Текст книги "Чужие среди своих (СИ)"

Автор книги: Lost In Space

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19

Откровение

Кто вообще придумал эти сказки про убаюкивающую тишину гиперпространства? В академических учебниках писали про «мягкое скольжение сквозь подпространственные струны». Полная чушь.

Пространство за иллюминатором медотсека лопнуло, превратившись в тошнотворный, кипящий серо-черный водоворот, и в ту же секунду «Аскольд» с размаху влетел в невидимую бетонную стену.

Меня так швырнуло на койке, что фиксирующие ремни автодока со скрипом впились в ребра, едва не сломав их заново. Желудок мгновенно завязался морским узлом, попытался выйти через уши и рухнул куда-то в район пяток. Корабль затрясло так, словно мы летели не сквозь космос, а скакали по гигантской стиральной доске. Где-то в коридоре с грохотом отвалилась и полетела по палубе куча металла, сопровождаемая отборным русским матом.

– Да чтоб тебя! – взвыл я, когда вибронож автодока, зашивавший ожог на моем бедре, из-за тряски чуть не отхватил мне кусок здоровой кожи.

Док, вцепившийся обеими руками в приборную панель, чтобы не улететь в стену, лишь стиснул зубы, глядя на мигающие красным мониторы жизнеобеспечения. – Терпи, шпион! – прохрипел он сквозь лязг содрогающегося корпуса. – Скажи спасибо, что новые катушки Ксаара вообще вытянули эту ржавую баржу из гравитационного колодца!

Тряска достигла апогея. Искры брызнули из потолочного плафона, погрузив медотсек в стробоскопическое мигание аварийных ламп. А затем последовал еще один удар, вжавший меня в койку с перегрузкой в пять же. Водоворот за окном схлопнулся. Серо-черная блевотина сменилась россыпью чужих, колючих звезд.

«Аскольд» вывалился в нормальное пространство, тяжело кашлянув маршевыми двигателями. Тряска мгновенно прекратилась.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как по лицу течет холодный пот. Месяц. Месяц я строил из себя ксаарианского аристократа Эл-Тариса, месяц ходил по струнке на базе Тэра-4, чтобы добраться до их суперкомпьютера «Сингулярность». И мы сделали это. Мы скормили их хваленому ИИ зашифрованный файл, сбежали с боем, и теперь, когда маска была сброшена, всё мое тело ныло от усталости и боли.

Дверь медотсека с недовольным шипением отъехала в сторону.

На пороге стоял Гриня. Метр с небольшим чистого, пушистого негодования. Представитель гордой расы Хромбов, внешне неотличимый от гигантского сирийского хомяка-переростка. На нем был его бессменный, заляпанный мазутом комбинезончик, а из кармана торчал массивный инфопланшет. В одной передней лапе Гриня сжимал свой любимый разводной ключ, а другой чесал пухлую щеку.

Его глазки-бусинки уставились на меня с нескрываемым сарказмом. – Ну что, лысая макака, доигрался в Джеймса Бонда? – басовито, совершенно не по-хомячьи проскрипел Гриня. – Выглядишь так, будто тебя прожевали, выплюнули, а потом еще раз прожевали для верности.

– И тебе привет, пушистый, – я с трудом отстегнул ремни и сел на краю койки. Нога пульсировала тупой болью. – Как прыжок? Хвост не прищемило?

– Мой хвост в полном порядке, а вот твоя задница скоро будет в огне, – хомяк деловито вытер лапы о пузо. – Капитан рвет и мечет в серверной. «Сингулярность» разгрызла шифр того файла, что ты стащил. И, скажу я тебе, лучше бы мы привезли на борт контейнер с дохлыми ксеноморфами. Давай, подхватывай свои костыли и топай за мной. Михалыч велел без тебя не начинать.

Я накинул форменную куртку поверх бандажей и, прихрамывая, потащился за Гриней по узким коридорам крейсера.

В серверной, освещенной лишь синеватым светом голографических проекторов, было прохладно. Капитан Воронов стоял над тактическим столом, скрестив руки на груди. Рядом пыхтел стармех Михалыч.

