Текст книги "Лебединая верность (СИ)"
Автор книги: Kitty555
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
– Отец, – Драко прикрыл глаза, а потом медленно открыл их вновь. – Должен всё-таки сказать, что это твое представление стоило мне многих лет жизни.
– Сын, – Люциус в точности скопировал тон своего наследника. – Должен всё-таки тебе напомнить, что в противном случае в твоей жизни не осталось бы ни минуты. Так что можешь смело считать, что выиграл все эти оставшиеся годы, даже минус потерянные из-за моего так называемого «представления».
– И с этим не поспоришь, – Драко кивнул. – Но можно попросить на будущее избегать подобной драмы и театральности?
– Драко, а можно попросить отложить эту дискуссию на «после» того, как твой отец проведёт необходимые волшебных действия с семейным гобеленом? – Нарцисса изящно изогнула бровь, однозначно давая понять, что её сыну следует умолкнуть. Впрочем, тот больше и не думал спорить.
Достав свою волшебную палочку, Люциус сделал рукой несколько сложных движений над гобеленом, вырисовывая неизвестные его наследнику руны, а потом прочитал заклинание. В то же мгновение старинный гобелен блеснул серебристым огнём, по материи прошлась лёгкая волна и сконцентрировалась на имени Драко. На сотую долю секунды последнему из Малфоев показалось, что отец всё-таки обманул, и сейчас его имя вспыхнет чёрным пламенем отторжения от рода. Но ничего подобного не произошло.
Когда магия успокоилась, имя Драко Малфоя по-прежнему красовалась на гобелене. Только тому, кто очень сильно бы присмотрелся, стало бы заметно, что возле него появилась едва заметная точка. Отныне, только если Драко соединит себя с какой-то волшебницей узами законного брака, его наследник появится на семейном гобелене.
Незаконнорожденные дети, которых обычно в любом случае удаляли, заметны больше не будут. Не появится даже той маленькой чёрточки, отходящей от его имени, которую, если уж очень хорошо присмотреться, можно увидеть на семейных древах многих чистокровных семей: намёк на ребёнка вне брака.
Драко Малфой облегчённо выдохнул. Все было решено окончательно и бесповоротно, и более того, вопреки не просто самым сумасшедшим надеждам, но даже просто мечтам, его родители оказались по одну сторону роковой черты вместе с ним…
========== Часть 19 ==========
Реальность оказалось далеко не такой печальной, как уже успела нарисовать в своем богатом воображении Гермиона. На самом деле, и Нарцисса, и Люциус приняли её довольно цивилизованно. Конечно, они даже не собирались делать вид, что всю жизнь «спали и видели», как их сын приведёт в дом нечистокровную избранницу. Но и какой-то агрессии в отношении Грейнджер они тоже не показывали.
Наоборот, Нарцисса всячески пыталась идти на сближение, заводя дискуссии на интересующие девушку темы, а вопросы формулировала так, что ответить односложно и при этом не раскрыть себя было практически невозможно. Гермиона начинала понимать, что умение вести светские беседы – это наука сама в себе, и леди Малфой ею владела в совершенстве. Еще одна область для изучения.
Люциус самолично дискуссии не провоцировал, но всегда слушал очень внимательно. И к своему огромному удивлению, кроме праздного любопытства, Гермиона все чаще замечала в его глазах то самое выражение, которое постоянно видела у каждого своего преподавателя. Чистокровный патриарх и известный приверженец идей чистоты крови отдавал должное её уму и талантам. Или, во всяком случае, учился это делать. Как-то незаметно Малфои начали приобщать Гермиону к порядкам и обычаям чистокровных.
Вообще-то, девушка всегда умела одеваться, и вкусом обладала отменным, а если добавить к этому вполне комфортабельное финансовое состояние родителей –качественные вещи обычно не были для Грейнджер проблемой. Вот только в обществе членов семейства Уизли блистать состоятельностью они с Гарри обычно избегали.
