Текст книги "Чужие среди своих (СИ)"

Автор книги: Lost In Space

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3

3: Тень командора

Дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая проход. На пороге стоял молодой ксаарианец. Идеальная осанка, темно-синий мундир без единой складочки, лицо, напоминающее ожившую мраморную статую. Только уши у него были чуть короче, чем у меня – верный признак более низкого происхождения. Суб-лейтенант. Рабочая лошадка имперской бюрократии.

– Командор Эл-Тарис, – суб-лейтенант Корн приложил руку к груди и склонил голову ровно на тот угол, который предписывал устав при обращении к офицеру Первой Крови. Ни градусом ниже, ни градусом выше. – Я счастлив видеть вас живым, милорд. Мое имя Корн. Я назначен вашим личным адъютантом на время вашего пребывания на Фэрра-4.

Я стоял посреди каюты, заложив руки за спину. Шлем я не снял, сославшись (мысленно) на паранойю после катастрофы. На самом деле, мне просто нужна была пауза, чтобы привыкнуть к роли.

– Ты опоздал на сорок секунд, Корн, – произнес я. Вокодер шлема придал моему голосу металлическую, вибрирующую холодность.

Суб-лейтенант едва заметно вздрогнул. – Виноват, милорд. Протоколы безопасности сектора...

– Меня не интересуют твои оправдания, – отрезал я, делая шаг к нему. – Меня интересует эффективность. Мой корабль уничтожен. Мой экипаж мертв. Я провел в спасательной капсуле столько времени, что начал забывать звук собственного голоса. Мне нужна информация.

Я указал бронированным пальцем на гладкий стол из черного полимера. – Для начала, выведи мне сводку по активности базы за последние три цикла. Логистика, перемещения патрулей, статус ремонта тяжелых крейсеров. Я должен знать, чем дышит этот сектор, пока я прохлаждался в пустоте.

Корн быстро подошел к столу, достал из кармана кителя кристалл данных и вставил его в паз. Над поверхностью стола вспыхнула многомерная голограмма базы. – Как прикажете, милорд. База находится в состоянии желтой тревоги. После того как ваш крейсер не вышел на связь, патрули в Диком Космосе были удвоены. Логистические цепочки работают на сто двадцать процентов. В доках сейчас находятся сорок три вымпела...

Я слушал его, запоминая каждую цифру, каждый маршрут патрулей, проходящих мимо склада 47-Бета. Корн был идеальным источником. Он был слишком запуган моим статусом, чтобы задавать вопросы, почему офицера боевого флота так интересует расписание грузовых баркасов.

– Что с вычислительным центром? – небрежно бросил я, изучая голограмму. – Я слышал, Инквизиция опять закручивает гайки вокруг «Сингулярности».

Корн понизил голос, хотя мы были одни. – Да, милорд. Инквизитор Ваэль лично контролирует доступ. После слухов о том, что в секторе Мю-Персея были замечены корабли землян, паранойя Ваэля достигла пика. Он обновил алгоритмы безопасности. Теперь к квантовому ядру не пускают никого ниже ранга суб-префекта без личного кода Ваэля.

«Проклятье, – подумал я. – Значит, просто зайти туда по своему статусу не выйдет. Придется красть код Ваэля или искать обходной путь».

– Ваэль всегда был трусом, прячущимся за спинами своих шпионов, – презрительно фыркнул я. Это было рискованно, но настоящий Эл-Тарис ненавидел Инквизицию. Я должен был соответствовать профилю. – Пусть играет в свои игры. У меня есть дела поважнее.

Я отвернулся от стола. – Подготовь мне парадный мундир. И принеси синтезированный стимулятор. Я не намерен спать, пока не доложу Верховному Совету.

– Милорд, – Корн замялся. – Осмелюсь доложить... через двадцать минут к вам прибудут гости.

Я резко обернулся. – Гости? Я не давал разрешения.

