сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Было много того, что они не рассказали Тириону. Как ещё до рождения Аури Серсея кричала, что вернётся и уничтожит всех, кто был против неё. Как она требовала, чтобы Джейме сделал это и обвиняла его в трусости, а он то отмалчивался, то кричал, чтобы она пришла в себя. Как они были жестоки друг к другу в эти моменты, как он бросал всю правду ей в лицо, а она кидалась на него с кулаками, а он ни разу не поднял на неё руку в ответ, только держал её крепко, пока она не начинала рыдать. Потом они примирялись, так же яростно и страстно. И со временем Серсея, выплеснув всю свою злость, оставила это в прошлом. Как после она сходила с ума от криков дочери, не привыкшая растить ребёнка без слуг. Как на первые же деньги, присланные Тирионом, Джейме нанял служанку ей в помощь. Как он ночами спал сидя у двери с обнажённым мечом, когда в городе случились беспорядки, и как в итоге у этой же двери убил двоих, а ещё двоих прогнал прочь, и больше никто не рисковал приходить к ним, прослышав о странном нищем рыцаре без руки, который дерётся так, будто за ним стоит весь мир. Как ещё одного он убил кинжалом в переулке и скинул в канаву, потому что этот человек догадался, кто они. Тириону не обязательно было это знать, но Джейме всё ещё продолжал убивать за неё. Серсея заметила странного мужичка, выряженного в потёртое купеческое платье, который смотрел в их окна. Вечером Джейме сам выследил его, и тот клялся, что тоже бежал из Королевской Гавани и что никому ничего не скажет. Он даже клялся в верности им обоим и особенно королеве Серсее. Джейме вздохнул, щёлкнул языком и только и сказал: «Жаль, если ты не лжёшь». И воткнул кинжал ему между рёбер. Риск был слишком велик. Он не жаждал убийства, но если ради безопасности Серсеи и ребёнка он должен был на эту минуту снова стать тем, кем был когда-то, он был готов. На мгновение он ощутил отвращение, но тут же отбросил его — сейчас для этого было не время и не место.
Серсея встречала его молча, напряжённо стоя посреди комнаты и сцепив пальцы в замок. Он бросил на стол кинжал. И тогда она отблагодарила его, так, как умела, и как он никогда не был против получить благодарность. И сегодня его не смущало, что её возбуждает смерть, потому что он чувствовал то же. Убивать ради неё, ради того, чтобы защитить её, было извращённым счастьем, честью, и в нём это тоже пробуждало желание.
С тех пор он уходил каждый день на пару часов тренироваться с мечом, чтобы не потерять навык, потому что боялся, что не сможет защитить сестру и дочь, случись что, а больше защитить их было некому. И его усилия впоследствии не раз оправдали себя.
Тириону не следовало знать всего. Он и так знал слишком многое, а о ещё большем догадывался. Он знал своих сестру и брата. Он знал, что они безжалостны ко всем, кто против них. Он знал, что один из них во многом раскаивается, другая же о многом сожалеет, но спроси они сами себя и ответь со всей честностью на вопрос, пошли ли бы они снова ради себя и друг друга на многие страшные вещи, что им довелось совершить, они оба ответили бы: да. Возможно, они сами не задумывались об этом, но Тирион знал, что это так. Иллюзии обошлись ему слишком дорого, чтобы он до сих пор питал их. Пусть Джейме находит в них успокоение.
И всё же они были здесь, и Тирион был рад этому.
Они провели вместе три недели и, когда Тирион отбыл обратно в столицу, с его разрешения остались в его доме у моря.
Там же вскоре Джейме получил письмо от Бриенны.
«Сир Джейме, — писала она, — я искренне рада вашему воскрешению из мёртвых и возвращению на родину. Вскоре после вашей мнимой смерти я лично сделала запись в Книге братьев, где указала, что вы отдали жизнь за свою королеву. Мне доставило радость исправить её.
Сир Джейме, вы знаете, мне сложно подбирать слова. Но вы знаете всё, что я могла бы сказать вам, а я знаю, что вы бы ответили. Мне доставляет и горе, и радость верить, что вы наконец счастливы так, как мечтали. Если это действительно так, если вы обрели достойную вас любовь — до конца жизни я буду поддерживать ваш выбор и буду счастлива за вас. Остаюсь вашим преданным другом в любых обстоятельствах, Бриенна».
Джейме улыбался, медленно вчитываясь в её высокопарный слог, а потом долго стоял задумавшись, глядя на письмо. Она осталась единственным его другом, и он хотел оставаться другом ей. Он ответил ей коротко, сам, выбившись из сил, чтобы не потонуть в ошибках, выразил ей благодарность, заверил, что счастлив, и подписал: «Ваш преданный и навсегда благодарный друг Джейме. Надеюсь, если судьба ещё сведёт нас, то по одну сторону».