Впрочем, впечатлять стоимостью нарядов не было в обычаях на факультете Гриффиндора: кичиться деньгами было не принято и не нужно. Поэтому, в Хогвартсе Гермиона всегда избирала одеваться практично и не броско. Нарцисса просекла все это молниеносно. Конечно, Гермиона в каком-то смысле «прокололась» сама, хотя ошибкой это не считала.
Получив соответствующий приказ, домашний эльф Драко с несказанным энтузиазмом принялся доставлять ей всевозможные наряды Нарциссы, а Грейнджер из них уже выбирала, что надеть. Притом, то ли намеренно, то ли из того же чрезмерного энтузиазма Рикки, но перед Гермионой появилась внушительных размеров стопка вечерних платьев, ранее принадлежавших леди Малфой. Гермиона была уверена, что та же Джинни не преминула бы облачиться в самые вычурные туалеты. Грейнджер же безошибочно избирала лишь строгие, скромные наряды, безукоризненно соответствующие требованиям момента и оказии.
Нарцисса это отметила молниеносно. Конечно, леди Малфой также воспользовалась и оказией обновить гардероб девушки, дополнив его более современными фасонами. Впрочем, «современными» Грейнджер могла бы их назвать с очень большой натяжкой. Гермиона давно уже пришла к выводу, что стиль одежды в волшебном мире, как и многие обычаи и традиции, довольно прочно застряли где-то в прошлом веке.
Конечно, если поначалу девушке казалось, что здесь во главе угла стоит консерватизм, то очень скоро Грейнджер пришла к выводу, что это не совсем так. Целью, которую проследовали волшебники, когда надежно скрывали каждый дюйм кожи под длинными рукавами, высокими стойками, перчатками и юбками в пол были не скромность, консерватизм или пуританство, а стремление привести любой шанс случайного соприкосновения кожи с ядами или отравленными зельями к нулю. Да и темные проклятия можно было в некотором смысле задержать, наложив на одежду определённые заклинания.
Осознание этих постулатов явно способствовало принятию «моды» волшебного мира со стороны Гермионы, и не могло не радовать хозяев менора. Плюс, Грейнджер всегда была старательной в учёбе и любимицей преподавателей, и теперь, в каком-то смысле став её наставницей, Нарцисса не избежала симпатии к своей на редкость прилежной ученице. А Гермиона всегда была готова впитывать любую новую информацию, особенно полезную.
Большую часть своего времени Гермиона проводила за книгами. В Хогвартсе у неё никогда не было доступа к такому обилию литературы по тёмным искусствам и конечно же, о крестражах. Изучая материал, который доступным или понятным назвать было бы невозможно даже с натяжкой, Грейнджер давала мозгу отдых «лёгким чтивом», а в эту категорию у неё быстро попали книги по этикету, обычаям и традициям. Сказать по правде, листая страницы этих «справочников для достойных юных ведьм» Гермиона про себя хмыкала и потешалась. Старшие Малфои же разглядели в выборе литературы магглорожденной волшебницы проявление уважения к обычаям и традициям их мира.
Когда Драко услышал от своих родителей, что Грейнджер на досуге ознакамливается с книгами о «подобающем поведении», он чуть не открыл рот толи от удивления: «Зачем? Да ещё и по доброй воле!?!», толи от возмущения: «Ей что, больше деталь нечего? Она с крестражами уже до конца разобралась?». Впрочем, с родителями Малфой подобными мыслями избрал не делиться, хоть и от всей души потешался реакцией Нарциссы и Люциуса.
Отношение матери к Гермионе вообще слишком очевидно теплело с каждым днём, и женщины, которые, как оказалось, разделяли любовь к книгам, все больше находили общие темы. Плюс, Грейнджер даже не скрывала, что старательно копирует манеры матери Драко.
А ещё, немаловажную роль сыграл и тот факт, что Нарцисса тоже была в Хогвартсе на своем потоке не на последнем месте. На самом деле, Драко прекрасно знал, что хотя ум и высокое положение в ранге класса и не является одним из чтимых достоинств чистокровных волшебниц, но некоторые патриархи родов на подобное обращали внимание.
