад, сменившись монотонным, лишенным эмоций голосом автоматической системы оповещения.

«Внимание всему персоналу. Протокол „Абсолютная изоляция“ активирован. Внешние шлюзы заблокированы. Ангары обесточены. Перемещение между уровнями допускается только по специальным кодам доступа Инквизиции. Сохраняйте спокойствие. Во славу Империи».

Я сидел на краю кровати, тяжело опираясь локтями о колени, и смотрел на свои руки. Пальцы, покрытые сажей и мелкими ожогами, слегка дрожали. Адреналин, державший меня на ногах во время побега из разрушенного вычислительного центра, начал стремительно покидать кровь, оставляя после себя лишь тупую, изматывающую боль. Левое бедро, куда Ваэль нанес удар плазменным тренировочным мечом, горело огнем, несмотря на двойную дозу земных анальгетиков. Ушибленные ребра напоминали о себе при каждом вдохе.

База Фэрра-4 была наглухо заперта. Идеальная мышеловка захлопнулась.

Я дотронулся до скрытого кармана на поясе, где лежал крошечный чип с дешифрованными координатами маршрута. Ради этого куска кремния и пластика мы пересекли половину Галактики. Ради него я превратил себя в ксаарианского аристократа, рисковал жизнью и устроил диверсию, которая чуть не расплавила квантовое ядро базы. Маршрут к станции «Омега» был у меня в руках. Но какой в этом толк, если я заперт в самом охраняемом военном объекте чужой цивилизации?

Интерком на стене каюты внезапно ожил, издав резкий, пронзительный писк, от которого я вздрогнул. Экран терминала вспыхнул, и на нем появилась эмблема Инквизиции – стилизованный глаз, пронзенный клинком.

– Командор Эл-Тарис, – раздался холодный, синтезированный голос. – Вы приказаны явиться в сектор Дознания. Уровень минус четыре. Блок Алеф. Немедленно.

Я медленно выдохнул, заставляя напряженные мышцы расслабиться. Вот и всё. Игры в кошки-мышки закончились. Ваэль проанализировал данные об аварии. Он понял, что направленный взрыв плазменной магистрали был не актом терроризма, а филигранным прикрытием для хирургического взлома центральной консоли. И теперь он хотел получить ответы.

Двери каюты с шипением разъехались. На пороге стояли четверо гвардейцев Инквизиции в тяжелой штурмовой броне. В их руках были не парадные парализаторы, а боевые плазменные винтовки, стволы которых смотрели прямо мне в грудь.

– Инквизитор ждет, – произнес старший группы. В его тоне не было и следа прежнего почтения перед Первой Кровью.

– Я иду, – сухо ответил я.

Я поднялся, поправил жесткий воротник, скрывающий голографический проектор маскиратора, и заложил руки за спину. Моя спина была прямой, как стальной прут. Я – Эл-Тарис. Я – аристократ. Я не покажу им своего страха, даже если внутри всё сжалось в ледяной комок.

Путь на минус четвертый уровень прошел в абсолютном молчании. Грави-лифт опускал нас всё глубже в недра базы. С каждым проледенным метром температура воздуха падала, а стены из светлого полимера сменялись мрачным, звукопоглощающим черным композитом. Это было царство Ваэля. Место, где ломались судьбы, стирались личности и вырывались самые сокровенные тайны.

Блок Алеф встретил нас тяжелыми гермодверями, которые открылись совершенно бесшумно. Коридор был освещен лишь тусклыми полосами напольных светильников. Здесь пахло озоном, антисептиками и чем-то неуловимо приторным – запахом страха, въевшимся в сами стены.

Гвардейцы остановились перед последней дверью. Старший жестом приказал мне войти. Как только я переступил порог, створки за моей спиной сомкнулись, отрезав меня от остального мира.

Допросная камера представляла собой круглое помещение с матовыми черными стенами, не имеющими ни единого шва. В центре комнаты, под ярким, безжалостным светом единственного прожектора, стояло кресло. Это было не просто сиденье, а сложнейший медицинский аппарат – «Нейро-паутина». Вокруг подголовника змеились десятки металлических щупов, заканчивающихся микроскопическими иглами, а подлокотники были оснащены тяжелыми магнитными фиксаторами.

Ваэль стоял спиной ко мне, изучая голографический дисплей, висящий в воздухе. Сегодня на нем был его полный парадный мундир Инквизитора – тяжелый черный плащ, поглощающий свет, и серебряные знаки отличия, тускло поблескивающие в полумраке.

