Текст книги "Септум (СИ)"

Автор книги: ЛиЛу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Знаешь, ты столько говоришь про этого парня, что если бы я не знал тебя полжизни, решил бы, что ты в него влюбился, – он криво усмехнулся.

– Ты чего? Не говори так, – встревожено зашикал на него и огляделся по сторонам, а после нагнулся к нему поближе, едва ли не улёгшись на столешницу, и зашептал: – Кажется, я реально в него влюбился, – и счастливая улыбка. – Нельзя такие вещи орать во всеуслышание, – укорил.

– Что? – ухмылка с лица друга сползла моментально. Он выглядел ошарашенным настолько, словно я сказал, что ему сейчас на голову метеорит свалится и пару солнц с соседних галактик в придачу.

– Он мне нравится, – сказал всё тем же заговорщицким полушёпотом. – Очень нравится. Безумно сильно нравится.

Я говорил и с каждым словом всё больше осознавал реальность сказанного. Ведь Септум и правда мне нравится. Глупо отнекиваться и метаться в поисках других объяснений, когда ответ налицо.

– Ты сейчас серьёзно? – на всякий случай уточнил ещё раз. – Или издеваешься? Я устал после работы, не насилуй мой мозг, – он обессиленно откинулся на спинку стула.

– Я абсолютно искренен. Я действительно влюбился.

– И… тебя ничего не смущает? Например, пол? Он же парень, чёрт возьми.

– Мне… – замялся, – всегда парни нравились, – робко улыбнулся.

– Мне уже можно прикрываться ладошками и верещать «я же спал с тобой в одной постели»?

– Да брось, касательно тебя у меня никогда не было никаких намерений, – успокоил его, но тот в ответ лишь скорчил кислую мину.

– Даже обидно как-то. А что насчёт возраста? Он тоже никак не смущает? Ты говорил, что Септум подросток. Сколько ему лет?

– Не знаю, – я растерянно забегал взглядом по скатерти. – Я не знаю, сколько ему, но думаю, что он уже точно в старшей школе.

– И ты считаешь, это нормально?

– А почему нет? – вспыхнул я. – Я не на десять лет старше, чего мне тут стыдиться? Да и вообще, не хочу я об этом думать, – насупился, отвернувшись от него к окну. – Я разве сказал, что хочу предложить ему встречаться? Нет ведь.

– То есть реально не хочешь?

– Я не знаю. Не знаю, – быстро замотал головой, мысли уже совсем начинали путаться. – Ничего не знаю. Не думал об этом. И не хочу думать.

– Ясно. Боишься, что он тебя отошьёт, – умозаключил он понимающе. – Но попытаться всё равно стоит. Лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что упущено. Ты и сам это прекрасно знаешь.

***

Я читал глупые статейки на женских форумах на тему «как признаться в своих чувствах», когда между мной и телефоном вдруг нависла пепельноволосая голова.

– Как ни приду – ты в телефоне, – заявил Септум, а я испуганно накрыл экран ладонью.

– Неправда.

– Что ты там вечно читаешь? Я успел увидеть лишь розовые сердечки, – насмешливо заявил он. – Неужели зачитываешься всякими развратными рассказиками? Раз уж так усиленно прячешь… – сощурился хитро.

– Нет, всё не так. Это… личное, – смутился. – Ничего интересного, – поспешил закрыть тему. – Ты что тут делаешь в такую рань? – демонстративно постучал пальцем по запястью, хотя часов там не было. – А как же школа? Прогуливаешь?

– Естественно прогуливаю. А ты бы пошёл после того, как тебя избили? Нет желания снова их видеть. Хотя бы не сегодня.

И он, словно он находился не в магазине, а у себя дома, достал из холодильника банку колы, а потом, освободив себе табурет, сел на него, кинув рядом рюкзак.

– Ты не волнуйся, я неплох в учёбе. Не гений конечно, но всё же. Легко нагоню пропущенное за сегодня, – сам себе закивал, подтверждая собственные слова, и открыл колу.

Я жадно наблюдал за тем, как он пьёт, откинув голову назад и время от времени морща нос, как соблазнительно движется с каждым глотком его кадык, и как нереально прекрасно контрастируют его длинные тонкие пальцы с красной жестяной банкой.