– Это трибун Варрус и легат Села. Они узнали о вашем прибытии и настояли на встрече. Вы же знаете трибуна... он не принимает отказов, если дело касается Первой Крови.

Варрус. Я помнил это имя из допросов Эл-Тариса. Трибун Варрус был его бывшим сокурсником по Военной Академии Ксаара, вечным соперником и таким же высокомерным ублюдком. Они ненавидели друг друга, но соблюдали видимость аристократической дружбы. Это было худшее, что могло случиться. Одно дело – обманывать запуганного адъютанта или техников. И совсем другое – вести светскую беседу с тем, кто знал настоящего Эл-Тариса десятилетиями.

– Пусть приходят, – ледяным тоном ответил я. – Подготовь напитки. И свободен.

Корн испарился. Я остался один.

Я подошел к зеркалу. Снял шлем. На меня смотрело идеальное, бледное чудовище. Я проверил маскиратор – голограмма ушей держалась стабильно. Я поправил воротник поддоспешника, скрывая край проектора.

«Ты – Эл-Тарис, – сказал я своему отражению. – Ты не боишься. Ты презираешь их. Они для тебя – грязь под ногтями. Ты потерял корабль не из-за слабости, а из-за случайности. Ты жаждешь мести».

Я вживался в роль, натягивая на себя ксаарианское высокомерие, как вторую кожу. Это было тяжело. Земная культура, несмотря на всю ее жестокость в условиях Дикого Космоса, строилась на братстве. Если ты потерял экипаж, ты скорбишь. Здесь же экипаж был ресурсом. Потерять корабль означало потерять статус, а не людей. Я должен был демонстрировать не горе, а уязвленную гордость.

Мелодичный звон возвестил о прибытии гостей.

Я надел шлем, оставил его лежать на столе, как доказательство того, что я только что снял броню, и нажал кнопку открытия дверей.

В каюту вошли двое.

Трибун Варрус был выше меня. Его волосы были собраны в идеальный серебристый хвост, глаза сияли холодным аметистовым светом. На нем был роскошный, расшитый золотом мундир штабного офицера. Легат Села, сопровождавшая его, была потрясающе красива той холодной, симметричной красотой, от которой веяло льдом.

– Эл-Тарис, – Варрус раскинул руки в жесте, который должен был символизировать радость, но его глаза оставались колючими и оценивающими. – Клянусь Светом Предтеч, когда мы услышали, что твой крейсер пропал, я уже готовился писать эпитафию. Но ты выжил. Как трогательно.

Он не стал прикладывать руку к груди. Они были равны по статусу.

– Рано радуешься, Варрус, – я криво усмехнулся, копируя мимику пленного командора. – Я переживу вас всех. Села. Вы, как всегда, ослепительны.

Легат склонила голову, ее губы тронула легкая полуулыбка. – Мы рады, что вы вернулись в лоно Империи, командор. Хотя слухи о том, что произошло с вашим кораблем, весьма... противоречивы.

Вот оно. Разведка боем.

Я подошел к встроенному бару, налил в два изящных бокала темно-синюю жидкость – традиционный ксаарианский нейро-стимулятор – и подал им. Себе я не налил ничего, сославшись на медицинские протоколы после спасательной капсулы.

– Слухи всегда противоречивы, когда ими питаются штабные крысы, – я намеренно оскорбил Варруса, зная, что Эл-Тарис поступил бы именно так. – Мой корабль попал в гравитационную аномалию. Астероидное поле, насыщенное тяжелыми металлами. Сенсоры ослепли. Мы напоролись на блуждающий планетоид. Произошла разгерметизация реакторного отсека.

Это была официальная легенда, которую мы придумали на «Аскольде». Она объясняла разрушение крейсера и отсутствие следов плазменного обстрела – ведь мы уничтожили корабль Эл-Тариса тараном.

Варрус пригубил напиток, глядя на меня поверх бокала. – Астероид? Какой позорный конец для гордости флота. И ты спасся один? Как... удачно.