– Знаете, что меня всегда восхищало в людях? – произнес Ваэль, не оборачиваясь. Его голос был спокойным, лишенным всякого гнева, и от этого становилось еще страшнее. – Ваша поразительная, граничащая с безумием способность к адаптации. Вы, создания из грязи и тяжелой гравитации, умудряетесь выживать там, где высшие формы жизни сдаются.

Он медленно повернулся. Его темно-серые глаза смотрели на меня с ледяным, препарирующим любопытством. – Направленный плазменный пробой охлаждающей магистрали с помощью перегруженного аккумулятора обычного пистолета. Гениально в своей примитивности. Варварски эффективно. Вы едва не уничтожили гордость нашей вычислительной инженерии, чтобы скрыть тот факт, что выкачали какие-то данные из консоли.

Я стоял неподвижно, не отвечая. – Игры закончились, – Ваэль сделал шаг ко мне. – Я знаю, кто вы. Мои сенсоры в тренировочном зале зафиксировали ваш метаболизм. Вы – человек. Вы проникли на эту базу, используя коды и биометрические данные настоящего командора Эл-Тариса. Вы обманули сканеры генома с помощью продвинутого голографического маскиратора и, видимо, синтетической крови.

Инквизитор подошел вплотную, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. – Чего я не знаю, так это как вы получили эти коды. И что именно вы украли из нашего квантового ядра. Но, к счастью, у меня есть инструменты, чтобы восполнить эти пробелы.

Он указал изящным жестом на кресло в центре комнаты. – Садитесь.

– Вы совершаете ошибку, Ваэль, – мой голос прозвучал ровно, металлический тембр вокодера идеально скрыл дрожь. – Ваша паранойя заставляет вас видеть чужаков в каждом углу. Я – офицер Первой Крови. Если вы посмеете применить ко мне нейро-допрос без санкции Совета, ваша карьера будет окончена. Мой род уничтожит вас.

Ваэль тихо, сухо рассмеялся. Этот звук был похож на шелест сухих листьев. – Ваш род? Вы думаете, я боюсь призраков, человек? Настоящий Эл-Тарис мертв. Он погиб в том секторе, где мы нашли обломки вашего корабля. Вы лишь его тень. Садитесь в кресло, или я вызову гвардию, и они сломают вам ноги, чтобы усадить туда насильно. Выбор за вами.

Я посмотрел на металлическое чудовище. Я знал, что такое «Нейро-паутина». Ознакомился с этим материалом, пока пребывал в каюте Эл-Тариса. Это не было банальным избиением или пыткой током. Иглы впивались прямо в кору головного мозга, считывая электрохимические импульсы. Машина буквально листала воспоминания допрашиваемого, как страницы открытой книги. Сопротивляться этому было невозможно. Если я сяду в это кресло, через десять минут Ваэль будет знать координаты «Омеги» и все коды доступа к «Аскольду».

Но у меня был козырь. Оружие, которое я берег для самого крайнего случая.

Готовясь к этой самоубийственной миссии, мы допрашивали настоящего Эл-Тариса. Того самого заносчивого аристократа, чью личность я сейчас носил. Док ввел ему сыворотку правды, а Гриня взломал его личный нейро-дневник. Мы искали пароли и протоколы поведения, но нашли нечто гораздо более ценное. Мы нашли грязь.

Ксаарианская элита лишь внешне казалась идеальной и монолитной. Внутри это был клубок ядовитых змей, постоянно борющихся за власть. И Эл-Тарис, будучи племянником одного из Высших Лордов Совета, знал очень много дворцовых тайн.

Я не стал садиться в кресло. Вместо этого я расправил плечи, поднял подбородок и посмотрел на Инквизитора с выражением абсолютного, искреннего презрения. Не человеческого, а ксаарианского.

– Ты действительно думаешь, что разгадал всё, ищейка? – мой голос стал тише, но в нем зазвенел металл. – Ты думаешь, что перед тобой просто грязный чужак, нацепивший голограмму?

Ваэль нахмурился. Моя уверенность, с которой я не собирался расставаться, сбила его с толку. – Я верю фактам. А факты говорят, что ваш пот пахнет Землей.