– Явился, диверсант, – кивнул мне капитан. – Садись. Гриня, показывай, что мы вытащили из ксаарианского ядра.

Хомяк вперевалочку подошел к пульту, вскарабкался на специально прикрученную для него табуретку и с размаху ударил мохнатой лапой по сенсорной панели. – В общем, так, – басом начал Гриня. – Ты, Макс, думал, что принес нам готовую карту с маршрутом прямо до станции «Омега» с ее супер-пупер артефактами. Ага, щас. Разбежался. Предтечи были параноиками, каких поискать. Этот файл – только первый кусок пазла. Навигационный маркер, ведущий к следующей подсказке.

Над столом развернулась трехмерная карта сектора. Знакомые очертания Дикого Космоса сменились чем-то совершенно иным. Карта уехала далеко за пределы изученных территорий, туда, где на стандартных штурманских планшетах зияло белое пятно.

Масштаб увеличился. И в центре зависла огромная, абсолютно черная сфера, внутри которой пульсировала одинокая красная точка.

– Что это за дыра? – нахмурился я. – Черная туманность? Аномалия?

– Это сектор X-990. Или, как ласково называли его сами Предтечи – Мертвая Зона, – Гриня поправил лямку комбинезона. – И это не аномалия, Макс. Это рукотворное кладбище.

Михалыч выпустил густое облако дыма и потер заросший щетиной подбородок. – Судя по тем огрызкам баз данных, что скачались вместе с картой, Предтечи никуда не возносились. Они воевали. И воевали они с такой дрянью, от которой у них самих щупальца тряслись.

– В текстах их называют «Тень Извне», – добавил Гриня, выводя на экран цепочки древних иероглифов. – Инквизиция Ксаара до сих пор думает, что Предтечи были непобедимыми богами. Идиоты. Боги проигрывали эту войну. Мертвая Зона – это место их генерального сражения.

Я посмотрел на черную сферу. – Хотите сказать, что там нет звезд, потому что...

– Потому что Предтечи жахнули по ним из всех стволов, – кивнул Воронов. – Они искусственно подорвали больше сотни звездных систем разом. Спровоцировали каскад сверхновых, чтобы выжечь врага вместе со всем сектором. Они разорвали саму ткань пространства. И именно туда, прямо в центр этого шрама на теле Галактики, указывает наша следующая точка маршрута. Там спрятан второй ключ к «Омеге».

– Логично, – я криво усмехнулся. – Никто в здравом уме не полезет искать артефакты туда, где физика вышла покурить, а звездная пыль фонит так, что счетчики Гейгера плавятся.

– Это еще полбеды, лысый, – Гриня постучал разводным ключом по металлической стойке. – У нас на хвосте проблема покрупнее призраков Предтеч.

В этот момент динамик интеркома на стене ожил голосом лейтенанта Завьялова с мостика. В его тоне не было паники, только сухая констатация факта, от которой у меня по спине пробежал холодок.

– Капитан. Сканеры дальнего космоса фиксируют массированный выход из гиперпространства. Квадрат, который мы только что покинули. Это не патруль, сэр. Это Армада.

Воронов нажал кнопку громкой связи. – Сигнатуры?

– Три тяжелых ударных крейсера, два авианесущих дредноута и не меньше четырех десятков фрегатов сопровождения. Ксаарианцы, сэр. Высший Совет, видимо, очень расстроился из-за базы Тэра-4. Они транслируют сообщение на всех открытых частотах. Без шифрования.

– Выводи сюда, – приказал капитан.

Из динамиков полился холодный, надменный голос ксаарианского командующего, пропущенный через автоматический переводчик: «...Земному рейдеру. Вы осквернили базу Инквизиции и украли то, что по праву принадлежит Высшему Совету. Мы не собираемся брать вас на абордаж. Мы не собираемся вести переговоры. Ваш корабль и весь окружающий сектор будут обращены в пепел. Никто не смеет красть у Империи Ксаар».

Связь прервалась.

Я посмотрел на капитана. – Они не знают про Мертвую Зону. И они не знают, что мы уже расшифровали первую точку. Они просто хотят уничтожить нас и жесткий диск нашего компа, чтобы Ключ не достался человечеству.

