Текст книги "Венера (СИ)"
Автор книги: Katsurini
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 14
...Дао
Как же неудобно быть чувствующим. Никогда бы не подумал, что на такое способен. И что её обиды буду воспринимать как собственные. Да и никогда не обижался раньше. Злость была, гнев, жажда мести, но не обиды, боль и это желание видеть её улыбку, чувствовать, как по телу разливается что-то тёплое от её смеха. Порою я возвращался с тренировки и наблюдал за ней, как она с другими женщинами смеётся. Тяжело было принять решение переделать её, заставить вести себя как бесчувственное полено, как она выразилась. И это наказание... И потом её слова, приносящие боль, когда она сказала, чтобы катился в свой мир без неё. Она била тем же оружием. Но что же делать? Времяу нас заканчивается. Если меня выдернут силком с этой планеты -пострадает любимая. И плод этой любви. Чувствовать себя ненужным самому близкому и ставшему родным для тебя человеку – это очень больно.
И то, что она сказала потом, что возненавидит меня – то, чего я желал меньше всего. Попробовал пошутить, но вышло не очень. Никто не смеялся.
– Я не знаю, как себя вести с тобой.
– А язык тебе на что?
Он лизнул её ушко.
– А ещё?
Прошёлся по всему телу, но стоило опуститься к её лону, как она с силой зажала свои ноги.
– Нет!
– Я хочу всё исправить.
– А я до сих пор обижена.
– И что мне сделать? На коленях вымаливать прощение? – такое было у тёмных. Доставить унижение они любили.
– Нет. Если у тебя имеется достоинство, то никогда не вставай на колени. Разве что на кону жизнь дорогих тебе людей.
Она – светлая. Те тоже никогда не вставали на колени. И как его угораздило полюбить эту женщину? Светлую даже сейчас. Он видел её сияние сквозь смуглый цвет кожи, сквозь тёмный цвет волос. Наверняка и другие это видят. Местные называют её богиней. А значит, всё бесполезно. Она не будет счастлива в его мире. А если её раскусят, то вообще всё напрасно. Но не всю жизнь ведь жить на этой захудалой планете. Порою ему хотелось забиться куда-то во мрак и оттуда не вылезать. Единственное такое место было жилище, которое он сам построил. Да и то, полную темноту не получалось сделать.
Поэтому наводящие вопросы супруги помогли увидеть выход. Он был ей благодарен, что не советовала ничего. Умная женщина. Его женщина!
Засыпали они уже помирившись. Утром он отправил своих воинов к "горам". А сам, взяв жену и оседлав нима, отправился в путь. Ним давал преимущество в скорости, поэтому удалось зайти сбоку. Его воины стали стучать в барабаны, устроили, своего рода, парад. А, когда со стороны было видно, что заметно расслабились, произошло нападение. Двери в горе открылись и два воина в скафандрах быстрыми скачками направились к воинам.
Следовало действовать осторожно и бесшумно, чтобы земляне не заметили Дао и его жену. Ним передвигался бесшумно, но медленно.
Дао с Венерой прятались за его телом, чтобы не выдать себя. В конце концов они добрались до базы. Тёмный прикоснулся к стене,надеясь, что всё ещё его ДНК имеет доступ. На удивление яйцеголовые оказались глупее, чем ожидалось. Шлюз открылся.
Супруги вместе с нимом едва поместились в шлюз, но оставлять животное снаружи означало привлечь к себе внимание.
Дао заблокировал шлюз и отменил выравнивание давления. И вообще вёл себя как хозяин базы. Вскоре в ставшую прозрачной стену можно было заметить, что база поднялась над поверхностью планеты и начала стремительно набирать, будто самолёт, скорость. Внизу враги заметили их отлёт, и, похоже, их взяли в плен. Венера очень надеялась, что на этом противостояние землян и венерианцев закончится, что это единственная база.
– Я проверил, этот шаттл может покинуть пределы планеты, – сказал Дао.
– А нас не хватятся?
– Мы летим на базу яйцеголовых. Она в пределах атмосферы. Мне не удалось взломать навигатор. Это единственный путь.