– Мой пот пахнет химией, которую мне ввели для маскировки метаболизма на случай, если мне придется внедряться к людям! – парировал я, блефуя с такой наглостью, что сам на секунду в это поверил. – Ты слепец, Ваэль. Ты смотришь на поверхность и не видишь глубины. Ты правда считаешь, что какой-то дикарь из Дикого Космоса мог бы знать, как правильно держать вакари в стиле «Стеблей на ветру»? Ты считаешь, что человек мог бы знать личные коды доступа Первой Крови?

– Пытки и кража данных творят чудеса, – отрезал Инквизитор, но в его глазах промелькнула тень сомнения.

– Пытки? – я презрительно усмехнулся. – Никто не сможет вырвать из моего разума то, что я сам не захочу отдать. Но дело не во мне. Дело в том, почему я здесь. И почему именно я, Ваэль.

Я сделал шаг навстречу Инквизитору. Теперь мы стояли почти вплотную. Я должен был играть эту роль до конца.

– Ты называешь меня призраком. Мертвецом, – я понизил голос до угрожающего шепота. – Но мертвецы знают много тайн. Например, о том, что произошло на орбите Теврона Прайм двенадцать циклов назад.

Глаза Ваэля расширились. Лишь на долю секунды, но этого было достаточно. Его идеальный самоконтроль дал трещину.

– О чем ты говоришь, чужак? – его голос стал резким, как удар бича.

– О, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, суб-префект Ваэль, – я намеренно назвал его старым, низшим званием. – Или ты предпочитаешь забыть те времена, когда ты был лишь грязным клерком в логистическом отделе?

Я видел, как сжались его кулаки в черных перчатках. Я ударил в самую болезненную точку.

– Высший Лорд Каэлен, – медленно, наслаждаясь каждым словом, произнес я. – Мой дядя. Он доверял тебе, Ваэль. Он сделал тебя своим личным дознавателем. А когда флот сепаратистов прорвал блокаду Теврона, именно ты отвечал за эвакуацию архива Дома Каэлен. Но архив пропал, не так ли? Уничтожен случайным попаданием торпеды, как гласил официальный рапорт.

Ваэль побледнел. Его дыхание стало поверхностным. – Это закрытые данные Совета. Откуда... откуда ты это знаешь?

– Я знаю больше, – я наступал, заставляя его сделать шаг назад. – Я знаю, что торпеды не было. Я знаю, что ты продал этот архив сепаратистам в обмен на коды доступа к орбитальным пушкам. Ты сдал им собственный флот, чтобы затем героически разоблачить их шпионскую сеть, которую сам же и создал. Ты купил свой плащ Инквизитора кровью тридцати тысяч ксаарианских солдат, сгоревших в атмосфере Теврона.

В камере повисла мертвая тишина. Было слышно лишь гудение аппаратуры да тяжелое дыхание Ваэля. Его лицо превратилось в застывшую маску ужаса и ярости.

– Ложь, – прошипел он. – Гнусная, грязная ложь. Никто не мог знать... Я уничтожил все следы. Я стер память всем, кто там был!

– Ты забыл о моем дяде, – я улыбнулся ледяной улыбкой Эл-Тариса. – Каэлен не был дураком. Он оставил страховочный пакет данных. И этот пакет был передан мне, прежде чем я отправился в этот «последний» патруль.

Я поднял левую руку и постучал пальцем по наручному терминалу. – Где, по-твоему, находится настоящий Эл-Тарис, ищейка? Мертв? Развеян в пыль? Нет. Он сидит в надежном месте. И он прислал меня. Да, я человек. Да, я наемник. Но я нанят Первой Кровью, чтобы вычистить такую мразь, как ты, из рядов Инквизиции.

Я блефовал по-крупному. Это была игра ва-банк. Если он не поверит – я труп. Но Ваэль был параноиком. А параноики больше всего боятся того, что их собственные схемы обернутся против них.

– Ты блефуешь, – голос Инквизитора дрогнул, но он попытался взять себя в руки. – У тебя нет никаких доказательств. Ты просто грязный шпион, который наслушался слухов!

– Слухов? – я изогнул бровь. – Хочешь проверить? Пакет с доказательствами твоей измены на Тевроне загружен в мой имплант. Если мое сердце остановится... или если я сяду в это кресло и нейро-паутина нарушит мои мозговые волны... активируется протокол «Мертвая рука».

