Текст книги "Как приручить зверя или борьба за престол (СИ)"

Автор книги: Катриша Клин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Осторожно, присев в реверансе и смущенно улыбнувшись, как это принято делать в «высоких кругах», ласково посмотрела на стоящего перед ней мужчину.

–Милорд, я благодарна вашей оценке. Мне бесконечно льстит внимание столь высокочтимой особы.

–Что происходит? Амелия, объясните мне! – Он подходит непозволительно близко и ласково берет в свои грубые ладони ее нежное лицо, заглядывает в сапфировые темные глаза, но не видит абсолютно ничего. Она что-то скрывает. Опять закрылась от него!

Молчание продолжается пару минут. Но никто их них не сдается. Она, потому что не сможет сыграть свою роль. Он, потому что просто не знает, что сказать, как переубедить, отговорить от столь опрометчивого решения.

–Как я могу вас вразумить? Как могу заставить вас отказать от него, Амелия? – Нежность, так и прорывающаяся сквозь привычную маску лидера, делает его слабым, уязвимым. Вина – последнее, что он видит в ее глазах. А дальше они встречаются только в церкви. Ничего уже нельзя изменить. Это конец или начало конца. Для каждого из них этот день значит свое. Но ни для одного он не значит – счастья.

Глава 18.

Настоящая жизнь, не прикрытая напылением золота или серебра, фальшивыми улыбками и «честными» заверениями, в Килоте протекала очень медленно и серо. День сменялся днем, правитель правителем, а жизнь не становилась лучше, скорее наоборот, только хуже и хуже.

Помятые лица, темные одежды, потухшие взгляды и завядшие улыбки – это тени людей бродили по королевству, автоматически выполняя свою работу. Даже маленькие дети в серых порванных рубашках, чумазые, босые, не радовались первому солнцу после долгой голодной зимы. На улицах не было слышно смеха, даже плача. Все будто накрылось пленкой безмолвия.

Вечер. В маленьком пабе на углу собралась небольшая компания, человек пять или четыре. Они что-то громко обсуждали, сидя в самом углу заведения.

–Что ты предлагаешь, Сэм? Просто войти в замок и выкрасть принца? Это смешно! – здоровый волосатый мужчина с густыми черными бровями огромной скалой нависал над разложенным на столе планом королевского дворца.

–Чарли, взгляни вот сюда, – он ткнул толстым пальцем в точку на плане, – этот вход охраняется довольно слабо, а вот здесь, – палец перемещается ниже, – вход для слуг. Тут-то нам и понадобится Маркус. Он сможет незаметно прошмыгнуть мимо охранников и затаиться.

Чарли перевел взгляд с плана на маленького рыжего мальчишку с оранжевыми пятнами на щеках. Его взгляд стал еще суровее, а брови и вовсе сошлись на переносице.

–Хочешь сказать, что мы доверимся маленькому воришке с рынка? Ты уверен, что он просто не стащит что-нибудь подороже и не скроется?

–Чарли, мы должны попробовать. Ждать больше нечего. Скоро Мрок со своими церберами начнет действовать, а леди Амелия, которая так некстати покинула дворец, не сможет ему помешать. Мне доложили, что еда принца строго проверяется, при этом уже получили тяжелое отравление две служанки. Они явно хотят избавиться на время от принца, отвлечь его от дел королевства. Мы должны что-то предпринять, показать будущему королю, что мы за него. Ты разве так не считаешь?

–Считаю, считаю, – сухо проговаривает громила, – вот только план мне твой не по душе совсем…

***

Мальчишка лет четырнадцати бежал по мосту в направлении замка. Его рыжие волосы окончательно растрепались на ветре и лезли ребенку в нос, глаза, рот, что раздражало не меньше нервной дрожи, то и дело пробегающей по всему телу. Ему предстояло незаметно проникнуть в замок, затеряться в огромных залах до начала праздника, а затем в непроглядной темноте открыть главные ворота, впустить союзников. Но это в теории…

Стража на пацаненка с огромной корзиной в руках даже не взглянула, лишь, молча, указала на дверь, ведущую в кухню. А затем перед мальчишкой предстала потрясающая картина. Люди, снующие по залам, словно муравьи в разрушенном муравейнике. И все они кричат, разговаривают, даже ругаются. Поставив корзину с яблоками на стол, мальчишка пошел исследовать двор.