Серсее об этих письмах он не рассказал.
За следующие годы многое произошло. Они перебрались ближе к родне, и их гордость и непреклонность помогли им завоевать своё место. Кое-кто и правда был рад их видеть. Кое-кто неизменно пытался их оскорбить, и Джейме неизменно с лёгкостью принимал вызов — или бросал его сам — и неизменно побеждал. Он, казалось, был только счастлив этим сварам. Серсея вначале злилась, но увидев, как Джейме раз за разом ставит на место каждого, кто посмеет оскорбить её или её семью, стала гордиться им и его победами, и это вполне утоляло её тщеславие. Джейме вернул свою славу блестящего рыцаря, а она вернула славу о своей красоте, высокомерии и остром языке. Они больше ни от кого не таились, сразу же объявив о своей свадьбе, и тут оказалось, что для многих это не имеет значения. Они даже породили небольшую моду на инцест среди впечатлительной молодёжи. Этому, правда, уже мало кто был рад. Но они держали головы высоко, и из этой гордости, памяти об их величии, об ужасах, на которые они были способны, и их любви, которая со временем стала обрастать легендами, рождалось уважение. Тирион хмыкал, глядя на это, отлично понимая, что причина половины их успеха кроется в их красоте. Будь Джейме уродлив и лишён своего обаяния, он так и остался бы лишь вызывающим омерзение убийцей королей и подкаблучником своей сестры, тайком раздвигающим ей ноги — но таким, каким он был, он вызывал страх и зависть, и зловещий и таинственный ореол окружал его. Будь уродлива Серсея, её называли бы лишь шлюхой своего брата, зарвавшейся стервой — но такой, какой она была, она вызывала сочувствие, когда разговор заходил о детях, что она похоронила, и трепет перед её почти притягательной жестокостью.
Серсея оставалась хороша собой ещё долгие годы и даже в старости не растеряла красоты. В ней сохранялось величие, которое она несла теперь с грацией и холодной вежливостью, а те, кому повезло снискать её расположение, всегда бывали рады её остроумному обществу и её благодарности за преданность. В этом она тоже оставалась неизменной. Джейме, как все красиво стареющие мужчины, с годами привлекал только больше взглядов, а лёгкость и бесстрашная, хоть теперь и более беззлобная, насмешливость, с которой он умел держаться, и сила, в которой никто не смел сомневаться, продолжали очаровывать.
Где бы они ни жили, каждый год несколько месяцев они проводили в доме у моря, который Тирион переписал на них. Он всегда приезжал на пару недель, пока они были там. Он видел, как росла Аурелия, становясь красавицей и сорвиголовой. Она потребовала, чтобы Джейме учил её драться на мечах, и он учил. Серсея была не вполне довольна, но позволяла дочери всё. Он видел, как покой приходил к Серсее. Как страх снова потерять всё медленно покидал её. Он смотрел, как они с Джейме стояли, держась за руки, и когда Серсея поднимала глаза на своего мужа и брата, в её глазах были только любовь и счастье, а он по-прежнему смотрел на свою сестру и жену так, будто она — вся его жизнь. Они оба снова стали много смеяться и уходили вдвоём в лес, как в детстве, и Тирион, играя с Аури, конечно, думал, что они там занимаются любовью на траве. Иногда травинки в волосах Серсеи подтверждали его предположения.
Аури с возрастом становилась такой же острой на язык, как и её родители, но больше всего она переняла лёгкое очарование Джейме. Вкупе с красотой Серсеи это делало её практически неотразимой. Серсея смотрела на неё с обожанием, нисколько не завидуя её юной красоте. Джейме обожал её не меньше, если не больше. Тирион боялся, что их дети унаследуют жестокость, как когда-то унаследовал и приумножил её Джоффри, но Аури была хоть и дерзкой, но добрейшей девочкой. Девочки определённо получались у них лучше.
Серсея не хотела больше детей, и Джейме был с ней согласен. Аури была их счастьем, их вознаграждением за все потери, и они не желали большего, они желали лишь уберечь её. Серсея достаточно рожала и была уже немолода для этого, а Джейме успел заработать по седому волосу за каждые её роды и не хотел больше бояться потерять её. Но жизнь преподнесла им сюрприз, и, когда Аури было семь лет, несмотря на все меры предосторожности, Серсея снова забеременела. Они оба были напуганы, и Джейме сам предложил Серсее избавиться от ребёнка, пока не поздно. Он почти умолял её об этом, но она была непреклонна.