Я шагнул вплотную к нему, глядя сверху вниз в его расширенные глаза. – Мой передатчик, зашифрованный военным кодом Дома Каэлен, мгновенно отправит эти данные напрямую в Высший Совет на Ксаар-Прайм. Они обойдут любую твою блокировку. И тогда Совет узнает, что их цепной пес – предатель. Знаешь, что с тобой сделают, Ваэль? Тебя не казнят. Тебя отправят в соляные шахты на Кадаре. Ты будешь гнить заживо веками.

Ваэль застыл. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел, как рушится его идеальный мир. Он привык быть охотником. Он привык, что все боятся его. Но сейчас он столкнулся с призраком прошлого, который держал его за горло.

Он не мог рисковать. Даже если вероятность того, что я говорю правду, составляла один процент, цена ошибки была для него фатальной. Политические интриги Ксаара не прощали предательства. Если Совет получит хоть малейший намек на его причастность к катастрофе на Тевроне, его разорвут на куски его же коллеги-инквизиторы.

– Чего ты хочешь? – наконец прохрипел Ваэль. От его былой самоуверенности не осталось и следа. Он выглядел постаревшим на десять лет.

Я внутренне выдохнул. Он сломался.

– Я хочу уйти, – жестко ответил я. – Мне плевать на вашу политику, Ваэль. Я наемник. Я получил данные из вашей системы, за которые мне заплатили. Я ухожу, и секрет Теврона уходит со мной. Если я безопасно покину систему Фэрра-4, файлы о твоей измене будут уничтожены.

Инквизитор судорожно сглотнул. Его мозг лихорадочно просчитывал варианты. – База заблокирована. Я не могу просто взять и выпустить тебя. Это вызовет подозрения у гарнизона.

– Это твои проблемы, – я скрестил руки на груди. – Ты Инквизитор. Сними блокировку с логистического сектора. Скажи, что авария локализована. Мне нужен доступ к ангару утилизации.

Ваэль молчал, сверля меня ненавидящим взглядом. Он понимал, что я переиграл его на его же поле. Психологическая дуэль была окончена. Человек, пахнущий Землей, только что унизил лучшего дознавателя Империи, заставив его плясать под свою дудку.

– Хорошо, – процедил Ваэль сквозь зубы. Каждое слово давалось ему с трудом. – Я сниму внешнюю блокировку с ангаров утилизации на двадцать минут. Я прикажу охране не вмешиваться. Но запомни, чужак... если эти данные когда-нибудь всплывут... я найду тебя. На краю Галактики. В любой дыре, где ты спрячешься. Я выжгу твою планету дотла.

– Не утруждайся угрозами, ищейка. Просто открой дверь, – бросил я, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу.

Ваэль активировал консоль на стене. Тяжелые створки камеры допросов бесшумно разъехались. Коридор был пуст – Инквизитор отослал гвардейцев, когда я начал говорить.

Я вышел из Блока Алеф, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Я был жив. Я обвел его вокруг пальца.

Но я прекрасно понимал одну вещь. Ваэль был не из тех, кто прощает унижение. Он пообещал снять блокировку с ангара, но он не пообещал, что даст мне уйти живым. Как только я сниму палец с пресловутой «мертвой кнопки» – которой у меня, разумеется, никогда не было, – он ударит в спину.

У меня было ровно двадцать минут, чтобы добраться до ангара утилизации и угнать мусорный баркас.

Глобальная сирена внезапно стихла. Тревожное красное освещение в коридорах сменилось стандартным, стерильно-белым. Блокировка была снята.

Я сорвался на бег, не обращая внимания на пульсирующую боль в бедре. Игра в слова закончилась. Впереди ждал прорыв с боем. И на этот раз мне больше не придется сдерживать свои армейские рефлексы. Эл-Тарис остался в допросной камере. Настало время Макса.

Глава 14

Сброшенная маска

Двадцать минут. Для кого-то это время, за которое можно неспеша выпить чашку кофе. Для меня это была тонкая, тающая на глазах грань между жизнью и мучительной смертью на разделочном столе Инквизиции.

Я бежал по техническим коридорам базы Фэрра-4, забыв про изящество ксаарианской походки. Сейчас я двигался так, как учили в учебке земного спецназа – низко пригнувшись, тяжело и мощно отталкиваясь от палубы, экономя каждое дыхание. Боль в обожженном бедре притупилась, сменившись пульсирующим жаром, который разгонял по венам адреналин.

Белые, стерильные стены жилых блоков остались позади. Вокруг снова потянулись ржавые переборки, пучки толстых кабелей под потолком и гудящие трубы сектора логистики. Воздух здесь был спертым, пахло горелым маслом, озоном и техническим мусором.