Ворота были широко открыты. Через них проходили люди, кони, товары. Прямо над воротами имелся мостик, соединяющий две охранные точки. На нем велся постоянный караул. Внизу же, прямо возле двери имелся механизм. Но он также охранялся двумя солдатами. «Кажется, стоит придумать другой план» – пронеслось в мальчишеской голове.

Но придумать, да и рассмотреть все как следует, ребенку не дали. Страж, все это время пристально наблюдающий за слугами, заметил нечто подозрительное в рыжем оборванце.

–Эй ты, рыжий. Ты что здесь забыл? – мужчина в длинной белой рубашке и кольчуге поверх нее быстрым шагом направлялся к застывшему по середине двора Маркусу. А тот ни жив, ни мертв нервно теребил края порванной старой одежды и прятал заполнившиеся слезами от страха глаза. – Эй, поганец, ты чего молчишь-то, али стащил чего?

Сильная мужская рука на предплечье не давала даже шелохнуться. Маркус жалобно плакал и растирал горькие слезы по чумазому лицу, так и не найдя достойного ответа. А страж все продолжал и продолжал встряхивать и задавать вопросы.

В конце концов, так и не добившись от ребенка ничего вразумительного, сошлись на одном – надо посадить мальца в камеру, пусть, посидит, подумает. А утром они его еще раз допросят, а если так и не признается, что искал, отрубят пару пальцев.

***

–А я говорил, что не стоит его одного отпускать! Сэм, я тебе говорил, что план мне не нравится! – громкий хлопок по столу, и половина собравшихся вздрагивает, но все продолжают молчать, виновато пряча осунувшиеся лица.

Маркуса не видели уже две недели. Говорят, его отправили на исправительные работы куда-то к границе. Но никто так и не узнал, что произошло, как его поймали и за что. Люди лишь напряженно ждали, когда и придут и по их души. Но пока все было тихо.

–Чарли, – мужчина с отросшими, скатавшимися в клубок волосами сидел, сгорбившись и уныло разглядывая, серые стены паба. – Ты был прав. Ты был чертовски прав! – яростный крик, напугавший сидевших за соседним столом стариков, говорил о том, что в душе этого человека скопилась огромная лава чувств. Она разъедала его, это была вина. Он винил себя за глупость и неосмотрительность, за наивность и излишнюю уверенность. Он считал, что кроме него виновных больше нет, что он один должен понести наказание.

–Сэм, – рука, опустившаяся на сутулое плечо, крепко его сжала. – В этой борьбе нельзя справиться без потерь. Еще многих убьют, особенно после того, как мы закончим с листовками, как начнем выступления. Да, многие погибнут, но, сколько после этого смогут, наконец, зажить спокойно, в достатке? Наша цель оправдывает средства, ты должен помнить только это. А вот когда все закончится, и ты увидишь новый созданный нашими трудолюбивыми руками мир, только тогда мы можешь вспомнить каждого, кто отдал свою жизнь ради победы, только тогда. А сейчас нам нужен кто-то, кто сможет вдохновить, поддержать, наставить на цель. Понимаешь, сынок?

–Понимаю….

Глава 19

–Да здравствует Килот! Да здравствует наследный принц Уильям!

Громкий гул прошелся по рядам собравшихся на площади людей. Они ждали прибытия его величества слишком долго, слишком много планов было придумано, слишком многое сегодня нужно было осуществить.

–Чарли, мы готовы?

–Да, Сэм, пора начинать.

Мужчина с суровым лицом и молодой парень не слишком приятной наружности вышли в центр площади, прямо перед возможным правителем и его охранниками, на глаза всего народа.

–Жители Килота, – пас рукой, и толпа смолкла. Поворот и почтительный поклон. – Мой господин. – Новый поворот и Сэм устремляет взгляд в толпу, следит за реакцией и начинает речь.