– Да заплачу я за неё, не переживай, – заверил он, наткнувшись на мой взгляд.

– Да нет… Я просто… Это… – я не знал куда деть глаза от неловкости. – Я не поэтому… Всё нормально.

– Я не буду мешать тебе работать, – кивнул на вошедших покупателей и взялся за рюкзак. – Уроки пока поделаю.

В итоге же всё было наоборот. Не он мешал мне, а скорее я ему. Когда я в отсутствие посетителей пытался завести с ним разговор, тот лишь раздражённо огрызался или и вовсе отмалчивался, игнорируя. Было немного досадно. Ведь он был рядом так долго, а я по сути, не имел с ним совершенно никакого контакта. Лишь искоса глазел на него. А тот смотрел только в учебник или в очередную тетрадь, разложенную у себя на коленях. Я уже был почти готов станцевать перед ним хоть весь «ТТ», лишь бы привлечь его внимание.

В конце концов часа через два я неслышно подобрался к нему сзади, заглядывая через плечо. На листке было полно цифр и формул, чёрканых-перечёрканных. Решение у того явно не задалось.

Я мягко и максимально невесомо положил ему руки на плечи, но тот дёрнулся так, будто я как минимум нож в него вонзил.

– Ты чего? – Септум обернулся, огорошено уставившись на меня, а я ткнул пальцем ему в щёку, разворачивая его голову обратно.

– Всего лишь хочу размять твои плечи. Ты расслабишься – и мозги сразу заработают пуще прежнего!

– Не нужно.

– Да мне несложно.

Тот подозрительно быстро примолк, а спустя ещё минуту и вовсе прикрыл глаза. А мне просто нравилось это. Нравилось касаться его. И нравилось то, что я могу доставить ему хоть какое-то удовольствие. Никогда ещё простой массаж, которым я награждал едва ли не каждого знакомого, не был настолько волнительным.

– Хосок, – моё имя из его уст прозвучало непривычно ласково.

Я невольно напрягся.

– Я тебе столько всего рассказал личного, – его голос был по-кошачьи тягучим. – А ты пёк мне торт и даже книгу подарил. Помог мне избитому вчера… У меня даже фраза твоя на теле выбита. Это ведь всё неспроста, правда? Это ведь значит, что мы друзья? – и запрокидывает голову назад, чтобы видеть меня.

Я даже дышать перестал, немигающим взглядом уставившись на его губы. Больше всего сейчас хотелось нагнуться и коснуться их, абсолютно наплевав на металлическое кольцо посредине нижней. И меньше всего хотелось отвечать на какие-то вопросы.

– Так мы друзья? – повторил, настойчиво желая всё же добиться ответа.

– Тебе… что-то нужно? – с трудом переведя взгляд на его широко распахнутые глаза, неуверенно предположил я.

– Сигареты закончились, – выдал по-детски непосредственно, словно речь шла о чём-то будничном. – А приятель, который мне их раньше покупал, уехал на месяц.

– Я не стану тебе их продавать, – отчеканил твёрдо, убирая руки от его плеч.

– Ясно, – мгновенно нахмурился. – На другой ответ глупо было рассчитывать. Опять я забылся.

Он кинул тетрадь с так и недорешенной задачей в рюкзак и достал книгу, сутуло нависнув над ней. Но высидел так не более получаса.

– За колу, – удостоив меня колючим взглядом, он высыпал мне на прилавок пригоршню мелких монет. – Мне пора.

– Постой, – я поспешно выбежал из-за прилавка, хватая Септума за плечи и разворачивая к себе рюкзаком, лямки которого были пришиты крупными неаккуратными стежками.

– Даю только одну, – торопливо, пока не успел передумать, кинул пачку сигарет в карман. – Постарайся хотя бы делать это реже, ладно?

Едва я застегнул молнию, он обернулся. А на лице его сияла такая широкая, такая открытая и счастливая улыбка, что попроси он меня сейчас хоть десять литров соджу, я бы отдал всё. Если до этого во мне роились сомнения, а мой мозг просто взрывался своими «нет» и «нельзя», то после этой улыбки ничего не осталось, лишь твёрдая уверенность в том, что я поступил правильно.

– Так сильно рад сигаретам?

