444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ленивая Панда » Повелитель Стихий. Том 2 (СИ) » Текст книги (страница 9)
Повелитель Стихий. Том 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 2 ноября 2026, 16:00

Текст книги "Повелитель Стихий. Том 2 (СИ)"


Автор книги: Ленивая Панда


Соавторы: Ярослав Сай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

И общеизвестное.

Про него имелась информация в открытых источниках, поэтому я и решил сюда завернуть. Однако непроходимая местность и стаи горных птичек значительно снижали привлекательность расщелины для простых обывателей.

– Пришли, – я скинул рюкзак.

– Учитель… – Тобиас ошеломленно смотрел на трещину. – Мы будем тренироваться… Здесь⁈

– Ага, – подтвердил я. – Давай, доставай экстракт.

– Сейчас! – ученик просиял, стянул свой рюкзак, повозился с креплениями… и выкатил на снег бочонок.

Я моргнул. Бочонок остался на месте: пузатый, окованный, с армейским клеймом на крышке и латунным краником сбоку.

– Тобиас? – непонимающе посмотрел я на гордо улыбающегося толстяка.

– Экстракт, – невозмутимо сообщил он. – Вы же тоже будете тренироваться! Поэтому я решил взять на двоих. И мама сказала, что хороший экстракт лишним… ну, то есть что его должно быть много!

Сил на хоть какую-то реакцию уже не оставалось, так что мысленно махнул рукой. Вся эта семейка меня доведет до белого каления. У Веноторов определенно имелись свои представления о дозировках.

И зачем я только просил флакон за ученичество? Знал бы, взял ещё на десятко брусков чиза больше.

С другой стороны, добро уже лежало передо мной, оплаченное чужой семьёй и доставленное сюда на горбу самого дарителя. Грех жаловаться.

– Хвалю за запасливость. Устраивайся у дальнего края, где рёв потише, а то ещё сдует вниз. Задача – почувствовать то же чувство в реальном мире, которое появляется у тебя, когда ты черпаешь силу в сопряжении. Хотя, думаю, твои наставники должны были тебя научить базовым основам медитации. Понадоблюсь – ори. Впрочем, это ты умеешь лучше всего.

Себе же я выбрал уступ у самой горловины, где поток воздуха бил плотнее всего. Пока что бочку толстяка не трогал – достал флакон, который он передал мне в первую нашу встречу в «оранжерее».

Глоток. Экстракт отдавал талой водой с горчинкой, и был не очень приятен на вкус, но деревцо в сопряжении заметно оживилось. Тело наполняло легкость и воздушность – стихийная сила из экстракта перетекала в сопряжение, смешивалась с водой в озере, и вытекала обратно.

Затем двинулся к горловине. Несмотря на третью грань сродства, это было не так просто, как могло бы показаться. Ветер громко ревел в ушах и трепал длинные полы одежды. Однако если бы не уже имеющийся в сопряжении росток, до намеченной точки я бы точно не дошел.

Меня бы не просто сдуло – жесткие потоки воздуха скорее всего просто мгновенно бы изрезали меня в клочья. Вон, толстяк с первой гранью, но даже у самого края закрепился еле еле.

Наконец, я достиг намеченного места, и дальше началась работа, знакомая по ночи у истока Ариэллы.

Нить воли нырнула в ревущий поток, зачерпнула струю и потянула к сопряжению. Первое время ветер упирался – кожу на скулах засаднило от мелких порезов, куртка захлопала, как парус. А потом стихия, совсем как тогда, в каменной комнате, что-то почувствовала и хлынула сама. Волю пришлось разворачивать обратным ходом – обвязывать сопряжение и дозировать поток, чтобы вместилище уцелело.

Серебристое деревце пило ветер жадно. Несмотря на то, что в стихийном источнике всё равно имелось гораздо больше силы, чем в классических природных местах, скорость роста деревца нельзя было назвать медленной.

Ствол наливался, а крона расправлялась и звенела полупрозрачными листьями под напором. Разве что на этот раз озеро стихийной силы не прибывало, либо же делало это настолько медленно, что я этого не замечал.

Время растворилось в рёве.