Навигатор в линзах вел меня к ангару утилизации №7. Это была самая грязная дыра на всей базе. Сюда свозили отработанные элементы реакторов, сгоревшие гиперкатушки и прочий высокотехнологичный шлак, который затем грузили на автоматизированные баркасы и сбрасывали в ионную туманность. Именно сюда я приказал отправить детали для «Аскольда». И именно здесь стоял мой билет на свободу.

Тяжелые створки шлюза, ведущего в ангар, были полуоткрыты. Как Ваэль и обещал, блокировка здесь была снята. Но моя интуиция, отточенная годами выживания в Диком Космосе, буквально вопила об опасности.

Я замедлил шаг, вытащил из кобуры плазменный пистолет – не тот, что я взорвал в ядре, а запасной, снятый с оглушенного гвардейца по пути, – и прижался спиной к холодной переборке у самого входа.

Внутри стояла мертвая тишина. Не гудели погрузчики, не перекрикивались рабочие низших каст. Только мерное, утробное ворчание дежурных генераторов.

Я осторожно выглянул из-за угла.

Ангар поражал своими размерами. Огромная пещера, вырубленная в теле астероида, была уставлена контейнерами, штабелями металлолома и цистернами с хладагентом. В дальнем конце, на магнитных захватах над шлюзовой воронкой, висел он – мусорный баркас класса «Стервятник». Ржавый, угловатый, уродливый кусок металла с мощными маневровыми двигателями. Красота меня не волновала. Меня волновало то, что он был способен выйти в открытый космос.

Путь к баркасу преграждала широкая погрузочная площадка, залитая тусклым желтым светом. Никого.

Я сделал глубокий вдох, готовясь к рывку. Если я смогу добраться до пульта управления баркасом, я активирую экстренную отстыковку.

Я шагнул в ангар, держа пистолет на уровне груди, и быстро пошел между контейнерами, постоянно проверяя фланги. До пандуса корабля оставалось метров пятьдесят. Сорок. Тридцать.

Щелк.

Звук был тихим, но в огромном пустом ангаре он прозвучал как удар колокола. Это был звук снимаемого предохранителя на магнитной винтовке.

В ту же секунду желтое дежурное освещение погасло. С потолка ударили ослепительно-белые лучи прожекторов, скрестившись прямо на мне. Я инстинктивно вскинул руку, прикрывая глаза от слепящего света, и нырнул за ближайший штабель стальных балок, тяжело перекатившись через обожженную ногу.

Воздух там, где я только что стоял, вскипел от плазменных разрядов. Пол ангара брызнул расплавленным шлаком.

– Вы действительно думали, что я позволю вам уйти? – голос Инквизитора Ваэля, усиленный внешними динамиками его брони, раскатился под сводами ангара.

Я осторожно выглянул в щель между балками. Они ждали меня. Из-за укрытий, с верхних ярусов и от самого пандуса баркаса начали выходить гвардейцы Инквизиции. Их было не меньше дюжины. Элитные бойцы в тяжелой черной броне, с винтовками наперевес.

А в центре этой идеальной полусферы смерти стоял сам Ваэль. На нем больше не было парадного плаща. Инквизитор облачился в легкий штурмовой экзоскелет. В его руках был длинноствольный импульсный карабин.

Его лицо искажала гримаса абсолютной, холодной ненависти.

– Мой шантаж не сработал? – крикнул я из-за укрытия, проверяя заряд батареи в пистолете. Восемьдесят процентов. Мало, против двенадцати бронированных целей.

– Вы недооценили мою решимость, чужак, – голос Ваэля эхом отскакивал от стен. – Я проанализировал ваш так называемый блеф, пока вы бежали сюда. Протокол «Мертвая рука»? Передача данных напрямую в Совет? Чушь. «Сингулярность» повреждена, а внешние антенны заблокированы физически. Вы не сможете отправить ни единого байта, даже если ваше сердце взорвется. Вы лгали.

– Уверен на сто процентов? – я попытался потянуть время, осматривая пути отхода. Их не было. Меня зажали в клещи.

– Уверен на девяносто девять, – холодно ответил Инквизитор. – А один процент риска я готов взять на себя. Потому что оставить вас в живых – значит признать свое поражение перед грязным животным. Я убью вас здесь, спишу это на сопротивление при аресте, а ваш труп пущу на биоматериалы. Ваш мозг мы вскроем слой за слоем.