–Мы очень долго ждем настоящего монарха на престоле. Мы очень долго терпели тех, кто его занимал. Мы, народ королевства Килот, заслужили право голоса на выборах короля. Ваше величество, мы голосуем за вас. Мы верим, что именно вы принесете в наше королевство мир и дадите людям еду и работу.

Уильям, все это время скрывающийся за спинами слуг, министров и охраны, выступил вперед. Его черный балахон, за которым не видно ни лица, ни фигуры, был откинут точным движением руки, а затем перед народом предстало истинное воплощение власти и силы, все сосредоточие суровости и мужественности. Даже впалые щеки и усталые глаза не давали сомнения в королевском происхождении этого мужчины.

Народ пал на колени, склонил головы перед монархом, пораженный и восхищенный. Они пойдут за ним до конца, даже не заметив, что он ведет их в пасть горного дракона или в руки палача.

–Жители Килота, я вас услышал. Ваша преданность и отвага будут учтены, ваше стремление улучшить положение королевства будет вознаграждено.

***

–Мальчишку нужно уничтожить! Он слишком далеко зашел.

–Да, милорд. Но его еда постоянно проверяется, его охрана не отходит от него ни на шаг. Все дворцовые слуги верны своему принцу. Что мы можем предпринять? – слуга почтительно склонил голову перед господином, желая провалиться как можно глубже и не видеть этого страшного взгляда, которым прожигал его министр.

–Это вы мне скажите, что делать! Это вас я нанял для убийства этого глупого мальчишки! Убейте его или умрете сами!

***

–Уильям! Что ты здесь делаешь? Я думала, ты на собрании министров? – леди Лада, как всегда, простая и светлая ворвалась в бывшие покои Амелии, словно ураган. От этой женщины нельзя было скрыться, она чувствовала все эмоции принца, как жгут, она обхватывала кровоточащие раны, замедляя выход крови. Но сердечные раны не заживить разговорами, абсолютную апатию не вылечить советом. Принц вял, худел на глазах из-за королевских дел, был истощен морально из-за постоянных покушений, которые участились вдвое после выступления народа. Ему нигде не было покоя, нигде, кроме этой комнаты, этого дивана возле камина. Окруженный ее вещами, ее все еще сохранившимся запахом, или ему только так казалось, он отдыхал.

Она присела на кресло и тепло посмотрела на уставшего принца. Черный балахон, с которым он почти не расставался из-за ухудшившегося состояния, лежал неподалеку, белая рубашка на груди расстегнута, волосы разворошены, как пчелиный улей.

–Уильям, ты делаешь себе только больнее, когда находишься здесь. Разве ты этого не понимаешь?

О, он прекрасно понимал, что так ее точно не забыть. Но дело было в том, что принц и не собирался ее забывать, наоборот, он хотел навечно сохранить в памяти образ той, кто помогала ему в минуты отчаяния, той, что давала советы этикета и знакомила с нужными людьми, той, что учила танцевать и держать маску.

–Уильям…поговори со мной, – Лада подвинулась ближе и взяла руку монарха в свои теплые ладони, – посмотри на меня.

Карие глаза встречаются с бледно-зелеными, но ничего не происходит. Он все также безучастен, все также пуст.

–Ты должен быть сильным, Уильям, ты должен вести народ, должен восстановить былую мощь королевства… Она бы этого хотела.

Принц морщится, как-будто съел нечто противное, а выплюнуть не позволяют манеры.

–Не говори о ней, как об умершей. Лучше вообще не говори о ней…

***

–С прибытием, лорд Ганс. Все мы безумно рады вашему присутствию на сегодняшнем ужине. – Лорд Вайлон склонился, чтобы поцеловать руку патриарха, но тот отмахнулся от него, как от вшивой собаки.

–Где Уильям? – холодный официальный тон приправленный капелькой высокомерия злили гордого министра, но виду он не показал.

–Прошу следовать за мной. – Они прошли по широкой лестнице с изумительными перилами, заказанными за баснословную сумму у соседнего королевства. Но, чего не сделаешь ради сохранения величия замка. – Ваше высочество. – Поклон при виде Уильяма, – нам навестил патриарх, ваше величество, кхм…

Уильям выглядел гораздо бледнее и слабее, чем был, когда они встречались впервые, но Ганс не подал виду, что удивлен этим.