– Нет. Так сильно рад, что ты сделал это для меня.

С тех пор Септум стал заходить чаще. Настолько чаще, что почти поселился в моём магазине. Он делал здесь уроки, читал книги, высасывал мой интернет, смотря документальные фильмы про космос и НЛО. Он не был особо словоохотлив и не делился происходящим в школе и дома, но, когда был в особенно хорошем настроении, пересказывал сюжеты самых запомнившихся ему книг. В эти моменты он становился оживлённым и восторженным. Мне нравилось видеть его таким. Иногда он любил рассказывать о своих тату и пирсинге, делился своим опытом и маленькими драмами, основанными на том, насколько же сильно больно это было. Подобное слушать мне нравилось куда меньше.

Спустя какое-то время к нему привыкли даже постоянные покупатели, считая его моим младшим братом. Сначала они кидали на него косые взгляды и шептали мне что-то вроде «спасай мальца, пока совсем себя не угробил», но потом тоже прониклись к нему некой добротой и нежностью. Видимо, их успокаивал его вечно занятый вид, а также то, что он якобы мой брат, того, кто всегда им помогал и разводил со скучающими ими демагогии по поводу погоды и политики. Потому они стали относиться к нему уже не как к опасному для общества человеку, а как к неразумному дитю. Кто-то участливо интересовался, как дела в школе, а кто-то и вовсе задаривал вкусностями. В основном это были местные старушки. Но Септуму это явно нравилось. За исключением того факта, что его звали моим братом. Слыша подобное, он всегда хмурил брови и начинал нервно теребить кольцо в губе.

Между нами всё было хорошо и спокойно, не считая мелких стычек временами, но признаться в своих чувствах у меня духу так и не хватало. Мне не хотелось всё портить, меня всё вполне устраивало. Даже старушечье «Вот снимет твой брат все эти цацки – и станет завидным женихом! Отбою от невест не будет» почти не огорчало. Почти. Потому что в какой-то момент я вдруг действительно испугался, что тот может внезапно влюбиться в кого-то и совершенно забыть про меня. Но ещё больше меня пугало то, что нас связывал лишь этот магазин. И если он вдруг по внезапной влюблённости или по какой-либо другой причине решит больше в нём не появиться, я не смогу его разыскать.

Я упорно молчал и не решался спрашивать прямо, но чувствовал, как ещё чуть-чуть и крепчающая тревога сделает из меня параноика. Молчание не могло длиться вечно, и однажды я всё же не выдержал и стал наконец задавать вопросы, однако ничего конкретного в ответ так и не услышал.

– Как тебя зовут?

– Какая разница? Просто продолжай звать меня Септумом.

– В какой школе ты учишься?

– В старшей.

– В какой именно?

– Она не в этом районе.

– Сколько тебе лет?

– Меньше чем тебе.

– Ты живёшь где-то поблизости?

– Не совсем.

– А где?

– В одном из соседних районов.

Беспокойство нарастало с каждым неотвеченным вопросом.

========== №9 ==========

– Я не знаю, как мне быть, – после минутного молчания произнёс я тихо, глядя на собственные руки, обхватывающие стакан с соком, из которого я даже ни разу не отпил.

– Дай угадаю, – друг наигранно облизнул палец, вздёрнув его вверх и прислушиваясь к несуществующим в кафе порывам ветра. – Септум?

– Да.

– И как только все наши разговоры умудряются сводиться к нему? Больше всего мне нравится то, что ты даже не заморачиваешься над логическими переходами и плавным перетеканием нашей темы в эту. Просто резко рубишь, как топором.

– Прости.

– Да ладно, всё нормально, я привык. Не обращай внимания на моё старческое брюзжание, – отмахнулся от моих извинений. – Так что стряслось-то? А то как пришёл, так и сидишь с унылой физиономией. И это при том, что я тут усиленно изображаю из себя шута.

– Я боюсь его потерять, – пробормотал, еле шевеля порядком искусанными от переживаний губами.

– Выяснилось, что у него неизлечимая болезнь?

– Да ну тебя, – наградил друга сердитым взглядом.

– Нет? Тогда недостаточно драматично, – выдохнул разочарованно.