Он поднял руку, отдавая приказ. – Взять его. Желательно живым. Если будет сопротивляться – отстрелите ему ноги.

Гвардейцы начали методично, тактически грамотно смыкать кольцо. Они двигались двойками, прикрывая друг друга, скользя по полу с той самой пугающей ксаарианской грацией.

«Игры в аристократа закончились, Макс, – сказал я себе. – Добро пожаловать в Дикий Космос».

Я не стал ждать, пока они зажмут меня в угол. Я оттолкнулся от пола, высунулся из-за балок с левой стороны и открыл огонь.

Я стрелял не по гвардейцам – их тяжелая броня поглотила бы легкие заряды моего пистолета. Я стрелял по цистернам с хладагентом, стоявшим на ярусе прямо над ними.

Три плазменных сгустка пробили тонкий металл емкостей. Раздался громкий шипящий звук, и на гвардейцев обрушился водопад сверхохлажденного жидкого азота.

Ксаарианцы закричали. Их грация испарилась. Температура жидкости была такой, что броня мгновенно покрылась ледяной коркой, а сервоприводы экзоскелетов заклинило. Двое гвардейцев рухнули на пол, превратившись в неподвижные ледяные статуи.

– Огонь на поражение! – взревел Ваэль, теряя остатки самообладания.

Ангар превратился в филиал ада. Плазменные заряды ксаарианцев ударили по моему укрытию, откалывая куски стали. Воздух гудел от электромагнитных импульсов.

Я бросился на землю, ползя по-пластунски под прикрытием труб. Мой мозг переключился в чистый боевой режим. Никакой текучести. Никаких «перенаправлений импульса». Только жестокая, грязная геометрия выживания. Угол. Линия огня. Рикошет.

Я вынырнул из-за переборки, двумя быстрыми выстрелами в стыки брони снял еще одного штурмовика и тут же перекатился за массивный контейнер с отработанными двигателями. Над моей головой пронеслась очередь Ваэля, расплавив край контейнера в булькающую лужу.

– Выжимай его! – командовал Инквизитор. – Гранаты!

Я услышал характерный металлический лязг. Из-за укрытий гвардейцев в мою сторону полетели три цилиндра.

Обычные гранаты я бы попытался отбросить. Но эти цилиндры светились неприятным синим светом. Это были не фугасы. Это были ЭМИ-гранаты класса «Шок-волна», предназначенные для вывода из строя электроники и паралича нервной системы.

Бежать было некуда. Сзади стена, по бокам – простреливаемое пространство.

Один из цилиндров ударился о край моего контейнера, срикошетил и упал прямо мне под ноги, недобро мигая синим индикатором.

«Твою мать».

Я инстинктивно сжался в комок, отвернулся, закрыв голову руками, и вжал лицо в грязный металлический пол ангара.

Взрыва не было. Был лишь сухой, трескучий хлопок, словно лопнул гигантский вакуумный пузырь. А затем пришла Волна.

Пространство вокруг меня исказилось. Ослепительная синяя вспышка прошила тело насквозь. Воздух мгновенно наполнился густым запахом жженого озона и плавленого пластика.

Мои зубы лязгнули, мышцы свело жесточайшей судорогой. Я закричал, не в силах контролировать спазм. Казалось, кто-то подключил мои нервные окончания напрямую к высоковольтному трансформатору.

Но хуже всего было то, что произошло с моей экипировкой.

Плазменный пистолет в моей руке издал жалобный писк, его аккумулятор закоротило, и оружие превратилось в бесполезный кусок горячего металла. Наручный терминал с координатами маршрута потух.

А затем я почувствовал острую, жгучую боль на шее.

Голографический ошейник-маскиратор, сложнейшее устройство, обманывавшее квантовые сенсоры и глаза ксаарианцев, не выдержал прямого электромагнитного удара. Встроенные микропроцессоры вспыхнули. Ошейник с треском лопнул, осыпав мою шею искрами, и куском оплавленного шлака отвалился на пол.

Вместе с ним исчезла иллюзия.

Проекция высокого, бледнокожего аристократа с заостренными ушами и идеальными чертами лица замерцала, пошла цифровыми помехами и растворилась в воздухе, как дым на ветру.

Я лежал на спине, тяжело хватая ртом воздух. Спазм начал отступать. В ушах звенело.