–Ваше высочество, – два могущественных человека обменялись скупыми кивками и синхронно посмотрели на притаившегося в дверях министра.

– Вайлон, чаю. Принесите гостю, проделавшему такой длинный путь, чаю.

Только после того, как ненужный свидетель скрылся из виду, мужчины расслабились. Сидя на мягких креслах, обитых бархатом, наслаждаясь вкусно сваренным чаем, они вели своеобразную беседу:

–Так, чем могу служить церкви? – карие глаза принца выглядели несколько усталыми, на взгляд патриарха, да и вообще Уильям выглядел больным, но сейчас не время обсуждать болячки.

–Я хотел предупредить вас, мой дорогой друг. По соседним королевствам пошел слух, что поддерживать вас – бессмысленно. Говорят, что вы тяжело заболели, смертельно заболели… Эрика Крула, мальчишку, который претендовал на трон, поместили в церковь и заставили принять сан. Многие считают, что Петро скоро устранят, а его прелестную женушку, скорее всего, отправят в монастырь или в Темницу Грез…

–А меня, получается, медленно травят, – принц устало потер переносицу и сморщился от жуткой головной боли, которая присутствовала в его жизни теперь ежедневно, – но зачем тогда вообще было доставать меня из привычной среды обитания? Я ведь не просился на трон!

Ганс печально усмехнулся, но ответил:

–Они надеялись, что, сделав все по завещанию прошлой королевы, получат необучаемого юнца. Мальчишку, которого нельзя будет даже представить изысканному обществу,… Но Амелия…прекрасная дама, не заслуживающая Темницы Грез из-за неудачной женитьбы, смогла все испортить, приручив зверя…приручив Вас, мой дорогой друг.

Печальные глаза принца на миг стали еще темнее и еще печальнее, но Амелия никогда ничего не делала впустую, через миг они вновь посветлели.

–То есть, кто-то, скорее всего из министерства, хочет возвести на трон Гуна? При этом убив меня и устранив остальных наследников, но… как же понять, кто? – Уильям был серьезно обеспокоен, невозможностью себя защитить, но еще большее беспокойство вызывало растущее в душе смятении из-за бессилия. Он не может помочь ей, не может помочь себе, тогда как он поможет своему народу? – А что простые люди?

–Они распространяют листовки. Пара распространителей уже схвачена и повешена, но их это не останавливает. Одна дошла и до меня. Эти люди всем сердцем преданны вам, они благодарны за еду и семена, которые вы им давали в засуху. Они помнят об отмене нескольких казней, спасение их детей от той страшной болезни в прошлом году. Они любят вас, мой дорогой, они будут голосовать за вас.

20 глава.

–Лорд Вайлон, рад вас видеть. С какой целью пожаловали?

–Кхм… мне требуется ваша помощь, патриарх…

***

Интересно, можно ли назвать предателем того, кто всеми силами защищал тебя? Можно ли назвать так того, кто не щадя никого прокладывал тебе путь к олимпу? А почему нет?

Боль, которая так внезапно появилась, уходить не собиралась. Она разъедала его, ранила сильнее всего на свете. Эту боль нельзя было назвать обычной – не душевная, не физическая. Она, будто оплела его сетями и рвала, рвала на части.

–Уильям, представители прибыли.

Мрачные карие глаза смотрели почти с удивлением на вошедшую.

–Лада? Зачем они приехали? – неподдельное удивление приводило в замешательство, но не ее.

–Вы позвали их.

–Ах, да, – принц устало потирает лоб и морщится. Когда он с глухим стоном поднимается с ковра, на котором провел несколько часов в поисках решения возникшей проблемы, то выглядит слегка безумным.

–Ваше величество, с вами все в порядке?

–Прекрати, Лада, не нужно церемоний. – Мужчина накидывает черный плащ с глубоким капюшоном и скрывается в нем.

–Ты прячешься…

–Отстраняюсь.