И Малфои традиционно относились именно к таким волшебникам. В принципе, такому же «непопулярному и негласному» правилу следовали и Нотты. Именно по этой причине когда-то, в молодости отца и матери, старший Нотт поглядывал в сторону Андромеды, а отец Люциуса согласился с выбором Нарциссы.
Сестрички Блэк в высшем обществе были известны не только своей внешностью, но и умом. И Нарцисса, и Андромеда занимали довольно уважительные места в соответствующих рангах своих классов. Вот только, кичиться этим или выставлять напоказ аристократки всегда избегали.
Впрочем, на Слизерине истинное положение вещей и так было известно, как и на Рейвенкло. А до мнения Хаффлпаффа и Гриффиндора девочкам с факультета Салазара дела не было. В конечном итоге это обычно приводило к одному результату: наследники талантливых волшебниц тоже идиотами не рождались. Одним словом, своему высокому положению в ранге класса сам Драко был в равной мере обязан и отцу, и матери.
В отличие от Нарциссы, Гермиона Грейнджер свои способности выставляла напоказ. Вот только Нарцисса оказалась достаточно умна, чтобы очень быстро не только рассмотреть причину этого «зазнайства и выпендрёжа», но и объяснить её как для себя самой, так и сыну: магглорождённая волшебница должна была доказывать свое положение в волшебном мире. В каком-то смысле, компенсировать отсутствие той самой родословной,
которую ставили во главе угла такие роды, как Крэббы и Гойлы.
Ну, а то, что Люциус это всё просек ещё на их первом курсе, его сын вдруг с огромным изумлением понял только сейчас. Впрочем, хорошенько обдумав всё на досуге, а потом сопоставив факты, которые уже слышал в прошлом – притом, от профессора Слизнорта, Драко быстро провёл параллель с матерью самого Гарри Поттера.
Одним словом, очень скоро Малфой-менор начал напоминать наследнику рода альтернативную реальность: его чистокровные снобы-родителей, самые ярые приверженцы идеологии Чистоты Крови, с распростёртыми объятиями приняли магглорождённую Гермиону Грейнджер.
Плюс, не вдаваясь в подробности их розысков и исследований, родители совсем не препятствовали ни упражнениям в зельеварении, которым Драко и Гермиона посвящали часы напролёт уже больше месяца, ни их бесконечным копаниям в семейной библиотеке. Более того, меч Гриффиндора был возвращен лично Гермионе как оказалось, предусмотрительно припрятавшей его в хаосе битвы Нарциссой.
Конечно, в этой удаче стоило отдать кредит бедному гоблину, который, как Драко теперь уже чётко знал, элементарно наврал о подлинности реликвии Гриффиндора, то есть, что меч являлся подделкой. Меч был на самом деле настоящим, в чем они все имели возможность убедиться, когда с его помощью уничтожили следующий крестраж.
Но это была уже совершенно отдельная история, заслуживающая своего собственного рассказа…
***
– Нда, должен сказать, выглядит совсем не аппетитно, – скривившись, словно он засунул за щеку лимон целиком, провозгласил Драко, с нескрываемым отвращением и подозрительно прищурившись, оглядывая пробирку с оборотным зельем.
Грейнджер как раз разлила конечный продукт их совместных трудов по сосудам, и теперь парень держал его двумя пальцами за горлышко пробирки. Гермиона хмыкнула, потому что мысленное сравнение с лимоном мгновенно навело её на мысли, что кислый цитрус на вкус значительно превосходит зелье, и сама девушка явно бы избрала взять в рот лимон, а не оборотное.
– Хочешь сказать, что я сварила не так, как надо? – Гермиона демонстративно приняла защитную позицию, уперев руки в бедра и с воинственным видом глядя в лицо Малфоя. Конечно, Драко прекрасно понимал, что её поза является частью представления, но на всякий случай быстро ответил.