– Именно, – Воронов тяжело оперся о стол. – И ради этого они готовы превратить половину Дикого Космоса в радиоактивное облако.

– У нас стабильный золотой щит, капитан, – басовито напомнил Гриня, поглаживая свой гаечный ключ. – Но против армады мы не выстоим. Разве что только попытаемся уйти в подпространство, но они уже накрывают сектор глушилками. Гравитационная сеть вот-вот захлопнется.

Воронов выпрямился. В его глазах загорелся тот самый фаталистичный, чисто русский огонек, который появлялся каждый раз, когда шансы на выживание стремились к нулю.

– Если мы не можем уйти тихо, значит, уйдем громко, – отрезал капитан. – Михалыч, Гриня, выжимайте из реактора и щитов всё, что можно. Макс, бегом на мостик, в кресло тактика. Мы не будем от них бегать. Мы прорвем их сеть и прыгнем прямо у них перед носом.

– На таран? – Гриня нервно дернул круглым ухом. – Ты псих, командир.

– Зато живой, – усмехнулся Воронов. – По местам!

Я развернулся и бросился к выходу из серверной, забыв про больную ногу. Игра в прятки закончилась. Впереди нас ждал прорыв сквозь огонь ксаарианского флота, а дальше – шаг в Мертвую Зону, навстречу призракам древней войны. И сдается мне, то, что мы там найдем, заставит нас еще не раз пожалеть о том, что мы вообще ввязались в эту авантюру.

Глава 20

Армада Ксаара

Путь от серверной до командного мостика «Аскольда» занял у меня меньше двух минут, но за это время корабль успел преобразиться. Тревожные сирены, обычно завывавшие на одной пронзительной ноте, сейчас выдавали сложный, пульсирующий ритм «Красного кода ноль» – высшей степени угрозы, которая на флоте Земли означала лишь одно: «Приготовиться к неизбежному уничтожению».

Аварийное освещение заливало узкие коридоры густым, кроваво-красным светом. Навстречу мне, едва не сбивая с ног, неслись техники аварийных бригад, закованные в тяжелые огнеупорные скафандры. Они тащили за собой катушки с толстыми силовыми кабелями, баллоны с хладагентом и портативные сварочные аппараты. Никто не паниковал. На лицах людей, мелькавших в полумраке, читалась лишь мрачная, обреченная сосредоточенность. Экипаж «Аскольда» состоял из тех, кого давно списали со счетов в регулярном флоте, из контрабандистов, наемников и авантюристов. И все они прекрасно понимали: если капитан Воронов объявил «Код ноль», значит, впереди нас ждет ад.

Я ворвался на мостик, тяжело дыша и опираясь на дверной косяк. Левое бедро, только-только заштопанное автодоком, горело огнем, но щедрая доза армейских стимуляторов, гуляющая по венам, превращала боль в отдаленный, почти комфортный фоновый шум. Адреналин делал свое дело – зрение обострилось до предела, а мозг работал с пугающей ясностью.

На мостике царил управляемый хаос. Операторы орудийных систем, штурманы и связисты были прикованы к своим креслам, их пальцы с бешеной скоростью летали по сенсорным панелям и тумблерам старых, механических пультов. Воздух гудел от статического электричества, пахло озоном, потом и нагретым пластиком.

В центре помещения, над главным тактическим столом, висела масштабная голограмма окружающего сектора. Лейтенант Завьялов, бледный как полотно, стоял рядом с ней, не отрывая взгляда от расцветающих в пустоте маркеров.

Капитан Воронов уже занял командирское кресло. Он сидел прямо, скрестив руки на груди, и смотрел на обзорный экран, заменявший лобовое стекло. – Макс, – не поворачивая головы, произнес он. – Твое кресло справа. Подключайся к тактической сети. Скажи мне, что мы видим, потому что мои глаза отказываются в это верить.

