Текст книги "Красный крест с лопатой для инспектора ПДН (СИ)"

Автор книги: Лёля Зайкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Красный крест с лопатой для инспектора ПДН

Глава 1. Света

Сегодня я могу официально назвать себя Светой, потому что улыбка с губ не слазит. Только и делаю, что ослепляю всех, кто встречается на пути, счастливой белозубой улыбкой. Свечусь, как начищенный до блеска самовар.

А всё почему? Да потому что я иду в отпуск! Уже завтра сменю серую городскую суету, пыльный асфальт и небоскрёбы многоэтажек, где словно воробьи сидят люди, на простор, зелёные лужайки, цветущие деревья, пенье петухов и деревенские пейзажи.

Кто-то скажет: “Фу! Речка вонючка, комары и коровьи лепешки”. Но у каждого свой способ расслабляться.

Меня природа лечит и не позволяет начать бросаться на людей.

Особенно, это прекрасный способ отдохнуть после весеннего обострения, что случается и у родителей наших маленьких пациентов, и у врачей. Я б и раньше уезжала, в марте – начале апреля, но в деревеньке в эту пору нечего ловить, а вот сейчас самая пора сажать картошку, морковку, зелень.

Релакс с лопатой – это по мне. На майские коллеги обычно набирают на шашлычках, а я на фитнесе с картошкой, напротив, сбрасываю. И пусть при моём весе минус два кило незаметно для окружающих, я знаю о том, что они ушли, и небольшую радость испытываю. Пусть и фигура вполне устраивает, но порой можно эту фигуру и чуть подтянуть.

Так что, сплошные плюсы.

– Света, я даже не представляю, чем ты будешь заниматься на отдыхе. Ты так светишься, что мне даже страшно думать в этом направлении, – не может сдержать желчь и не вставить свои пять копеек Зоя, моя напарница по процедурной.

– Ты лучше не думай, Зой, каждый думает в меру своей распущенности, а в твоем случае опасно давать себе волю, – в ответ не молчу я.

Сейчас перед отпуском можно дать себе выговориться. Пока вернусь на рабочее место всё забудется.

Да, две недели – не срок, но уже проверено.

Пока меня не будет, нагрузки будет больше, Зоя будет так рада меня видеть, что и вспоминать о мелкой ссоре не станет. А мне чего всё в себе держать? Тоже нужна разгрузка перед релаксом.

Обычно я отмалчиваюсь или ухожу от беседы. Сегодня же веду себя иначе.

Но, увы, выпустить пар не дает проходящий мимо врач, поздравляет меня с тем, что я ухожу отдыхать, и пусть предпочитает работать со мной, утаскивает за собой в палату Зою.

Меня это тоже вполне устраивает, поэтому во вполне хорошем настроении иду заносить последнюю в этом месяце запись в журнал, а вскоре выскакиваю из здания больницы, вдыхаю загазованный воздух и негромко, чтобы поездка на природу не сменилась путёвкой в дурку, произношу:

– Деревенька, я уже к тебе мчу!

– К кому это ты мчишь? К любовнику?

Зараза! От Зойки не спрятаться, не скрыться.

Оборачиваюсь.

– Не планировала, Зой, не планировала. Но ради тебя обязательно изменю своим планам! – обещаю и иду прочь.

В принципе, а почему нет? Общение с мужчиной в какой-то степени тоже фитнес, правда в деревеньке ассортимент не тот. Кто мог меня заинтересовать – женаты, а несвободные для меня табу. Ну или же просто им не интересна я.

Даже среди природы многим мужикам подавай длинноногий глянцевый идеал. А мои ножки длинными и тонкими не назовёшь. У меня свои достоинства.

Глава 2. Света

Стоит выйти из автобуса, снимаю с Барсика намордник.

Пес тут же открывает пасть, вываливает язык, показывая насколько счастлив, что ему дали свободу.

Кажется, радость настолько сильна, что на движение сил не остается. Пес ложится прямо на станции и довольно скалится.

– Пошли, улыбака, нас домик ждёт, порядок пора наводить, – обращаюсь к псу, и он лениво встаёт.