– Мой долг – сохранить знания и опыт Первой Крови для Империи, – жестко ответил я. – Мой экипаж выполнил свой долг, обеспечив мне время для эвакуации. Они умерли с честью. В отличие от тех, кто протирает штаны на этой станции.

Варрус тихо рассмеялся. – Все тот же Эл-Тарис. Столько яда, столько огня. Но скажи мне честно, друг мой. Инквизитор Ваэль пустил слух, что в том секторе были зафиксированы энергетические следы неклассифицированного двигателя. Земного двигателя.

Внутри у меня все похолодело. Ваэль. Инквизитор был не дурак.

Я фыркнул, изобразив абсолютное, искреннее презрение. – Земляне? Эти приматы? Ты серьезно веришь бредням параноика Ваэля? Грязные обезьяны не способны построить корабль, способный пробить щиты ксаарианского крейсера. Если бы я встретил землян, я бы испепелил их ради забавы. Это был камень, Варрус. Огромный, тупой камень. И если Инквизиция хочет искать призраков Дикого Космоса, пусть ищет. У меня нет на это времени.

Села мягко поставила бокал на стол. – Ваша гордость уязвлена, командор. Мы понимаем. Но вы должны признать, что эти... люди... становятся проблемой. Они плодятся как паразиты. Они осваивают старые технологии.

– Они – биологический мусор, – я вложил в эти слова всю ненависть, которую только мог изобразить. Это было отвратительно – стоять и поливать грязью собственный вид, но это была идеальная маскировка. – Они не понимают величия. Они копаются в грязи, пытаясь найти блестящие безделушки. Империя сожжет их планету, когда придет время. А до тех пор – они не заслуживают даже упоминания в этой комнате.

Варрус удовлетворенно кивнул. Мой ответ полностью соответствовал идеологии Ксаара.

– Хорошо сказано. Что ж, не будем утомлять героя, – трибун поставил бокал. – Тебе нужно восстановить силы. Совет рассмотрит твое дело завтра. Думаю, тебе дадут новый корабль. Возможно, фрегат. Для начала.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько превосходства, что мне захотелось свернуть ему шею прямо здесь. Для офицера тяжелого крейсера пересадка на фрегат была публичным унижением.

– Я получу то, что заслуживаю, – спокойно ответил я. – А теперь оставьте меня.

– До встречи, Эл-Тарис. Береги себя. А то вдруг в коридоре попадется... камень.

Варрус рассмеялся собственной шутке, и они с Селой вышли.

Дверь закрылась.

Я стоял неподвижно еще целую минуту. Руки, сжатые за спиной в замок, дрожали от напряжения. Пот катился по спине, пропитывая поддоспешник.

Одно неверное слово. Одна секунда промедления. Если бы я попытался защитить людей, если бы я показал хоть каплю сомнения в превосходстве Ксаара – они бы поняли.

Я подошел к раковине в стене, пустил холодную воду и опустил в нее закованные в броню руки.

«Ты справляешься, Макс, – сказал я себе. – Ты идеальный ксаарианец. Ты мразь».

Я вытер руки, подошел к столу и снова активировал голограмму базы. Варрус упомянул, что Ваэль уже ищет следы землян. Значит, у меня еще меньше времени, чем я думал. Инквизиция скоро сложит два и два. Они найдут обломки крейсера Эл-Тариса, увидят следы тарана и поймут, что я лгу.

Нужно действовать сегодня ночью.

Я вызвал Корна по интеркому. – Суб-лейтенант. Мне нужен полный доступ к техническим тоннелям нижних уровней. Моя броня повреждена. Я не доверяю вашим техникам и буду проводить калибровку систем лично, в зоне повышенного давления. Оформи допуск на мое имя.

– Э-э... да, милорд. Но технические уровни... это грязная работа...

– Ты смеешь обсуждать мои приказы? – прорычал я.