– Ни в коем случае, – парень обречённо вздохнул и поставил колбу обратно на стол. – На самом деле я уверен, что оно выглядит именно так, как должно. То есть, напоминает троллью…
– Не заканчивай эту фразу, – Гермиона поспешно подняла обе руки вверх. – Прошу тебя, Малфой, нам с тобой ещё эту гадость пить…
– Вот почему большинство зелий на вкус такие ужасные? Неужели нельзя чего добавить, чтобы сделать их более пригодными к употреблению? – меж тем продолжал сетовать Малфой. – Вот скажи, Грейнджер, почему ты или Поттер никогда Снейпу этот вопрос не задали? Хотел бы я на него посмотреть. Особенно если вспомнить, что Флетчли из Хаффлпаффа ещё на первом курсе в больничном крыле рассказывал, что маггловские лекарства вкусные. Точно знаю, потому что лично присутствовал при разговоре.
– А что ему мадам Помфри ответила, не помнишь? – Грейнджер насмешливо прищурилась, и Малфой был готов поклясться: ответ на волнующий его вопрос Гермиона точно знала. Кстати, в отличии от Хогвартской медиведьмы…
– Культурными словами, но Помфри попросила его заткнуться, выпить зелье и не выпендриваться, – отрапортовал ответ «школьного специалиста» парень и принялся ждать. Конечно, Гермиона его не разочаровала. Слегка приподняв брови от удивления ответом, она начала свою лекцию.
– На самом деле, у зелий, в отличии от маггловских лекарств, которые в большинстве своём синтетические, вкус без вреда для конечного результата изменить нельзя. Любая вкусовая добавка станет лишним компонентом и изменит действие зелья. Я это ещё на первом курсе выяснила.
– Поэтому не спрашивала… – Драко несколько раз моргнул. А «коренным волшебникам» и в голову не приходило подумать, не то, чтобы поискать ответ, если уж совсем честно.
– Я думала, вы все осведомлены о причине, – Гермиона пожала плечами. – Вы же выросли в этом мире, как можно не спросить? Ну, и Гарри я тоже рассказала, чтобы он случайно не опозорился незнанием элементарных вещей. Потому что этот вопрос как-то сразу возник, едва мы первое зелье в рот взяли.
– Понятно, – Малфой кивнул. – И так ты ответы на все свои вопросы откапывала?
– Ну, я сразу начала читать, потом спрашивала. Но мои вопросы обычно коренных волшебников раздражали. Плюс, я не горела желанием выставлять себя в очередной раз чужестранкой какой-то. Зачем подчеркивать, что мы выросли среди магглов?
– Плюс, готов поспорить, тебе отвечали «потому что», – внезапно догадался Малфой. – А истинную причину не предоставляли.
– И это тоже. Но ты не думай, я много узнала и от одноклассников. Рона, например. Он нам с Гарри все-таки рассказывал некоторые вещи… И Невилл…
– Лонгботтом? – Малфой скривился.
– Зря ты так, – Гермиона неодобрительно поджала губы. – Невилл отличный парень.
– Ладно, замяли, – Драко решил не спорить. – В общем, зелье готово, а значит, пора приступать к выполнению нашего плана.
– Ты раздобыл волосы? – Гермиона тоже охотно перевела тему и перешла к делу.
– Да, и не только, – Малфой расплылся в самодовольной ухмылке. – Нужно только обсудить пару моментов…
К исполнению своего плана Малфой и Грейнджер приступили на следующий день. Сразу же после завтрака в комнате девушки появился её наряд, который Гермиона, если бы была в немного лучшем расположении духа, тут же бы сравнила с Хэллоуинским. Платье Беллатрикс было именно таким, каким Грейнджер его помнила: чёрный, затянутый кожаными шнурками корсет, пышная юбка и рукава с средневековыми разрезами для «свободы движения».
Решив нарядиться в эту сомнительную красоту уже после преображения, не в малой степени потому, что не хотела надевать этот явно напоминавший прикид «доминанты» номер на свою собственную фигуру, Гермиона поспешила в комнату за зельем. Малфой, очевидно, тоже не торопился проглатывать собственную порцию. Заметив девушку, он кивнул.
– Ты тоже пришла к выводу, что пить оборотное друг перед другом будет намного логичнее?