–Мы хотим защитить вас, ваше величество.… То нападение, где погибла почти вся ваша личная охрана, было неожиданным для нас. Никто из информаторов не знал о готовящейся атаке, а это значит, что кто-то еще, на стороне помогает министрам. Вам нужно быть осторожнее, ваше сиятельство. Мы очень переживаем за вашу сохранность…

Уильям морщится непроизвольно, его не радует новость о том, что кто-то желает ему смерти. Его также не радует желание этих людей помочь, потому что эта битва может стоить жизней, кроме тех, что они уже уплатили… Патриарх предупреждал, но Уильям не был готов к такому неприкрытому восхищению.

Оперевшись локтями о колени и, пристально вглядевшись в обросшее рыжей щетиной молодое лицо предводителя восстания, в светлые чистые глаза, плотно сжатые губы, спросил:

–Вы понимаете, что это будет стоить нам жизней?

Ни одна мускула не дрогнула на детском лице.

–Конечно. Мы готовы уплатить эту цену ради свободного светлого будущего, которое ждет нас благодаря вам.

***

Сон принца потревожил странный звук, будто дверь в его покои осторожно открыли, а затем прикрыли, оставив лишь тонкую щелочку. Такую, когда из коридора просачивается лишь тонкая полоска света, способная осветить лишь часть дорого ворсистого ковра и старое дорогое кресло, обитое алым бархатом.

Крепкие руки сжались на подушке. А затем рывком опустили мягкую перьевую жительницу кровати прямо на лицо ее хозяина. Принц сопротивляется, пытается вдохнуть, но кислорода очень мало. Он молотит руками, хватает сильные руки, дергает их, бьет по ним. Но уже поздно, сил слишком мало, воздуха еще меньше. Безвольные руки опускаются, дыхание прекращается, мозг умирает…

Просыпаясь, принц вновь теряет возможность дышать. Крепкие руки сжимают горло, а в темноте не видно ни зги. Но он не теряется, пара смазанных движений, и роли меняются. Жертва становится охотником, а охотник – жертвой.

–Говори! Зачем напал на его величество? – громкий удар, и лишь воздух протискивается через плотно сжатые зубы. Ни звука с того момента, как начался допрос. Ни единого звука…

–Кто тебе приказал? Кто нанял? – и тишина.… Лишь тонкая струйка воды, бегущая где-то, тихо разбивается о камни, большими мокрыми кляксами расплывается по стенам.

–Сир? – принц не сразу понимает, что палач обращается к нему, – Сир, мне убить его?

–Убивай…

***

Разве не предательством является бездействие? Разве не предательство, поддаться воле обстоятельств и не продолжить борьбу за правое дело, за человека, который тебе не безразличен? Разве не предательство отступить?

А если предательство, то можно ли за него простить? Можно ли отодвинуть эту строку сценария, оставить ее позади? Можно ли после этого спокойно доигрывать, спрятать эмоции и отдаться продуманному заранее сюжету?

Но как можно мстить за предательство дорогому человеку, когда желание увидеть его, прикоснуться достигает апогея, разрывает, кромсает на части, заполняет все твои мысли?

***

–Ты опять здесь… – она тихо, не тревожа тишину и темноту, прошла по комнате и присела рядом с ним.

–Был трудный день… – он даже не повернул головы. Пламя настолько увлекло его внимание, овладело им, что тревожить его сейчас, подобно коварному обману маленького ребенка. А она и не тревожила, лишь наблюдала, вспоминая, каким он был там, в лесу. Лада до сих пор не могла поверить, что вожак стаи и этот человек, находящийся прямо перед ней – один человек. Она сравнивала и убеждалась, что борьба за власть изменила его настолько, что узнать этого, нового Уильяма ей только предстоит.

***

–Лорд Вайлон, мы нашли ее.

–И где она была?

–Ее прятали жители близлежайшей деревни.

–Ведите ее в темницу и вызовите лорда Петро. Скажите, что, наконец, нашли его жену…

21 глава.

