Текст книги "Венера (СИ)"
Автор книги: Katsurini
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 8
...Дао
Столько боли в её глазах, столько грусти. Никогда ещё он не видел такого. Чужое горе его не волновало. Разве что семья – единственная ценность в его жизни. Единственные люди, к кому он испытывал чувства. К маме, отцу, младшим братьям и сестре. Остальные родственники, хоть и считались частью семьи, но были лишь нахлебниками, к которым он не испытывал ничего, кроме презрения.
Он не назвал бы свои чувства любовью, у тёмных просто не было этого слова. Привязанность, уважение, ответственность.
Но никогда чужая боль не приносила ему мучений. Он не хотел, чтоб так вышло. Но это произошло. Этого не изменить. И раз светлые об этом знали и ничего не сделали, значит, этого избежать бы не вышло. Хотя, они всё же вмешались. Сейчас он уже не был уверен, что они не использовали его в своих целях, но они спасли ему жизнь, избавили от чипа. Он был благодарен за это. Но... Она плачет. Её слёзы приносят столько страданий. Он боялся к ней прикоснуться, не знал, как себя вести. И это он-то! Проживший длинную жизнь, имевший множество женщин, сейчас растерян, будто ребёнок.
Он хотел всё исправить. Но она не позволила. И он невольно зауважал её. В ней был стержень. То, чего не было у других жительниц её планеты. Да и тёмные женщины просто знали себе цену, поэтому набивали её, играя. Но она была искренней. Старалась казаться сильной, только у неё не всегда получалось. Он же не мог ей солгать, даже ради её же блага. Поэтому говорил то, что она спрашивала.
"Твоя женщина..." – вспомнил он слова мальчика. Может ли он считать её своей?
Они не понимали друг друга. Но готовы были выслушать. Только общение и остаётся?
Он хотел её, не просто на физическом уровне. Но что ей может предложить? Стать матерью его детей, которых он никогда не признает своими?
А когда она просто ушла, потерянная, но не сломлённая, он просто не смог отпустить.
"Моя женщина. Только моя!" – понял он про себя. Никому не позволит к ней прикоснуться.
Поцелуй она не отвергла, как и объятия. А потом сказала слова, которые даже он понял только сейчас. После плена, после встречи с нею.
Она не может стать женой высокородного тёмного. А жив ли тот высокородный тёмный? От него даже оболочки не осталось, она изменилась. Он не может вернуться в свой мир. Правда, сдаваться пока не следовало, тем паче сейчас, когда яйцеголовые его больше не могут подчинить. Но хочет ли он вернуться?
Дао сделал вид, что оставил её в покое. Сам же следовал за нею на расстоянии. Видел, как она ушла под навес. Слышал других женщин, видел других мужчин, ведь здесь не темнело. Сердце сжала рука ревности. Он спустился вниз, в долину. Стал на проходе. Ему даже кто-то из девушек улыбнулся, заигрывая. Но он искал глазами лишь её. Внутри навеса был полумрак. Но то ли благодаря собственному зрению, то ли за счёт скафандра, впитавшегося в слизистую глаза, он видел хорошо даже сейчас.
Но девушки укладывались спать, некоторые даже с мужчинами.
Её он нашёл в самой середине круглого навеса. Это означало, что она – особенная. Её здесь не просто уважали. Её выделили среди остальных, не только за внешность.
Он прошёл к ложу, где спала его Нера. Такая беззащитная и такая прекрасная. Какое-то время просто любовался ею, не замечая, что некоторые девушки на него смотрят. Сел рядом. Вскоре стихли разговоры, смех. Этот дом погрузился в сон. Он лёг рядом с его сокровищем.
Вначале их разделяло около полуметра, но Венера вздрогнула, всхлипнула. И он обнял девушку. Провёл нежно по светлым волосам. Она доверчиво прижалась к нему и затихла.
Когда она открыла глаза, Дао был рядом. Одна нога девушки покоилась на его ногах. Одна его рука придерживала её за колено.
Венера приподняла голову с груди мужчины. Он спал так безмятежно и улыбался. Злиться не получалось. С трудом удержала желание улыбнуться. Прикасаться к нему было приятно. Вот только помимо шкурки-юбки на ней ничего не было. Местные девушки одевались просто – своего рода юбочки из шкурок зверей и бусы из зубов добычи, прикрывающие грудь. Она настояла на топе под бусами, которые на ночь снимала, чтобы не кололись. Но сейчас прижималась голой грудью к голому возбуждённому мужчине.