Венера волновалась. Проявлялось это в заплетании волос и прижимании к ниму.
Шептала ему успокаивающие слова, вероятно, по мнению Дао, стараясь успокоить себя.
Дао же не представлял, что можно сделать. Как себя вести при стыковке. Разница в давлении просто разорвёт их на части.
Пока летели он осматривал скафандры. Работают на понижение давления, сможет ли он переоборудовать их в обратную сторону? Технически оболочка держит нужное давление и не важно с какой оно стороны. Значит, требуется изменить заданный параметр.
Что делать с нимом, было не понятно. Вероятно, придётся им пожертвовать.
Вот только жена так к нему привязалась. И зачем он брал его на корабль. Надо было оставить на планете.
– Надевай скафандр. Быстро! – велел Дао Нере как только настроил нужные параметры.
Она спорить не стала, послушалась.
А как уже была готова, обратилась с просьбой:
– Лар, ты можешь урезать шлюз, чтобы ним остался здесь, а мы могли выйти, не разгерметизировав отсек с нимом?
Переоборудование кораблей-лабораторий – обыденное явление. И со скафандром он мог добраться до блока управления. Что он и сделал.
Венера беспокоилась, ведь мужа долго не было. В неожиданно ставшей прозрачной дверь, ведущую во внутренние помещения, стали видны женщины и дети. Всё бы ничего, если б не их внешний вид. Увидев нима, они в панике забились в дальний угол. Вот только не это вызвало возмущение Венеры. Она не в силах была глядеть сквозь дверцу. И хоть венерианцы не особо отличались своей раздетостью с этими землянами, осознание того, что это её земляки шастают в таком виде, что мужчины тоже находятся вместе со всеми... Можно было б предположить, что они уж попривыкли в такому внешнему виду и уже не замечают сексуальность женщин, но впервые попавшему с базы пришельцев мужчине ты это вряд ли объяснишь. Она хотела верить в то, что заблуждается, что чутьё в первое попадание её сюда обмануло. Что будет с этими женщинами и детьми?
Венера постаралась припомнить тех, кто летел с ней на самолёте. А потом, пересилив себя, посмотреть на женщин и детей. Знакомых не обнаружилось. Вздох облегчения всё же не удалось сдержать. А может, просто память подводит. Видела ж она мельком их, а тут напуганные лица.
Промелькнула мысль успокоить хотя бы детей.
Дао явился лично. Приложил палец к губам. А потом поднёс к ниму похожий на пистолет предмет. Тревога промелькнула в её скрытых за шлемом глазах, но он не увидел. Она стиснула зубы, чтобы ничего не сказать. "Нельзя сомневаться в супруге! – промелькнула у Венеры мысль. После того, как она успокоилась, увидела, как муж перегораживает вручную отсек с нимом. Из стены просто выдвигалась панель. – Неужели автоматики нет? Пообщаться с супругом не выйдет?"
Дао поманил жену за собою и перекрыл отсек. А потом он начал отсчёт, пальцами убавляя по одному.
Толчок ощутили все. Дао завёл жену за спину и показал жест, означающий держаться за ним. Шлюз начал медленно открываться.
Она и глазом не успела моргнуть, как его и след простыл. А потом увидела его в конце коридора, держащего двери. Пришлось поспешить. Двигаться удавалось на удивление быстро.
Стоило ей войти, Дао отпустил дверь, и та тут же задраилась.
А вот тут пришлось встретиться с яйцеголовыми. Венера старалась не смотреть, как они падают наземь, сражённые супругом. Понимала, что от этого зависит их жизнь, но всё равно было мерзко. Он всё время ждал её. Понимал, что она задерживает, но боялся оставить.
Она удержала его, не давая развить скорость. Показала жестом, мол, иди.
Послушай женщину и сделай наоборот? Или довериться ей?
Он закрыл глаза, досчитал до десяти, успокаиваясь. И исчез. Никаких смазанных движений. Ничего.
Венера задышала чаще, гоня от себя страх. Рядом с мужем не боялась. Сейчас же холодок побежал по спине. Яйцеголовые, валяющиеся на полу, задвигались. И, вроде бы, должна была испытать облегчение, но стало ещё страшнее. Что если нападут? Он не убил. Почему? Неужели из-за неё? Сомнительно. Особенно после того, как она на свадьбе заявила, что те твари заслужили смерти.