– Никак нет, милорд! Допуск будет готов через десять минут!

Я отключил связь. Склад 47-Бета ждал. А где-то там, во тьме туманности, ждал «Аскольд». Я не мог подвести их. Я готов был стать чудовищем, лишь бы спасти своих.

Глава 4

4: Прятки в туманности

Крейсер «Аскольд». Сектор Дикого Космоса. 42 часа после запуска спасательной капсулы.

На мостике «Аскольда» свет аварийных ламп выхватывал из полумрака лица офицеров – напряженные, осунувшиеся, покрытые слоем въевшейся копоти.

Капитан Воронов стоял у центрального тактического стола, опершись на него обеими руками. Его кибернетическая нога была зафиксирована в жестком магнитном замке палубы – стабилизаторы гравитации крейсера работали с перебоями, и при резком маневре можно было легко сломать шею.

– Статус туманности, Завьялов, – хрипло бросил Воронов, не отрывая взгляда от мерцающей голограммы.

Старпом, чья голова все еще была перевязана бинтом, с ожесточением застучал по клавиатуре навигационного пульта. – Плохо, капитан. Ионный шторм усиливается. Плотность газа падает на три процента в час. Эта чертова туманность рассеивается быстрее, чем мы рассчитывали.

Воронов глухо выругался. Туманность была их единственным щитом. Густые облака ионизированного газа и космической пыли глушили радары ксаарианцев, скрывая массивную тушу «Аскольда» от сканеров. Но природа Дикого Космоса была непредсказуема. Внезапный всплеск радиации от ближайшей нейтронной звезды запустил реакцию рассеивания. Укрытие таяло на глазах, обнажая покалеченный крейсер, словно отлив – выброшенного на берег кита.

И ксаарианцы уже были здесь.

– Гриня! – рявкнул Воронов. – Что по радарам?

Пушистый хакер сидел в кресле, подложив под себя стопку технических справочников. Его лапки летали над сенсорной панелью с невероятной скоростью. – Фиксирую множественные сигнатуры, кэп. Беспилотные зонды-ищейки. Класс «Охотник-Киллер». Они прочесывают периметр туманности. Семь... нет, уже девять штук. Двигаются по спирали, сужая круг.

Воронов скрипнул зубами. Ищейки. Маленькие, автономные дроны, напичканные сенсорами высшего порядка. Они не стреляли. Их единственной задачей было найти аномалию, подсветить цель и передать координаты ударной эскадре. Если хоть один из них поймает тепловой след «Аскольда» – через пять минут здесь будет армада, которая разнесет крейсер на атомы.

– Михалыч, – капитан нажал кнопку интеркома машинного отделения. – Мне нужен ход. Прямо сейчас.

Из динамика раздался кашель и грохот падающего металла. – Капитан, я вам не волшебник! — голос стармеха дрожал от напряжения. – Гиперпривод мертв! Я выжал из маневровых двигателей все, что мог, но тяга не превышает пятнадцати процентов. Если мы дадим больше мощности, сорвет охладительные контуры, и мы засветимся в тепловом диапазоне ярче сверхновой!

– Дай мне хотя бы десять процентов, Михалыч. И молись, чтобы нам этого хватило.

Воронов перевел взгляд на тактическую голограмму. Девять красных точек медленно ползли по краю экрана, словно стервятники, кружащие над раненым зверем.

– Завьялов, переводи управление на ручной режим. Никакой автоматики, она фонит. Поведем корабль по приборам старой школы.

Старпом кивнул, его пальцы впились в массивный штурвал ручного управления. – Есть ручной режим. Жду приказа.

– Видишь скопление силикатных астероидов в секторе ноль-четыре? – Воронов указал на группу серых пятен на голограмме. – Нам нужно спрятаться в их тени. Их плотность должна перекрыть нашу магнитную сигнатуру.

– Это пять тысяч километров, капитан. На десяти процентах тяги мы будем ползти туда полчаса. Ищейки нас засекут.