– Просто я о нём ничего не знаю, – стал объясняться, несмотря на его кислую мину. – То есть… я знаю его, как человека. Вполне неплохо знаю. По крайней мере, мне так кажется. Но я не знаю никаких личных данных. Что если с ним что-нибудь случится: попадёт в неприятности, авария, да мало ли что… и он не придёт ко мне? – я смотрел на друга так, словно тот волшебник и способен решить любую мою проблему. – Я не смогу его тогда найти.

– А ты хоть спрашивал? Или ждал, когда он сам тебе паспорт покажет?

– Спрашивал. Он не хочет говорить.

– Нужно было быть настойчивей.

– Привязать к стулу и пытать, что ли?

– Как вариант, – согласился.

– Да ну тебя, – повторил снова и тяжело вздохнул. – Не знаю, как буду жить дальше, если потеряю его…

– Точно также, как жил до него.

– Нет. Точно также уже не выйдет. В этом-то и проблема. Я больше не смогу мнить себя счастливым, как это было раньше. Ведь… – примолк и после небольшой паузы нехотя продолжил, потому что мне действительно было больно осознавать это, а уж тем более говорить об этом вслух: – Я и правда просто мнил, я не был счастлив на самом деле. Я всегда был дружелюбным и добрым, послушным и безотказным. Мне казалось, что я становлюсь счастливее, помогая другим. Но это не было счастье. Септум с кофе на пороге магазина, когда я уже отчаялся его дождаться – вот это было счастье. Я отдавал всего себя другим людям и думал, что это правильно. Но всё было не так. За всеобщими проблемами и сложностями, из которых я помогал тем выкарабкаться, я словно забыл о существовании самого себя. Какой я? Чего хочу? О чём я мечтаю? Такое чувство, что меня нет, я растворился в окружающих людях.

– Неправда, – встрял друг. – Ты замечательный человек.

– Нет, – отчаянно не согласился. – Я просто та серая масса, которой Септум так боится стать. Я ошибся во всех своих убеждениях. Что хорошего в том, чтобы быть альтруистом? Что хорошего от этого именно мне? Это хорошо всем, кроме меня самого. Разве нельзя и мне хоть немного побыть эгоистом? Я просто хочу этого парня себе, – заявил решительно. – Хочу и всё тут.

– Мне нравится твоя решимость, но что-то мне подсказывает, что тебе её не хватит, чтобы наконец-то признаться ему, – голос его был полон напускной тоски и уныния. – И будешь ты страдать, обливаться горькими слезами и локти кусать. Скорее всего мои, ибо до своих не дотянешься, – любовно погладил свой локоток. – Так трусливо упустить своё наконец обретённое счастье… Должно быть до конца жизни о нём не забудешь.

– Не подливай масла в огонь, – заныл я и, отставив в сторону стакан, уткнулся лбом прямо в стол. – И без тебя тошно.

– Ничего, не переживай, – ласково погладил меня по макушке. – Просто продолжишь нести свет в этот мир, как всегда. А то удумал он тут, для себя вдруг жить захотел, – фыркнул. – Совсем ни стыда, ни совести. Для меня лучше старайся. Устройся ещё на подработку и помоги мне накопить на машину.

– Да ну тебя, – повторил уже в третий раз.

От слов друга тревога только увеличивалась, и уже совершенно не хватало никакой силы воли, чтобы её задавить.

***

Был поздний вечер, когда на пороге магазина возник Септум. Заметив достаточно многочисленную очередь, он замер у самого входа, ожидая, когда я всех обслужу. Выглядел тот очень нервным: сжимал руки в кулаки, постукивал носком кеда по полу и всё время смотрел на меня, отчего мне становилось как-то неловко и неуютно. Когда последний покупатель покинул магазин, Септум едва ли не бегом понёсся ко мне, но резко и как-то испуганно остановился буквально в сорока сантиметрах от меня, уже явно вторгнувшись в моё личное пространство. Он стоял так несколько секунд, а потом опустил напряжённый взгляд и хотел уже отступить назад, но я, притянув обратно, прижал его к себе.

– Если хочешь обнять, нужно просто брать и обнимать. Ничего сложного.

Тот облегчённо выдохнул мне в самое ухо и обхватил мои рёбра так крепко, что те едва не хрустнули.

– Снова школа? – поинтересовался я участливо.