Глоток из фляги, струя в сопряжение, передышка, снова глоток. Пару раз я выныривал проверить ученика – Тобиас сидел у дальнего края ледяной скульптурой, с флягой в обнимку, и честно пытался ощутить ветер. Один раз эта статуя решила пожевать галету, которую сразу же сдуло изо рта, во второй раз умудрилась ненадолго захрапеть, но тоже неудачно. Остальное время уделялось тренировкам.

Держался толстяк достойно, и я мысленно накинул ему балл к итоговой оценке.

Когда я в очередной раз открыл глаза, солнце успело сходить за горизонт и вернуться, а теперь снова катилось к закату. Больше суток на одном уступе. Зато деревце воздуха вытянулось с пояса до моего роста и уверенно шелестело кроной.

Четвёртая грань.

Прогресс вновь опережал мои ожидания. Обычному единённому такой шаг стоил нескольких лет, и то при удачном раскладе. У меня ушли сутки, бочонок казённого экстракта и одна ревущая дыра в горе.

Такая нечеловеческая скорость меня немного даже пугала.

У Тобиаса счёт тоже сошёлся, но это уже было в пределах нормального развития. Всё же переход с первой грани на вторую, и с третьей на четвертую, отличался как небо и земля. И судя по воплощению воздушной подушки, которое сейчас прочно держало форму, и на которой мирно посапывал сам толстяк, вторую грань он получил.

Ужин мы проглотили без разговоров, палатку поставили тут же, за камнем, в затишке. Тобиас, проснувшийся покушать, уснул раньше, чем донёс голову до спальника, и захрапел в тон расщелине. Я дождался, пока храп выровняется, закапал в глаза капли и позволил себе провалиться следом.

До назначенной встречи оставалась одна ночь.

Утром, пока ученик сворачивал палатку, я поднялся ещё выше. Перед спуском оставалось одно дело, и наклёвывалось оно ещё со вчерашней драки. Шквальники, удирая от нас, всякий раз уходили к одной и той же террасе под самой вершиной.

Гнездо нашлось именно там. Хозяева попытались возразить – пара птиц сорвалась с уступов и с воплями заложила круг над моей головой, высказывая всё, что думает о наглых бескрылых. Я лениво подбросил им навстречу нить воли, и стая разом вспомнила о срочных делах на дальних утёсах.

Инстинкт самосохранения победил материнский всухую.

Само гнездо впечатляло. Круглая чаша метров тридцати в поперечнике, свитая из всего, что стая сумела раздобыть на голых пиках. Жерди, обломки древков, спрессованный снег и лёд вместо раствора. Отдельным слоем в стенки вплеталась чужая снаряга – обрывки строп, лоскуты палаток, погнутая дуга от рюкзачной рамы и одинокий ботинок. Прежние гости гряды поучаствовали в строительстве, правда надо думать, без большого энтузиазма.

В снежных лунках по центру лежали яйца. Крупные, в сизую крапинку, и от каждого в сопряжение тянуло слабым сквознячком – крохи стихии ветра, запертые под скорлупой. Справочник про них высказывался с редким почтением. Деликатес, за который гурманы на Высотах выкладывают приличные деньги.

Полезно, вкусно, и что самое главное – принесет мне еще несколько кристаллов. Два десятка яиц перекочевали в мешок, который я определил Тобиасу, на место опустевшего бочонка. Надеюсь, толстяк не решит устроить себе незапланированный перекус.

– А почему опять мне? – пропыхтел ученик, нехотя принимая груз.

– Потому что ты сильный.

Аргумент Тобиасу неожиданно понравился, и вниз он шагал уже с гордо поднятым подбородком. Спуск вообще дался нам вдвое легче подъёма – воздушные подушки ученик теперь стелил себе сам, а последние склоны и вовсе съехал на пятой точке, окружённый персональной периной из сгустков ветра. Прогресс, как он есть.

У подножия наши дороги расходились. Ближнюю гору в стороне от гряды я приметил ещё сверху – ветер гулял в её седловине почти как в расщелине, разве что тоном пожиже.

– Остаёшься здесь, – я кивнул на седловину. – Немного экстракта у тебя осталось, место подходящее. Сиди и слушай ветер, продолжай тренировку. К вечеру вернусь.