– Ну, не знаю, как ты, а я рада, что ты решил не удивлять меня, встречая в облике мистера Лестрейнджа, – Гермиона тяжело сглотнул, на мгновение представив, что бы почувствовала, если бы зашла и увидела Рудольфуса в комнате.
– Вот и я о том же, – поспешно кивнул Малфой и протянул ей порцию зелья. – Ну, что? Пьем до дна? Твое здоровье, дорогая.
Малфой демонстративно поднял свою колбу с оборотным в воздух, словно на самом деле произносил тост. Гермиона качнула головой, повторяя жест парня своим сосудом с зельем.
– За нашу победу, – ответила она собственным приветствием, мгновенно опрокинув колбу в рот и проглотив все зелье одним махом. После чего, довольно таки предсказуемо, скривилась и невольно согнулась на пополам, отходя от мерзкого вкуса. Рядом с ней Малфой точно также корчился от «удовольствия».
– И всё-таки, гадость неописуемая. Точнее, описать это можно, но только не в культурном обществе, – когда он наконец умудрился остановить рвотный рефлекс, прохрипел Малфой.
– Должна признаться, что то же самое можно сказать и о результатах нашего превращения, – Грейнджер уже успела подойти к зеркалу, оценив результаты своего преображения. Из зазеркалья на неё испуганными глазами смотрела Беллатрикс.
– Результат превосходный, – прохрипел Драко непривычным для себя, осипшим голосом Рудольфуса. Парень тоже смотрел на себя в зеркало, привыкая к более высокой, мускулистой фигуре и растрёпанным волосам подстать его так называемой супруге. – Вот только с выражением лица тебе нужно что-то сделать, Грейнджер. Этот взгляд испуганного оленёнка на лице тети Беллы настолько же уместен, как выражение умиления победам гриффиндорцев у Снейпа. Потренируйся-ка пару секунд, а то нам идти нечего. Тебя сразу же вычислят за первом поворотом.
– Сейчас, – Грейнджер даже не спорила. Драко был абсолютно прав. – Правда, если ты не возражаешь, я покамест переоденусь в её платье.
– Отличная идея, – Малфой кивнул. – Может, когда полностью преобразишься, твое лицо примет соответствующее выражение.
– Или, учитывая её декольте, на лицо никто не посмотрит, – пробурчала Гермиона, уже практически покидая комнату. Вопреки ее ожиданиям, Малфой согласно кивнул.
– Или просто глаза вообще не поднимут, памятуя о репутации моей тетушки.
Грейнджер хотела было одарить Малфоя изумлённым взглядом, но логика быстро напомнила, что эту гадость придётся пить ещё раз, если они не справятся за час. А потом ещё и закрепила идею, что нужно бы поторопиться, подкинув мысль, что оборотное брать с собой вообще нельзя. В Гринготтс они его не смогут пронести ни под какими скрывающими чарами.
Последний довод окончательно заставил Грейнджер отложить дальнейший обмен любезностями и впечатлениями и бегом отправляться переодеваться. Уже через пару минут она вернулась в комнату полностью перевоплощенная в Беллатрикс. Малфой окинул свою спутницу оценивающим взглядом, одобрительно кивнул и протянул ей волшебную палочку.
– Это первая палочка Беллатрикс, – быстро пояснил парень. – Мать отдала её тебе, одновременно предоставив немного крови для проверки. Поскольку эта палочка принадлежит тёте Белле, подвоха заметить вообще никто не должен.
– А у тебя детская палочка Рудольфуса? – Гермиона, улыбнувшись, кивнула на волшебный атрибут в руках Малфоя.
– Нет, это настоящая палочка Руди Лестрейнджа, – Драко тяжело вздохнул. – Отец подменил её вчера вечером на аналогичную. Плюс, хорошенькая подпоил его. В принципе, Рудольфус должен проспать как минимум до полудня. А потом мы все подменим обратно…
========== Часть 20 ==========
Драко переместил их обоих из тайной комнаты менора прямо к входу в Гринготтс. Гермиона быстро сообразила, что он получил знак: краем глаза девушка заметила светлую макушку старшего Малфоя, поспешно скрывшуюся за углом. Люциус тоже был здесь, наверняка, чтобы удостовериться, что не существует ни малейшего шанса наткнуться на настоящую Беллатрикс. Гермиону такая предосторожность и предусмотрительность безусловно впечатлили, и мысленно она бросила ещё один «камушек» в копилку Слизерина: очевидно, они ничего не оставляли шансу.