– Значит, мы заставим их смотреть в другую сторону. Гриня!

Хомяк вытянулся в струнку. – Слушаю, кэп!

– У нас остались ложные тепловые маяки? Те, что мы сняли со старых торпед?

– Три штуки, капитан. Но они древние, как дерьмо мамонта. Ксаарианские сканеры раскусят эту обманку за десять секунд.

– Нам и нужно десять секунд. Запрограммируй их на выброс в сектора ноль-восемь, один-два и один-пять. Пусть они имитируют запуск маршевых двигателей легкого корвета. Завьялов, как только маяки сработают – даешь импульс и уводишь нас в тень астероидов.

Воронов окинул мостик тяжелым взглядом. – Всем приготовиться. Это будет тихо. Никакой стрельбы, никаких активных радаров. Мы играем в прятки со смертью.

На мостике повисла напряженная, густая тишина, прерываемая лишь ровным дыханием людей.

– Маяки в пусковых трубах, – доложил Гриня.

– Пли, – скомандовал Воронов.

Где-то в брюхе «Аскольда» глухо ухнули пневматические выталкиватели. Три крошечные капсулы вылетели в космос и на огромной скорости понеслись в разные стороны.

Через тридцать секунд они активировались.

На тактическом экране вспыхнули три яркие тепловые сигнатуры, разрывая пелену туманности. Для сенсоров зондов это выглядело так, словно три небольших корабля одновременно запустили форсаж, пытаясь вырваться из ловушки.

– Ищейки клюнули! – пискнул Гриня. – Все девять дронов меняют курс. Они бросились за маяками!

– Давай, Завьялов! – рявкнул Воронов.

Старпом выкрутил штурвал и потянул на себя рычаг тяги. «Аскольд» содрогнулся. Палуба завибрировала, издавая низкий, утробный стон металла, который работал на пределе своих возможностей. Крейсер медленно, мучительно тяжело начал разворачиваться, набирая скорость.

Мы ползли. Огромная, многотонная машина двигалась в пустоте с грацией парализованного кита. За иллюминаторами проносились клочья ионизированного газа.

– Первый маяк уничтожен, – доложил Гриня. – Ищейки раскусили обманку. Черт, капитан, они умные. Дроны перестраиваются в сеть. Они начинают сканировать сектор выброса!

– Игнорировать. Держи курс, Завьялов!

– До астероидов две тысячи километров. Полторы. Тысяча...

– Второй маяк мертв! – голос Грини сорвался на визг. – Капитан, два дрона отделились от основной группы. Они идут по нашему инверсионному следу!

Воронов сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Отключить тягу! Инерционный дрейф!

Завьялов ударил по панели. Двигатели мгновенно заглохли. Тишина обрушилась на мостик, оглушая.

«Аскольд» скользил в пустоте по инерции. Без двигателей они не излучали тепла, но их огромная масса все еще оставляла гравитационное возмущение.

На тактическом экране две красные точки неумолимо приближались. Они двигались прямо на них, сканируя пространство узконаправленными импульсами.

– Они нас увидят, – прошептал Завьялов. – Мы не успели дойти до астероидов. Мы прямо у них на ладони.

Воронов молчал. Он смотрел на экран, просчитывая варианты. Открыть огонь из зенитных орудий? Это мгновенно выдаст их позицию остальным дронам. Включить щиты? Нельзя, эмиттеры сгорели.

Красные точки были уже в ста километрах. Для космических расстояний – в упор.

– Гриня, – очень тихо, почти ласково произнес капитан. – У тебя есть доступ к внешней системе связи?

– Т-только в пассивном режиме, капитан.

– Сможешь перехватить частоту, на которой общаются эти два дрона? Не взломать их, а просто создать белый шум. Локальную электромагнитную бурю, сфокусированную только на них.

Гриня заморгал. – Направить всю энергию наших пассивных антенн в узкий пучок? Это... это сожжет наши собственные приемники! Мы ослепнем!