Тот молча кивнул.

– Всё будет хорошо, – заверил его, не пускаясь в расспросы. – Ты справишься. Ты со всем обязательно справишься. Школа – это ведь не на всю жизнь. Осталось совсем немного. Всё, что не убивает, делает нас сильнее.

– Если верить этому, я должен уже стать качком, – хмыкнул грустно.

– Вот выдержишь это – и точно станешь самым настоящим качком. Все проблемы и сложности одним ударом будешь сметать!

– Взрослые обычно говорят иначе. Говорят, что всё что у меня сейчас – мелочи. Ведь дальше, во взрослой жизни, всё будет только хуже.

– Ну знаешь, если прислушиваться к таким взрослым, жить вообще не захочется, – фыркнул. – Никакая проблема, волнующая и задевающая тебя, не может быть мелкой. Одни и те же трудности просто могут восприниматься людьми по-разному. Поэтому серьёзность их меряется исключительно чувствами человека. К примеру, двое задолжали доклад по какому-либо предмету в школе. Проблема у них одинаковая. Но один может тревожиться и переживать из-за того, что не успевает или у него попросту не выходит это сделать, а другой махнул на всё рукой, а потом без зазрения совести просто сделал всё хоть бы как. Понимаешь? Люди не имеют права заявлять, что твоя проблема – вовсе не проблема, лишь потому, что для них она таковой не была. И взрослые заморочки вовсе не важнее и не сложнее подростковых и детских. Нельзя обесценивать чужие страдания. Проблемы кажутся несущественными лишь тогда, когда они уже решены и прошло достаточно времени, чтобы воспоминания о страданиях поблекли.

– Хосок, – его голос звучал приглушённо.

– Да?

– Ты стал моим антидепрессантом… – совсем перешёл на шёпот.

– Эй, это звучит почти также по-дурацки, как и фраза про личный сорт героина, – рассмеялся.

– Может быть. Но всё равно, спасибо… И спасибо, что позволил мне стать твоим младшим братом.

– Я думал, тебе это не нравится.

Септум на это ничего не ответил, лишь отстранился сразу, стыдливо отводя взгляд.

Фигура Септума маячила сквозь стеклянные двери магазина, и я беспрестанно косился на него, обслуживая новоприбывших покупателей. Меня никак не покидала мысль о том, что он может исчезнуть из моей жизни также легко и стремительно, как и ворвался в неё. Нужно было уже что-то с этим делать. Потому что терпеть становилось просто невыносимо.

Закончив с последним покупателем, я тоже вышел на улицу. Было уже совсем темно, и в воздухе сеялась мелкая надоедливая изморось, только нагнетая атмосферу и добавляя некого трагизма и без того разрывающим меня чувствам.

– Септум.

– Ты чего? – он обернулся и поспешно спрятал за спину сигарету. – Иди внутрь.

– Ты мне правда так ничего и не скажешь?

– О чём ты? – он направился к урне.

– Можешь продолжать, – разрешил.

– Но ты же… Тебе же не нравится запах…

– Потерплю.

Он, искоса глядя на меня, нерешительно поднёс сигарету к губам.

– Так и не собираешься назвать мне хотя бы своего имени?

Я больше не мог проявлять выдержку. Никак не мог. От самообладания остались лишь считанные крупицы.

– А что в нём такого важного? Тебе ни к чему его знать.

– Вот как? То есть несмотря на то, что я уже достаточно продолжительное время рядом с тобой, я так и не дослужился до того уровня, который зовётся «доверие»?

– Почему ты так говоришь? Ведь я с тобой куда более откровенен, чем с кем-либо и когда-либо в моей жизни.

– Извини конечно за сравнение… – отрывисто произнёс я, из последних сил стараясь не повышать голоса. – Но я чувствую себя грёбаной шлюхой. Потому что ты просто приходишь, когда тебе захочется и уходишь, когда тебе вздумается. А я? Я ведь и при всём желании не смогу с тобой связаться, когда мне вдруг приспичит. По-твоему, это нормально?

– Я могу больше не приходить. Раз уж тебя это так напрягает.

– Ну да. Это ведь именно тот вывод, который напрашивается, – прошипел запальчиво.

– Ну, а что ты хочешь от меня?! – вспылил. – Я не скажу своё имя! И что?! Что теперь?!