– А вы куда, наставник?

– По делам.

– А если…

– Из седловины ни ногой. Кто бы мимо ни шёл, чем бы ни гремело. Сидишь и тренируешься.

Тобиас посопел и покосился сначала на пик Смерти, потом на меня. Вопросы толкались у него на языке целой очередью, но за время учёбы ученик твёрдо усвоил – у наставника случайных капризов не бывает. Так что толстяк просто молча вздохнул и полез устраиваться.

До пика Смерти я добрался за час с небольшим.

Вблизи чёрный клык оказался ещё чернее, чем издали. Голый камень, слишком крутой для снега, вспарывал белую равнину, как плавник. У его подножия стояла глухая тишина, снег лежал нетронутым до самого горизонта, словно на всём белом свете я был, судя по картинке, совершенно один.

Вот только картинка врала.

Нить воли, привычно расчертившая округу, вернулась с уловом. В сугробах по широкой дуге вокруг пика сидели полтора десятка тел. Неподвижных, укрытых снегом по самые макушки. Сидели, судя по наметённым над ними шапкам, уже давно. И ждали.

Как там говорила принцесса? 'Наши сами тебя найдут?

Нашли. И ещё задолго до того, как я сюда пришёл. Осталось только выяснить, не изменились ли планы у принцессы в отношении своего спасителя.

Всё же засаду в снегу сложно было назвать встречей с распростертыми объятиями.

Глава 11

Остановился, не доходя шагов десять до засады, сунул руки в карманы и принялся ждать.

Нить воли продолжала рисовать картину окрестностей. Полтора десятка тел в сугробах по широкой дуге, соседний подход к пику тоже перекрыт. Сидели ребята мастерски – снежные шапки над засадой выглядели так, словно лежали тут с прошлой недели, и ни малейшего повода для подозрений было не найти.

Прошла минута. Вторая. К исходу пятой стало ясно, что первый ход придётся делать самому. Пока что без провокации конфликта.

– Уважаемые! – мой голос гулко разлетелся над белой равниной. – Долго ещё будем играть в прятки? Вы меня видите, я вас вижу, предлагаю уже перейти к следующему шагу.

Сугробы мгновенно взорвались.

Белые фигуры вымахнули из снега разом, стряхивая с плеч наметённые шапки, и на меня уставились полтора десятка пар ярко-синих глаз. Выражение в них читалось одно на всех, и я его уже встречал. У Балиора на воротах, когда мы с сестрой вышли из Бури. Недоверие пополам с какой-то то ли обидой, то ли возмущением.

А что вы хотели? Лучше надо стараться.

Ближайший эларий, жилистый и с белой косой до пояса, коротко бросил что-то соседу на своём языке. Сосед огрызнулся. Третий, постарше, оборвал обоих одним словом, но коситься на меня продолжали все.

И ещё бы – скорее всего все эларии передо мной были единёнными. А значит, хоть один, но почувствовал бы, если я попытался бы использовать стихийные силы. А поскольку этого не произошло, то либо моё сродство со стихией было настолько высоким, что они ничего не заметили, а значит меня стоило крайне опасаться. Либо же я использовал какой-то другой, неизвестный им метод.

Но ни то, ни другое не вписывалось в их картину мира. Привыкайте.

Наконец, старший махнул рукой, и рассредоточившись, эларии показали мне проходить вдоль подножия, после чего пристроились следом. Отлично, всё же драки не будет.

Шли исконные обитатели Нижних Земель красиво – снег держал их, как паркет, и на пятнадцать человек конвоя приходилось меньше звуков, чем на одного меня.

За скальным плечом пика прятался закуток. Каменный карман размером с хорошую гостиную, закрытый от ветра плитами с трёх сторон.

Внутри ждали ещё пятеро, и до нашего появления там шёл спор. Негромкий, на эларийском, но интонаций было достаточно, что бы прикинуть суть диалога. Молодой женский голос напирал, старческий рокотал в ответ глухо и непреклонно. Стоило мне шагнуть за плиту, как спор оборвался на полуслове.

Пленницу из глифировой клетки я узнал со второго взгляда. С первого мешала память – та девушка была измождённым скелетом с колтунами и скулами, о которые можно было порезаться.