–Как ты могла, Амелия? Как ты могла так поступить? Такое поведение не достойно настоящей леди. – Лорд Петро был действительно уязвлен поведением жены. Он уже несколько месяцев искал ее в королевстве. Зачем она сбежала? Петро просто не мог удержать свой характер.… И сделал то, о чем в скором времени крайне пожалел. Но она не дала ему исправить ошибку, она ушла!

Амелия выглядела крайне усталой и изнеможенной. Когда-то симпатичное платье теперь выглядело жалко, некогда великолепные волнистые волосы свисали на лицо жирными сосульками. А глаза…они абсолютно не изменились. В них также плескался изумрудный огонь и несгибаемая сила воли.

Подняв все это время опущенную голову, она засмеялась. В лицо мужчине, нависающему над ней, в лицо смерти.

–Выйдите все! Выйдите! – гневу не было предела, он требовал возможности выплеснуться. Удар сбил женщину с ног. Хрупкое тело на каменном полу, а над ним стариковское тело, все еще сильное, как камень. Этого человека не брал ни один яд. О, она много их перепробовала. – Ты пытаешься меня унизить, опозорить перед слугами? Ты, ничтожное существо, посмела себе недопустимую вольность! Ты совершила фатальную ошибку, пойдя против своего мужа.

Она не могла подняться на ноги, поэтому наблюдала за этим разъяренным зверем снизу. И почему-то в ее сердце, в ее мыслях не было сомнений, не было жалости или сострадания. Всю сознательную жизнь, в голову этой прекрасной женщине вбивали, что женщина – ничто. Она не имеет прав, не имеет даже права мыслить отлично от мужчин и своей госпожи. Ей вбивали, что единственным правильным решением будет выйти замуж за обеспеченного деньгами и властью мужчину, независимо от испытываемых к нему чувств. Но разве она, Амелия Силена Гроут, заслужила к себе такое отношение, вечное презрение? Нет!

Достав припрятанный накануне кинжал из высокого сапога, удобно поместила его в ладони, затем осторожно приподнялась на локте, выше, села. Резкое, смазанное движение и она приставляет холодную сталь к горлу мужа.

–Амелия, – Петро, как всегда, пытается все уладить мирным путем, пытается спасти свою жалкую жизнь. Но Амелия беспощадна. Горло вспарывает острие кинжала, проскальзывает внутрь, высвобождая струю крови, которая заливает женские тонкие ручки и лицо…

***

–Ваше высочество, мы рады, что вы одобрили наши планы. С вами на редкость приятно работать.

Но принц уже не слушал. Выскользнув из тронного зала, он направился во двор. Там его дожидался запряженный конь, готовый доставить своего господина, куда тому будет угодно.

–Передайте лорду Мроку эту записку, я буду вечером. – Легкий прыжок, и вот уже его высочество Уильям Генрих Истронский во всю прыть Черногривого мчится прочь из замка, навстречу лесу и своим планам.

***

–Лорд Мрок, можно?

Увидев на пороге этого мужчину, министр приободрился.

–Входите, у вас есть новости? – откинувшись на спинку мягкого кресла, Мрок приготовился искать выгоду из сложившихся ситуаций. Впрочем, как всегда.

–У меня их две – хорошая и плохая. С какой начать?

–Не играй со мной. Говори.

– Ваше превосходительство, прошу прощение. Его высочество принц сегодня утром без охраны и дополнительного сопровождение в виде свиты покинул замок. Наши шпионы видели его по дороге в лес. Мы думаем, что его величество хочет превратиться. Также нам стало известно, что леди Амелия за убийство Петро Австрийского и, как оказалось, за тоже прегрешение по отношению к ее высочеству Ринэ, а возможно и ее высочеству королеве Изабелле была сослана в Темницу Грез. Это все, мой лорд.

–Можешь идти. Пригласите лорда Вайлона в мои покои.

***

–Милорд, с вашей стороны было опрометчиво покидать замок в одиночестве, слишком велика вероятность, что министерство не оставило попыток от вас избавиться.

–Сэм, – Уильям стягивает глубокий черный капюшон с головы и улыбается своему новому союзнику. – Я не могу, не хочу скрываться в замке, пока моему народу угрожает опасность в виде изменников, пустивших корни во главе королевства. Я, как и вы, желаю устранить заразу. Что вам удалось узнать?