– Пойдём, дорогая, – несмотря на то, что Малфой говорил вполголоса и практически на ухо Гермионе, парень предусмотрительно изменил голос. Теперь, даже если бы их разговор кто-то случайно подслушал, он бы стал свидетелем этих слов в исполнении Рудольфуса Лестрейнджа.
– Конечно, – Грейнджер скривила губы в подобии улыбки своего прототипа, очень сильно надеясь, что вышло похоже. Впрочем, она благоразумно избрала не обращаться к мнимому супругу никак, потому что понятия не имела, какое именно слово использовала бы в подобной ситуации Беллатрикс. Взяв пример с поведения Малфоев, она решила не рисковать: те слишком очевидно продумывали всё до мельчайших деталей.
Драко тем временем уже мягко, но настойчиво направлял Гермиону вверх по ступенькам волшебного банка, не давая погрузиться в ненужные рассуждения. У них было мало времени. Впрочем, едва они зашли вовнутрь, мнимый мистер Лестрейндж небрежным жестом руки приказал одному из гоблинов подойти. Про себя Грейнджер отметила, что это было предсказуемо: аристократы вряд ли стояли в общей очереди, логично было предположить, что они работали с определённым сотрудником банка. По всей видимости, Драко Малфой поверенного семейства Лестрейнджей знал, потому что обратился к нему по имени.
– Гурин, нам нужно незамедлительно попасть в моё семейное хранилище, – голос Драко был по-прежнему изменён, а на лицо теперь была прочно натянута маска снисхождения и пренебрежения. Грейнджер подумала, что вполне легко могла себе её представить на лице любого из чистокровных.
Конечно, Гермиона практически не знала Рудольфуса, но судя по всему, поверенный гоблин тоже ничего не заподозрил. Подобострастно поклонившись, он прошуршал:
– Конечно, милорд, извольте пройти за мной для проверки палочки.
– Я сказал, что спешу, – Драко скривился, и Грейнджер вновь мысленно отметила, что подобное выражение весьма органично на лицах всех представителей волшебной аристократии. Девушка вполне могла его представить как у самого Малфоя, так и у кого-либо другого. С протоколом, однако, Драко не спорил, и быстро предоставил палочку гоблину, который мгновенно произвёл над ней какие-то непонятное махинации, впрочем, явно оставшись довольным результатом своей проверки.
– Прошу, – поверенный вновь низко поклонился и жестом руки попросил их следовать за собой. Мысленно Гермиона отметила, что её саму проверку проходить не просили, а значит, как раз наличие её собственной палочки, то есть, аутентичность палочки Беллатрикс, была дополнительной предосторожностью. Отличное планирование операции, нужно сказать.
А тем временем гоблин уже подвёл их к небольшой тележке, в которой сама Гермиона никогда по очевидным причинам отсутствия надобности не путешествовала, но о которой была премного наслышана от Гарри. Драко вновь мягко подтолкнул её внутрь, при этом взяв за руку и помогая зайти.
Грейнджер почти автоматически поблагодарила парня, за что была удостоена подозрительного взгляда от гоблина и вмиг отчётливо осознавала: её прототип, Беллатрикс, особой вежливостью даже к собственному супругу не отличалась. Поэтому девушка тут же задрала нос повыше и лёгким, но очевидным движением плечей смахнула с себя направляющую руку лже-супруга. Драко усмехнулся, качнув головой, и девушка выдохнула: она все сделала правильно.
Путешествие в тележке гоблинов действительно являло собой отдельное приключение. Гермиона, никогда не любившая подобные аттракционы, но вопреки всеобщему убеждению не боявшаяся ни высоты, ни полётов на любых волшебных предметах или существах, только периодически морщилась. Вышло опять в тему, что девушка моментально поняла из одобрительный реакции Малфоя.
