Текст книги "Чужая игрушка: Дневник Персефоны (СИ)"

Автор книги: Jill Greymalk

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Олимп для Пенелопы

Allied in high and low

Allied in love and woe

Lord of the Lost & Within Temptation «Light can only shine in the darkness»

Конец ноября 2024 года

– Не расстраивайся, Пен. Твоя рукопись тоже отличная, – Дилан подбадривающе улыбнулся мне. – Но у Линды более продаваемый сюжет: троп вынужденный брак, юная принцесса из состоятельной семьи, властный и опасный герой, тайны прошлого, убийства, детектив, любовный треугольник с частным детективом.

Так… А вот тут поподробнее. Я собралась, натянув на лицо маску понимания:

– А детектив конечно тоже очень привлекательный и суровый мужчина?

– Да, прям огромный варвар, но с добрым сердцем и всё такое. Наверное, Линда его списала со своего нового бойфренда. Вчера её забирал, не видела?

Нет, но почему-то казалось, что я знаю, кто же её новый любовник. Если он такой, каким она показала его в книге, то, наверное, за неё можно было порадоваться, но чёрт! Она увела у меня книгу! И вообще-то ходила с Ривзом в приват, что бы на это сказал её якобы бойфренд интересно?

– Ладно, Дилан, я всё понимаю.

– Зато у меня для тебя задание. Нужна большая статья про особняки миллионеров. Ты с ней отлично справишься.

– Я тут подумала. Кажется, мне пора двигаться дальше. Хочу подать заявление на увольнение.

При выходе из кабинета начальника, я увидела письмо от лаборатории. Присев на диван, я пару минут смотрела в экран смартфона, не решаясь узнать вердикт, но всё же открыла.

Прочтя текст, на секунду закрыла глаза. Нажала на кнопку переслать, я выбрала контакт Малкольма и подписала: Мой отец – Кристофер Хоук, даже если тест говорит обратное.

Малкольм: как освободишься, приезжай в клуб.

* * *

Спустя пару часов я хлестала кожаный крест в приватной комнате Малкольма.

– Чёрт! – с непривычки кончик плётки рассёк воздух и обжёг мне плечо.

– Захлёст – болезненная штука… Полегчало?

Я обернулась на голос: Малкольм со сложенными на груди руками опирался плечом на косяк.

– Да, – сдунула я волосы с лица.

– Ты же понимаешь, что тебе отказали не потому, что ты плохо написала, а потому что это бизнес?

– Понимаю. А вот будь ты Кристианом Греем, то позвонил в редакцию и заставил бы издать именно меня. Или ещё круче: купил бы мне целое издательство.

– И тебя бы это устроило?

– Нет.

Мне правда хотелось бы, чтобы выбрали мою книгу именно из-за того, как она написана.

– А что бы ты хотела? – Малкольм подошёл ближе, забирая из рук плеть.

– Хочу переписать свой роман, чтобы он выглядел так, как я его вижу. Чтобы мне не говорили выкинуть шутки, чтобы самой решать, когда сцена будет предельно физиологична, а когда оставить к ней только подводку, остальное покрыв вуалью тайны, разжигающей воображение. Чтобы ты прочёл и честно сказал, как тебе и что подправить. Производственный юмористическо-эротический роман про будни БДСМ-клуба. Или психологический триллер. Про настоящую Тему, о которой я пока мало что знаю. Кстати, Шепард сказал, что профессиональный Верхний не полезет под юбку к незнакомке-новичку. – Я прищурилась, ожидая реакции Малкольма.

– Не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться аппетитной задницей и отшлепать её. Тем более, когда сама принцесса Хоук это разрешила, – Малкольм дьявольски изогнул бровь, вновь став реально похожим на Мефистофеля.

– То есть твоя первая мысль, когда ты меня увидел была…

– Я бы её трахнул.

Похотливый лысый козёл! Вовремя плеть у меня отобрал.