– Я важен тебе? Хоть чуточку?

– Не дави на меня этим.

– А вот ты мне важен. Нет ничего, что было бы мне важнее тебя.

– Чон Хосок, следи за своими словами, – процедил, сжав зубы. – А то я могу тебя неправильно понять.

– А тут нечего неправильно понимать.

– Вот только прозвучало это так, словно ты влюблён в меня.

– А это так и есть, – увиливать и выискивать оправдания уже надоело.

Его глаза растерянно забегали по тротуару, а сигарета, зажатая в пальцах, мелко задрожала.

– Септум, – я подошёл ближе. – Я хочу быть рядом с тобой всегда. Но не в качестве старшего брата. Понимаешь, о чём я?

– Я не могу тебе нравится, – потрясённо замотал головой. – Такого просто не может быть. Ты лжёшь. Тебя же во мне раздражает абсолютно всё. Начиная с внешнего вида и заканчивая тем, что я делаю, – и в качестве доказательства тряхнул сигаретой, с которой сразу же посыпался пепел.

– Уже не раздражает. Я готов принять в тебе всё что угодно.

– Звучит слишком невероятно, – затянувшись в последний раз, бросил окурок в урну.

– Ты мне правда нравишься. Неужели я не заслуживаю знать хотя бы имя того, кто мне нравится?

– Я… не хочу, чтобы ты встревал в мою жизнь.

– Ясно, – я грустно улыбнулся. – И правда, с чего я вообще решил, что ты можешь ответить мне взаимностью? Кто я такой? Чем мог привлечь? Я слишком обычный для тебя. Даже деньгами расположить к себе не могу. Универ и тот не закончил, пришлось бросить его и идти работать долбаным продавцом. Неудачник.

– Не говори так, ты вовсе не обычный и никакой ты не неудачник.

– Тогда, – я направился к нему, заставляя того пятиться к стене, – начнём встречаться? – и, одной рукой прижимая его к стене, второй ухватился за его подбородок. Мне казалось, что я просто сойду с ума, если не коснусь сейчас этих влекущих губ. Больше ждать я был не в состоянии.

– Ты что делаешь? Я же… Я же курил, – попытался остановить меня, но мне уже было всё равно.

Я целовал его медленно и нежно, бережно смакуя такие желанные губы, пока сердце в груди заходилось частыми, гулкими ударами. В голове было пусто, лёгким уже не хватало воздуха, а на губах был неприятный привкус никотина. Но это всё казалось абсолютно неважным. Даже металлическое кольцо совершенно не мешало. Мне просто хотелось растянуть этот момент на целую вечность. Но Септум на поцелуй совершенно не отвечал. Весь скованный и напряжённый, он просто ждал, когда я закончу. И от этого становилось дурно.

Я отстранился, тяжело дыша и всматриваясь в его лицо, пытаясь уловить в нём хоть какие-то эмоции.

– Мне пора, – не смотря мне в глаза, парень вытер рукавом губы и быстрым шагом направился прочь от магазина.

Стоя под ночным небом, с которого уже начинал литься вполне полноценный дождь, я чувствовал себя жалким, оплёванным и униженным.

========== №10 ==========

– Ты чокнутый? – это было первое, что сказал друг, едва увидел меня. – Совсем рехнулся? Спятил? Сбрендил? Двинулся?

– Может быть, – я смущённо улыбнулся. – Неужели всё настолько плохо?

– Естественно. Мы теряем нажитое годами! – картинно воздел руки к небу, точнее в данной ситуации к потолку. – Настоящее-то? – перейдя на нормальный тон, потянул руку ко мне, но я успел перехватить.

– Не нужно трогать. Я только час назад проколол.

Теперь на носу между ноздрями у меня красовалось миниатюрное аккуратное серебристое кольцо.

– Ну вот и зачем? Зачем, чёрт тебя дери, ты это сделал? – тот действительно выглядел озадаченным. Видимо, мои намерения реально до него никак не доходили. – Ты же пирсинг терпеть не можешь.

– Так было раньше. Но, как известно, вкусы меняются, – легкомысленно пожал плечами. – Я настолько привык видеть пирсинг на Септуме, что мне и самому это стало в некоторой степени нравиться.