Молчание. Сэм, как виноватый пес, прячет глаза и хмурится. За Сэма отвечает его заместитель, громила с темными внимательными глазами:

–У нас есть новости о… женщине. – Выражение принца не разгадать – маска. – У нас есть все основания полагать, что она найдена.

–Что значит, найдена? – голос ровный и спокойный, но каждый присутствующий здесь понимает, что скрывается за этим напускным хладнокровием.

–Грон, я сам, – Сэм хлопает громилу по плечу и подходит ближе к Уильяму, так близко, как можно только ему. – Говорят, она сбежала от Петро, когда тот сделал что-то, что-то ОЧЕНЬ плохое с ней. Понимаешь? Но министерство помогло «бедняге» муженьку, и ее нашли. Но Петро, когда остался наедине с Амелией в ее темнице, лишился жизни. Не знаю, что там произошло, но это правда. Она убила его кинжалом, который достала из голенища. И это еще не все. Ее обвиняют в убийстве также принцессы Ринэ и бывшей королевы Изабеллы. Министерство, как всегда, из всего нашло выгоду. Ее отправили в Темницу Грез. Ее ждет смерть, Уильям.

На принца было больно смотреть. Вся его показная холодность разлеталась на части, его маска огромными кусками сыпалась с лица. Глаза пылали праведным гневом, а кулаки сжались, готовые драться.

–Я убью их, убью их всех! – так долго сдерживаемый кровожадный зверь вырвался из золотой клетки, жаждя мести за разбитое сердце.

Глава 22.

Кто сказал, что будущим королям не положено мстить? Кто сказал, что они не имею такого права? Они же абсолютные монархи, разве что-нибудь может их остановить?

–Милорд, вы меня звали? – Уильям выглядел гораздо лучше с их последней встречи. Он даже слегка улыбнулся. Но патриарх прекрасно видел, что мальчишки, каким сюда явился этот юноша, больше нет. Теперь перед ним король. В испорченной душе даже возникло какое-то странное, непривычное чувство, похожее на стыд за свои прошлые прегрешения, но служитель Бога прекрасно понимал, что надеяться на кого-то – верх глупости. Только ты сам способен вершить свою судьбу и писать историю.

–Да, присаживайтесь, – властный пас рукой в направлении кресла, и теперь их глаза на одном уровне, карие и грязно зеленые. Раньше, глядя в эти медные нежные глаза, можно было различить каждую эмоцию, каждый оттенок чувства, а теперь в них было только отражение самого себя, растерянного и удивленного, – Могу ли я посетить Темницу Грез?

–Разумеется. Но позвольте спросить, зачем?

–Это вас не касается. – После недолгого разговора ни о чем Уильям, гордо расправив плечи и выпрямив спину, медленно, как тягучий мед, покинул уютную гостиную.

Он спешил в единственное родное в этом замке место – в ее покои. Все здесь было по-старому: алые простыни, горящий камин. Вот только ее запах здесь больше не ощущался, ее смеха не слышно. Он не мог даже увидеть ее силуэт, спросить о чем-нибудь обыденном. Уильям, как всегда, сел у камина, закрыл глаза и представил ее: искрящиеся внутренней силой глаза, нежные руки.

–Уильям…

Глаза такие печальные и влажные до дрожи пугают юную девицу, впервые испытавшую влюбленность. Она бросается к нему, спеша успокоить, прижать к себе это раненного, пострадавшего от человеческих рук, дикого зверя. Но он не дает ей даже приблизиться, останавливая вытянутой рукой и горькими, разрывающими глупое нежное сердечко словами:

–Уходи! Оставь. Меня. В покое. – Кричит, неспособный справиться с эмоциями.– Прекрати преследовать! Я хочу побыть один.

–Но…, – девушка делает последнюю попытку прикоснуться, но он, как ошпаренный отдергивает руку, опускает глаза и рычит:

–Уйди.

Бедный раненый зверь, как жесток твой приручитель, как чудовищно жестока жизнь…

***

–Сир, к вам прибыл принц Гун, он просит аудиенции.