Я проковылял к пустующему креслу тактика, рухнул в него и защелкнул многоточечные ремни безопасности. Мои руки привычно легли на консоль, пальцы заскользили по клавишам, синхронизируя мой терминал с дальними сенсорами крейсера. Голограмма над столом моргнула, перестраиваясь согласно моим запросам, и теперь я мог рассмотреть картину во всех ужасающих подробностях.

Это было не просто много. Это было избыточно.

Пространство позади нас, на границе ионной туманности, из которой мы только что чудом вырвались, кипело. Космос, обычно черный и пустой, сейчас напоминал растревоженный муравейник. Датчики фиксировали массированные гравитационные проколы – корабли выходили из подпространства один за другим, десятками, выстраиваясь в идеальные, геометрически выверенные боевые порядки, столь характерные для элиты Высшего Совета.

– Сигнатуры подтверждены, – мой голос прозвучал неестественно сухо и спокойно, словно я читал лекцию в Академии, а не констатировал наш смертный приговор. – По центру – флагманское соединение. Три ударных дредноута класса «Стиратель». Это не линейные крейсера, командир. Это планетарные разрушители. Вокруг них формируется сфера прикрытия: два легких авианесущих крейсера, способных выпустить до четырехсот перехватчиков каждый.

Я быстро приблизил один из сегментов голограммы. – На флангах разворачиваются фрегаты поддержки. Не меньше сорока вымпелов. Класс «Копье» и «Глефа». Но это не самое страшное.

– Куда уж страшнее, диверсант? – нервно сглотнул Завьялов, поправляя воротник кителя. – Их тут столько, что они могут взять нас на абордаж просто задавив массой.

– Они не собираются брать нас на абордаж, лейтенант, – я поднял глаза на Воронова. – Капитан, обратите внимание на эти шесть кораблей, которые сейчас занимают позиции по периметру их построения. Те, что похожи на раскрытые цветы или спутниковые тарелки-переростки.

Воронов прищурился, вглядываясь в данные, бегущие по краю его монитора. – Фиксирую колоссальный всплеск энергии в их реакторах. Это не орудийные платформы. Что это, Макс? Ты играл в их аристократа целый месяц, ты должен знать их доктрины.

Я знал. И от этого знания внутри всё холодело. Месяц, проведенный в шкуре Эл-Тариса, офицера Инквизиции, не прошел даром. Я читал их закрытые архивы, изучал протоколы действий в нештатных ситуациях. Я знал, как мыслит их командование.

– Это генераторы пространственного коллапса, командир, – тихо произнес я. На мостике на секунду повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь писком приборов. – По-нашему – «Ткачи». Ксаарианцы используют их только в одном случае. Протокол Инквизиции «Очищающее пламя».

– Поясни, – процедил Воронов.

– Они больше не хотят захватить нас. Смерть Инквизитора Ваэля, взлом их суперкомпьютера «Сингулярность» ... мы перешли черту. Высший Совет Ксаара решил, что риск слишком велик. Возможно они поняли, что мы расшифровали первый ключ к Станции «Омега». И они пришли к выводу: если наследие Предтеч не достанется Империи, оно не должно достаться никому, тем более каким-то «грязным приматам» с Земли.

Я вывел на главный экран схему действия «Ткачей». – Эти шесть кораблей сейчас создают вокруг нашего сектора замкнутую гравитационную сеть. Гиперпереход заблокирован. Мы словно в гигантской клетке. Как только сеть замкнется окончательно, они не станут стрелять по нам прицельно. Дредноуты дадут залп по «Ткачам», те ретранслируют энергию плазмы и ионных лучей на гравитационную сеть, и вся клетка сожмется внутрь.

– И что будет? – спросил оператор щитов, молодой парень, чьи руки дрожали над пультом.

– Температура внутри сектора поднимется до уровня ядра сверхновой, – ответил я, глядя в его расширившиеся глаза. – Космос буквально загорится. Любая материя – наш крейсер, астероиды, космическая пыль, даже сам вакуум – будет расщеплена на субатомные частицы. Они хотят сжечь этот сектор дотла, стереть его из реальности. Чтобы вместе с нами сгорел жесткий диск, на котором записан путь к Мертвой Зоне.