Друг лишь нарочито укоризненно покачал головой.

– После вчерашнего…

– После того, как ты рыдал мне всю ночь в трубку? – уточнил он насмешливо. – Или ты о чём-то другом?

– И вовсе я не рыдал. Не утрируй, – одёрнул его. – Так вот, после вчерашнего… я просто захотел, чтоб у меня был хоть такой септум, раз тот, которого люблю, моим быть не может.

– Как романтично, – протянул язвительно.

– К тому же… Теперь я не такой обычный, как был раньше, да ведь? Может, теперь ему будет проще общаться и сближаться со мной, раз уж мы стали хоть чуточку похожи.

– А мне-то как теперь общаться с тобой? Обо мне ты не подумал? У моего друга от влюблённости в башке пусто и в носу кольцо, – закатил глаза. – Надо было мне ещё после той новости об ориентации сбежать. Я как раз хотел.

– И что же тебя остановило?

– Ну-у… Перед кем я тогда буду строить из себя грёбаного мудреца? Эта мысль и остановила. А вовсе не десятилетняя дружба и общий счёт в банке.

– У нас нет общего счета в банке.

– А давно пора.

Я шёл на работу, ловя на себе любопытные взгляды прохожих. И сначала повышенное внимание даже льстило, но очень быстро это надоело, и я стал чувствовать себя диковинным зверьком в зоопарке, возле которого все толпятся, не давая даже свободно дышать. Это было слишком непривычно и отчасти неприятно, потому волнение, и без того заполняющее меня, захлестнуло с головой. Мне хотелось поскорее увидеть Септума и услышать его мнение. Одобрит ли, а может отреагирует также, как и друг? Но, в то же время, встретиться с ним после вчерашнего было слишком неудобно и неловко. Я ощущал обиду, за то, что был отвергнут так, но ещё больше меня мучило чувство вины. Не нужно было поддаваться на провокации друга и признаваться. Не нужно было насильно его целовать. Это было слишком… Смогу ли теперь делать вид, что ничего не произошло?

Но делать вид нужды не было. Потому что Септум не пришёл.

Не появился он и на следующий день. И через неделю тоже. И даже спустя месяц.

Вначале я старался, собрав воедино остатки своего терпения, просто ждать. «Хосок, ты слишком его шокировал», «Хосок, ему нужно время», «Хосок, ты просто должен подождать» – повторял я сам себе, но справиться с тревогой стремительно перерастающей в панику это не помогало. Спустя полмесяца я уже больше не мог продолжать сидеть на одном месте, внушая себе веру в светлое будущее. Тратя всё свободное от работы время, сократив даже встречи с другом, я стал метаться по своему и по соседним районам как сумасшедший, в надежде встретить его хоть где-нибудь: в книжном, в кофейне, в библиотеке, в торговом центре… даже у ворот нескольких школ караулил. Но всё было абсолютно безрезультатно. Даже когда я описывал его продавцам, те лишь пожимали в ответ плечами. «Может и видели такого, а может и нет». Это только в детективах, когда герой кого-то ищет, все обязательно помнят этого человека, и неважно сколько времени прошло, день или год.

– Юнги…. Я больше так не могу… – сидя за столом, я держался за голову, зарывшись пальцами в волосы, и уставившись отрешённо в стол, слегка покачивался вперёд-назад, чтобы успокоиться. – Не могу… Не могу так… Я совсем не в силах его найти. Ничего не выходит, – голос начинал срываться. – Что, если я больше никогда его не увижу? Понимаешь? Никогда! Как я теперь должен жить?! Что мне теперь делать?!

– Для начала прекрати трястись и сбавь тон, мы тут не одни.

– А мне плевать на других! – я ударил ладонью по столу, ещё больше привлекая к себе внимание. – Почему они должны заботить меня?! Почему они должны заботить меня именно сейчас?! Да пусть хоть замертво все падают, мне плевать на них!

– Чш-ш-ш, – зашипел друг утешающе, накрыв мою ладонь своими. – Зачем ты так? Успокойся. Всё будет в порядке. Мы разберёмся с этим, найдём его.

– Вдруг с ним что-то случилось? – я стал говорить тише. – Вдруг его сбила машина, избили до смерти школьники или… – запнулся, – или он сам…

– А может, он просто решил прекратить ваше общение, потому что ты ему не нравишься.