– В качестве компенсации, готов исполнить какое-нибудь твоё желание, – развёл он руки.

– Я расспросила твой персонал. Ты всегда стоишь за барной стойкой и никогда не выходил на сцену. Я хочу, чтобы ты вышел со мной, как со своей сабой. Сеанс шибари от самого владельца Le Mystere… – Я помолчала, прикидывая, насколько следующая мысль прозвучит нагло или наивно. Моя ценность как модели-новичка была нулевой. Но сколько желающих захочет насладиться зрелищем, как принцессу связывает бородатый и татуированный варвар? – И за это выступление будет более дорогая плата с гостей. Я буду с белыми волосами и в маске на всё лицо, чтобы сохранить интригу и все гадали: это я или нет.

Ещё мне хотелось позвать Шепарда Лэшера, но это собиралась обговорить после нескольких удачных тренировок.

Малкольм разглядывал моё лицо поблескивающими глазами.

– Тебе придётся очень хорошо натренировать своё тело к Рождеству, девочка. Смотри, не сбеги, у тебя не очень много времени.

– Не сбегу, я готова. Даже ходить с тобой в спортзал.

Малкольм отложил плётку и сел на корточки передо мной. Достав из кармана золотой анклет с буквой М, на хвостике которой притаился маленький камешек граната, и застегнул его на моей щиколотке.

Я уже знала, что ни у кого в клубе нет ножного браслета, поэтому мне захотелось запечатлеть этот момент для аккаунта Персефоны. Чувствуя, как горят от удовольствия щёки, взяла свой смартфон и стала примеряться, как лучше сфотографировать.

– Это… – Малкольм заметил квадратный горшочек с суккулентами на комоде.

– Тот, что похож на розоватый цветок, – эхеверия, ещё называют каменной розой, а крохотные щупальца – трахиандра из семейства асфоделевых.

Да, Пенелопа Хоук дошла до того, чтобы притащила в приватную БДСМ-комнату горшочек с растениями.

– Я думала принести что-то символическое с шипами… Ты же Торн, но в этой комнате главное правило безопасность, поэтому вот эти, – я лепетала, чувствуя, как теперь уже смятение захлёстывает меня. – Если ты против, я заберу домой.

– Какая богиня весны без растений… Пусть стоят, – Торн хмыкнул, осторожно дотрагиваясь до причудливых зелёных завитков трахиандры.

– А с каким цветком я ассоциируюсь у тебя? – тихо спросила я, надеясь услышать что-то поэтичное, красивое или может даже ядовитое.

В ладье Харона

Я был совсем опустошён,

Безработный и в депрессии.

Это так подрывало душевные силы,

Когда я дрейфовал из города в город…

Такое чувство, что всем всё равно,

Жив я или мёртв.

Поэтому, может, мне попробовать

Немного оживить свою жизнь?

Нарушая закон, нарушая закон

Judas Priest «Breaking the Law»

Декабрь 2024.

«В тематических клубах соседствуют два основных направления: фетиш-сцена (непосредственно фетиш, садомазохизм, бондаж и дисциплина) и боди-сцена (пирсинг, татуировки и прочие телесные модификации). Названия подобных заведений часто отсылают к историческим предшественникам или характерным произведениям. Так легендарный «Torture Garden», на сцене которого состоялся британский дебют звезды бурлеска Диты фон Тиз, вдохновлён романом французского прозаика и драматурга Октава Мирбо – «Сад пыток» (Le Jardin des supplices), опубликованный в 1899 году и открывающийся строками: «Священникам, солдатам, судьям, людям, воспитывающим, наставляющим и управляющим людьми, посвящаю я эти страницы убийства и крови». А австралийский «The Hellfire Club», младше лондонского собрата всего на три года (появился на свет в 1993 году), уводит к XVIII веку, когда в Англии существовали Клубы Адского пламени, где главенствовал девиз «Fais ce que tu voudras» (Делай, что хочешь), в свою очередь позаимствованный у французского писателя Франсуа Рабле, снявшего монашескую рясу, занявшегося медициной и ставшим одним из самых ярких сатириков и представителей эпохи Возрождения. Позже слияние мифического Телемского аббатства и Клубов Адского пламени, где процветали сексуальное раскрепощение и увлечение оккультизмом, найдёт своё продолжение в религиозном учении, продвигаемом Алистером Кроули…»