Осторожно пошла дальше. Путь следования супруга был виден по прожжённым дырам в стенах и дверях. На этот раз валялись горстки пепла. Теперь убивает. Венера ничего не понимала.
Дошла она до последней дырки. Входить внутрь не хотелось. Что она там увидит? Хочет ли?
Но мужа нигде не было. Пришлось идти дальше. Предчувствие не предвещало ничего хорошего.
Внутри Нер обнаружила белую палату с обездвиженным яйцеголовым. Его зрачки были расширены от боли, а над ним склонился супруг, делавший лоботомию.
Венера отвернулась. Её начало мутить. Здесь всё началось.
– Ты убьёшь его? – спросила на всеобщем.
– Нет. Всего лишь вживлю чип. Мне понадобится твоя помощь.
– Нет!
– Да! – он настаивал.– Ты ведь не хочешь, чтобы я что-то сделал неправильно и убил его?
Играет на жалости. Она разозлилась, тошнота отступила. Не время пререкаться! Пришлось ассистировать.
Дао никогда прежде не проделывал операции с живыми существами, если не считать в рамках образования препарирования мелкой живности. Теорию он знал, а вот практика отсутствовала. Можно было б воспользоваться роботами, но времени на перепрограммирование уйдёт много. Именно его и не было у них.
Операция, по мнению Дао, прошла успешно. Он мог собой гордиться. Теперь включить чип и настроить связь.
Убивать всех яйцеголовых было нецелесообразно. Проще переподчинить и заставить работать на себя. Убить пришлось лишь тех, кто встал у него на пути, пока он был в режиме разгона. Но для Дао они были подобны тараканам, вызывали лишь омерзение и желание прихлопнуть. Поэтому он не церемонился.
Теперь осталось провести пытки для закрепления подчинения главного учёного. Но это он может делать и дистанционно. Подчиняющий раствор будет действовать ещё около двух дней, за который ему нужно будет перейти из марионеточного состояния в преданное. Вот пусть и помучится. Помимо подключения к глазам и слуху жертвы своего эксперимента, Дао ещё сумел подключиться к мыслям. С людьми такое не выйдет, а вот яйцеголовые, хоть и разумные, были довольно примитивны в устройстве. Их когда-то вывели высшие как расу учёных, правда, потом они вышли из подчинения, выполняя выгодные им заказы.
Теперь нужно было найти шаттл, который доставит его на четвёртую планету.
Дао направился в отсек управления базой. Венера следовала за ним.
– Мы можем общаться? – спросила она.
– Не желательно.
– А люди...
– Плевать!
Венера хотела возмутиться, но вовремя прикусила язык. Похоже, здесь ведётся запись. Проявление чувств может стать роковой ошибкой. Пришлось унять свои переживания и вести себя как муж учил. Никаких эмоций. Это было сложно. Но их жизни стояли на кону.
Вскоре они сели в челнок. Дао запустил какую-то программу, велел следить Венере за показателями, после чего заперся в каком-то отсеке.
Дао вошёл в режим обработки подопытного. Пытки, мучения. Раньше ему было всё равно. Он на всё глядел равнодушно, разве что необычные показатели могли заинтересовать. Теперь же всё это вызывало отвращение. Но убить он просто не мог. Пока длится полёт, нужно завершить вербовку. Он вывел себе на внутренний экран скафандра звук и видео, получаемые от яйцеголового.
Он убрал за собой, скрыв следы вмешательства. Все будут думать, что он всего лишь напал на базу, кого-то убил, кого-то лишь обездвижил. Про внедрение чипа в главного учёного никто не должен был знать. Дао бросил его в той же позе, в какой обездвижил, чтобы никаких вопросов не возникало. Операционная запись видео не вела. Потому как доказательства против себя самого хранить – себе дороже.
А то что произошло на базе на поверхности планеты – он полностью уничтожил, забрав кристалл и расщепив его на атомы. Данные не синхронизировались постоянно – слишком дорого было. Лишь раз в сутки, если были происшествия, передавались на базу яйцеголовых.