Сглотнула и постаралась спокойно выбраться из объятий, хотя удержать буйное сердце в груди казалось невозможно.
Соседки уже встали. И улыбались, глядя на неё. Для них всё было очевидно. Кое-кто из девушек тоже спал не один.
Сейчас утренние процедуры, потом девчата начнут готовить завтрак на себя и кавалеров.
Венера всё же отлепилась от приставшего ухажёра. Он открыл глаза.
– И как это понимать? – спросила она шёпотом по-русски. Не хотела выносить сор из избы, если так можно выразиться.
Его взгляд скользнул по её лицу, переместился на грудь.
– Ты – моя! – и в следующий миг он перевернулся, заваливая её на спину. По телу девушки разлился жар, чего она никак не ожидала, ведь должна его бояться, как и этой близости. Но Дао ограничился поцелуем. А потом наклонился к ушку и прошептал: – Никому из мужчин не позволю к тебе прикоснуться. И убью любого, кто посмеет.
От его признания сердце застучало сильнее. Сомневаться в его словах не приходилось.
– Возьмёшь меня силой? – с вызовом спросила она.
– А ты этого хочешь? – вернул шпильку он.
– Нет!
Он улыбнулся и тихо добавил:
– Тогда не получишь.
– Но ты меня хочешь... – она намекала на возбуждение.
– Я умею держать себя в руках. Да и по утрам – это обычное явление никак не связанное с твоими желаниями, – хотя про себя добавил: "Было раньше, задолго до неё".
И он просто встал.
– Встретимся на вчерашнем месте, – бросил он и направился к выходу.
А она ощутила, к своему удивлению, разочарование. Ещё вчера ей было плохо от мысли, что он мог изнасиловать её. А сегодня она испытывала желание его прикосновений и поцелуев. Что с ней происходит?
Дао вышел на улицу, прихватив чью-то шкурку и завязывая её вокруг ног. Заодно прихватил и чей-то нож. Нужно было скрыть неудовлетворённое желание. Он вышел на свет и, не обращая ни на кого внимания, отправился в горы. Хотелось есть, а живность сперва поймать надобно. Яйцеголовые не дали ему даже ножа. Теперь он у него был.
На этот раз охота удалась без происшествий, он поймал горного барана и отнёс в лагерь. Просто отдал тем, кто готовил. Они же разглядывали его худое тело, мило улыбались и отворачивались. Дожидаться приготовления завтрака он не стал. Ушёл на их место. Есть хотелось. Он взял нож и начал утреннюю тренировку. Давненько он не занимался. Сколько он провёл в плену да потом сюда добирался? Уже потерял счёт времени. Надо будет у Неры спросить, сколько она здесь, может, ведёт отсчёт? Правда, ночей здесь нет. А значит, можно легко потеряться.
Венера пришла с куском мяса. Сама ещё тоже не завтракала. И застала Дао, тренирующегося с ножом. Он был прекрасен. Двигался грациозно, точно кошка, владел какими-то единоборствами. Но она никогда не видела подобного вида борьбы.
Дао тренировал лишь малую часть того, что умел. Не полагалось этого делать при свидетелях. Её взгляд он ощутил спиною. Только один. Хорошо! Поэтому тренировку продолжил, не отвлекаясь больше. Лишь когда закончил, позвал.
– Нера, спускайся, я знаю, ты пришла.
– Откуда? – откликнулась она, показываясь из-за дерева.
Прекрасна, как лучик солнца. И даже не потому, что кожа отливает металлом.
Он ничего не сказал, пока она не подошла. На нём опять ничего не было.
– Почему ты не прикроешься? – возмутилась она.
– А должен?
– Местные так не ходят.
– Тренировки проходят только так. И бои.
– У местных? – уточнила она.
– И у местных и все космические турниры.
– Это что за новость утром? Почему ты спал со мною?
– Я тебе уже сказал. Ты – моя.
– Вчера ты сказал, что брак между нами невозможен, – возразила она.
– А плевать. Я вчера решил, что будь, что будет. Вернусь я в свой мир или нет – неизвестно. Но тебя никому не отдам.
– Даже если я против? Полюблю другого?
– Мне всё равно, кого ты любишь и что это за странное слово.
– Но ты считаешь, что я – твоя собственность, хотя это не так.
– Я так решил, – он был спокоен, хотя и не хотел это обсуждать.
– Это может быть нормальным для тебя, но не для меня. Я – свободный человек.
– Нет. Ты – моя.
Она закатила глаза.
– Даже если я буду тебя ненавидеть?
– Да.
– Но я не вещь. У меня есть чувства, – возмутилась она, подскакивая со своего места.
– Я знаю.
– И это нормально?
Он подошёл к ней, хватая за запястья, а потом обнимая её за талию.
– Успокойся. А то накажу.
– Не имеешь право!
– Имею. Ты – моя женщина.
– И как ты накажешь? Ударишь? – в её глазах плескалась ненависть. А он улыбнулся.
– Ты прекрасна, когда злишься. А женщин бьют только трусы и слабаки.
– Тогда как ты меня будешь наказывать? – с вызовом ждала она.
– Хочешь проверить?
– Возьмёшь меня силой? – в её глазах отразился страх. Она этого боялась больше всего. Он не хотел этого.
– Успокойся, – просто обнял. – Я никогда не возьму тебя против твоего желания. Я не хочу, чтобы ты меня боялась.
– Но наказание...
– Наказание тебе не понравится. Уж поверь. А другого к тебе не подпущу. Я уже всё сказал. Повторять не намерен. Если не хочешь сделать меня убийцей, то не заигрывай с другими. Тебя не трону, а его – убью.
Надеюсь, она не захочет наказания. Не хотелось, чтобы она злилась на меня ещё больше, хотя она и была чертовски привлекательна, когда злилась. Её глаза становились голубыми, а тело начинало слабо светиться. Точно, светлая. Как её угораздило попасть на третью планету? Или они там уже обжились? Сомнительно. Эра тёмных только-только закончилась. И тайная база могла существовать, а родиться светлая уж никак не могла. Или это последствия эксперимента яйцеголовых? Может, они пытались создать светлую? Ну, внешний облик светлой. А тут проводят эксперимент? Это ему не понравилось. Он не позволит больше проводить эксперименты над собой или своей семьёй. А его женщина являлась частью его самого.
– Нера, – он устало сел на землю, похлопал возле себя землю, в приглающем жесте. Она успокоилась и села. – Послушай, что скажу, только не злись.
– Слушаю.
– Ты помнишь что-то из того, что было на базе яйцеголовых? Какие-то разговоры... Может, ты даже их не понимала, но сейчас, если припомнишь, должна соотнести залитый тебе язык с воспоминанием.
– Что ты задумал?
– Я тебя в обиду не дам, – сделался он серьёзным. – Сам могу наказать, но не хочу делать тебе больно. Твоя улыбка многого стоит. А вот когда ты злишься, то начинаешь светиться. В общем, я думаю, что твоя броня не просто такого цвета. Она создавалась с определённой целью. Над тобой продолжается эксперимент
– Я обезвредила свой чип, – сказала она.
– Давно?
– Перед тем, как обезвредить твой.
– Так помнишь что-нибудь?
– Я попытаюсь вспомнить.
– Тогда давай поедим, ты ведь тоже голодна, – предложил он, услышав, как урчит её желудок.
На этот раз она возражать не стала. А он всё же надел повязку, чтобы её не смущать.
Всю трапезу они молчали. Каждый думал о своём. Он – о том, что же задумали яйцеголовые, и можно ли говорить начистоту с девушкой. То, что он присвоил её, не говорило о том, что она его не использует. Вдруг она такая же тёмная, преследующая свои цели и набивающая себе цену. Правда, он сразу сказал, чтобы ни на что она не рассчитывала. Но если она высокородная, то может быть и брак между ними. Но не попался ли он в ловушку яйцеголовых или этой псевдосияющей девушки? Он впервые испытывает нечто подобное и ему это не нравилось. Разум кричал об опасности. Но после всех этих пыток хотелось не думать об этом, а просто отдаться физиологии или чувствам.
Она же думала о том, что не вещь. И как это донести до Ларини, она не знала. Он её соблазняет, и, скорее всего соблазнит. Но что дальше? Будут жить они здесь долго и счастливо? Но это только при условии, что яйцеголовые, как их называл Дао, не пришлют кого-то ещё за вождём. С кем бы посоветоваться? Может быть со Смельчаком? Но он не мыслит такими масштабами. Инопланетяне, космические корабли... Всё, что она добьётся, уговорит Дао и Смельчака заключить союз. И чтоб не легли в их пару с обычаями своего гостеприимства, иначе люди пострадают. Она не могла допустить этого. Но что дальше? А если она забеременеет, родит? Что потом будет с ней и детьми, если Лар вдруг надумает вернуться к своим или найдёт способ всё исправить?
Она не привыкла жить здесь и сейчас, не думая о будущем. А ещё – как там мама? Тоска сжала сердце.
– Лар?
– Да, Нера.
– Вот ты говоришь о том, что я – твоя. Допустим, что тут мы поженимся по местным обычаям, по твоим же я тебе никто. Ладно. Проживём пару лет. А что дальше? Может даже у нас дети будут. Но потом что? Будем жить по законам местного племени? Как долго? Да и эти инопланетяне... Что, если нападения продолжатся? А если убьют вождя?
– Ты решила смириться?
– Я просто трезво оцениваю ситуацию. – Смотри, как я вижу это: первый вариант – ты меня используешь, второй – используют тебя втёмную, причём, не важно кто, третий – случайное стечение обстоятельств. В любом случае, ты мне интересна как женщина, моя женщина. Называй это как хочешь – жена, любовница, друг, я подразумеваю, что не изменяю тебе, ты – только моя. Я тебя защищаю, доверяю тебе и не жду удара в спину. Что до наших детей – я их буду растить как своих собственных здесь. Если условия пребывания меняются, мы меняем место жительства на мой мир, то тебе придётся скрываться на одной из планет, скорее всего на третьей планете или здесь. То же относится и к детям. Тогда я буду искать предлог проводить тут исследования, чтобы быть с вами. Но в своём мире я вас никогда не признаю. Возможно, мне придётся жениться в своём мире на другой, тогда я не смогу ей изменять. И бывать с вами тоже. Тогда тот вариант, что я уже озвучивал – буду давать вам деньги на жизнь. Будете вести безбедное существование, но ты не сможешь жить с другим мужчиной. Извини.
Её глаза вспыхнули голубым, а тело засветилось. Дао обнял её.
– Я не смогу тебя делить ни с кем. Не знаю, что со мной. Но я так чувствую.
– Почему ты можешь чувствовать, а я – нет? Почему мы не равны?
– Потому что в моём мире мужчины и женщины равны. И те и другие служат в армии, работают, и много другого. И знаешь, сейчас я понимаю, что это неправильно. Мы – разные. И это прекрасно. Мужчина – добытчик, охотник, кормилец. А женщина – мама, хранительница домашнего очага и берегиня семейных отношений.
Он замолчал, когда она отстранилась.
– Что? Откуда ты это взял?
Дао замолчал. Правда, откуда это? Это не его мысли. Разве он мог так думать?
Он перестал себя понимать. Прислушался к себе. А потом и вовсе перестал жевать, погружаясь в сканирование собственного тела посредством медитации. Ничего не изменилось. Почти. За исключением одного: у него появилась новая чакра. Фиолетовая, над головой. Его тело доработали? Но кто и зачем? Хуже он себя не чувствовал, даже наоборот. Раньше были лишь физические потребности и ощущенич, а также разум, теперь добавилось что-то ещё, расширяя его восприятие. Когда он вышел из своей медитации, то заметил, что Неры рядом нет. Осмотрелся кругом. Она разговаривала с немолодым мужчиной неподалёку. Чувство ревности взгрызлось внутрь. Но он не сдвинулся с места. Закрыл глаза и прислушался. Вот дуновение ветерка, производящее шелест листьев, вот голоса.
– Он – чужак, как ты не понимаешь!
– Я – тоже.
– Ты недавно спасла жизнь нам. А сейчас доверилась тёмному?
Она вздохнула.
– Смельчак, всё сложно.
– Ты рискуешь нами.
– Вы выгоните меня из племени?
– Нет. Ты слишком многое для нас сделала.
Дао задумался. Что слабая женщина могла для них сделать? Она вовсе не казалась сильной и натренированной. Разве что в ней есть предпринимательская жилка руководителя. Но он не замечал в ней этого.
– Если ты его выбрала, я проведу обряд. Но ты должна заложить собственную жизнь. Если кто-то из наших пострадает от его руки, то пострадаешь и ты.
Такие речи не понравились Дао. Он понимал, что нет причин ревновать, но теперь вместо ревности испытывал желание пресечь такие речи, причём жестоко. Может, и не убить, но избить.
– Я подумаю над твоими словами, вождь, – сказала она.
– Подумай. Чужаку здесь не место. Тёмные нападают на нас. Ты это прекрасно знаешь. Пусть и не своими руками, но сути это не меняет. Они хитрые и жестокие. И тебя используют.
Откуда вождь знает, что он – тёмный? Неужто Нера сказала?
Вскоре она вернулась и села, как ни в чём не бывало. Может ли он доверять ей? Скажет ли про разговор?
Через какое-то время он сделал вид, что вышел из медитации. Девушка сидела задумавшись.
– Так на чём мы закончили? – спросил он, будто просто отвлёкся.
– Твоё присутствие не нравится вождю, – сказала она.
– Почему?
– Он говорит: ты – тёмный. И предупредил меня об этом.
– Откуда он узнал?
– Он видит людей насквозь. Пока ты не причинил никому вреда, тебя не трогают. Хотя и не желают видеть рядом с беззащитными девушками.
Но если нападёшь на кого бы то ни было из своих – пострадаю я.
– Почему ты?
– Потому что я тебя привела в племя. И поручилась за безопасность. Надеюсь, что твои глаза не передают информацию и нападения не будет.
Дао прикусил язык. Он слишком подозрителен, при этом не дал повода доверять себе, зато хочет всего и сразу. Нера права – он не имеет права требовать от неё чего бы то ни было. Надо, чтобы она сама этого хотела. И хоть он мнения, что Венера – его женщина, не переменил, тактику избрал иную.
– Нера, – позвал он тихо.
– Что, Лар?
– Я освобождаю тебя от предыдущих своих требований. Давай начнём всё сначала? Как в твоём мире начинаются отношения?
Она грустно улыбнулась. Поверила ли в его искренность? Он, правда, хотел чтоб второго знакомства при тех обстоятельствах не было. Но... Она – его, хотя пусть думает иначе, пока. А заодно он и поглядит, что она из себя представляет.
– Здравствуй, незнакомец. Меня зовут Венера.
– Здравствуй, Венера, – он повторил её имя, сделав над собой усилие. – Меня зовут Ларини. Можно Лар.
– Приятно познакомиться, – она улыбнулась. – Можешь сократить моё имя как тебе хочется, я не обижусь.
– Нера, – он не знал как вести себя дальше, поэтому замолчал.
– Откуда ты, Лар?
– Из другого, тёмного мира. У вас говорят, что мы – тёмные.
– А почему мир тёмный? – спросила она заинтересованно. Неужели ей интересно?
– У нас мало света.
Глава 9
...Венера
Когда Дао дал мне свободу, сердце сковали тиски. Да что со мной такое? Изнасилованной быть не хочу, но при этом на утро жаждала объятий насильника. Он объявил меня своей женщиной, но потом передумал. От этого легче не становилось. Никакой стабильности, наверное, именно это выбивает почву из-под ног.
А ещё я жаждала понять, чего хочу.
– К селению не подходи, – сказала Дао на прощание, взбираясь по тропинке вверх по склону.
– А ты куда?
– Мне надо подумать.
Я надеялась, что он за мною не последует.
Найдя ещё одно потайное местечко, я засела внутри. Если честно, очень хотелось домой. Не то, чтобы было к чему возвращаться. Работу я свою не любила, вкалывала как проклятая, спала урывками и всё ради чего? Мама была больна раком. Ей нужно было дорогущее лекарство, поддерживающее жизнь. И вот теперь я здесь. Жива ли она ещё? Тоска больно сжала сердце.
Когда я отправила того парня через око СВА, я попросила разыскать маму. Сказать ей, что жива. Выполнит ли тот молодой человек просьбу, я не знала. Меня наверняка признали погибшей. И что теперь?
Захотелось вернуться к оку. Да, далеко, к тому же, пустыня, скорее всего там ночь. Но вдруг тот мужчина всё же оставил мне весточку от мамы? Ведь он не погиб тогда. Насчёт остальных – не знаю.
И пока думала, пришла к выводу, что пойду обратно. Против вращения Венеры. К ночи. Не прямо сейчас, конечно. Сперва надо хорошенько спланировать.
С Дао видеться не хотелось. Наверняка пойдёт со мной. А оставаться с ним было боязно. Только не его остерегалась, а что сама не устою. Слишком долго я никого к себе не подпускала. Поэтому решила, как все лягут спать, уйти поразмыслить. Поскольку ночей здесь нет, то светло даже ночью, если можно так сказать о "сонном времени". Нужно было лишь запастись провизией да водой, потому что с утра я не хотела возвращаться вновь в селение за завтраком.
Дождь вновь пошёл.
Наверное – это плохая идея отправляться в дальний путь. Не зря венерианцы в этот сезон селятся на склонах гор и в его долинах. Солнышко сейчас являлось редким гостем. Оставалось надеяться на мою скорость, которая отличалась от венерианцев существенно.
Я спустилась со склона, желая проверить на себе глубину воды.
Дождь пока шёл всего несколько дней и два дня передышки.
"Нет, глупая затея!" – поняла я ещё до того, как коснулась воды.
Жаль, что я летать не могу. Или всё же могу? Вспомнила, как это делал яйцеголовый, когда я только-только попала на эту планету и в изнеможении упала, а скафандр не позволял поесть. Что он тогда со мной делал? Доработал скафандр? Уже тогда я знала, что за мной наблюдают. И это мне не нравилось. Вот только что я могла сделать? А сейчас слежка продолжается?
У кого бы спросить?
Вспомнился светящийся нож и светлый синеглазый мужчина.
Сняв одежду, я вошла в воду. Она доставала мне до груди. Нда. по такой воде не пройти и плыть я так долго не смогу. Благо, здесь постоянно поддерживалась одинаковая температура как в Крыму летом. Вот только здесь я могла не бояться солнечного света, скафандр или теперь уже изменённая кожа защищали меня. Не знаю, сколько я плыла, пока не выдохлась. Благо, горы даже сквозь пелену дождя виднелись, и ориентир я не потеряла. Я просто лежала на воде, прикрыв лицо ладонями, чтоб можно было безопасно дышать и не наглотаться воды.
Как добралась обратно до гор, заплыла под уступ. Здесь было безопасно. Призвала сияющий нож.
Но увидела в сиянии мальчика.
– Батя, тётя! – закричал он.
Мальчик исчез из поля зрения, а появился уже знакомый мужчина.
– Ты хочешь поговорить, – он скорее утверждал, чем спрашивал.
– У меня столько вопросов.
– Я могу ответить лишь на один. Выбирай, какой.
Я задумалась. Спросить про Дао или...
– Скажи, что с моей мамой? Мне есть, куда возвращаться?
– Это два вопроса. Отвечу лишь на первый. Твоя мама умерла два месяца назад. Перед этим она получила твоё сообщение.
Я хотела спросить много всего. Но сияние стало меркнуть.
– Больше не вызывай. Только если действительно понадобится нож.
И сияние погасло. А мне так грустно стало, так больно. И я просто зарыдала. Дала волю слезам и своему горю.
Не сразу поняла, что меня кто-то гладит по волосам. И меня прорвало. Я говорила и говорила, стараясь облегчить душу. Про сложные годы после девяти классов, когда пошла в училище, ныне колледжами зовущееся. Как подрабатывалась после уроков, а потом, после окончания, целиком погрузилась в работу. Мама таяла на глазах. Никакие средства не помогали. То, что положено было госудаством – было таким пустяком. Мы и народные средства перепробовали, и всякие остальные. И вот теперь мамы больше нет. Никого больше нет. Я одна в целом мире. И так мне себя жалко стало, что я ужаснулась. Слёзы вмиг закончились.
Мама ведь страдала все эти годы. Жила, ради меня, через боль, несносное существование, чтобы не бросать меня одну в этом мире. Мечтала отдать замуж, в надёжные руки. Но не дождалась этого. Но эгоистично думать лишь о себе, как мне будет без неё. Нужно отпустить её. Ведь она страдала, мучилась, а теперь страдания закончились.
Интересно, где она сейчас? Есть ли жизнь после смерти и может ли она меня видеть? Что я жива, живу и буду жить, несмотря ни на что. Дождь тоже ненадолго закончился и выглянуло солнышко. И я умылась и улыбнулась навстречу ему, даря свою улыбку не только миру, но и маме. Всё хорошо. Я справлюсь!
Огляделась по сторонам, в надежде обнаружить того, кто гладил меня, но рядом никого не было видно. Значит, показалось. Может, мамочка?
Искупавшись ещё раз, я выбралась на берег. Вот только одежды моей не было, как и еды и бурдюка с водой. Не смешно! Значит, не показалось и здесь кто-то был.
В таком виде лазать по скалам не хотелось, когда здесь полно озабоченных парней.
Кому понадобилась моя одежда? Я вновь осмотрелась.
– Кто здесь? – задала вопрос на венерианском.
Таиться незнакомец не стал. Вышел. Из одежды лишь набедренная повязка да нож. Красив. Сильные руки, ноги, пресс, широкоплеч. Волосы как вороново крыло, подвязаны кожаной тесьмой.
Жёлтые глаза глядят изучающе.
– Верни одежду! – потребовала я.
– Замуж выйдешь, верну! – и стоит, насмехается.
– Когда-нибудь выйду, да за тебя ли? – вскинула бровь.
Он нахмурился.
– Что ж тебе одежда не нужна вовсе?
– Оставь себе, – махнула я и прошла мимо него. – Тебе она к лицу будет!
Такой наглости он явно не ожидал. А я себя голой не особо и чувствовала. Привыкаю, что ли?
Ощутила чей-то злобный взгляд.
– Не лезь! – гаркнула по-венериански.
Не слишком ли много народу наблюдает за мной? Вот так, уединишься... А оказывается стриптиз бесплатный устраиваешь.
Пришлось возвращаться к девчатам.
В моей постели обнаружился какой-то мужик, за что и поплатился особым веником, не распаренным. Улепётывал спросонку, так, что лишь пятки сверкали, чуть народ не затоптал.
А проснувшись, завернулась в кожу с шеи и до колен – имелись у меня припасы одежды. Да пошла мясо готовить.
– Чего это ты укуталась? Чай не захворала? – спросила старушка, присматривающая за нами.
– Да один добрый молодец одежду забрал. Предлагал замуж.
– Что ж ты, неужто отказала?
– Да разве ж так замуж выходят? – удивилась я. Такое ж только в сказках и бывает.
– Ну так парень смекалист.
– Так не люб.
– Не всё ж по любви. Сказывают, тебя с чужаком видали.
– И что с того?
– Он тебе люб?
– Не знаю, бабушка. А ни один пока не заслужил моей любви.
Бабушка усмехнулась:
– На тебя теперь охоту открыли.
– В смысле? – не поняла я.
– Ну, ты лишилась девственности с чужаком. Если понесёшь от него – очень хорошо. Свежую кровь в племя принесёшь.
От этой новости у меня нож соскочил и рубанул по руке.
Так они думают, что мы переспали?Ну, конечно, думают, после вчерашнего. А поскольку мы с Дао не заявили о своём намерении жениться, теперь отбоя не будет от местных или парней из соседних племён.
Так я одежды не напасусь.
– Не поранилась? – спросила старушка участливо.
Я осмотрела руку, пришла к выводу, что на мне ни царапинки и продолжила разделывать тушу. Преимущества явно на лицо такой брони.
Так продолжалось несколько дней(я по-прежнему отмеривала срок в днях, хотя могла считать лишь ночёвками (точнее, количество снов). За которые я озверела. И, не найдя спасения, спустилась к горной реке, где впервые повстречала незнакомца, оказавшимся Дао. Эти дни Дао не давал о себе знать, а мне даже обидно было, временами, что он будто желание сделать меня своей женщиной потерял. Дао я застала за тренировкой, он двигался медленно и, как и прежде, красиво.
– Нагулялась? – иронично спросил он, не прекращая упражнение.
– Ты это о чём?
– Ну, хотела свободы. Я тебе её дал.
А я так растерялась, что не знала, чем крыть.
– Ты говоришь так, будто я тебе жена.
Он не ответил. Лишь продолжал двигаться. А меня подмывало пожаловаться. Будет ли слушать?
– Между прочим, мне прохода не дают. Везде какие-то озабоченные мужики. Что девушек нормальных нет? Чего на меня слюни пускают. Благо, за изнасилование тут убить могут, – я вздохнула. – Разве я какая-то особенная? На статую похожа.
Я подошла в заводи, заглядывая в своё отражение. Мраморная статуя!
Фу! – Зачем ты надо мной поиздевался?
– Это не я!
– Ну, ты тоже к этому причастен.
– Думаешь? Возможно произошедший сбой из-за меня. И чип не активирован поэтому был. И то, что ты выпрыгнула. Это готов признать, если тебе легче станет.
У, бесчувственный чурбан! Нет, чтоб пожалеть, уверить в том, что я самая прекрасная девушка на свете. К кому я пришла?
Может, правда, согласиться на замужество с венерианцем? Они уж точно не бесчувственные, хотя вряд ли что испытывают, кроме спортивного интереса.
– И ты не ревнуешь меня к этим... Ухажёрам?
– А должен?
Я обиделась и просто ушла. Надоело тут! Все надоели! Пошло всё лесом! Возьму мясо с собой на пару дней и поплыву в ту сторону, откуда пришли. А зачем туда возвращаться? Мамы больше нет. К оку СВА мне не нужно.
– Чёрт, чёрт, чёрт!
Я б может, попросила Дао заключить фиктивный брак. Вот только после того, что было, вряд ли согласится. И, похоже, он знает, что никуда мне не деться от него. Глумился, ведь, надо мною. Но и играть его чувствами не хотелось в надежде, что он приревнует, покажет, что я ему небезразлична.
– И долго будешь бегать? – раздался сзади голос Дао. – Неужто ещё не надоело?
– Будто ты мне что-то предлагал, – буркнула я.
– Предлагал. Быть моей.
– Кем твоей? Да и предлагал ли? Скорее поставил перед фактом.
– А ты хочешь договор, в котором расписаны твои права и обязанности?
– Что за договор? – удивилась я.
– У нас заключают договор, чтобы исключить судебный иск. Любые личные отношения прописаны в договоре. И прежде, чем начать отношения, обе стороны обязаны подписать. Ухаживания и всё прочее там прописано. Шаг влево, шаг вправо – суд.
– Не позавидуешь, – подвела итог я.
– Так что ты от меня хочешь? Договор?
– Хочу определённости, возможно ухаживаний.
– Тогда, хотя бы, обозначь, что можно, а что нельзя, – сказал он, прикоснувшись к моей спине.
Задумавшись, я не сразу заметила, что он обнял меня. Его руки заскользили по моим бёдрам, отодвигая вверх кожаную одежду.
А когда поняла, что горю в его руках, развернулась к нему лицом.
– Что ты делаешь?
– Проверяю границы дозволенного.
– А что дальше?
Он развязал пояс, распахивая мою одежду. По телу пробежала волна дрожи.
– Ты не останавливаешь меня, – сказал он спокойно.
– Ты ведь ощущаешь, как я реагирую. А как ты?
Он без лишних слов стянул свою повязку. Я мельком глянула и встретилась с его взглядом, чтоб не смотреть туда, а то смущалась безмерно.
– Какая ты красивая! – прошептал он охрипшим голосом.
Что же я творю? Да, мне хотелось ощутить себя нужной, любимой. Вот только телесные ласки не говорят о любви, а всего лишь о желании.
– Мы можем остановиться, пока не поздно?
– Можем.
– Тогда давай остановимся, – попросила я.
– Остановимся, но не на этом.
И он сгрёб меня в охапку и поцеловал: безумно, страстно.
Взял меня на руки и уложил рядом. А потом целовал и целовал.
Я знала: он желал меня. Но не переступил черту. Просто прикасался, просто дарил внимание и иллюзию любви.
– Ты – моя женщина, – сказал он, сгребая меня в охапку и укладываясь рядом. – Погуляла и хватит.
Странно, но его слова подарили как раз то, что так не хватало. Уверенность в завтрашнем дне. И спокойствие. Рядом с ним меня никто не будет соблазнять, за исключением самого тёмного. Засыпала я уже с улыбкой на устах.