Я свернула документ с черновиком статьи и щёлкнула на сайт австралийского Клуба Адского пламени, который до сих пор функционировал, судя по расписанию мероприятий, но выглядел так, словно застрял в 90-х. То ли дело, минималистичный и очень стильный сайт Snctm с изящными чёрно-белыми иллюстрациями. В логотипе американского секс-клуба сквозило что-то от оккультной гексаграммы.

«Кхе-хе-хе!»

Где-то в саду раздался ехидный смех, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности – особенности жилья в северных районах города – то и дело в кустах можно было заметить рыжий лисий хвост, а если посчастливится, то стать свидетельницей битвы за мусор рычащих бестий и уличных котов.

Отложив ноутбук, поднялась с дивана и подошла к окну, надеясь разглядеть хищного зверя в сумраке сада, но увидела лишь своё отражение в стекле: растянутая тёмно-синяя мужская футболка, голые бёдра и две светлые косички. Малкольм уже несколько раз говорил мне привезти какую-нибудь домашнюю одежду, но мне нравилось ходить именно так. Эту футболку я не собиралась ему возвращать – она стала моим трофеем.

За спиной мелькнула тень. Торн вошёл в гостиную:

– Уйдёшь со статьей в ночь?

– Мне осталось совсем чуть-чуть, – с улыбкой повернулась я, садясь на подоконник, призывно раздвинув ноги.

Бровь мужчина насмешливо изогнулась, вкупе с чёрной пижамой это смотрелось особо зловеще – зрелый респектабельный бес в домашней обстановке.

– Не забывай, что у тебя завтра смена.

Вот всегда Малкольму Торну надо сбить мой игривый настрой напоминаем о работе.

Да, принцесса Пенелопа Хоук с недавнего времени оказалась официально оформлена в штат сотрудников Le Mystere с испытательным сроком до конца года. И почти сразу биг босс дал понять, что никаких поблажек мне не даст. Если у меня срочные дела, я обязана договориться с кем-нибудь из девочек о замене, если кто-то заболел, то я обязана была выйти в свой выходной. «Я плачу тебе за твою работу, а не за то, что ты спишь со мной», – предельно откровенно и жёстко заявил он, протягивая трудовой контракт и NDA.

Я заключила договор с Мефистофелем, просто чтобы находиться рядом с ним.

Это не ощущалось пыткой, но где-то глубоко мне хотелось, чтобы он показывал другим, что я особенная для него.

– Я помню про смену, – специально качнула ногой с анклетом. – А ещё мне завтра с утра надо в «Склеп».

– Всё-таки решила согласиться на их предложение? – Малкольм соизволил подойти ко мне, встав между моих коленей. Я откинулась спиной на стекло, чтобы удобнее было смотреть ему в лицо.

– Почему бы и нет. Я примерю кучу новых виниловых нарядов и ещё оплату за это получу. Лицо моё они скроют.

Я не воспринимала это возможностью подзаработать. Очередная игра. Игра в Персефону, которая никуда не исчезла с провалом Хоук-писательницы. Она зажила своей специфической, но насыщенной жизнью: выкладывала посты про БДСМ, делилась забавными историями из жизни клуба (естественно, без имён и конкретных деталей, чтобы не нарушать соглашение о неразглашении), опубликовала в одном журнале большое интервью с основательницей Killing Kittens. А сейчас она писала настоящий лонгрид на тему истории БДСМ-клубов. Наигравшись в прозаика, я быстро поняла, что всё-таки журналистика мне ближе, поэтому к черновику романа так пока и не вернулась.