Деревенька, где мне остался домик, недалеко от города. Каждые выходные я катаюсь сюда. Но выходные это всего два дня, часть времени которых уходит на дорогу. Больше устаю, чем отдыхаю, а две недели уже дело, есть возможность почувствовать смену обстановки.

Было бы, конечно в разы лучше, если бы отпуск был длиннее, он так бы и ощутимее стал, но увы. По законодательству мне положен всего месяц и тот не дают разом. Наверное, переживают, что Зоя начнет кидаться на больных. Я обладаю более сдержанным характером, и её отпуск переношу без напряга, в какой-то степени даже тоже отдыхаю, от трудовой подруги.

Но в делении отпуска есть плюсы. Есть возможность и посадками заняться весной, а потом в конце лета спокойно снять урожай.

По мере приближения к моему дому, где нас должны уже ждать подготовленные земля и ухоженный дом, пёс идет бодрее, почувствовав свободу. Я тоже радуюсь, еще и тому, что имею тут полезные знакомства, которые позволяют не тратить отпуск на ерунду и держать дом в порядке, когда не могу приехать.

– Тётя Света! Ты приехала! – бросается ко мне со всех ног пацанёнок Тишка.

Вот кто мне рад, так он. Дома маленький ребёнок, на него внимания не всегда хватает, а я не обделяю.

Чтоб Зойка не думала о моём отпуске, но куда вероятнее я буду общаться с Тишкой девяти лет, чем с привлекательным мужчиной, образ которого, вероятно, она рядом со мной без особого удовольствия нарисовала.

Глава 3. Света

Вечерок прошел приятно в компании моего маленького друга. Утром чуть понежилась в постели. Но приехала я не спать до обеда, а картошку сажать.

К этому занятию и приступаю.

Рядок, второй.

– Не пойдете вы туда! Не пущу! – раздаётся звонкий голосок нашего Тишки, который только накануне по-соседски меня посетил.

Хороший мальчик, хулиганистый, как все мальчишки, но добрый. Но сейчас я в этом начинаю сомневаться, потому что следом за угрозой сухая, крупная ветка, которой Тиша задает ускорение, падает с яблони, вызывая стон боли у того, кто под ней.

Забор у нас со стороны улицы – высокий, мой отец, который его ставил, досок не пожалел, ничего не видно, кроме мальчишки, что замирает между листиков-цветочков.

Барбос, до этого сонно разглядывавший наглых соседских кур, пришедших к нам на участок, подскакивает на лапы, подает голос.

Я тоже, когда слышу мужскую ругань, не могу продолжать закапывать картошку. Куда там? Клятва Гиппократа зовет. Там под забором возможно валяется мой пациент.

Да и с Тишкой надо разобраться. Не дело в людей, да и в другую живность, ветки кидать.

Выскакиваю со двора наперевес с лопатой и вижу картину – под забором сидит полицейский, видимо, и получивший по голове веткой. Об этом говорят ссадина на голове и потерянный вид.

– Малолетка по тебе плачет, – бросает он угрозу пацаненку. – Я устрою тебе сладкую жизнь.

Тишка не прав, ой как не прав, но детей надо не тюрьмой пугать, а мягко учить уму-разуму. От угроз они только более неуправляемые становятся.

– Что здесь происходит? – рявкаю я.

Не люблю я это, но порой необходимо и голос повысить, дабы не смели ослушаться.

Мальчишка, который хотел ответить мужчине что-то язвительное, захлопывает рот. Видимо, с лопатой я выгляжу внушительно, побаивается меня, пусть я Тишку не обижаю. Он нередко забегает ко мне на чай с пирожками, да с Барбосом поиграть, но сейчас я настроена не потчевать сорванца, а выяснить что случилось.

– Он к отцу моему шёл, жаловаться, что я в школе окно разбил, а я ни при чем .

– Ага, а кто? – отвечает мужчина, проведя ладонью по пострадавшему лбу и морщась.

Мальчишка закусывает губу, надувается и молчит.

Видимо, покрывает кого-то, но и от отца получить за то, что не делал, не хочет.

– И что ты сделал? – спрашиваю я.

– Ну, ветку сбросил, чтобы он того… Не дошёл.

Смотрю на Тихона с осуждением. Перекладываю лопату в другую руку. Перевожу взгляд на мужчину. Осматриваю форму, нашивки. Судя по всему, инспектор по делам несовершеннолетних, симпатичный, молодой, явно еще не заматерел, да и с детьми общаться не умеет, по всей видимости.

– Вставайте. И шагом марш во двор, – командую я ему. – Ты тоже. Помогать будешь, – останавливаю Тишу от попытки смыться.

Он спрыгивает с яблони, и понурив голову, идет к калитке. Мужчина тоже встает, но идти не спешит.

– Давайте-ка бодрее, – поторапливаю его, поигрывая лопатой.

– Закапывать будете? – то ли в шутку, то ли серьёзно, спрашивает он.

Ничего не отвечаю, подпихиваю во двор. Пусть настроится на серьёзный разговор.

Нашёл любительницу копать. Мне для закапывания и картошки хватает.

Приехала, называется, отдохнуть от медицины, найти гармонию с собой, единения с природой. Не дают отдохнуть…

Точно. Не дали мне картошку посадить, они этим и займутся, заодно и помирятся. Совместный труд объединяет.

Да и вообще, к детям особый подход нужен. Этому инспектору ПДН неплохо бы это усвоить. И полечим, и просветим.

Перевожу взгляд на инспектора. Молодой мужчина на моём участке, смотрится немного странно. Подобных знакомств я не планировала. Но ничего он так, хоть фото делай, специально для Зойки, чтобы окончательно от зависти позеленела.

Глава 4. Света

– Тёть Свет, можно я пойду? Я осознал, что так делать нельзя, – шмыгает носом Тишка.

– Нельзя. А исправлять твои ошибки кто будет? Кто будет раны инспектору обрабатывать и прощение просить? Ты знаешь, что нападение на полицейского при исполнении – это статья?

Мальчишка сжимается, взгляд прячет.

– Точно мне от бати перепадёт…

– Не перепадёт, если правильно себя вести будешь.

– А как же статья?

– Разберемся, – говорю решительно и оборачиваюсь к мужчине, что идет сзади. – Вперед идите.

Он делает шаг вперед, а я, закинув лопату на плечо, иду следом.

– Я себя как под конвоем чувствую, – признается он.

– И я, – делится Тишка.

Мужчина и мальчик переглядываются, и мне кажется, даже смотрят друг на друга без прежнего негатива. Что ж, неплохая продвижка, лучше уж я буду монстром. Тётя Света через две недели уедет в город, а им еще общаться.

– А так и есть. Пока не помиритесь, никуда не отпущу, – говорю им в спину, но видимо зря.

Они будто вспоминают о своей вражде.

Забыла Света, что мужчины – существа нежные и давления на выносят, даже если этим мужчинам девять лет, реагируют так же как и взрослые особи.

Но ничего. Исправимся.

– В дом проходите, – произношу я, втыкая рядом с грядками лопату, и кажется, слышу от полицейского вздох облегчения.

Профдеформация? С какими женщинами он общается, что ждёт, что его погребут в огороде?

Я женщина пусть и крупная и к труду приученная, но лишний раз лопатой махать не люблю. Два килограмма потери массы тела – мой предел и больше мне не надо. Это ж не просто сало, а броня от нападок со стороны особо буйных родителей пациентов, это запас, который позволяет обходиться без еды в особо насыщенные дежурства. Да и подушка безопасности, на которой очень удобно сидеть даже на твёрдом стуле. Мягенько, хорошо, не то что костлявым особам, кто каждую дощечку большой берцовой, да тазовыми косточками, ощущает.

И вообще я добрая. И по доброте душевной на сегодня, а может и на все четырнадцать дней отпуска, взваливаю на себя обязанность примирить этих двух враждующих, да и научить мужчину как с детьми работать. Ему пригодится, раз уж выбрал эту профессию.

Глава 5. Света

– Дуй в ванную, набери тазик тёплой воды и неси сюда, – командую мальчишке, за время наших чаепитий он прекрасно освоился у меня в доме.

Найдёт, поможет, да и это прекрасный способ сказать пару фраз мужчине, пока Тиши не будет рядом.

Мальчишка кивает и спешит к ванной. Времени немного, поэтому не трачу его попусту.

– Кто вас учил обращаться с детьми? – спрашиваю я, уперев руки в боки.

Мужчина хмурится, морщит лоб, отчего, видимо, испытывает боль в области ссадины, и морщится уже из-за этого.

– Если вы позвали меня чтобы отчитывать – это зря, – отвечает он, распрямляясь.

Он и так существенно выше, теперь вообще будто пытается подавить меня. Но не на ту напал. Я ростом не слишком высокая, но и снизу умею смотреть так, что все пригибаются.

– Я пригласила вас, чтобы обработать ваши раны. А еще вы испортили мне посадку картошки и обязаны исправить свою оплошность.

Мужчина даже теряется, либо от моего коронного взгляда, а может потому, что говорю то, чего он не ожидал. Но кто ж его заставлял провоцировать мальчишку рядом с моим двором. Ошибки надо исправлять, картошка в землю просится, а у меня весь настрой её сажать исчез. Какой из этого напрашивается вывод? Правильно! Тому, кто нарушил моё единение с картошкой, её и сажать.

Парень молодой, явно моложе меня лет на пять, но смотрит сурово. Но его взгляд выдерживаю. Не отвожу.

– Я пошёл. У меня других дел хватает. А ссадина заживёт, – дает он заднюю, первым нарушив наш контакт глаза в глаза.

– А кто ж вас отпустит? – спрашиваю я, перекрыв проход.

Тут тоже выручают мои габариты. Мимо не проскочишь.

– Считайте, я вас на исправительные работы направляю.

– А не боитесь? Я как-никак полицейский?

– Волков бояться – в лес не ходить. Думаете, я полицейских не видела? Видела. А еще людей, которые не соответствуют своей должности, которые портят потом судьбы людей. Тишкину и других ребят жизни ломать не позволю. В детей надо верить и тогда в малолетку некого сажать будет, – произношу уверенно, пусть, признаться, и чуточку страшновато.

Он всё же к властям относится, мало ли чем мне это может аукнуться, пусть и к несовершеннолетним я давненько не отношусь.

Глава 6. Сергей

С какого перепуга я сюда вообще пришёл?

Сработала армейская привычка, команду дали, пошел исполнять?

Или веткой так сильно получил, что мозги набекрень?

Голова и правда болит, и ссадина ноет, но это не повод исполнять распоряжения потерявшей границы женщины.

Картошку я должен сажать?

Ага! Два раза!

Учить она меня будет, как с детьми обращаться.

Делаю шаг, чтобы уйти, но женщина перекрывает мне проход. Не остаётся ничего кроме как смотреть на неё. Взгляд твердый, уверенный. Даже несмотря на свой рост, смотрит будто сверху вниз. Удивительное свойство взгляда.

Кем она себя возомнила?

Обычная женщина, вполне вписывается в деревенский колорит. Крупная. Но более подробное изучение позволяет поставить отметку, что фигуристая. Не тростинка ни разу, но всё на месте и гармонично. Даже цветастая футболка, фартук и обычные штаны не портят облика. Что-то есть в ней.

Но куда больше высокомерия.

– А кто ж вас отпустит? Считайте, я вас на исправительные работы направляю, – заявляет та, словно она тут высший орган власти, и её слово закон.

– А не боитесь? Я как-никак полицейский?

– Волков бояться – в лес не ходить. Думаете, я полицейских не видела? Видела. А еще людей которые не соответствуют своей должности, которые портят потом судьбы людей. Тишкину и других ребят жизни ломать не позволю. В детей надо верить и тогда в малолетку некого сажать будет, – заявляет она.

– Я воду набрал, – раздается голос Тихона, по чьей вине я тут стою.

Мальчишка сейчас не похож на забияку и хулигана, рядом с ней присмирел, прям пай-мальчик.

– Пойдемте, обработаем вам раны перед исправительными работами, – не оставляет своей идеи-фикс. – Кстати, как вас зовут?

– Сергей Александрович он, – сообщает мальчишка.

– Ясно. Значит, Сергей, – легко отбрасывает отчество.

– А вы?

– Она – тётя Света, – помогает и тут Тихон.

Хмыкаю.

– Ну ладно, тётя Света, посажу я вам картошку, но не в качестве исправительных работ, а потому что старших надо уважать и помогать им, – произношу я, намеренно задевая женщину.

Впервые с её лица слетает маска невозмутимости.

– Хорошо, что вы лопату займёте, авось от греха меня избавите, а то уж очень острым стало желание исполнить ваш страх и прикопать под яблонькой, – говорит, сверкая глазками в мою сторону.

А глаза у нее красивые, выразительные, особенно когда злится.

Глава 7. Света

От плана по обработке ран я не отступила, конечно. Но антисептика на вату наливаю не жалея, и провожу по ссадине совсем не так нежно, как во время работы. От такого еще никто не умирал, а мне хоть какая-то месть.

Старой он меня назвал!

Нашелся весь молодой такой и привлекательный!

Да, я старше. Но не немощная же, чтобы мне помощь в посадке оказывать. Послать бы его куда к настоящей бабульке, которой реально подмога нужна. Но от цели отступать нельзя, как бы этот Сергей Александрович меня ни бесил.

– Я думаю, уже достаточно, – видимо, устав терпеть неприятные ощущения, произносит он.

Да, обработка раны затянулась, но рановато он меня прервал, рановато.

– Да, я думаю, что Тихон уже понял, как надо рану обрабатывать. Теперь его очередь. Мы же договаривались, что ты будешь свою ошибку исправлять, – поворачиваюсь к мальчику.

Он вздыхает, но кусочек ваты берет.

– Достаточно и того…

– А вы помалкивайте. Старших надо слушать, – затыкаю Сергея его же словами.

Не слишком приятно о разнице в возрасте упоминать. Но в таком ключе можно им манипулировать, раз сам сказал, что старость надо уважать, пусть прислушивается к советам и еще немного потерпит пощипывания для профилактики вредности, и как месть за то, что отметил мой возраст. А ещё в рамках воспитания. Вежливый человек промолчал бы, не стал бы делать акцент. Да и мальчику малолеткой грозить бы не стал.

Сергей остаётся на месте, а Тишка, надев предварительно перчатки, пусть они ему и велики, следует моим инструкциям, совершает контрольную обработку ранки, мажет зеленкой, под громогласные возмущения Сергей и приклеивает пластырь вместе с перчаткой. Большая она, попадает под липкую ленту, с маленькой руки соскальзывает.

Чувствую себя почти отомщенной, и будь моя воля – оставила бы перчатку болтаться, чтобы не повадно было женщине о возрасте неприкрыто говорить. Да и симпатичную физиономию за ней не помешало бы спрятать, чтобы реакции не вызывала. Я пусть и старше, но женщина в самом расцвете сил и ничто человеческое мне не чуждо. Испытываю влечение к мужскому полу. А инспектор, пусть характером не вышел – привлекательный, да и то, что он мою месть, сцепив зубы терпел, добавило ему чуток брутальности в моих глазах.

А может дело всё в том, что давно в моей жизни не было мужчины, и природа просит или скорее требует своего.

Но в любом случае избавиться от перчатки приходится. Обзор она загораживает не только мне. А как картошку, не видя, сажать? А картошка – тоже часть исправительных работ, пусть Сергей своими словами и поубавил у меня желание получать от него помощь.

Глава 8. Сергей

– Равнее рядок держи. Съезжаешь, – произносит Света, ревностно следя за работой.

Скриплю зубами, но копаю. Я мог бы уйти. Что меня дёрнуло остаться, не знаю.

Силой она бы меня точно не могла задержать, да и про могилку под яблонькой, конечно, это шутка.

А что заставило остаться, бог его знает. Пока непонятно.

– Кидай картошку, а ты засыпай, – летит напутствие от Светы, что чуть в стороне от нас устроилась на стульчике.

Сидит такая вся, отдыхает, когда мы работаем. Точно рабовладелица.

– У тебя хорошо получается копать, а я пробовал, лопата не слушается, – произносит Тихон, закидывая картошку в лунку, а я её закапываю.

– У меня в твоём возрасте тоже не получалось.

– Но ты все равно пробовал?

– Пробовал, – подтверждаю я.

– Ну и я буду пробовать. Дашь лопату? А ты картошку кидай. Можно так, тётя Света? – интересуется мальчик.

– Тёть Свет, разрешите поменяться, что вам стоит? – паясничая, произношу я.

До этого умиротворённое и расслабленное лицо женщины идёт пятнами.

Глаза загораются огнем гнева.

Испытываю удовольствие, наверное, не меньшее, чем ощущала она, когда мстительно заливала меня антисептиком, а потом руками Тихона мазала зелёнкой, чтобы поярче было. Заметнее.

А мне её ещё вечером отмывать. С зеленым лбом ходить – не вариант.

– А что не бабушка? Обычно же старушкам, а не тётям помогают, – пыхтит она.

– Бабушку пока не нашли, ну так что ж тёть Свет, можно нам поменяться?

– Можно…

Она отворачивается.

Всё же женщины удивительно остро реагируют на вопрос возраста. Она меня старше лет на пять. Неужели разница в возрасте что-то играет? Или для женщин – да? Чувствует себя умудрённой жизнью и покрытой морщинками?

Вглядываюсь внимательно в лицо. Морщинок нет. Кожа подтянутая, свежая. Симпатичная баба. Только характер у неё… Хотя, впрочем, и характер не то, чтобы гадкий. Некоторые, вон, любят плести паутину лжи, все запутывать, а эта прямолинейна в большинстве вопросов.

В какой-то степени, это плюс.

– Держи лопату, раз тётя Света разрешила.

Передаю орудие труда Тихону, а потом помогаю ему правильно орудовать ею. Получается не сразу, в начале пацанёнок просто качается на лопате, но постепенно приноравливается. Грядка пляшет, но ему “тётя Света” замечания не делает, помалкивает, наблюдая за нами.

– Так что там с окном в школе случилось? – спрашиваю я.

– Я не разбивал, – тут же надувается Тихон. – Но я был не прав, что ветку на вас свалил. Простите. Наверное, надо было поговорить, объяснить, но я не могу сказать кто разбил, поэтому и не стал разговаривать.

– Любопытно, чего это ты не можешь? Боишься от пацанов за длинный язык получить?

Мальчишка качает головой, его уши краснеют, но он молчит.

И тут рождается догадка, что тут замешана девчонка. Мужчины сколько бы лет им ни было, реагируют на женский пол и покрывают.

– Ладно, не пойду к твоему отцу. Но постарайся, чтобы поводов для визитов не было. И с виновником или виновницей поговори, чтобы больше тебя не подставляла.

Внимательно слежу за реакцией и понимаю, что прав. Девочка окошко подпортила. Ладно, разберемся. Если повторы будут, то уже приму меры, а пока можно и предупреждением обойтись, и окно заменить самому.

Буду добреньким, как Света.

Поборов первые эмоции, мальчишка счастливо улыбается, кивает и смотрит на меня уже не как на врага народа. А я закидываю в лунку картошку.

В чем-то Света права, наверное. Стоило поговорить и поддержка детям от взрослых не лишняя.

Света замечает перемены между нами чутко, точно.

– Ну что, раз примирились, так и быть накормлю вас. Пойду картошечки отварю, – она поднимается со своего надзирательного пункта.

– Ты только глазки выковырни, тётя Света, а то с ними картошка не та. – хмыкаю, я намекаю на то, что на гарнир она пустит посадочный материал.

Она пыхтит, но молчит и уходит, оставив собаку наблюдать за нами.

– Вы и не дразните её лучше, – говорит Тихон, когда Света отдаляется.

– Думаешь, мне что-то угрожает? – спрашиваю у мальчишки на такое предостережение.

– Нет, не угрожает. Тётя Света – она добрая. Но жалко её. Одна. Ей бы мужа хорошего, – вздыхает Тихон.

Значит, у “тёти Светы” мужа нет, мужика, судя по тому, что она нас припахала сажать, тоже не наблюдается.

Задерживаю взгляд на фигуре женщины дольше, чем возможно следовало бы. Симпатичная. Что-то в ней есть. Может, не ограничивать общение посадочными работами?