У этой светлые волосы с синим отливом стекали по белой накидке ровной волной, а взгляд из острого и загнанного стал просто острым. Красавица, каких поискать. Королевская порода, оказывается, отлично реставрируется, если дать ей здоровый сон да хорошее питание.

Рядом с ней возвышался дедуля Юмин. Этот со времён нашего знакомства не изменился, только потяжелел взглядом. Его голубые глаза буравили меня поверх макушки племянницы так, словно прикидывали, насколько красивая ледяная скульптура из меня получится.

Ледяное дерево в сопряжении мирно дремало. Ещё на подходе я обвил сопряжение нитью воли, помня про возможный резонанс, однако пока что страховка была излишней.

– Пришёл всё-таки, – принцесса шагнула навстречу, и уголки её губ поползли вверх. – Точно в срок.

– Люди пунктуальны только в одном случае, – недовольно проскрежетал Юмин. – Когда им должны. Особенно, когда должны много.

– А ещё когда их не пытаются убить взглядом при встрече, – я улыбнулся самой светской из своих улыбок. – Кое-кто слишком уж этим грешит.

Старик раздраженно дернул щекой, и неприязнь в его взгляде стала ещё ярче.

– Где барс? – принцесса заглянула мне за плечо с таким видом, будто я мог прятать снежного барса в рукаве.

– Остался дома, спать на подушке, – пожал я плечами. – Не изъявил особого желания шляться не пойми где, когда можно валяться в теплой квартирке. Да и свежее мяско ему больше нравится, чем походные сухпайки.

– Королевский барс валяется в теплой квартирке… – девушка покачала головой, и в голосе странно смешались осуждение и зависть. – И питается мясом.

– А что не так? Если бы мне кто-нибудь предложил такой вариант жизни, то я вряд ли бы отказывался. Разве что мясо предпочитаю не сырое, а средней прожарки.

Юмин издал звук, с каким лопается лёд на реке.

– Хватит нести пургу! – старик шагнул вперёд и навис надо мной всей своей громадой. – Ты общаешься не с каким-то себе подобным отбросом. Перед тобой стоят два Высших Элария. Людей, удостоенных подобной участи за последние годы, можно пересчитать по пальцам одной руки. Что тебе надо⁈ Какие планы ты вынашиваешь? Королевский барс, сродство со стихией холода… Думаю, если копаться, то можно обнаружить ещё много секретов. Я спрошу один единственный раз. Кто ты такой⁈

– Сборщик из Деймора, – невозмутимо пожал плечами. Как бы старик не старался, но его слова меня не особо запугали. – Умеренно удачливый.

– Удачливый, – язвительным тоном повторил Юмин, после чего посмотрел на эларийку. – Дитя, я ведь предупреждал. Он даже врать ленится – относится к нам как к мусору.

– Дядя! – принцессу явно не устраивало, в какую сторону уходил наш разговор, и она повысила голос. И, к моему удивлению, это сработало.

– Молчу, – нехотя ответил старик.

В этот момент сопряжение кольнуло знакомым зудом. Озеро пошло рябью, ветви ледяного дерева мелко задрожали. Резонанс. Нить воли придавила его раньше, чем дерево успело толком проснуться. Снаружи вся эта возня заняла долю секунды, и я даже бровью шевельнуть поленился.

Странно. С чего вдруг именно сейчас? Кто-то из парочки неожиданно потерял контроль? Очень сомневаюсь. Разве что это было сделано специально.

С подозрением покосился на бывшую пленницу. Пленница разглядывала меня в ответ со спокойным лицом. Юмин тоже, и его взгляд на мгновение сделался совсем уж нечитаемым, а потом старик медленно выдохнул и отступил на полшага. Спрашивать, что это сейчас было, я поостерёгся – меньше всего в кольце из двух десятков элариев хотелось обсуждать вопросы резонанса.

Тем более что принцесса вполне могла списать это явление на что-то другое. Всё же никаких комментариев при нашей встрече я не дал, да и сам резонанс, как я понял, прошел не типично. Воля вообще не в какую не читалась обитателями этого мира.

И задавая подобный вопрос, я в открытую признался бы, что и правда могу испытывать резонанс, и как следствие имею какую-то связь с элариями.