Разбираться с людишками он не планировал, хотя жена этого б не одобрила. Правда, на его шаттле поговорить придётся.
Главного яйцеголового обнаружили другие сотрудники.
– С вами всё в порядке, господин? – обратились они к главному.
Его пытались привести в чувство.
Похоже, пора действовать.
Дао послал заряд электричества в мозг, активируя нужные центры, снимая паралич.
– Да, со мной всё в порядке, – передал Дао информацию. Яйцеголовый повторил.
Придётся контролировать яйцеголового от и до.
Дао надеялся, что Нера справится.
– Нужно усовершенствовать систему безопасности. Как так вышло, что нашу бау взломали? И кто? Быстро выяснить! – давал указания Дао. Подавление воли стояло на максимуме. Главный учёный был всего лишь марионеткой.
– Что делать с пристыкованной базой?
– Провести полное сканирование всех. Через час данные мне на стол! Я буду у себя.
Все кинулись врассыпную, не желая спорить с главным учёным. Виновных он накажет, пустив его на операционный стол.
Вскоре поступил вновь запрос.
– Тут какая-то тварь. В заблокированном отсеке. Давление выставлено как на планете.
– В каком она состоянии? – спросил учёный.
– В спячке.
– Тогда готовьте операционную с таким же давлением, будем экспериментировать! – главный учёный злобно расхохотался. И подчинённые заметно расслабились. – Но это не отменяет моего предыдущего приказа.
Он лично участвовал в эксперименте, правда, руки тряслись – последствия слишком долгого марионеточного состояния. Пришлось взять руководство на себя, доверив опыты другим. Вскоре запустили создание регулируемой биозащиты, совместимой с клетками твари.
Дао подумал, что яйцеголовые в своих исследованиях далеко продвинулись. Жалко будет потерять такую базу. Но формулы организмов он переписывал себе, так же как и скачивал предыдущие модели. С женой экспериментировать он боялся, поэтому вначале испытает на себе добавление новой мутации биозащиты. Если всё пройдёт успешно, тогда и с женой попробует.
Глава 15
...Венера
Полёт длился часа два. Я честно старалась ничего не трогать, ведь управлять всем этим не умела. Любовалась россыпью звёзд, бескрайним космосом и планетами. Так вокруг Земли, помимо всевозможных спутников и тонн мусора я заметила несколько космических кораблей. И на земные они не походили вот нисколечко. Слишком обтекаемая форма была у всех. Странно. Неужели земляне вышли на контакт с инопланетянами?
От тоски сжалось сердце. Хочу домой. Понимаю, меня там больше никто не ждёт, что квартира не пойми кому достанется. Неужели о жизни на Земле придётся забыть?
Я провожала грустным взглядом родную планету, пока она не скрылась из видимости. А вот на полпути от Земли к Марсу корабль вдруг неожиданно остановился. Сияние окутало его, и все системы отрубились. В таких случаях говорят, что техника вышла из строя, компасы начинают беспокойно крутиться и самолёт теряет управление. Правда, в данном случае два последних пункта не актуальны. Корабль погрузился во мрак. Давящая тишина. Даже дышать стало тяжело.
Мне стало не по себе. Просто однажды такое уже было. Сияние, и я на операционном столе. Пот заструился по спине. Контролировать эмоции не получалось.
Я пошла в ту сторону, где должен быть муж. Натолкнулась на что-то или кого-то. И готова была закричать. Но голосовые связки не слушались.
Муж положил руку на плечо, и я провалилась в темноту. Очнулась я в белой комнате. Скафандра на мне не было. Чувства были заторможенные. Рядом сидел супруг. Увидев, что я пришла в себя, он встрепенулся и встал. Взял мою руку.
– Как ты, любимая?
Я не ослышалась?
Попробовала пошевелиться. Это удалось сделать с лёгкостью. Да и в теле заплескалась бодрость. Чувства возвращались. Облегчение, радость встречи и счастье от признания Лара испытала я. Страха больше не осталось. Он рядом, значит, всё хорошо.
– Всё хорошо. Что со мной?