Тележка остановилась возле одной из дверей хранилищ, и Малфой первым выпрыгнул на землю. Вновь протянув ей руку, Драко помог Гермионе покинуть весьма укачавшее её транспортное средство, правда, на этот раз благодарности не дождался. Гермиона с видом королевы опиралась на его руку, но галантный жест за его суть проигнорировала полностью, избрав вести себя так,
словно по-другому и быть не могло. Оказывается, строить из себя стерву было не так уж и сложно.
Малфой вновь кивнул и отошел к двери ячейки, правда, при этом успев бросить на Грейнджер быстрый взгляд. Как они договаривались заранее, мнимая Беллатрикс тут же заслонила его от взгляда гоблина. Драко незаметно капнул на замок кровью, которая на самом деле была не из его пальца, а по мановению волшебной палочки скатилась из спрятано в рукаве пузырька.
Дверь мгновенно распахнулась перед ними, но парень предостерегающе приподнял руку. Прежде, чем он сам и Грейнджер прошли в хранилище, Драко прошептал ещё какое-то заклинание. Гермиона мысленно кивнула: частью её образовательной программы накануне вечером было услышать вполне длинную и подробную лекцию о мерах предосторожности в Гринготтсе от Люциуса. А потом Нарцисса добавила ещё пару деталей о семейных трюках Блэков.
В результате Гермиона теперь была осведомлена, что большинство чистокровных семей накладывает на содержимое своих хранилищ заклинание бесконечного умножения. То есть, если просто ворваться вовнутрь и схватить что-нибудь, предварительно не отменив проклятия, воришку элементарно засыплет увеличивающимися в геометрической прогрессии предметами.
Конечно, последнюю формулировку Грейнджер для себя мысленно добавила уже сама. По очевидным причинам математической маггловской терминологии Драко Малфой и его семья не знали. Но факт оставался фактом: парень должен был предварительно расколдовать комнату, и только потом они оба смогут войти. Для чего ему вновь понадобится палочка Лестрейнджа и его же кровь, предусмотрительно заготовленные Малфоями именно для этой цели.
Гермиона не могла удержаться от мысленных аплодисментов обоим: «Браво, Люциус и Драко». А еще, девушка на мгновение представила себе, с какими сложностями им пришлось бы столкнуться, если бы в Гринготтс она отправилась не с Малфоем, а с Гарри и Роном. Сейчас Гермиона отчетливо понимала: они бы полезли без какой либо подготовки и прямиком угодили в несколько ловушек. Да уж, их с мальчишками смогла бы спасти только удача.
– Ну, ты уже готов? – Гермиона нетерпеливо переступала с ноги на ногу, непроизвольно поеживаясь. С одной стороны, ей очень не хотелось торопить Малфоя, но с другой стороны, время не ждало, поджимало и его было буквально в обрез.
– Вообще-то, дорогая, с такими вещами не спешат. Если, конечно, не хотят быть засыпанными разными там диадемами, браслетами, колье и прочим бесценными побрякушками.
– Мечта каждой девушки, можно подумать, ты не знал, – Гермиона иронично хмыкнула, не удержавшись, но избрала благоразумно умолкнуть. Если даже осторожный Малфой избрал не торопиться, прекрасно помня о времени действия оборотного, то ей однозначно следовало терпеливо ждать.
– Быть засыпанной драгоценностями? А в этом что-то есть, – Драко кивнул головой, впрочем, не переставая делать махинации своей волшебной палочкой. В данный момент он поднял с пола какую-то странную штуковину и швырнул её в большой слиток золота. Штуковина отлетела в сторону, но золото даже не дрогнуло. – В принципе, если судить по Гринграсс и Паркинсон, то так оно и есть. И кстати, можем заходить. Уже безопасно.
Грейнджер избрала молча кивнуть, даже не задумываясь, если парень может видеть её реакцию. Проскользнув в хранилище, она огляделась по сторонам. От изобилия всевозможных драгоценностей рябило в глазах, но ей было совершенно неясно, что они ищут. Несколько раз пробежавшись глазами по сокровищам помещения, напоминавшего пещеру из сказки про Аладдина, Гермиона нахмурилась.