— От твоих детей я не избавлялась и не буду, — твёрдо ответила она.
Он нежно поцеловал её и сдался. А Серсея вспоминала ту ночь, когда, как она была уверена, впервые понесла от него, и то ликование, которое она испытала, узнав о беременности. Это была месть Роберту и дар им с Джейме, то, что принадлежало только им двоим, и она торжествовала, думая об этом. Джейме, не зная мыслей Серсеи, вспоминал об утре перед её свадьбой, когда они занимались любовью и он думал, что отпускает её навсегда. Он мог бы думать о рождении Джоффри, Мирцеллы или Томмена, об Аури, но, сам не зная почему, он думал о том утре, о том, как прекрасна она была, как счастлива, и как несчастен был он, когда его сестра и возлюбленная шла под венец. Впрочем, совсем скоро она снова была с ним. Как и всегда.
Беременность была поздней и тяжёлой, как и роды, но удивила их ещё раз: Серсея родила близнецов.
— Ну отлично, — расхохотался Джейме, пытавшийся смехом унять страх, когда мейстер с преувеличенным льстивым восторгом объявил, что идёт второй ребёнок. — А я всё думал — как же наш род будет продолжаться? Теперь всё в порядке.
— Заткнись и помоги мне, — простонала Серсея. — Потом позубоскалишь, на каком-нибудь балу, позлишь всех хорошенько.
Джейме послушно подвинулся ближе и дал ей руку. Она сжала её изо всех сил.
— Можно я тебе сразу дам культю? — спросил он. — Чтобы второй не лишиться.
— Лишишься, если мне будет нужно, — процедила Серсея и закричала.
Близнецов назвали Мэриан и Тирион. Тирион — теперь Тирион-старший — был тронут до слёз и только спросил у Джейме, чем ему пришлось заплатить за это и скольких убить.
— Ты помнишь, что сказала тебе Серсея о благодарности? — спросил в ответ Джейме. — Так вот, это она и есть. Благодарность Серсеи тем, кто не отвернулся от неё.
— Она умеет благодарить братьев, — заикнулся было Тирион.
— Заткнись, — оборвал его Джейме.
Тирион похихикал и хитро спросил:
— Ты настоял же ведь, да?
Джейме тоже рассмеялся и пожал плечами.
— Ну да. Она боялась, что он вырастет уродом.
— А ты что?
— Сказал, что камень два раза в одно место не падает. Новый Тирион, скорей всего, будет красавцем. Ну и уступил ей девочку. Предлагал назвать в честь нашей матери, но она испугалась, что тогда Мэриан умрёт родами. В общем, мы пришли к компромиссу.
— Удивлён, что вы не назвали их в честь себя.
— Хватит с этого мира Серсеи и Джейме.
Вот это ты точно подметил, братец-идиот, подумал Тирион.
Когда родились близнецы, Серсея, несмотря на тяжёлые роды, в день будто помолодела на несколько лет. Все тревоги развеялись, и теперь они с Джейме были безумно счастливы. Тирион даже опасался, что Аури придётся нелегко, так сильно родители любили её новых брата и сестру. Но к его удивлению Аури, хоть и неизбежно лишилась части внимания, вовсе не ревновала и не обижалась. Она с удовольствием помогала матери с близнецами и была рада их появлению. К тому же, она навсегда оставалась главной любимицей своего дяди.
Тирион привязался к ней, как если бы она была его собственной дочерью. Он полюбил её ещё только узнав о её рождении. Мысль о том, что он помог спасти её и дать ей появиться на свет связывала его с ней так же крепко, как родительские узы. А увидев, какой славной девочкой она растёт, он и вовсе не мог на неё нарадоваться. Он баловал её, привозил и присылал подарки и проводил с ней столько времени, сколько мог. Серсея и Джейме иногда шутливо корили его за то, что он так носится с их дочерью, но всерьёз не сердились. Джейме, как всегда, был счастлив такому укреплению семейных уз, а Серсея то ли действительно смягчилась, то ли просто была рада счастью Джейме.
Близнецы росли и становились всё больше похожи на родителей, и всё ярче в них проявлялись отличия от них. Тирион-младший обещал, под руководством отца, стать таким же блестящим рыцарем, как и он, но, при схожести внешности и манер, характер имел другой. Он был более задумчив и серьёзен, более рассудителен, хотя когда веселился, отбросив свои размышления, превращался в полную копию Джейме. Мэриан, наоборот, оказалась характером куда легче Серсеи, и куда менее надменной. От матери она безусловно унаследовала силу духа, которую Серсея обрела лишь в более зрелом возрасте, упрямство, и, разумеется, её красоту. Все их дети были красивы, вот ведь наследие, думал Тирион, надо было родиться их ребёнком, а не братом.