– Ты потеряла сознание, – пояснил он. Я испугалась за малыша. Но муж понял моё прикосновение к животу и пояснил: – Не волнуйся, сын в порядке. Всплески адреналина ему не угрожают. Чего ты испугалась?
Нахлынули забытые чувства. Как он не понимает? На глазах выступили слёзы.
– Извини, я не предупредил. Не мог, пока мы были на вражеской территории. Светлые и оборудование тёмных несовместимо. Техника просто отрубается.
Такой ответ меня устроил, развивать обиду не стала, помня, что меня просто не поймут, а нервы тратить – себе дороже.
– Где мы?
– На моём шаттле. Я отрегулировал нужное давление, поэтому можно ходить без скафандра. Если ты в порядке, то я пойду. Дел много накопилось.
– Каких дел?
– Я два часа не контролирую яйцеголовых. Надо разобраться с ними. Но вначале получить добро от светлых. Не говоря уж о моих исследованиях, да и новые надо начинать.
Если честно, после его признания почувствовала себя ненужной. Он в своей стихии, у него дела... А я чем должна заниматься?
– Чего загрустила? – муж заключил меня в объятия. Прикоснулся к моим распущенным волосам. Только сейчас заметила, что они светлые. Так же, как и кожа.
А мы были полностью голые.
– Если хочешь, можешь сходить на базу светлых, пока мы ещё здесь. Вряд ли когда ещё сможешь тут побывать.
На базу? Светлых?
О, я была очень рада. Но неужели придётся вновь скафандр надевать?
– Они для нас одежду оставили. Она будет создавать вокруг нас нужное давление, но при этом не сковывать движения.
Я улыбнулась. Похоже, нас ждут.
Я попала в сказку. По-другому назвать это было невозможно. И это база светлых? База? Какая база?
Пройдя по широкому коридору вы вышли в двери (или вошли). И очутились на залитой ярким солнечным светом лужайке, где росли цветы, пели птички, жужжали насекомые. По небу проплывали облака. И даже дуновение ветерка казалось настоящим, растрепавшим мои распущенные белоснежные волосы. На удивление, солнышко не слепило глаза и не жгло кожу. То ли защита действовала, то ли светило имело иные свойства. В отличие от венерианского ярко-жёлтого света это было голубым. Наверное, имеет другую температуру. А может, искусственное светило, как лампочка, горит тем светом, какой задаст производитель.
В остальном же всё было обычным, земным. Зелёная листва не деревьях, трава, плющ или какая-то другая лоза, обвивающая дома. Красивые дома, с огромными окнами, но не более трёх этажей.
– А куда идти? – спрашиваю у мужа. От неожиданного зрелища даже растерялась?
– Иди по тропинке в центр. Там много всего есть. Тебе понравится. Я найду тебя, как освобожусь. Еда здесь бесплатна. Так что если захочешь, можешь зайти в харчевню. Тут их тоже много разных. Там и отдохнуть сможешь.
Супруг показал, что он подразумевает под тропинкой. Действительно, если приглядеться, можно было заметить место, где трава была ниже. А ещё я заметила травоядных животных, которые мирно паслись на лугу.
Удивительное место!
Наши пути с мужем разошлись, пока я осматривалась, он исчез. Наверное, не заметила просто, куда пошёл. Вряд ли он здесь решится пользоваться своими навыками.
Дорожка из жёлтого кирпича, ну, то есть, тропинка, вывела меня к центру города. Ничто не выдавало в этой базе искусственность. Как они этого добились? Муж говорил, что база находится внутри Марса. Получается, планета полая внутри, и здесь собственное светило имеется? Тогда на Земле теории полой Земли уже не выглядят бредом. И Гитлер, искавший проход во внутрь всё-таки его нашёл? Интересно, тут планета полна людей или они обжили лишь кусочек, расположив здесь базу? Марс ведь по размерам лишь раза в два или три меньше Земли. А есть ли тут горы, моря и реки? Помнится, земные миссии на Марс закончились обнаружением воды на полюсах. И их пустили сюда? Нас вот на полпути поймали.