Воронов потер подбородок. Его лицо оставалось пугающе спокойным. – Эффективно. Безжалостно. В их стиле. Завьялов, сколько у нас времени до того, как они замкнут сеть?

– Судя по скорости накопления энергии на «Ткачах»... – лейтенант лихорадочно застучал по клавишам, – четыре минуты, сэр. Может, пять, если их реакторы не выдадут номинал. Как только уровень поля достигнет ста процентов, они начнут сжатие.

– Значит, у нас есть четыре минуты, чтобы доказать этим ублюдкам, что русские не горят, – капитан хлопнул ладонью по подлокотнику. – Михалыч! Гриня! Как меня слышите?

Динамик внутренней связи взорвался треском статических помех, сквозь который пробился густой, прокуренный бас старшего механика, перемежающийся писклявыми ругательствами хомяка.

– Слышим, командир! – рявкнул Михалыч. На заднем фоне раздался звук удара кувалдой по металлу и отчаянный визг Грини: «Эй, поосторожнее с резонатором, примат! Ты мне усы спалишь!»

– Статус золотого щита Предтеч! – скомандовал Воронов. – Он мне нужен на абсолютном максимуме!

– Щит стабилен, капитан! – доложил Михалыч, перекрикивая рев машинного отделения. – Новые гиперкатушки, которые мы впихнули в этот рыдван, питают генератор поля Предтеч так, словно они были для него созданы. Энергосеть корабля, правда, трещит по швам. Гриня перекинул всю энергию с систем жизнеобеспечения левого борта и камбуза на накопители. Еду мы теперь будем только разогревать дыханием, но щит держит!

– Я вывел контур на сто сорок процентов от расчетной мощности! – вклинился Гриня. – Но есть нюанс, лысые мои камикадзе! Щит Предтеч – это не наш примитивный кинетический пузырь! Он направленный! Как чешуйка! Мы не можем закрыть им весь крейсер, иначе энергии не хватит и на секунду. Мы можем создать непробиваемую стену только спереди, по курсу движения! Корма и борта будут прикрыты только нашими штатными дефлекторами, а они против главного калибра дредноутов – что картонка против огнемета!

– Принято, пушистый, – капитан отключил связь и повернулся ко мне. – Ты слышал механиков, Макс. Мы можем защитить только лоб. Если мы попытаемся убежать – нас сожгут в спину. Если останемся на месте – сгорим вместе с сектором. Значит, выход только один.

– Напролом, – я кивнул, понимая безумный план Воронова. Мои пальцы уже летали по тактической консоли, выстраивая векторы.

– Именно. Мы ударим в самое сердце их построения. Прямо сквозь их флагман.

Завьялов поперхнулся воздухом. – Сэр?! На таран дредноута? Наш крейсер в пять раз меньше! Мы разобьемся об их кинетические щиты, как яйцо о наковальню!

– Не разобьемся, если золотой щит Предтеч выдержит, – Воронов хищно оскалился. – Предтечи воевали с богами. Их щиты должны выдерживать столкновения с планетами. Ксаарианцам до них далеко. Макс, мне нужен идеальный вектор. Мы должны прорвать гравитационную сеть до того, как она замкнется. И мы должны сделать это так, чтобы выйти в точку гиперпрыжка прямо из брюха их флота.

Я полностью погрузился в голограмму, отсекая от себя звуки мостика. Мир сузился до красных точек вражеских кораблей и зеленого вектора нашего крейсера.

План был самоубийственным. Ксаарианцы выстроили идеальную сферу. В центре – три тяжелых дредноута, генерирующих колоссальное поле кинетической защиты, перекрывающее друг друга. Вокруг них – «Ткачи», плетущие гравитационную сеть. Нам нужно было разогнаться до околосветовой скорости, влететь в этот рой, принять на золотой щит всю огневую мощь Армады, пробить физические щиты флагмана, нарушить геометрию их построения и в образовавшемся хаосе прыгнуть в Мертвую Зону.

– Командир, – я вывел на главный экран построенную траекторию. Линия была изломанной, как молния. – В лоб на флагман идти нельзя. Их объединенный щит слишком плотный, нас просто отбросит назад, и мы потеряем скорость. Но я вижу слабое место.