Персефоне даже стали приходить предложения рекламных интеграций от тематических магазинов и производителей. И на один бокс я даже согласилась, попросив, чтобы посылку приняла Фло, чтобы не светить свой адрес. Причина до ужаса простая: получить коробку, полную сюрпризов, кто откажется? Понятное дело, что большую часть из тех игрушек ты родственникам не покажешь, но манило само ощущение раскрытия подарка.

Даже немного жалела, что не выбрала псевдоним «Геката» – он явно больше подходил той, кто пишет о теневых сторонах и уюте ночи. Да и в подземном мире изначально царствовала именно она, а Персефона появилась позже. Но куда теперь менять, когда в комьюнити имя становилось узнаваемым.

Итакское плетение

This is as good a place to fall as any

We'll build our alter here

Make me your Maria

I'm already on my knees

You had Jesus on your breath

And I caught him in mine

Sweating our confessions

The undone and the divine

The sweetest submission

Drinking it in

I'm not here looking for absolution

Because I found myself an old solution

Florence and the Machine «Bedroom hymns»

22 Декабря 2024

Я начала учить Китса ещё в Новом Орлеане. Поэтому как только мы вернулись, а рабочие будни и подготовка к надвигающимся праздникам захлестнули нас, я вбивала в себя строки на архаичном английском с удвоенной силой. Торн не ставил мне сроков, определила себе их сама: 31 декабря я должна выйти на сцену Le Mystere в ошейнике. Точка.

И мне кажется, что даже к экзаменам в университете готовилась менее усердно.

– Я готова сдать первую оду! – оповестила я своего дома, закрепляя новогоднюю мишуру на барной стойке.

– Сдавай, – бросил Торн, стоя ко мне спиной и проводя ревизию алкоголя на полках, попутно записывая в блокнот недостающие позиции.

– А? – остановилась и недоумённо воззрилась на него.

– Читай сейчас, если готова. Или тебе нужен приглушённый свет и атмосферная музыка? – он обернулся, посмотрев на меня поверх очков. – Если желаешь, то можешь подняться на сцену и продекламировать с неё.

Вообще-то я настроилась, что сдача будет похожа на ритуал. Эх, всё за вас, мужчины, надо делать. Достала рождественский домик-светильник, включив, поставила на барную стойку.

– Внемли, богиня, звукам этих строк,

Нестройным пусть, но благостным для духа:

Твоих бы тайн унизить я не мог

Близ раковины твоего же уха.

То явь была? Иль, может быть, во сне

Увидел я крылатую Психею?..

Руки же продолжили украшать бар.

Восклицание последней строки я почти выдохнула со вздохом облегчения. Затаив дыхание, подняла глаза на Малкольма – он всё так же заносил пометки в список.

– Я сдала?

– Да, зачёт.

И? Всё?

– Мне очень интересно, что ты выбрала сама.

– Узнаешь, когда время подойдёт, подержу интригу, – чарующе улыбнулась я.

Ладно, в этот раз обойдёмся без фанфар. Я преодолела первую ступень, и это окрыляло. Настолько, что в моей голове уже начали мелькать безумные идеи предложить Торну на Рождество встречать гостей в костюме ангела. Я уже видела себя в тонком полупрозрачном хитоне и с белыми крылышками за спиной. И в ошейнике, конечно же. В идеале сделать бы Торна Санта-Клаусом – даже бороду приклеивать не надо, только покрасить из баллончика и присыпать глиттером. Ангел есть, Санта есть… Не хватает одного рогатого, с копытами и в цепях.

– Малкольм, как думаешь, Блэквуд бы согласился примерить образ Крампуса? Ему идеально подойдёт.

Торн вскинул на меня глаза и издал странный звук.

– Только меня позови. Хочу видеть его лицо, когда ты предложишь ему повесить на себя цепи и притащить мешок угля из магазина для садоводства.

– Насчёт новогоднего выступления. Ты поднял стоимость входного билета в три раза! Ты хочешь выступать перед пустым залом?!