Тропинка вывела меня на что-то подобное мосту. Такое ощущение, что по ту сторону моста на меня смотрела крепость, приподнятая относительно меня. А по обеим сторонам от моста и, огибая крепость, тёк ров.
Ощущение сказки улетучилось. Похоже, это всё же военный объект. Я взошла на мост, который, было ощущение, что поехал. Меня замутило. Я уцепилась в перила и глядела на воду, по которой проплывали уточки. Неприятные ощущения прошли. Так и шла, глядя на них и разговаривая с ними.
– Как живёте? Вам здесь нравится?
В ответ раздавалось кряканье да хлопанье крыльев, это вызывало улыбку и успокаивало. Так и прошла этот мост.
Дома здесь были, или правильнее сказать, здания. Они мало походили на дикую природу. Выложенную камнем мостовую украшали статуи. То тут, то там стояли красивые здания с колоннами и арочными входами. А мне показалось, что я попала в Санкт-Петербург. Хоть я там и не была – ни разу не довелось побывать, но фотографии видела.
Золочёные статуи Петергофа обнажённых мальчиков и девочек с крылышками и без, фонтаны, изваяния животных. Откуда здесь всё это? И если оно здесь есть, созданное по единому стандарту, значит, светлые создавали культуру северной столицы? Или Пётр Первый смог побывать здесь, например, во сне, и воплотить это у себя? Слабо верилось в последнее, тем более в тех средневековых условиях. Хотя, если он, как режиссёр фильма, смог это воплотить не просто на экране, а в жизни – вызывает восхищение.
На первых этажах зданий виднелись вывески на незнакомом мне языке. К сожалению, витрин, как таковых, здесь не было. Красивые арочные окна, двери.
Запахло чем-то вкусным. Я и пошла на необычный аромат, от которого слюнки начинали течь.
Нюх вывел меня на главную площадь в центре которой стояла церквушка... Точнее, крестов никаких не было, да и венчало её что-то странное и непонятное... Приглядевшись, заметила прозрачный шар на котором, в свете солнца, поблёскивал кристалл.
– Краасииво, не праавда ли? – рядом раздался голос ребёнка.
Я вздрогнула от неожиданности и повернулась. Это был мальчик лет пяти-шести. В белых одеждах, напоминавших наряд джедаев и одновременно наш народный костюм. По краям подола, рукавов и ворота шла белая вышивка. За его спиной развевался белый плащ. А его речь была несколько странной. Я, хоть и поняла, но произношение было каким-то напевным, будто слова в песни, пока разберёшь их с правильным ударением... Золотистые волосы были подобраны красным обручем, похожем на очельник, только не тряпочный, и испускали слабое сияние. Красиво! Синие глаза тоже выделялись на мужественном лице. Кстати, за поясом у мальчишки был меч, правда, похоже, пластмассовый.
– Красиво, – согласилась я. – А что это такое?
– Криисталл!
Каков вопрос, таков ответ!
– Ты, веэрно, проогоолоодаалаась. Поойдёом, я выыбеэру луучшиие яаства.
Он взял меня за руку и потянул к одному из зданий на площади.
Красивые металлические двери оказались автоматическими. Стоило нам подойти, как они распахнулись внутрь.
На меня обрушились насыщенные запахи. Желудок ответил урчанием.
Мальчик взял поднос и пошёл набирать еду из огромных горшков в миски. Хотела предложить помощь, но его гордый вид говорил, что он справится сам!
В харчевне стол для посетителей был лишь один, зато такой длинный, буквой "П".
Накормили меня домашней едой, по которой я уже успела соскучиться. Старалась есть медленно, наслаждаясь вкусом. Мяса не было, но и хорошо, в последнее время одно мясо только и ела. Блюд разных на подносе было столько, что глаза разбегались. Правда, всего по чуть-чуть. И всё фруктово-овощно-злаковое. Хлеб показался самым вкусным. И ягоды, которых мне не удалось поесть во время жизни на Венере.
И лишь когда насытилась, узрела, что на меня внимательно глядит не только знакомый мальчик, но и мужчина – владелец харчевни, и его жена и дети.
– Простите, я увлеклась. Здравствуйте!