Я увеличил сектор между центральным дредноутом и правым «Ткачом». – Вот здесь. Ксаарианцы слишком полагаются на автоматику и математику. Они выстраивают идеальные дистанции, чтобы поля не резонировали. Между флагманом и ретранслятором есть окно шириной в два километра. «Аскольд» пролезет. Если мы ударим туда на полной тяге, мы заденем край щита флагмана и выведем из строя «Ткача». Гравитационная сеть порвется в этом месте, как гнилая нитка.

– И как только она порвется, мы получим окно для прыжка, – глаза Воронова блеснули. – Штурман, принять координаты тактика! Рулевой, зафиксировать вектор!

– Вектор зафиксирован, капитан! – крикнул рулевой, вцепившись в штурвал побелевшими пальцами.

Тем временем на обзорном экране космос начал меняться. Бесстрастные звезды померкли. Пространство вокруг нашего крейсера приобрело зловещий, пульсирующий фиолетовый оттенок. Гравитационная сеть «Ткачей» начала сжиматься. Я чувствовал это физически – давление в рубке словно возросло, воздух стал тяжелым, тягучим. Корпус «Аскольда» издал протяжный, жалобный стон, когда первые волны искусственной гравитации ударили по нашей обшивке.

– Три минуты до критического сжатия! – доложил Завьялов, его голос срывался на визг. – Сэр, флагманы противника открывают орудийные порты! Они начинают накачку главного калибра!

Голограмма передо мной вспыхнула десятками новых маркеров. Ксаарианцы не собирались просто ждать, пока сеть сожжет нас. Они решили поджарить нас плазмой, чтобы не дать дернуться.

Сотни плазменных лучей, ослепительно белых, пронзили темноту космоса, сходясь в одну точку. В нас.

– Щит Предтеч – полная мощность! Направить всю энергию на носовой дефлектор! – взревел Воронов. – Рулевой, полный вперед! Разгонные двигатели на сто двадцать процентов! Плевать на перегрев, плевать на всё! Если мы сгорим, то на наших условиях!

«Аскольд» содрогнулся всем своим массивным, покрытым шрамами корпусом. Древние термоядерные реакторы взвыли, выдавая мощность, на которую не были рассчитаны даже в день постройки на орбитальных верфях Земли. Меня вдавило в кресло так, что ремни безопасности врезались в ключицы до синяков.

На обзорном экране прямо по курсу вспыхнул золотистый, искрящийся полусферический купол – щит Предтеч. Он был похож на жидкое золото, перетекающее в вакууме.

И в это золото врезался первый залп Армады.

Удар был таким чудовищным, что искусственная гравитация на мостике на секунду отключилась, подбросив пылинки и мелкий мусор в воздух, а затем включилась снова, швырнув их на пол. Звука в космосе нет, но мы слышали скрежет металла и рев перегруженных конденсаторов.

Золотой щит вспыхнул ослепительным светом, рассеивая потоки ксаарианской плазмы в стороны, словно зонтик, разбивающий струи ливня. Плазма обтекала наш нос, прожигая пустоту слева и справа, но щит держался. Технологии вымерших богов доказывали свое превосходство над игрушками Высшего Совета.

– Щит держит! – заорал я, не веря своим глазам. – Попадания по касательной, тепловой урон минимален!

– Не расслабляться! Это только пристрелка! – Воронов вцепился в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. – Скорость?

– Сорок процентов от световой и растет! Мы летим как выпущенный снаряд! – рулевой отчаянно боролся со штурвалом, пытаясь удержать тяжелый крейсер на изломанном векторе, проложенном мной.

Навстречу нам, стремительно увеличиваясь в размерах, надвигалась стена ксаарианских кораблей. В центре возвышался флагман – колоссальный, изящный, похожий на летящий кинжал из черного хрома. По его бокам разворачивали свои лепестки «Ткачи», продолжая плести смертоносную сеть.

– Они выпускают перехватчики! – Завьялов указал на голограмму, где от авианесущих крейсеров оторвались сотни мелких красных точек. Рой «Копий», с которыми я уже имел удовольствие познакомиться у туманности.