–Пригласите его во двор. Я буду там.

–Слушаюсь, ваше высочество, – вежливый поклон и слуга спешит исполнить приказ.

-Братец, я рад тебя видеть.

–Да, – принц хмурится и убирает руки за спину, – нас, кажется, осталось всего два претендента.

–Нет, – Гун весело улыбается и похлопывает названного брата по плечу, – ты теперь один. Я говорил с отцом. Он принял мой отказ от трона. Лютеция беременна, и я не хочу втягивать ее в придворную жизнь и драку за власть. Да, и что говорить, Амелия вырастила в тебе достойного правителя. Грех этим не воспользоваться.… И еще, Уильям, – лорд Гун остановился и только после глупого вздоха продолжил: – я тебе не враг, и если вдруг тебе понадобится помощь, любая, даже просто поддержка, двери в мой дом для тебя всегда открыты.

Уильям, скрывающий свое лицо в глубоком колпаке, был изумлен до крайности. Он всегда считал, что в борьбе за власть не может быть союзников, что дружба и любовь просто отодвигаются, уходят на второй план. А здесь, прямо перед ним, стоял человек, который предлагал все сразу, не требуя у будущего правителя абсолютно ничего взамен.

Этикет, накрепко вбитый в голову Амелией, не позволял никаких вольностей, даже между родственниками, поэтому Уильям лишь сухо кивнул и поблагодарил брата:

–Благодарю вас, лорд Гун. Я искренне рад вашему решению.

***

Скрипучая железная дверь открылась с трудом. Охранник, до этого гордо несший вахту в коридоре, теперь спешил исполнить приказ. Ему требовалось привести в порядок заключенную, прибывшую сюда всего пару месяцев назад.

Железная кровать с соломой вместо дорогих простыней и матраса, старая разорванная куртка вместо подушки. Ведро в углу тесной камеры для нужд. А посередине, на ледяном каменном полу женщина, сжавшаяся и дрожащая от холода. Даже в старых рваных лохмотьях, с нечесаной головой, в крови и слезах, она выглядела как леди, по ошибке попавшая в ад.

Подхватив бывшую герцогиню под локти, мужчина выволок ее в коридор, запер толстым ключом темницу и, стараясь как можно меньше касаться испещренного мелкими язвами и разными по величине ранами тела, поволок женщину в купальню.

После водных процедур Амелия выглядела не намного лучше. Новые-старые тряпки, стянутые с кого-то из заключенных, были грязными и не по размеру большими, хлюпающий нос и постоянные почесывания, босые ноги.

-Чем же ты ему приглянулась, Уродина? – Спрашивала у абсолютно не реагирующей девчонки старая бабка-кухарка, Шарлотта. Она уже битый час пыталась накормить заключенную несвежей похлебкой и черствым плесневелым хлебом, но Амелия просто игнорировала все ее уговоры, лишь изредка постанывая от ноющих ран.

–Дрянная девчонка! – стукнув по столу здоровенным кулаком, бабища покинула камеру бывшей фаворитки, так ничего не добившись.

***

–Проводите меня к ее камере, – голос, доносящийся из под капюшона, был глух и властен. Они

Не смели не подчиниться.

Впервые заглянув во временный дом бывшей герцогини, Уильям не разглядел ни зги, лишь закашлялся, почувствовав спертый воздух вперемешку с запахом пота, крови и продуктов жизнедеятельности человеческого организма. Но со временем, когда глаза, наконец, привыкла к темноте, принц смог разглядеть сжавшееся тельце на железной кровати. Она дрожала, как осиновый лист.… Подойдя ближе, монарх провел кончиками пальцев по похудевшему лицу, различая в темноте и синяки, и старые порезы. Рука дрогнула, остановившись на сильном ожоге у ключицы.

–Девочка моя… – прошептали губы. – Кто посмел? – крикнул взбешенный правитель, выныривая из темноты.

–Милорд, но она же смертница, разве их не положено убивать?

Охранник даже не успел среагировать, когда милорд оказался прямо перед говорившим и резким движением свернул глупцу шею.