– Дооброого здоороовья! – в один голос поздоровались все, так же напевно.
Я улыбнулась.
– Вы веэрно, хоотиите что-то узнаать, – попробовала я так же говорить. К слову сказать, каждую фразу приходилось продумывать, контролируя, тем самым заставляя меня мыслить. Уже не ляпну первое, что придёт в голову.
– Как ты, доочка? На твоою доолю стоолько всеего выыпаало, – спросила подошедшая ко мне женщина, чем-то неуловимым напоминающая мою маму.
Нахлынули почти забытые чувства тоски по ней. Меня обняли. По-матерински. И я просто разрыдалась, вспоминая всё, что мне довелось пережить, когда узнала об утрате, ощутила, как мне её не хватает и то, что довелось мне пережить до её смерти. Когда слёзы закончились, я отстранилась, заглядывая в глаза женщине. Хотела извиниться, что приняла её за маму, но не смогла. Это была она – мама, пусть и в чужом теле. Но как? Я повернулась к хозяину заведения – бородатому сияющему мужчине.
– Мооя жеэна моожеэт приизыываать в сеэбя ждуущиие пеэреэвооплоощеэниия дууши. Неэнаадоолго, праавда, пооээтоому не тяани, у ваас еэщё еэсть неэмноого вреэмеэни поообщааться.
– Блаагоодаарю, – молвила я.
Мама рассказала, что после моего отлёта и отсутствием вестей, она ведь в тот злополучный день меня встречала, пошла узнавать, что не так. Её попросили пройти в какое-то помещение, где дали бумаги подписать, если хочет узнать о судьбе дочери. Она и подписала. Бумаги были о неразглашении. Сердце у родительницы ушло в пятки, она не знала, что и думать. Попросила не томить. Оказалось, самолёт пропал с радаров. Это уже не первый самолёт. Обломки ищут, но вряд ли найдут.
– Не мог же самолёт просто исчезнуть. Только не говорите, что у нас бермудский треугольник объявился... – мама замолчала, увидев их лица. Похоже, она попала в точку.
– Мы можем объявить о гибели самолёта, – сказал мужчина в военной форме. – Тогда вам придётся подписать все бумаги о смерти дочери, вы получите свидетельство о смерти, а также компенсацию от нас.
– А какой другой вариант?
– Вы будете её ждать. Возможно лет через двадцать она вернётся. Такие случаи тоже бывают.
– Но как же...
– Всем родным вы будете говорить о переезде дочери. Замуж вышла, уехала в другую страну. Есть ещё, правда, третий вариант.
– Какой?
– Вы признаёте дочь погибшей, получаете компенсацию и живёте дальше. А если вдруг она вернётся, то сообщаете нам по телефону, и мы попробуем что-то сделать с её документами.
– А что будет с ней, когда она вернётся?
– Пройдёт допрос и медицинское освидетельствование, подпишет бумаги о неразглашении и будет отпущена на все четыре стороны.
– Тогда я буду просто ждать, – сказала мама, посчитав на этом разговор оконченным.
– Как скажете. И помните, вы подписали бумаги о неразглашении. Вы никому не можете сказать об исчезновении дочери. Иначе ответите по статье 283 уголовного кодекса о разглашении государственной тайны. Даже если мы официально признаем, что самолёт разбился, вы не можете кому-либо подтвердить, что ваша дочь была на том самолёте. Мы вычёркиваем её из списка пассажиров. Если же вы уже кому-то сообщили, что едите встречать дочь, то должны будете солгать, что дочь не села в этот самолёт, встретила любовь своей жизни... В общем, это уже ваша ложь, не запутайтесь в ней.
– Хорошо.
– Тогда подпишите ещё одну бумагу, что вы подтверждаете, что вашей дочери не было на этом самолёте.
Мама подписала.
Она ждала. Честно ждала и держалась. Хотя её состояние становилось всё хуже. И вот в один прекрасный день появилось чувство предвкушения чего-то. В тот день к ней пришёл молодой человек с письмом. Он сказал, что не может ничего рассказать, но передал письмо.