– Ладно, – Юмин качнул подбородком племяннице. – Разговаривайте. Твой долг, тебе и платить.

– Мы отдаём то, что обещали, – принцесса выпрямилась, и в её голосе прорезались церемонные нотки. – Доступ к источнику. Без лишних препятствий и проблем. На выбор имеются сразу два – вода или свет. В качестве жеста доброй воли.

– Сомнительный жест. Помнится, про базовую четвёрку я упоминал отдельно, – заметил я. – В том смысле, что её предлагать бессмысленно.

– Тут ситуация особенная. Источник стихии воды располагается в довольно удобном для тебя месте – меньше суток пути отсюда, – девушка пожала плечами с очаровательной непринуждённостью. – Может, этот аргумент будет для тебя весомым. Некоторые предпочитают комфорт.

– А некоторые умеют считать, – усмехнулся я. – Свет.

Выбор был очевиден до неприличия. Единённые света может и не ценились как лекари-жизнюки, но при этом были так же редки. А с учетом того, насколько специфична была эта стихия, настоящих мастеров света, способных на создание ошеломительных иллюзий, я почти не встречал.

Точнее, за время своих экспираций, не видел вообще ни одного достойного. Лишь простые трюки, ничего интересного.

И только в легионе имелся умелец. Инструктор Трэм.

Специалист по маскировке, который на тренировках незаметно подбирался к нам, в то время как мы пытались обнаружить его волей. И получалось это сделать у нас крайне редко.

Еще раз. Мы! Корпус разведчиков! Пытались обнаружить единённого… Волей!

И всё равно не могли противостоять его иллюзиям.

Ещё при первой нашей встрече с Трэмом мне крайне понравилась эта стихия, и я невероятно хотел её попробовать, однако не повезло. И сейчас была первая экспирация, во время которой я наконец мог бы получить стихию света.

Даже если бы принцесса предложила более мощную молнию или более полезную жизнь, я бы все равно не изменил выбор.

– Карта у тебя есть?

Карта нашлась. Тонкий палец с перламутровым ногтем прошёлся по Нижним землям, поплутал между грядами и уверенно ткнул в точку у южного края, за двойной цепью пиков. Мысленно прикинул маршрут и дорожные расходы. Далековато, но за такой приз простительно.

– Это уже наши земли, но местных заранее предупредят, – добавила принцесса. – Главное – приходить строго одному, и исключительно по этому маршруту, – пальчик поплутал между гор, оставляя за собой тонкую синюю полоску льда. – Придёшь один, если вдруг до тебя всё же кто-то докопается, просто назовёшь свое имя.

– Хорошо, – кивнул я, складывая карту. – Кстати, об имени. Тебе не кажется, что это маленько не честно? Моё имя ты знаешь, а вот я твоё…

Договорить мне было не суждено.

За спиной, со стороны равнины, глухо и тяжело бумкнуло. Звук прокатился по гряде, отразился от пиков и осел в груди неприятной вибрацией. Это явно была не какая-то там лавина – случилось нечто гораздо более плохое.

Обернулся.

У дальнего края гряды оседала гора. Та самая, ближняя, с седловиной, у подножия которой я утром оставил ученика. Кусок её склона размером с городской квартал величаво ехал вниз, и снег просто стекал поверх тёмной массы. Вместе с сугробами сползала сама горная порода, целиком, как подтаявший торт с блюдца.

Первой мыслью было – красиво. Но вторая мысль ударила под дых, не позволяя насладиться зрелищем – я же там оставил толстяка!

– Черт возьми, Тобиас, – выдохнул я и сорвался с места.

Четвёртая грань сродства с воздухом окупила себя в первую же сотню шагов. Упругие струи ветра подхватили мою фигуру, придавая огромное ускорение. Встречное сопротивление снизилось до нуля. Белая равнина понеслась подо мной настолько быстро, словно я вновь сел на снегоход. Дорога, съевшая утром около час, обратно ужалась в десять минут.

Эларии, кстати, двигались следом. Я узнал об этом по теням на краю зрения – белые фигуры скользили по насту вровень со мной, ровно и беззвучно, с видом зрителей, купивших билеты в первый ряд.