– Игнорировать москитный флот! – приказал капитан. – Они не пробьют лобовой щит, а если зайдут с бортов – снесут их же собственные крейсера! Наш курс – только вперед!

Ксаарианский адмирал, командующий Армадой, видимо, наконец понял, что мы делаем. Он понял, что одинокий, полуразрушенный земной рейдер не собирается сдаваться или умирать в гравитационной ловушке. Он идет на таран.

Вся Армада пришла в движение. Дредноуты начали медленно, неповоротливо разворачиваться, пытаясь перекрыть нам брешь между флагманом и «Ткачом». Орудия всех калибров – от тяжелой плазмы до ионных излучателей – сосредоточили огонь на золотом куполе, закрывающем нос «Аскольда».

Космос превратился в сплошной, ревущий океан света и огня.

– Щит на пределе! Емкость конденсаторов падает! – по интеркому раздался полный отчаяния бас Грини. – Капитан, мы не выдержим такого напора! Катушки горят!

– Держите их, пушистый дьявол, или мы все умрем! – рыкнул Воронов. – Макс! Корректировка!

Я лихорадочно стучал по клавишам. Ксаарианцы сместились, окно сужалось. – Вектор минус два градуса по оси Z! Доверните вправо, капитан! Мы должны пройти впритирку к их флагману!

– Доворот вправо! – скомандовал Воронов.

«Аскольд» заложил жуткий, ломающий шпангоуты вираж. Золотой щит искрился, прогибаясь под тяжестью плазменных ударов, но не рвался.

Мы влетели в строй Армады на скорости, от которой у любого пилота Инквизиции остановилось бы сердце. Черный борт ксаарианского дредноута пронесся за обзорным экраном так близко, что, казалось, можно было дотянуться до него рукой.

– Внимание! Контакт с кинетическим полем противника через три... две... одну... – начал обратный отсчет Завьялов.

В этот момент мы ударили. Не физически, корпусом, а нашим золотым щитом прямо в границу защитного поля флагмана.

Два колоссальных энергетических поля столкнулись в вакууме. Вспышка была такой силы, что светофильтры на окнах мостика мгновенно почернели, спасая наши глаза от выжигания.

Корабль затрясло так, словно мы попали в жернова. На приборных панелях взорвались предохранители, осыпая нас снопами искр. Золотой щит Предтеч скрежетал по голубому полю ксаарианцев, сминая его, продавливая своей древней, неодолимой мощью.

– Прорвали! – заорал я, видя, как на голограмме поле флагмана лопается, как мыльный пузырь.

Отдача от столкновения отбросила «Аскольд» немного вправо. Именно туда, куда я и рассчитывал. Прямо на раскрытый лепесток корабля-«Ткача».

Мы не стреляли. Мы просто прошили его насквозь нашим золотым щитом на околосветовой скорости. Изящный ксаарианский корабль разлетелся на куски, превратившись в облако радиоактивной пыли и искореженного металла.

В ту же секунду гравитационное давление, сдавливающее наш крейсер, исчезло. Фиолетовое свечение за бортом погасло. Сеть была разорвана. Окно в гиперпространство снова было открыто.

Но мы оказались в самом центре вражеского строя. Сотни орудий смотрели прямо на наши незащищенные борта и корму. Золотой щит был спереди, а смерть смотрела нам в спину.

– Гриня, сейчас! – голос Воронова сорвался на хрип. – Навигатор, координаты Мертвой Зоны! Прыжок!

Я вдавился в кресло, закрыв глаза, ожидая, что в следующее мгновение наш корабль просто испарится от удара в спину. Но реакторы «Аскольда» взревели свой финальный аккорд. Пространство перед нами начало скручиваться, ломаясь и истекая серой пеной.

Армада открыла шквальный огонь.

Но было поздно.

Мы шагнули в пустоту за долю секунды до того, как плазменный шторм стер то место, где мы только что находились, в порошок. Впереди нас ждал мертвый сектор, тайны вымерших богов и абсолютная неизвестность. Мы были живы. И это было главное.