Прочитав письмо, написанное на шкуре животного, мама испытала облегчение. Но после этого состояние её ухудшилось. Она оставила соседке ключи от квартиры и попросила приглядывать за цветами до моего возвращения. А сама без документов вышла на улицу в другом районе и вызвала скорую. Там она и скончалась. Что было дальше, мама не знала.
– Ты только, если домой надумаешь вернуться, живи без документов или подпольно сделай на другое имя, – распереживалась мама.
Я вздохнула. Неужели, пути назад нет? Я не хочу к тёмным, и на Венеру не хочу больше.
– Ты не спрашиваешь, как я живу, – сказала вместо этого.
– Я знаю. Иногда тебя навещаю. В тот день, когда ты узнала о моей смерти, я была рядом, – сказала она. Значит, мне не показалось. Мама же продолжила: – Рада за тебя, доченька. Надеюсь, твой супруг сможет тебя и вашего малыша защитить.
– И что ты думаешь по поводу супруга? – спросила маму. Всё же не познакомила их. А ей виднее, тем более сейчас. И хоть мнения своего я менять не собиралась, раз уж вышла за него замуж на всю жизнь, но хотя бы знать, чего ждать.
– Ты – его лучик света в тёмном царстве. Без тебя он будет тёмным, как и раньше.
– И куда нам теперь?
– Венушка, – так ласково называла лишь только она. – Это должно быть ваше решение. Совместное. Знай только, что мы всегда тебя и твоих детей поддержим.
– А наши дети? Они унаследуют от отца его тёмную сторону?
– Миилаая, тёомныые и свеэтлыые из одноого теэста выылеэплеэны. Лиишь дууши у ниих раазныые. А воот дууша каакаая, чаасто заавиисиит от тоого, где гаалаактиика наахоодиится, – заговорил хозяин заведения, положив руки на плечи жены. – Иизвиини, жеэна уже еэдва деэржиится. Проощаайся с маатуушкоой.
Мы обнялись. Хотелось так много сказать маме.
– Я люблю тебя, – прошептала ей на ухо.
– И я тебя. А если поговорить захочешь, можешь во сне позвать меня. Пока на перерождение не пошла, буду приходить.
– А как переродишься?
– Если не забуду тебя, то приду, как сны наши совпадут. Сообщу радостную весть. Береги себя и сына.
Глаза женщины закрылись, руки обвисли. Ушла мама. А светлой женщине этой плохо стало. Побледнела, тяжко дышит. И всё из-за долгого сеанса.
– Чем я могу помочь вашей жене? – спросила у хозяина харчевни. Встретилась с его серыми глазами.
– Уулыыбка – луучшаая нааграада. Жеене приияатно прииноосиить раадоость люудяам.
Вот как заставить себя улыбнуться, когда на душе волки воют? Да, я рада предоставленной возможности поговорить с мамой, но прощание заставляет грустить.
Искренне поблагодарив женщину и её семью, я не знала, о чём разговаривать с этими людьми. Да, они – светлые, и вроде бы мы одного поля-ягоды, раз тела у нас одинаковые, а душа у меня светлая. Но как спросить незнакомого человека о чём-то. А ещё обида засела глубоко внутри. Они меня бросили там, на Венере. Я хотела с ними поговорить, но они разговаривать отказались.
Может, не конкретно эти люди, но всё же.
– Вы можете сказать, что меня ждёт? – спросила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
– Мииль, – обратился хозяин заведения к мальчику. – Видишь её будущее?
Мальчик засветился, а мне святого напомнил. У них ведь тоже такое сияние рисуют. Пусть не всё тело светится, как сейчас у Мииля, но в спокойном состоянии у них волосы светятся. И тут обратила внимание на свои руки. Они немного светились.
– Теебе не нуужно ниичеэго меэняать. Твооя коожа заащиищааеэт в люубыых ууслоовиияах. И ваашеэму сыыну – тооже.
– Но я не могу находиться без скафандра вот у вас, например.
– Моожеэшь, проосто не уумеэеэшь поользоовааться. Нуужно наауучииться.
– Вы мне поможете? – с надеждой спросила я.
– Мииль проовоодиит теебя к свооеэму отцу. Он наауучиит, – сказал хозяин.