Но так продлилось недолго – очень быстро хозяева Нижних Земель принялись отставать, и совсем скоро я значительно оторвался от попутчиков.

Обвал улёгся раньше, чем я добежал. Седловина исчезла – на её месте дымился пологий язык из камня и грязного снега, а над ним ещё висела сизая взвесь. Прямо на бегу запустил сразу три нити воли в это месиво, ища толстяка и готовясь копать, однако одна из змеек внезапно доложила – копать отменяется.

Тобиас. Живой, и вроде как целый.

Ученик обнаружился шагах в двухстах от края обвала, и выглядел он вообще не так, как человек, которого чуть не расплющило грудой камней. На его лице застыла широкая и чуть фанатичная улыбка, будто он только что выиграл в лотерею все призы разом.

От роскошной шубы остались воротник и воспоминания. Левая штанина висела лохмотьями, из растрёпанной причёски торчал снег. При этом сиял Тобиас так, что впору было прикуривать. А рядом с ним, вытянувшись во всю длину, лежала туша.

Здоровенная кошка размером с два арендованных снегохода. Шкура серо-гранитного окраса, под цвет здешних скал, лапы толщиной с мою талию, хвост длиной в мой рост, а из приоткрытой пасти торчали клыки в хороший кинжал.

Покопался в глубинах памяти, ища на страницах справочника название этого хищника. Рекнар. Тоже любитель горных пиков и изломанных гряд. Обычно предпочитал спрыгивать на добычу откуда-то сверху. Пометку «особо опасен» составители вынесли ему прямо в заголовок статьи.

Шкура твари рассказывала о бое лучше любого доклада. По бокам расплылись подпалины от артефактных воплощений вперемешку с вмятинами от тарана, а поверх всего этого шли длинные ровные порезы с оттянутыми краями. Глубокие, до кости.

И это много о чем говорило. Такие раны я не спутаю ни с чем – они остаются после лезвий воздушных серпов. Которые, среди всех боевых воплощений, что я вкладывал в ученика, давались ему тяжелее всего.

Уроки, выходит, всё же легли куда надо.

– НАСТАВНИК! – Тобиас вскочил, и туша зверя под его рукой качнулась. – Вы видели⁈ Вы это ВИДЕЛИ⁈

– Видел гору, которая поехала тебе на голову. Рассказывай.

– Я сидел! – с готовностью начал тараторить толстяк. – Тренировался, как вы и велели! А он сверху прыгнул, прямо со скалы! У меня два защитных купола сразу лопнули, представляете⁈ Я его перстнями, огнём, а ему хоть бы что, вертится! А потом я вспомнил про серпы! Как вы учили! Режу его, а он орёт, а гора как затрещит! И мы покатились, он катится, я качусь, и я его ещё серпами! А потом он перестал катиться, а я нет!..

Поток захлёбывался, руки месили воздух, и восстановить из этого хронологию боя смог бы разве что опытный дознаватель. Впрочем, главное я уже понял.

Артефакты выдержали первый удар и купили толстяку время. Перстни подпалили твари шкуру и разозлили. А добили её уже воздушные серпы – кривые и пока ещё не самые точные, зато воплощенные с той самой злостью, которую мы две недели растили на голодных обедах.

Перевёл взгляд на свежий каменный язык. Гряда эта дышала на ладан со времён древней драки единённых: трещины шириной с улицу, сквозные дыры, перекошенные пики и утёсы на честном слове. Хорошей плюхи хватило бы, чтобы очередной надлом поехал.

А плюх сегодня прозвучало предостаточно, и толстяк со своим противником просто ускорили неизбежное. Повезло обоим. Одному, правда, чуть меньше.

– Наставник, – Тобиас понизил голос до заговорщицкого рёва, слышного шагов за сто. – А ведь это уже посерьёзнее птички, да? Это же… это в хронику?

Снова посмотрел на тушу. Рекнар, да ещё и в одиночку. Ученик, который две недели назад двигал стихией чашку на два сантиметра. Про тонны артефактов тактично умолчим, тем более что Тобиас полагался не только на них.

– Это в хронику.

Тобиас надулся от гордости до того, что затрещал уцелевший воротник.