– Он контужен! Взять его! – донесся до меня искаженный звоном голос Ваэля.

Я услышал тяжелые шаги гвардейцев, обходящих контейнер. Их было трое. Они шли с поднятыми винтовками, готовые расстрелять меня при малейшем движении.

Я медленно, с трудом оперся руками о пол и сел. Мое лицо было мокрым. Театральный грим, который Док так тщательно наносил, потек от пота, смешался с машинным маслом и сажей от взрыва. Светлые контактные линзы, имитирующие ксаарианские глаза, съехали, обнажив мои настоящие, человеческие зрачки.

Гвардейцы вышли из-за угла, вскидывая оружие.

И замерли.

Они остановились так резко, словно врезались в невидимую стену. Винтовки в их руках дрогнули и опустились на пару сантиметров.

Я поднял голову и посмотрел на них.

То, что они увидели, сломало их психику на базовом, инстинктивном уровне. Ксаарианцы привыкли к идеальной симметрии, к бледной коже, к вытянутым лицам и глазам с вертикальными зрачками. Они считали себя вершиной эволюции, венцом творения.

А перед ними на полу сидел монстр.

Широкоплечий, тяжелый, с грубой, угловатой челюстью. Кожа неестественного, смугло-персикового оттенка, покрытая грязью и потом. Круглые, маленькие уши. И глаза... Глаза хищника с абсолютно круглыми, темными зрачками, в которых горела первобытная, звериная ярость существа, загнанного в угол.

От меня разило чужой химией. Запахом тяжелой гравитации, аммиака и железа. Я был для них чужим до тошноты, до подсознательного, генетического ужаса. Я был пришельцем из тех темных сказок, которыми ксаарианцы пугали своих детей.

– Что... что это такое? – прошептал один из гвардейцев. Его голос, искаженный вокодером, дрожал от искреннего, неконтролируемого страха. Он сделал шаг назад.

Они никогда не видели людей. Для гарнизона Фэрра-4 человечество было лишь строчкой в сводках о далеких приграничных конфликтах.

Даже Ваэль, который всё понял еще в тренировочном зале, замер, выйдя из-за укрытия. Одно дело – догадываться, опираясь на логику и обоняние. Совсем другое – увидеть это своими глазами. Инквизитор смотрел на меня, широко раскрыв глаза, и на его лице на долю секунды отразился священный трепет перед неизвестным.

Эта секунда их первобытного шока – это было всё, что мне нужно.

– Бу! – хрипло, сорванным настоящим баритоном произнес я, сплевывая сгусток крови на стерильный пол.

Маска была сброшена. Эл-Тарис умер, растаяв в электромагнитной вспышке. Остался только Макс – офицер Земли, наемник, спецназовец. И мне больше не нужно было играть по их правилам.

Я не стал тянуться за бесполезным пистолетом. Я оттолкнулся от пола с силой, на которую было способно только тело, выращенное на Земле. Гравитация в ангаре была стандартной для базы, а значит, для меня – сниженной.

Я прыгнул вперед, преодолев три метра до ближайшего оцепеневшего гвардейца за долю секунды.

Ксаарианец попытался вскинуть винтовку, но его рефлексы опоздали. Я не стал использовать изящные перенаправления. Я просто врезался в него всем своим весом, как таран.

Мой кулак, закованный в композитную перчатку брони, с хрустом впечатался прямо в визор его шлема. Полимер треснул. Голова гвардейца дернулась назад, позвонки издали тошнотворный звук, и он рухнул на пол, выронив оружие.

Я перехватил его импульсную винтовку в воздухе, еще до того, как она коснулась палубы, развернулся на пятках и, не целясь, вдавил спуск, поливая огнем остальных.

– Убейте это! – истерично завизжал Ваэль, прячась за контейнер. – Убейте его немедленно!

Но идеальный строй Инквизиции был разрушен. Страх перед неизвестным чудовищем, которое двигалось с невозможной, грубой скоростью, посеял в их рядах панику.

Я передернул затвор чужой винтовки, оскалившись в дикой, совершенно человеческой улыбке. Кровь стучала в висках.

– Ну что, ищейки, – прорычал я на чистом русском, зная, что их переводчики сейчас сойдут с ума от незнакомой лингвистики. – Потанцуем по-нашему?

Ангар вновь озарился вспышками выстрелов. Но теперь это была моя территория. Территория Дикого Космоса. И я собирался проложить себе путь к кораблю по их трупам.