– Мы и так ослепнем, если они нас найдут. Делай.

Хомяк зарычал, его пушистые лапы превратились в размытое пятно над клавиатурой. – Фокусирую сигнал... Накачка конденсаторов... Есть!

– Бей.

«Аскольд» содрогнулся, но не от двигателей. Внешние антенны крейсера выбросили узконаправленный, чудовищной мощности электромагнитный импульс.

На тактическом экране две красные точки внезапно начали дергаться, как эпилептики. Их траектория искривилась. Импульс не уничтожил их, но он оглушил их сенсоры, забив каналы связи абсолютным хаосом помех.

Дроны ослепли.

Но и «Аскольд» тоже. Тактический экран мигнул и погас, залившись серым снегом статики. Приемники крейсера не выдержали собственной мощности и сгорели.

– Мы слепы, – констатировал Завьялов, тяжело дыша.

– Визуальный контроль! – скомандовал Воронов. – Гриня, на обзорные экраны!

Броневые шторки с лязгом поползли вверх, открывая широкие окна мостика.

Космос перед ними был заполнен густым, багровым туманом. И прямо по курсу, медленно вращаясь, плыли исполинские глыбы силикатных астероидов.

«Аскольд» несся прямо на них. По инерции. Без тормозных двигателей. Без радаров.

– Капитан... – начал Завьялов, цепенея от ужаса. – Мы не успеем затормозить.

– И не надо. Завьялов, слушай мою команду. Как только мы войдем в поле обломков, дашь короткий импульс маневровыми правого борта. Мы должны притереться к самому крупному астероиду. Использовать его массу для гашения скорости.

– Мы сотрем обшивку в порошок!

– Обшивку мы починим. А вот если нас распылят на атомы ксаарианцы – чинить будет нечего. Выполнять!

Астероиды надвигались с пугающей скоростью. Это были колоссальные горы камня и льда, испещренные кратерами. «Аскольд», лишенный щитов, казался хрупкой игрушкой на их фоне.

– Давай! – заорал Воронов.

Завьялов рванул штурвал. Корабль накренился.

Удар был чудовищным.

Весь правый борт крейсера проскрежетал по поверхности гигантского астероида. Скрежет металла о камень был таким громким, что перекрыл вой сирен. Посыпались искры, куски бронеплит отлетали в космос. Людей на мостике бросило на ремни безопасности, Гриня слетел с кресла и покатился по палубе.

Но скорость начала падать. Трение сделало свое дело.

«Аскольд» вклинился в узкую расщелину между двумя гигантскими глыбами и содрогнувшись, замер.

Тишина.

Только прерывистое дыхание и звук осыпающейся с потолка пыли.

Воронов медленно отцепил руки от стола. – Доклад.

Гриня, постанывая, забрался обратно в кресло. – Капитан... мы живы. Радары мертвы, но... я подключил внешние оптические камеры. Мы в глубокой тени. Магнитное поле этих камней полностью перекрывает нашу сигнатуру. Для ксаарианцев мы – часть астероида.

– Михалыч? – Воронов нажал кнопку связи.

Динамик зашипел. – Кэп... вы сумасшедший ублюдок. Мы сорвали три бронеплиты, пятый и шестой отсеки разгерметизированы. Но реактор цел. Мы спрятались.

Воронов тяжело опустился в капитанское кресло. Он провел рукой по лицу, стирая пот и копоть. – Молодец, Михалыч. Задраить пробоины. Всем сохранять режим полного радиомолчания. Мы не двигаемся, не дышим и не подаем признаков жизни, пока шторм не стихнет или пока Чехов не вернется с запчастями.

Капитан посмотрел в иллюминатор, туда, где в багровом тумане прятались невидимые ищейки врага.

– Твой ход, Макс, – тихо произнес Воронов. – Мы сделали все, что могли. Теперь все зависит от тебя. Не подведи нас, парень.