– Это праздничная ночь, Пенелопа. Стоимость всегда вырастает. Чтобы ты не волновалась: билеты распроданы.

* * *

26 декабря 2024

«Ода к греческой вазе» страшила меня. Она казалась сложнее и заковыристее. Единственное, чем могла себе помочь, – это визуализация. Каждая строфа посвящена определённой части вазы. Я учила стих, мысленно представляя перед собой уровни амфоры.

И почему я не ляпнула тогда про хокку?!

Я откладывала момент сдачи несколько раз и уже сама на себя злилась.

– Вторая Ода выучена, сейчас сдавать? – выпалила я, заходя в кабинет директора.

Торн сидел за ноутбуком.

– Если готова, то давай сейчас.

Я чинно села на кожаный диван, положив руки на колени. Уже было не до антуража. И что не написала себе шпаргалки?

– О, чистая невеста немоты,

Дочь времени и молчаливой нимфы,

Лесной историк, излагаешь ты

Диковинный рассказ вернее рифмы.

Что в лиственной легенде этих форм

Божеств и смертных отраженья, где вы?

В Аркадии иль средь темпийских рощ,

Кто эти боги, люди, эти девы?

Погони клич, внезапной схватки шторм?

Что за свирель, чьего экстаза мощь?

Я сбивалась и нервничала. Надеялась, что Торн погружён в работу, а мой бубнёж воспринимался как фоновый звук, но стоило мне запнуться и замолчать, как он тут же подсказал следующую строку. Он отлично помнил то, что задал мне.

К концу я была морально выжата и отрешённо вперила взгляд в пол.

– Подойди сюда, девочка, – мужской голос выдернул меня из пучины уныния.

Понуро подошла к нему. На экране среди вкладок был открыт текст Оды. Какая мне разница, что он вёл меня по тексту, а не помнил его наизусть, если я почти провалилась сама?!

– И? – пробормотала я.

– Ты сдала, – ухмыльнулся он.

Его ладонь сначала невесомо легла мне на ягодицы, а потом более ощутимо сжала. Переместившись на бедро, он усадил меня к себе на колено, открывая другую вкладку с изображением девушки, висевшей в горизонтальном подвесе.

– Аомукэ-дзури. Я подвешу тебя похожим образом, лицом вверх: вес на грудь, бёдра, ноги закреплю в позиции бегуна. Просто, но красиво. Хочешь знать подробности?

Дыхание Эреба

Толпясь, как продавцы на рынке,

Под трубы, дудки и волынки

Водили адский хоровод

Колдуньи, ведьмы всех пород.

И не кадриль они плясали,

Не новомодный котильон,

Что привезли к нам из Версаля,

Не танцы нынешних времен,

А те затейливые танцы,

Что знали старые шотландцы:

Взлетали, топнув каблуком.

Вертелись по полу волчком.

На этом празднике полночном

На подоконнике восточном

Сидел с волынкой старый Ник

И выдувал бесовский джиг.

«Тэм О'Шентер», 1790

готическая поэма шотландского поэта Роберта Бёрнса в переводе С. Маршака

OST Peter Gundry "They Came Wearing Masks"

9 января 2025 года

Чуть больше недели назад я могла назвать себя самой счастливой женщиной.

Первый выход в свет с Малкольмом в качестве пары. Первое появление на сцене Le Mystere. Получение предложения и ошейника. Я успела перевезти к Торну все свои растения и медленно обживалась в уютном эдвардианском домике.

А потом наступил новый год. И мой отец угодил в больницу с сердцем.

– Забарахлило немного, – слабо улыбнулся он с больничной койки.

К счастью, врачи вовремя оказали помощь, но потом ему стало хуже. Именно после появления одного посетителя.

– Импозантный мужчина с тростью, – ответила словоохотливая медсестра.

Не нужно играть в детектива, чтобы понять, кем был этот посетитель.