Логика подсказывала, что искать нужно что-то, что явно здесь не принадлежит. Только вот, что? Плюс, Грейнджер явно ощущала, как по коже вновь начали ползти неприятные мурашки, словно она опять находилась поблизости от медальона Слизерина. Неужели, это так на неё влияет очередной крестраж? Но как же выяснить, которая из этих вещей наполнена тёмной магией? В конце концов, они с Драко ведь не могут брать каждую безделушку в руки и терпеливо дожидаться, пока одна из них не станет нашептывать разные гадости и вызывать неуверенность в себе.
– Никогда не знал, что чаша Хельги Хаффлпафф хранится в ячейке дядюшки Рудольфуса, – меж тем пробормотал Драко, задумчиво потерев подбородок. – Да ещё просто сама просится в руки.
Гермиона не успела и глазом моргнуть, а Малфой уже достал заинтриговавшую его вещь с верхней полки хранилища. Его лицо внезапно приняло озадаченное и обиженное выражение, но Грейнджер ещё не успела ничего сказать, а парень уже нахмурился, впрочем, не выпуская легендарную реликвию из рук.
– И кто это распространял басни, что основательница факультета барсуков была такая уже добрая? Мол, всех принимала такими, какие есть, и не осуждала?! – Драко поджал губы. – Потому как чаша у мадам Хельги на гадости не скупится.
– Милый, – Грейнджер не была уверена, если гоблин её может слышать, и поэтому придала своему голосу самые елейный нотки, на которые был только способен голос Беллатрикс. Плюс, девушка уже начинала подозревать, что мог услышать от крестража Драко. Гермиону только удивило, что крестраж «сам просился в руки» к Драко, но это вполне могло быть влияние метки Волан-де-Морта. – Пожалуйста, отдай мне чашу. Ты такой молодец, что уже достал её для меня с полки, я бы сама никак не смогла дотянуться.
И не дожидаясь, пока крестраж вызовет в Малфое всевозможные комплексы, всколыхнет неуверенности в себе и разбудит покамест дремлющих тараканов, Гермиона стремительно подбежала к парню и отобрала у него чашу Хаффлпафф. Малфой мгновенно тряхнул головой, словно просыпаясь от сна, сделал глубокий, очищающий вдох, после чего шумно выдохнул воздух через ноздри и облегченно кивнул.
– Ты совершенно права, дорогая, мы уже взяли то, зачем пришли, и можем спокойно возвращаться.
После чего Малфой, пытаясь держаться как можно дальше от чаши, обошёл Гермиону кругом и поспешно залез в тележку. Грейнджер последовала за ним буквально несколькими мгновениями позже. Удостоверившись, что все готовы покинуть хранилище, гоблин плотно закрыл дверь и запечатал её заклинанием. Через несколько минут молодые люди уже покидали не предоставивший им никаких хлопот Гринготтс, и едва скрывшись за углом здания, аппарировали в менор. Миссия удалась на отлично.
========== Часть 21 ==========
Вновь оказавшись в гостиной Малфой-менора, Гермиона не удержалась, издав победный клич. Совсем не по-аристократически показывая свой восторг, девушка закружилась по комнате, даже не собираясь обращать внимание на то, как странно подобное поведение выглядит в облике Беллатрикс. Драко наблюдал за проявлением восторга возлюбленной с легкой улыбкой на губах, в душе тоже чувствуя, что мог бы прыгать от радости. Вот только воспитание Люциуса не позволяло.
– Малфой, я поверить в это не могу! Нам все удалось! – восторженно сверкая глазами воскликнула Гермиона, обернувшись к парню. – Вот честное слово, я тебя сейчас расцелую!
– Непременно словлю тебя на слове и намерениях, – Малфой выставил руки в предостерегающим жесте явной попытки остановить проявление чувств девушки. – Вот только давай чуток подождём, пока к тебе вернётся твоя собственная внешность. Как-то мне не хочется целоваться с тётушкой Беллой.