А я тем временем краем глаза отметил – первые белые тени, чуть поотставшие во время бега, успели догнать меня и осели за одним из сугробов, пока что не спеша появляться на глаза.

И вот это мне не очень нравилось.

– Посиди тут, – я похлопал ученика по плечу. – Заодно посторожи шкуру. Отойду на пару минут.

– А вы куда, наставник?

– По делам.

Формулировка была проверенная. Тобиас посопел, покосился на тушу, на меня, и остался сидеть – за две недели учёбы он твёрдо усвоил, что случайных капризов у наставника в природе не бывает.

За сугробом обнаружилась уже половина отряда. Полтора десятка белых фигур расположились кружком, переводя дух после забега. Принцесса и её дедуля Юмин тоже обнаружились тут.

Они о чем-то тихо переговаривались на своем языке, однако стоило мне подойти вплотную, как разговоры затихли.

Но по лицам я успел прочитать достаточно. Принцесса хмурилась. Юмин смотрел сквозь сугроб в сторону Тобиаса, и взгляд у него был… Практичный. Так смотрят на задачу, у которой имеется одно самое эффективное и самое простое решение.

– Даже думать брось, дедуля.

– Лишние глаза, – проскрежетал Юмин, поднимаясь. – Нам не нужны свидетели, которые потом буду громко рассказывать о том, что эларии якшаются с человеком.

– Этот толстяк вас в упор проглядел – после обвала ему явно не до любования красотами, – жестко отрезал я.

– Как минимум, он видел тебя. Этого уже достаточно.

– Меня он видит каждый день за обедом. Поумерь свой пыл, Юмин. Это мой ученик. И за его болтливый язык отвечаю я.

Старик молчал долго. Секунд десять, если по ощущениям, и все десять я честно выдерживал его тяжелый взгляд. Потом принцесса тронула дядю за рукав и сказала что-то короткое на своём. Юмин выдохнул целое облако инея.

– Хорошо, человек. Ты дал слово, я не стану его трогать. Только не забудь об этом.

– У меня хорошая память.

– Надеюсь, – Юмин достал из под накидки какую-то пластину и сдавил её в кулаке. Скорее всего, подавал какой-то сигнал другим отрядом. – Прощай. Надеюсь, больше мы не увидимся.

– До встречи, Рей, – а вот принцесса не была столь категорична.

– До встречи, – кивнул я девушке. – Имя-то свое скажи. Уже второй раз спрашиваю.

– Уже второй? – принцесса улыбнулась так, что вокруг будто слегка потеплело. – Нет, не скажу. Может, при следующей встрече – как раз будет повод прийти.

Настаивать не стал.

Спустя минуту белые фигуры растаяли между застругами, и равнина в очередной раз прикинулась безлюдной.

Тобиас за время моего отсутствия успел освоиться в роли победителя. Толстяк расхаживал вокруг туши, примеривался к ней то с одной стороны, то с другой, и что-то вполголоса репетировал.

Собирается ставить театральную постановку о своих подвигах? Или фильм снимать?

– Наставник! – ученик вскинулся, будто пойманный на горячем. – А можно… Вы можете меня сфотографировать? С ним! – тыкнул пальцем в тушу. – Отцу надо! То есть мне надо. Для отца!

Телефон нашёлся во внутреннем кармане. Тобиас утвердил ногу на лапе рекнара, упёр кулаки в бока и задрал подбородок к небу. Улыбка на его лице растянулась до пределов, что я даже испугался – как бы толстяк не заработал вывих челюсти.

Сделал кадр. Потом ещё один, по требованию новоиспеченной «модели» – крупно, с клыками. Потом третий, где Тобиас обнимал тушу за шею, как старого друга.

– Когда вернёмся, я его сразу осчастливлю! – толстяк разглядывал снимки с благоговением. – Он точно такого от меня не ожидает!

Тобиас прижал телефон к груди и засиял ещё раньше, хотя мгновение назад мне казалось, что это невозможно. Ладно, пускай радуется – заслужил.

Взвесил в голове итоги вылазки.