Близнецы были так же сильно привязаны друг к другу, как и их родители. Впрочем, пока они были маленькими, даже Тириона-старшего это не слишком волновало — все близнецы такие, необязательно они воспылают той же страстью друг к другу, как их бестолковые и невоздержанные мать и отец.
Однажды Серсея и Джейме, стоя на балконе и вдыхая лёгкий свежий ветер с моря смотрели, как близнецы, взявшись за руки, убегают в лес, и им казалось, что они смотрят на самих себя сорок лет назад.
— Интересно, что их ждёт? — задумчиво спросил Джейме.
— Счастье, — уверенно ответила Серсея.
— Будет действительно неловко, если они повторят нашу судьбу, — хмыкнул Джейме.
Серсея улыбнулась и качнула головой.
— Да уж, пора бы всё же разбавить нашу кровь. Да и не так уж они похожи на нас. Тирион не смотрит на неё такими щенячьими глазами, как ты смотрел на меня.
— Я смотрел на тебя жадно, — возразил Джейме.
— Это ты так думаешь, — ответила Серсея и рассмеялась, а потом вздохнула. — Боги, пожалуйста, больше никаких родов, избавьте нас уже от этой плодовитости.
— Ну, есть только один надёжный способ, но я на него не пойду, пока у нас обоих всё не отсохнет.
Серсея прижалась к нему и поцеловала.
— Не надейся, — прошептала она. — Если у тебя всё отсохнет, я привяжу к нему палочку и всё равно получу своё.
Джейме закатил глаза.
— Старость мечты. Надеюсь, я ещё буду в сознании, чтобы насладиться. Но если и не буду — не останавливайся.
А потом запустил пальцы ей в волосы и тоже поцеловал долгим и страстным поцелуем, а она закинула руки ему на шею и отвечала так же горячо.
Через несколько лет после их возвращения домой Тирион узнал, что всё это время Серсея и Санса продолжал обмениваться письмами. Санса рассказала ему. Он был потрясён.
— Старые враги порой имеют столько же общего, сколько старые друзья, — объяснила королева Севера.
— Ты больше не считаешь её угрозой? — спросил Тирион, и Санса улыбнулась. Она повзрослела, её лицо потеряло юношескую пухлость, но теперь она выглядела более властной, более величественной, теперь королеву Севера слушали все, она была уверена в себе и, на взгляд Тириона, великолепна, как никогда.
— Глуп тот, кто не считает твою сестру угрозой, — с улыбкой ответила Санса. — Но — нет, я больше не считаю, что она создаст проблемы, если жизнь не подкинет ей больше страданий.
— Я забочусь об этом изо всех сил, — с поклоном ответил Тирион.
Санса так и не вышла замуж, и Тирион сомневался, что когда-нибудь выйдет, хотя у неё ещё были годы в запасе. Она не хранила целибат, это Тирион знал, но свою власть она не собиралась делить ни с кем.
— Я должна родить наследников и я это сделаю, — сказал она ему как-то. — Но эти дети будут только мои.
— И как ты собираешься провернуть этот смелый план так, чтобы лорды тебя не затравили? — спросил он.
— Они смирятся, — железным голосом ответила Санса. — Я решу, как именно. А если и выйду всё же замуж, то только за того, кто будет обладать моим полным доверием и не будет претендовать на Север.
— Я у твоих ног, — полушутя напомнил Тирион.
Санса улыбнулась ему, но ничего не ответила.
Она действительно многое обсуждала с Серсеей. Кое-что Тирион бы не одобрил. Но она не обязана была отчитываться перед ним. Их с Серсеей связывала странная нить, сотканная из ненависти, уважения и холодного расчёта. Санса никогда не станет такой, как она. Но и у врагов есть чему поучиться. Особенно если этот враг — женщина, когда-то носившая корону.
Ланнистеры остаются Ланнистерами, и есть только они. Теперь Тириона, Серсею и Джейме связывали узы крепкие, как сама жизнь. Они приняли его. Она приняла его. И он был благодарен. Это было смешно в его возрасте и после всего, что они пережили, но он был благодарен, как ребёнок, чья старшая сестра перестала мучить его и признала, как брата. Некоторые раны не только не заживают, но и не стареют, оставаясь такими же жгучими, как в день, когда были нанесены. И только чувства, сравнимые по возрасту с ними, могут их исцелить.