Мне не хватило сил ждать неизвестности. К счастью (или нет), у Дерека оказался номер телефона Максвелла Ривза. Тот совсем не удивился моему звонку и назначил встречу в этот же день.

– Мне утром надо быть в клубе. Давай я потом отвезу тебя? – спокойно предложил Малкольм.

– Не надо, я хочу перед встречей побродить по городу.

Торн задумчиво погладил бороду и просто кивнул:

– Я подъеду ко времени встречи. Можешь быть против, но я не собираюсь оставлять тебя там с ним наедине.

Я погладила его по бритому затылку:

– Вам будет тяжело с маскировкой на местности, мистер Торн.

* * *

Чёрная линия метро удобно тянулась с севера до станции Банк.

Выйдя на ней, я побрела по серым улицам январского Лондона, свернув на Корнхилл.

Дома разных стилей и веков плотно прижимались друг к другу и совсем сдавили неоготическое здание церкви святого Михаила, увенчанное четырьмя шпилями.

Я остановилась у статуи, разглядывая пышную арку входа.

– Вам чем-то помочь? – раздался позади меня мужской голос.

Обернувшись, увидела высокого блондина в чёрном пальто. Воротник тёмно-синей сорочки скреплялся колораткой. Священник, а у меня тоже есть белый ошейник. И мой бородатый бог меня тоже любит карать, но приятно.

В другое время и при других обстоятельствах я, наверное, не устояла и задала бы один шутливый вопрос, который берегла с детства, как только первый раз оказалась на этой улице: «Вас рогатые соседи не беспокоят, святой отец?»

Правда демонические горгульи сидели через несколько домов дальше по улице и смотрели на совсем другую церковь – месть заказчика, который судился за землю с церковником. Последний смог доказать городским властям, что мирянин заехал своим зданием на чужую собственность, а тот в отместку дал архитектуру указание посадить на углу дома трёх уродливых демонов, смотрящих в сторону прихода.

Учитывая, что священник смотрелся ровесником Роя, то, может, и оценил бы мою шутку, но вот настроения у меня на это не нашлось.

– Нет, ничего, – рассеянно ответила я.

Глубоко посаженные серо-голубые глаза блондина цепко прошлись по моему лицу.

– Двери церкви всегда открыты для страждущих, – доверительно произнёс он.

– Буду иметь в виду.

Я обошла высокого мужчину, а потом резко повернулась к нему:

– Вы можете благословить меня?

Не помешает, даже если я не верила в это.

– Конечно.

– Если я решу прийти сюда, то могу ли узнать ваше имя?

– Преподобный Кайл Йоханссон, – мужчина улыбнулся, но глаза остались серьёзными.

И что только забыл скандинав в этих краях?

Смиренно чуть опустила голову, когда священник произнёс:

– Benedictio Dei Omnipotentis, Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, descendat super te et maneat semper. Amen.

– Благодарю, – получив неожиданное благословение, я продолжила свой путь.

Среди зданий мелькал стеклянный кол Шарда, один грохочущий перекрёсток сменялся другим. Город бурлил потоками людей, пытаясь переварить их в утробе метрополитена.

Прошла мимо алхимического символа философского камня, вмонтированного в стену дома в качестве вывески какого-то заведения.

Меня несли ноги, поэтому только чудом я не сбилась с маршрута. Узкая улочка вывела к руинам святого Дунстана, где стало ещё холоднее.

Высокая фигура в тёмно-коричневом пальто находилась у одного из стрельчатых окон.

Скрип скудного талого снега под моими ногами оповестил Максвелла Ривза, что я пришла. Он не сразу повернулся ко мне, делая вид, что увлечён разглядыванием древних могильных плит вдоль остатка церковной стены: на одной из них крылатый старик Время взмахивал косой.

Ривз испытывал меня игнорированием. Не скажу, что это для меня было в новинку, но когда так делал Малкольм, то я не испытывала таких давящих чувств, может, потому что знала, что от него ожидать. Но я не собиралась ждать, когда ко мне соизволят повернуться.