В кармане лежала карта с точкой у южного края Нижних земель, где меня ждал источник света. Четвертая грань сродства с воздухом. Не самые плохие отношения с принцессой. Рядом сиял ученик с неплохим трофеем. И на сам трофей мне было наплевать, но вот первое одиночное боевое крещение он пережил.

Жаль только девчонка имя свое снова не сказала. Уже второй раз так уходит. Наглая, зараза.

Ну ничего. Если жизнь и правда доведет нас до следующей встречи, то общение начну именно с этого.

Стоит всё же узнать, как зовут одну наглую особу.

Нижние земли.

Недалеко от пика Смерти.

Отряд уходил на юг ровным белым клином. Позёмка зализывала следы через десяток шагов, и группа элариев таяла в снежной мгле, как дыхание на морозе. Юмин шагал замыкающим и молчал уже третий километр.

Молчание выходило тяжёлым. Внутри старика ворочался разговор, который следовало закончить ещё у пика, да племянница тогда ловко увела его в сторону.

– У тебя лёд на бровях трещит, дядя, – принцесса сбавила шаг и поравнялась с ним. – Чем опять ты так недоволен? Всё прошло без эксцессов, хотя ты нагнетал. Обманщик, засада! – пародирую его интонацию произнесла девушка.

– Это не доказывает того, что ему можно верить, – старик продолжал оставаться крайне серьезным. – В нем слишком много секретов. И я сейчас даже не о барсе или о стихии – я думаю про резонанс. Ты уверена, что именно он его вызвал? И что он смог его подавить у тебя сквозь глифировую преграду?

– В первом – уверена, – кивнула принцесса. – Сам же понимаешь, такое сложно перепутать. Разве что у него имеется брат близнец. А вот во втором – не очень. Может он просто закончился быстрее, чем обычно, по какой-то другой причине.

– Ага, по другой причине, – криво усмехнулся Юмин. – Сама то не слышишь, как это звучит?

– Знаю, дядя. Но других объяснений нет.

– У пика я его проверил, – нехотя проскрежетал старик. – На секунду ослабил контроль, выпустил силу наружу.

– Да, я почувствовала, – кивнула принцесса.

– Но он даже не моргнул! Отреагировал так же, как и ты. То есть никак!

– И?

– Что «и»? – дед распалялся. – Это ты с рождения училась контролировать резонанс! А он⁈ Это возможно, только если он так же, как и ты, рос с… – старик на мгновение замер. – Черт, да это же наследник королевства! У них же как раз пару десятков лет назад переворот случился! Смена власти!

– Я тоже так думала, но сомневаюсь, – помотала девушка головой. – Сильно он похож на наследника?

– Кто знает этих людей, – уже не так уверенно ответил Юмин. – Но вариантов не много. Либо хранитель, про которого остальные почему-то нам не сказали. В чем я крайне сильно сомневаюсь. Либо выкормыш Флекторов, или какая там семья правила до них. И ты приводишь его к пику Смерти, сообщаешь координаты ценного источника в глубине наших земель, и вообще ничего не о нем не знаешь… – он оборвал сам себя и выдохнул новое облако инея. – Ладно. Молчу.

– Вот именно, – племянница улыбнулась. – Молчи. Как минимум он меня освободил, этого достаточно.

– Мы бы и сами справились, – раздраженно бросил Юмин, хотя в этом он был совсем не уверен.

Принцесса лишь фыркнула.

– А второй? – спросил он, чтобы перевести тему. – Который с тушей обнимался?

Второго человека старик разглядел хорошо, пока тот позировал у мёртвого рекнара. Гора жира в обрывках дорогой шубы, голос как у закипевшего чайника. Нетипичный посетитель Нижних Земель. Крайне нетипичный.

Однако смущало не это.

Главным объектом интереса были десятки, если не сотня артефактов, закрывающие массивное тело словно кольчугой. И это уже слегка проясняло картину.

Такое злоупотребление ресурсами можно было встретить только у наследников богатых семей с верхних Высот. Но почему этот наследник глядел на бродягу из приграничной крепости преданными глазами и звал его наставником? Это уже вопрос.

– Странная пара, – проскрежетал Юмин. – Один увешан артефактами, как мул поклажей, второй ходит через Бурю в драной куртке. И оба ведут себя так, словно это в порядке вещей.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю