Текст книги "Миссия (СИ)"

Автор книги: Le Baiser Du Dragon и ankh976

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

– Вы плачете, господин?

– Что? Нет, – он обернулся, – почему ты так думаешь?

Розовый котенок, Димир, кажется, его звали, робко ему улыбнулся, а потом подошел поближе:

– Взрослые так тихо плачут, и не заметишь, моя мама… тоже…

– Нет, со мной все в порядке. А ты чего не спишь?

– Я… я хотел сказать… – мальчик облизнулся, зажмурился и выпалил: – Меня уже один раз отдавали. В бракч. Айлика не знает, она тогда болела, а я… Вы же все равно узнаете, там ведь бумаги были… Вы только меня отошлите назад, а Айлику не отсылайте, она чистая…

– Нет.

– Она чистая, господин…

– Нет, мы никого отсылать не будем, – Неймо помотал головой и осторожно притронулся к подрагивающему уху котенка. – В Тиррогане считается, что все дети чистые, а грязь – остается на тех, кто принес им зло. Так что ты тоже чист.

Пусть у них так не считалось, а только говорилось, но ведь не сильно он и соврал…

– Правда, господин?.. – Димир поймал его за руку, благодарно целуя.

– Правда. Тебя… не обижали в том бракче?

– Нет, немножко больно было, а потом господин конфетами кормил…

– Господин из Тиррогана? – сморщился Неймо.

– Да.

Ну, конечно же, чертовы секс-туристы, так бы и придушил всех собственными лапами. А нет, лучше посадить, хотя б на несколько месяцев, и пусть хлебают позор до конца своих дней.

– Я всегда думал, у меня это по-другому будет, – вдруг сказал мальчик, – по-божески.

– Да, так все и будет… – ляпнул Неймо, просто не нашелся, что сказать, опять.

Ему хотелось погладить котенка по голове, но он не осмеливался к нему прикоснуться, помня о принципах южан, таких строгих в своих извращениях. Только господин на это имел право. Только чертов долбоеб Райних.

Вместо этого Неймо начал трепаться вдруг о гонках, и котенок оживился, мгновенно превратившись в азартного подростка, практически ребенка, каким он и был на самом деле.

***

В аэропорту было шумно и душно, кондиционеры не справлялись со ставшей совсем невозможной жарой, и Неймо считал минуты до начала посадки. Димир и Айлика, чистенькие и переодетые из своих дурацких тряпок в купленную утром приличную одежду, упрямо таскались за Райнихом. Новоявленный господин нервно задергал хвостом, когда оба котенка синхронно повалились на колени из-за какого-то его резкого слова. Утомленные отдыхом соотечественники брезгливо косились на них.

– Немногие решаются на такое, – стоящий рядом с Неймо серенький кот указал на Райниха бутылкой с водой. – Вечный союз, освященный и подтвержденный перед лицом предков, – кот неприлично хихикнул.

– С чего вы… – Неймо не успел договорить, всех пригласили на регистрацию.

– Просим извинить за причиненные неудобства, – симпатичная полосатая кошечка не стала им улыбаться, как другим пассажирам, и отказалась оформлять перелет для двух котят, предложив решить вопрос напрямую с начальником таможенной службы.

– Мы обязаны передать данные вашего родича, того, который временный супруг, в службу опеки и контроля над несовершеннолетними Великого Королевства Тирроган, – сказал толстый таможенник Неймо в кабинете полчаса спустя, – из всех бракчей, заключаемых в Бжаре, в Тиррогане признается только подтвержденный…

– Перед лицом предков, – закончил Неймо. Боже, ну и мерзость. Неужели придется… но как?!

– В случае заключения такого бракча, – задорно добавил пухлячок, подмигнув, – вы спокойно можете вернуться на родину. Малолетние бжарцы получат гражданство и будут находиться под опекой своего… хм… супруга до совершеннолетия. Больше я вам ничем помочь не могу. Ну-ну, не расстраивайтесь, не вы первые, не вы последние, кто попал в сети этих стервецов. Вот, почитайте, что пишут об этом в местной прессе.

– Спасибо, – минуту спустя сказал ему Неймо, возвращая журнал с купюрами. Хорошо, что у него с собой были наличные, в Бжаре без них никуда.

– Не за что, – тот довольно улыбнулся, заглянув меж страниц. – Вашему родичу не о чем беспокоиться, ведь его однодневный бракч недействителен вот уже целых десять минут. А значит, и сообщать не о чем. До свидания, и удачи вам.

– Ты правда заключишь с нами святой союз, господин? – Айлика радостно захлопала в ладоши, прыгая по номеру.

– Нужно разрешение от главы вашего клана, и выкуп, или как это называется, – Неймо погладил прижавшегося к нему Димира по розовой шерстке.

Райних с папой тискались на диване и ухмылялись. “Почеши, и хвост почеши, и уши… Ооо, и вот здесь особенно…”

– Не беспокойтесь, господин, – Айлика хитро сверкнула глазками, – после однодневного бракча за нас не попросят много.

В ближайшей ювелирной лавке Неймо покупал им браслеты и кольца. И два колечка себе. Он все еще надеялся договориться с родичами Димира и Айлики, чтобы избежать этого позорного обычая, свадьбы, ограничиться ритуалом в церкви.

– Вы, любезный господин, не уважаете наши традиции – сказали ему. – Разве можно отдать детей тому, кто не чтит обычаи?

У Неймо поплыло перед глазами от злости. Да что же за дерьмо здесь творится! Котята стояли в сторонке, держась за руки и прижав ушки. Я обещал им, напомнил себе Неймо, обещал увезти отсюда, рассказал о новой сытой жизни, дал надежду.

– Любезный Канах, – он улыбнулся, но получилось не очень, – я принимаю ваши условия. Когда можно будет назначить день свадьбы?

– Как только вы заплатите выкуп.

– Отлично, – подал голос Райних, услышавший знакомое слово “выкуп”, безмозглый котяра был удивительно одарен лингвистически и умудрялся даже успешно торговаться на рынках, – тогда давайте сделаем это прямо сейчас.

– А что будет-то? – шепотом спрашивал папа у Райниха, когда они ехали к церкви.

– Не знаю. Свадьба какая-то, – отвечал тот, старательно выговаривая новое слово, – еще один прекрасный местный обычай. Драка, наверное, и попойка!

Неймо резко повернулся к ним, борясь с подступавшей тошнотой:

– Я должен буду трахнуть этих детей на глазах у всех гостей и родственников. Сразу после обряда соединения в церкви. Это и есть, свадьба, подтверждение вечного союза по закону израта.

Негодяи заржали:

– О, а нам можно будет на это посмотреть? Почему у нас нет таких свадеб?

– И бракчей, бракчей! – веселился Райних. – Это же так миленько.

– У меня не встанет, – зло ответил им Неймо. Скорее бы наступил вечер, и все они оказались высоко в небе, на пути домой. Неймо демонстративно отвернулся от родичей, те тихо ржали над ним всю дорогу, а на него напало безразличие, даже не стал их одергивать, да и бесполезно было бы.

Ему что-то подмешали в бракчное питье. Испив чашу легкого вина почти до дна, Неймо почувствовал звон в ушах, и приятная истома быстро превратилась в напряжение между ног. Его разряженные в яркие платья супруги о чем то шептались, Неймо расслышал только “не думала, что он все сразу выпьет”, а потом перед глазами поплыли разноцветные круги, его вели куда-то за руки, укладывали на мягкие подушки…

По телу скользили прохладные змейки, но ему все равно было горячо, и жарко, и очень хотелось пить. Спасительные змейки подбирались к его паху, и Неймо застонал, подставляясь, пусть, пусть они остудят его тело, освободят от этого жара. Он почувствовал почти боль, а потом сразу же облегчение, кровь стучала в ушах, яйца гудели, как свадебные колокола. Котята помогли ему подняться на ноги, и, застегивая штаны, Неймо испачкал руку в своей сперме и понял, что в очередной раз извалялся в дерьме, добровольно и с песней…

========== Глава 7 ==========

***Истинные тирроганцы

Неймо вырвало прямо там, на заднем дворе старой церкви, на раскаленные серые плиты. А потом он пил из фонтанчика в виде змеи, сунул туда голову, прогоняя из нее звон и туман. Малолетние супруги отирались рядом, заглядывая ему в лицо, но Неймо на них не смотрел. Потом он подписывал с главой клана и священником договор о вечном союзе, потом он вытаскивал Райниха из гомонящей и поющей толпы южан. Синий поганец уже успел передраться с половиной там присутствующих, а теперь они клялись в дружбе, пили некую дрянь из кружек друг друга и целовались взасос.

– Где папа? – спросил Неймо.

– Съебался, – заржал Райних, махая ручкой друзьям навек. – Не бойся, мелкий, к отлету нарисуется твой папенька, ему по-быстрому одно дельце надо.

– Ладно, – согласился Неймо, решив начать беспокоиться о папе позже. Пусть тот пока сделает свое дельце, сколько можно носиться подтирать ему задницу…

Уже в аэропорту он проверил папу по спутнику, тот явно ехал в их сторону, все в порядке.

– Ты себе не до конца рожу залечил.

Райних хмыкнул, разглядывая себя в зеркале:

– До конца, чтоб ты понимал…

Неймо пригляделся и понял, что родич снял всю некрасивую опухлость, оставив только живописно надорванную губу и роскошный синяк под глазом, от незаконченного лечения пошедший разноцветными оттенками – от черного до зеленовато-желтого.

– Хорошо тебя отделали.

– Ты еще их не видел! – оскорбился Райних.

Неймо закрыл глаза и откинулся в кресле.

– Господин… – Айлика осторожно погладила его по руке. – Вы сердитесь на нас?

– Называйте меня по-имени, – буркнул он. – Да, сержусь. Отвратительная выходка с вином.

– Простите! – хором воскликнули котята, причем девочка состроила жалобную мордочку, а мальчик расстроенно опустил уши.

– Брысь, – сказал Неймо. – Сидите на месте и не мявкайте.

– А помнишь, как ты нас слабительным опоил? – хихикнул Райних, отвлекаясь от гордого созерцания своих боевых шрамов.

Неймо болезненно сморщился на эти слова, к тому же Айлика принялась тихо и горестно всхлипывать, а Димир сидел, печально повесив голову. Окружающие смотрели на него с гадливым осуждением и пониманием. Еще бы им не понимать, твари.

– Кончай париться, – хмыкнул Райних, почесывая хвост. – Подумаешь, подрочили ему прилюдно. Тоже мне, античная трагедия.

– Только подрочили? – слегка оживился Неймо и с надеждой посмотрел на синего кота.

– Ага, стянули штаны, потерлись голыми пузами, и ты обкончался через две секунды, как позорный малолетка, – с удовольствием поведал Райних.

Неймо испытал невероятное облегчение – ничего ведь, по сути, и правда не произошло, даже улыбнулся котятам. Те с надеждой встрепенулись и живенько подобрались поближе, принялись обниматься и подставлять уши под руки. Они были теплые и доверчивые, и он стал их выспрашивать о школе, размышляя, куда отдаст их учиться.

“Не хочу в школу, хочу быть певицей”, таинственно сообщила ему Айлика. “Школа – это даже для певицы важно, а то всякий тебя обмануть сможет”, убеждал ее Неймо.

Скоро приполз донельзя довольный папа, уселся к Райниху на коленки и принялся ему нашептывать, тараща глаза и показывая некие размеры. “Ах, ты ж блядь!” – восхищался его рассказами Райних. “Скоро мы будем дома, – успокаивал себя Неймо, косясь на них. – И там они не осмелятся на свои выходки”.

***

Встречающий их Дитте окаменел лицом, увидев Райниха:

– Ты что, бил его?

– Что? – Неймо оглянулся на родича, красующегося перед Лиссой. – Нет, старший, это он с местными подрался.

– А, ладно тогда, – Дитте оторвался от брата и опустил взгляд на розовых котят: – Они тирроганский понимают?

– Несколько слов, – Неймо нервно пригладил растрепавшуюся гривку Димира. Дитте улыбнулся, заметив этот жест:

– Хорошие котята. Поехали уже, дома о своих похождениях расскажете.

А позже, услышав подробности, Дитте лишь покачал головой:

– Зачем же ты это сделал, Неймо.

– А разве у меня был другой выход? – упрямо набычился Неймо.

Дитте посмотрел на Райниха:

– А разве нет?

– Я договорился! – засмеялся тот. – Уже договорился, что за двойной выкуп они не станут требовать участия в обряде этом, свадьбе, – последнее слово он растянул с явным удовольствием. – Но мелкий – херакс! Вылакал за раз целый рог вина и пошел на алтаре кувыркаться, я и оглянуться не успел. Местные очень, очень расстроились, что денежки уплыли, – он со значением потрогал свой синяк.

Неймо смотрел на него, закусив губу. Боже, что за помрачение разума помешало ему самому торговаться тогда? Южане же обожают это дело…

– Да, – сказал Дитте, – или можно было вспомнить все же о королевском законе, и на основании временной опеки, этого вашего бракча, принять котят в прайд… Правда, это заняло бы времени. Адвокаты. И мне лететь бы пришлось.

– Да, – согласился Неймо, глядя на бледно-голубое небо в просвете беседки. – Я анацефал.

Райних развеселился, а папа жалостливо сложил бровки домиком: “Что ты, сынок…”

– Нет, – Дитте хлопнул его по плечу, – молодой просто, впредь умнее будешь.

– Зато дешево все обошлось, – заметил Райних. – Да и котятам твоим вроде свадьба понравилась.

– Да, – Неймо потер глаза. – Для них это очень важно, чтоб все по божескому закону…

– Удивительно, что наш закон признает это извращение, вечный союз, – с осуждением произнес Дитте.

– О, это поразительный юридический выверт! – оживился папа и забрался на скамейку, привлекая внимание. – Я выяснял, одна из признанных конфессий Великого Королевства является родственной религии южан. И некоторые их обряды имеют официальную силу, представьте себе!

– О, значит, и у нас есть свадьбы, – Райних потянулся к Дитте, но тот оттолкнул его лапу:

– Можешь идти, поучаствовать во всех.

– Что, почему? – на морде Райниха отразилось искреннее недоумение.

– Ты же поехал туда с девственниками развлекаться? Давай, братишка, вперед, в Тиррогане их тоже навалом, – Дитте направился на выход.

– Но я же ничего не сделал! Ни с кем, кроме Энкема… – потрясенно воскликнул ему вслед Райних, но Дитте ушел, не оглядываясь, и синий кот добавил уже совсем тихо и растерянно, словно для себя: – Даже с миротворцами не трахался…

Глядя на горестно застывшего своего вечного соперника, Неймо не почувствовал удовлетворения, он лишь подумал о том, с какой легкостью Райних оправдал себя и забыл все, чего не было. И верно ведь, раз не сделал, так не виноват, что тут париться… Ему было неловко тут находиться, но Райних загораживал выход, печально разглядывая свою руку, ту, что Дитте оттолкнул.

– Неймо, что это, паразиты?!? – вдруг взвыл Райних, и папа, подбирающийся к нему, чтоб приластиться, испуганно метнулся в угол.

Неймо внимательно исследовал точки между его пальцами:

– Да, клещи.

– Вот блядун, чем ты меня еще заразил? Презервативами-то хоть пользовался, а, Энкем?

Папа жалобно прижал уши.

– Теперь в карантине клиники придется сидеть? – уныло спросил Райних.

– Достаточно дальнего домика в саду, – ответил Неймо, размышляя о том, что надо провериться самому и сделать полное обследование котятам…

***

Тем же вечером Неймо пришлось выставить розовых котят из своей спальни. А на следующий день они пробрались к нему снова, жалобно мяукая: “мы просто рядом полежать, пусти, господин…” На третий вечер он сдался и остался в их спальне, лежал с ними в кровати, болтая, пока те не заснули, потом только к себе ушел. Позже он услышал, как Айлика говорила брату: “Ничего, вот станет нам по пятнадцать, и не отпустим его, не расстраивайся”.

Неймо носился, хотел устроить их в школу, где будет частичное преподавание на южном наречии, есть же у них эмигранты? Значит и школы должны быть.

– И не вздумай, в нормальную школу их отдадим, в нашем районе, – сказал Дитте, узнав о его планах. – Пусть растут истинными тирроганцами. А язык им легко дается, я смотрю.

Неймо усмехнулся: его розовые котики тайно, как им казалось, враждовали с синими котятами и вовсю уже с ними переругивались. Пятерняшки были на три года младше, но по росту уступали хрупким южанам не так уж много, к тому же были крепко сбитой бандой – среди них был мелкий альфа. Бесконечные детские подлянки живо напоминали его собственную давнюю вражду с Райнихом, и Неймо как никогда сочувствовал теперь Дитте.

– Как ты нас терпел, старший?

– Забавно было, – с легкой грустью улыбался Дитте, так и не помирившийся с братом.

Да, папа с Райнихом излечились от своих паразитов и парочки позорных болезней за четыре дня, но синий кот так и остался жить в садовом домике, заявив Неймо: “Он не хочет меня видеть”. Дитте не навестил их ни разу там. А папа переселился обратно и мучился теперь неимоверно: альфа не обращал на него внимания, обиженный Райних ударился внезапно в целибат, Чинэ-ли все еще была в Гжаре, только Лисса иногда чесала за ухом. А гулять белый котик при альфе опасался.

Впрочем, папа живо компенсировал невнимание к своей особе, и одним солнечным утром Неймо за завтраком увидел в газете собственную фотографию – алтарь, свадьба, розовые полуголые котики. Все смазано и без лиц, но уж собственный позор он не узнать не смог.

– Отец, как ты мог! Ты хоть о детях подумал? – заорал Неймо, вскакивая, и папа, роняя стулья, сиганул от него в окно.

– Да, зачетно отпиарил, – смеялся Райних. – Хотя там фотографии и поудачнее были.

– Ты… – Неймо сжимал кулаки, не находя слов.

– Успокойся, – Дитте хлопнул ладонью по столу. – Да, статейка грязная, как обычно, но тебя лично там не узнать.

Неймо, все еще кипя от злости, прочитал злосчастную статейку несколько раз. И под конец даже смирился с судьбой. К тому же и папа писал так жалобно, что прямо сердце кровью обливалось: и про горемычную судьбу гжарских беженцев, вынужденных надругаться над собственными религиозными обычаями и торговать детьми, лишь бы выжить. И про аукционы девственников на дискотеках, и про похабных тирроганских туристов, позорящих Отечество…

На следующий день на работе с ним вдруг связался представитель благотворительного Общества помощи пострадавшим в гражданских войнах: “У вас ведь богатый опыт работы с гжарцами, доктор Неймо. Мы хотим облегчить участь беженцев. Вы же читали эти скандальные статьи?”

“Да, – ответил Неймо, много размышлявший об этом, и даже писавший, безответно правда, в это самое общество. Надо же, как помог папа. – И надо обязательно взять под контроль ювенальной полиции вывезенных малолетних гжарцев. И облегчить процедуру их законного принятия в прайд, для тех неков, которые захотят помочь им, я готов ко всяческому сотрудничеству.”

Домой он возвращался радостный и полный энергии, хотелось немедленно поделиться новостями с Дитте.

– Он в саду, – сказала Лисса.

Неймо бодро зашагал по сумеречным тропинкам, размышляя о деталях будущего общественного проекта. И наткнулся на них, Дитте сидел на скамейке, а Райних лежал у него головой на коленях и страстно шептал, целуя ладони альфы:

– Больше никогда, веришь, Дитте? Никогда…

– Конечно верю, Райних, никогда, – Дитте улыбался слегка насмешливо, но не отрывал довольного взгляда от лица брата, и тот так же светился от счастья.

Неймо попятился, решив им не мешать.

Он дождался их в гостиной, играя со всеми семью котятами по сети в змееловов.

– Прекрасно! – сказал Дитте, услышав новости. – Ты просто молодец.

– Отличный общественный капитал для нашего клана, – улыбнулась Чинэ-ли с экрана, мордочка у нее была запыленная.

Райних зевнул и погладил Дитте по спине.

– Общественный капитал! – восхитился папа, преданно глядя на изображение альфа-кошки. – Дитте станет комиссаром, а ты, госпожа, главврачом!

Все засмеялись: “Ну, до этого еще далеко…”

– Как там дети, не передрались ли еще, – сказал Неймо, вставая.

– Надо пойти с ними всеми в горный поход, – сказал Райних, – вдруг подружатся. Как думаешь, Дитте?

– Хорошая идея, – одобрил альфа.

Неймо закивал, точно, в горах легко подружиться.

Котята показывали друг другу языки и кривлялись, он взял своих розовых за лапки и повел их укладывать спать.

– Какие послушные, – восхитилась им вслед Лисса.

– Вот через три года ты меня тоже будешь гладить, как взрослого, – мечтал Димир, лежа в постели и сплетая с ним тонкие пальцы.

– Дурак, – фыркала Айлика и пыталась укусить брата за хвост.

Неймо молча улыбнулся, он вдруг подумал, что давно уже не мерз, да, ему снова было тепло, хотя в Тиррогане и стояла ледяная поздняя осень.

КОНЕЦ.

***Порно-трейлер: Сбежавший папа.

Презанятный все же обычай, этот бракч. Энкем с удовольствием рассматривал снимки, особенно последние. Как вырос его сыночек, и членище себе отрастил, в кого, интересно… Вокруг галдели возбужденные вином и зрелищем гости, Райних с кем-то спорил, повторяя местные ругательства, которым его научили миротворцы. Кстати, о приятном. У Энкема остался номерок одного из них, как жопой ведь чувствовал тогда, что веселье обломится. Он оглянулся на Райниха, хотел сказать, что пойдет проветрится, а потом передумал. Тот и сам обо всем догадается, когда освободится от драчки. И сыну сейчас нет никакого дела до отца, все его бросили… Энкем вздохнул, опустил хвост и поплелся к резным воротам, по пути копошась в комме.

Его вызову были искренне рады! Какое счастье! Энкем призывно зашевелил ушами и тоже включил видео.

– Приветик! Я тут заблудился немного…

– Стой где стоишь, малыш, я тебя подберу! – рыжий котяра, имя которого он не записал в комм, подмигнул ему, показав кончик языка.

– А твои товарищи, – Энкем изобразил печаль, – заняты?

– Для тебя все свободны, – ответил Реззе, наконец-то он вспомнил имя… Или Шеззе… – Ты около старой церкви, да?

Энкем закивал, выслушал советы не входить туда, особенно, если там играют свадьбу. Это страшный обычай, сказал ему Реззе, мы с друзьями лучше сами тебе расскажем и покажем.

Томление в заднице усилилось от последних слов рыжего, Энкем незаметно потер соски сквозь рубашку, вспоминая, как его лапали в клубе, такого беззащитного, и собирались с ним сделать ужасные вещи, просто кошмарные. Он уселся на лавочку, незаметно притираясь попой к нагретым доскам, скорей бы уже за ним приехали.

– Залезай, – Реззе распахнул перед ним дверцу кара, и он был там один, проклятье, и в штатском! Какое невезение, Энкем чуть не взвыл обиженно. – Что-то не так, малыш? – котяра погладил его по щеке и засунул в рот кончик большого пальца. – Может, не поедем к ребятам?

Энкем замотал головой и промявкал “поехали”, и еще рукой замахал, мол, быстрее уже. Кар резко дернулся, сразу набирая скорость, и он откинулся на сиденье, предвкушая. Еще по дороге миротворец запустил ему руку в штаны, поглаживая, забираясь пальцами за мошонку, и чувствительно ущипнул. Энкем вскрикнул и попросил еще. Хорошо-то как, господи, а будет еще лучше, подумал он, расстегнув ширинку и всосав член Реззе, кар вильнул, а Энкем царапнул зубами налитую красную головку.

– Выпорю за такое, – на голову ему опустилась тяжелая рука, и развратный папочка застонал с набитым ртом и тут же получил струю спермы в глотку.

– А где еще один? – он оглядел номер, куда они прибыли, ничего так, хотя и получше бывает. Гадкий Реззе так и не дал ему кончить. Злой!

– Горячий ты какой, троих тебе мало, значит? – белый, такой же как сам Энкем, котище подошел сзади, кусая его за ушко, а двое других принялись раздевать.

– Не надо, – замяукал Энкем, – пожалуйста, нет…

Нечьи лапы тут же отпустили его, а Реззе толкнул на огромную кровать, стоявшую посреди номера, и что-то сказал товарищам, вроде: “это как раз, как ты любишь, Грах”. Реззе-то сразу его понял, только переспросил еще раз, точно ли он хочет так поиграть.

А потом его шлепали по голой беззащитной попе, и он кричал, и терся стоящим членом о чьи-то ноги, боже, какой стыд, и так хорошо. А под сильным накачанным телом уже просто выл, дергаясь и выгибаясь, его держали крепко и обзывали по-всякому.

– Нет! Да! Отпустите… еще… – Энкему казалось, что он сходит с ума, как всегда в такие минуты, он был готов умереть вот так, с членами в заднице, сейчас в него входили сразу двое, даруя и боль, и удовольствие, и восторг, зарождающийся где-то под сердцем и брызжущий во все стороны.

– Времени сколько, – хрипло застонал Энкем, приходя в себя, вот это трах, даже сознание потерял. Он сидел на руках у Реззе, тот нежно гладил его и пытался напоить водой, а двое других безымянных ебарей обеспокоенно топтались рядом. – У меня бывает, – великодушно успокоил их Энкем и запоздало вспомнил про презервативы.

А меж тем было уже полшестого по местному времени. Проклятие, не хватало еще на рейс опоздать. Он резво вскочил, оттолкнув поддерживающие лапы, и бросился в ванную, грохнувшись по пути. Голова закружилась. Его тут же подхватили на руки и понесли мыться, Энкем стонал и причитал от каждого прикосновения, грубые, злые котищи, как у них только лапы поднялись…

– Придешь еще? – спросил его Реззе, и Энкем с удовольствием ответил, что вот прям сейчас уезжает. Нет, отвозить его не надо, доедет на такси. Всем до свидания.