– Юнги!

– Ну, а что? Разве этот вариант хуже смерти?

– Нет… – понуро опустил голову. – Ты прав, не хуже.

– А ты уверен, что хочешь найти его?

– Ты ещё смеешь спрашивать?

– А ты хорошенько подумай. Если он так и не ответит тебе взаимностью, сможешь продолжать общение?

– Взаимность – это не то, что мне нужно, – заявил твёрдо. – Я просто хочу оставаться с ним рядом. Безумно сильно хочу.

– Ну тогда действительно надо искать, – он устало вздохнул. – Постарайся вспомнить, может ты что-то упустил? Может, он упоминал когда-нибудь какое-то место, где любит бывать?

– Он любит книги… Но я побывал во всех ближайших книжных и библиотеках.

– А что ещё?

– Не знаю, ничего конкретного он не называл.

– А ты подумай ещё, – друг был настойчив. – Не может быть, чтоб за столько времени ничего не проскользнуло, ни одной зацепки.

Я лёг щекой на сложенные на столе руки и, закрыв глаза, пытался вспомнить все наши диалоги.

– Знаешь… – поднял голову спустя минут пять. – Я как-то давно ему сказал, что такие как он, обычно любят лазить по заброшкам… – пробормотал неуверенно. – А он не стал отрицать.

– В нашем районе-то такого точно не наблюдается… – он задумался. – Но я кажется слышал, что в соседнем есть заброшенный бордель.

– Бордель? – переспросил удивлённо.

– Угум. Мне раздобыть для тебя адресок?

Я отправился туда в этот же день.

Серое бетонное здание своим видом никак не говорило о былом предназначении. Внутри было грязно и пыльно, обшарпанные исписанные нецензурными словечками стены и десятки сигаретных бычков, разбросанных по полу. Кое-где даже сохранилась мебель, впрочем, уже далеко не в первозданном виде.

Я просидел там до поздней ночи и в итоге ушёл ни с чем. Однако на следующий день я снова вернулся туда, и в последующие дни тоже упрямо продолжал возвращаться. Пока однажды, сидя на полу и распутывая наушники, не услышал шаги. Я вскочил на ноги и взволнованно замер, ожидая пока прибывший зайдёт в эту комнату. И он зашёл. Зашёл и сразу остановился, стыдливо пряча зажатую в руке бутылку.

– Хо…сок? – голос Септума звучал сипло и заметно дрожал. – Ты что тут делаешь?

– Тебя жду.

Мне хотелось через всю комнату броситься к нему, обнимать и ругать за то, что заставил меня волноваться. Но… Но выглядел тот вполне здоровым, а это значило, что не приходил он ко мне исключительно по своей воле. И как бы ни радовал тот факт, что с ним всё в порядке, осознание этого всё же больно укололо.

– Просто хотел убедиться, что с тобой всё в хорошо, – я натянуто улыбнулся. – Что ж… Я убедился – так что могу идти.

Комната была проходная, а в здании имелось два выхода, так что вместо того, чтобы идти мимо Септума, я двинулся в обратном направлении.

– И всё? – раздалось встревоженно мне в спину, и я остановился, не поворачиваясь к нему лицом. – Больше ничего не скажешь? Не спросишь?

– А тебе есть что ответить? Уверен, что мне надо это слышать?

– Ты прав. Тебе лучше не слышать.

Он шумно отхлебнул из бутылки.

– Не злоупотребляй алкоголем. Тебе будет плохо.

– Плевать. Хуже, чем есть, уже не будет.

– Я лучше пойду.

– Нет! – выкрикнул поспешно. – Ты не можешь уйти!

– Почему?

– Потому что… я нравлюсь тебе, – прозвучало совсем неуверенно и тихо. – Я же всё ещё нравлюсь тебе? Или… уже нет?

Я сглотнул. Снова сыпать бесполезными признаниями не хотелось.

– Когда любишь, нужно уметь отпускать. Я правда хотел тебя вернуть, полностью зациклившись на этом… Но кажется, это было чересчур эгоистично. Я не могу держать тебя рядом против твоей воли. И неважно в качестве кого. Поэтому…