Текст книги "Чужая игрушка: Дневник Персефоны (СИ)"

Автор книги: Jill Greymalk

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Метаморфозы Персефоны

Я спрашиваю Вас, что не так

С радостью половой жизни?

Разве не Бог сам

Направляющий инстинктов?

Umbra et Imago «Gothic Ritual»

«Я только называю кошку кошкой… Женщина – это удивительная смесь из нервов, шёлка и рисовой пудры»

Фелисьен Ропс

12 октября 2024 года.

За окном хлестал косой дождь. Суббота выдалась настолько пасмурной, что свет пришлось включить с самого утра.

Я поймала приступ вдохновения и увлечённо печатала свой роман, когда зазвонил смартфон. Не глядя взяла трубку, продолжая стучать по клавиатуре:

– Алло?

– Здравствуй, Пенелопа. – На заднем фоне голоса Малкольма шумел город, затапливаемый потоками небесной воды.

– Привет… Ты уже в клуб едешь?! Всего же четыре часа дня.

– Из него. Блэквуд попросил открыть его пораньше, чтобы опустошить мои запасы элитного алкоголя.

– Дэмиен алкоголик?!

Малкольм засмеялся:

– Я преувеличил. Одолел пару стаканчиков.

– Был повод? – я спросила осторожно, не особо надеясь, что меня посвятят в дела важных домов.

– Его контракт с Линдой подошёл к концу.

– Не понимаю.

Линда, конечно, та ещё стерва, но не настолько же, чтобы праздновать расставание с ней.

– Кто-то, милая Пенелопа, ставит контракт превыше всего. И если там присутствует пункт: никакого общения после истечения его срока, то он будет его придерживаться, но попробуй это объяснить своему сердцу.

– Это же глупо, – искренне вырвалось у меня.

– Каждый выбирает свой путь. Ты сегодня занята?

– Допечатываю главу и как раз собиралась звонить тебе, чтобы спросить, какие у тебя планы на вечер.

– Допечатывай, высылай мне и приезжай ко мне.

– А если бы не дописала, то сказал бы оставаться дома? – беззлобно поддела я.

– Да. Ты не должна отлынивать и выходить из писательского ритма.

Надо было найти доминанта, который бы сказал: любовь моя, езжай ко мне, а я найму тебе в качестве литературного раба самую известную писательницу эротических романов, лишь бы ты проводила всё время со мной. Шучу.

– Так точно, сэр, – отсалютировала я, хоть он и не видит.

– Не паясничай, а собирайся, – засмеялся он, отключаясь.

* * *

Я жаждала произвести впечатление своим эффектным появлением, поэтому надела красное бельё и… плащ. Погода позволяла провернуть эту выходку, которую я подсмотрела в каком-то старом фильме и запомнила.

Как только Малкольм встретил меня и закрыл входную дверь, я сбросила мокрый плащ и ботильоны, оставшись в пламенеющем тонком кружеве. На фоне мощного дома в серой водолазке и таких же брюках, моя нагота смотрелась совсем беззащитно.

Глаза Торна сузились:

– Решила поиграть? За мной.

Замирая от предвкушения, я последовала за ним. Приведя меня в свою библиотеку, он ушёл и вернулся с метёлкой, вручив мне её.

– Стремянка сложена за дверью. Все шкафы в твоём распоряжении.

Он невозмутимо вернулся в кресло, где ждал моего приезда, надел очки, взял бокал вина и, открыв ноутбук, погрузился в чтение, возможно, моих глав.

Мой рот открылся. Закрылся. Пора бы уже привыкнуть к его методике воспитания, а точнее наказания. Физическое воздействие на меня не особо действовало. По словам Торна я не являлась мазохистской и не стремилась к боли. Я получала удовольствие в противостоянии и в том, чтобы меня могли обуздать. У Малкольма пока получалось.

Подарив своему бритому дому ещё один возмущённый взгляд, начала уборку пыли с книжных полок. Интересно, что будет, если подойду и смахну невидимые пылинки с лысой головы? Это станет моим последним посещением дома Торна?

Процесс затягивался, потому что я наконец-то могла осмотреть почти всё содержимое библиотеки. Если шкаф с философией и профильной литературой заставлял меня внутреннее содрогаться, то вот следующий уже заинтересовал. Здесь размещались любопытные издания: фетиш-фотоальбомы на подобии того, что я себе успела купить, книги по искусству шибари, альбомы художников-порнографов, чьи имена мне ничего не говорили, кроме разве что Фелисьена Ропса, с картиной которого успела недавно познакомиться. Репродукции цветных жизнерадостных акварелей XVlll века соседствовали с более чувственной и плотской графикой XIX века. Текст сообщал, что один венгерский живописец являлся придворным художником императорской семьи и запечатлевал моменты жизни монарших особ, а параллельно создавал множество работ с мужчинами, с восторгом зарывающимися лицами меж женских бёдер. Я внимательно листала альбом, забыв про своё «наказание».

– Как думаешь, это перекличка образов между художниками? – не выдержала я, повернувшись с раскрытыми репродукциями к Торну: на одной изображалась картина Ропса с женщиной на кресте, искушающей святого Антония, на другой – литография из серии "De Sceleribus et Criminibus", где на кресте был распят чёрт в рясе монаха, которого удовлетворяла ртом коленопреклонённая женщина. Но надо отдать должное рогатому, на следующей сцене уже он ублажал роскошную даму, раскинувшуюся на диване.

Малкольм поднял голову, посмотрев поверх очков. В данный момент он очень напоминал профессора, которого отвлекли от проверки дипломной работы.

– Между работами почти 30 лет. Скорее всего, это оммаж ван Маеле своему коллеге по ремеслу.

– Оба святотатцы, – подытожила я, ставя альбом на место и вновь взяв метёлку в руки.

– Мартин ван Маеле мне нравится чуть больше, – Малкольм поправил очки, возвращаясь к чтению. – В одно время он иллюстрировал эротические сборники, посвящённые порке.

Я усмехнулась, передвигая миниатюрную стремянку не выше барного стула. Перед глазами мелькнули узоры на корешках книг.

– Где-то в этой библиотеке скрыты референсы твоих татуировок… – вслух предположила я.

– Если внимательно вглядишься в некоторые экслибрисы, то найдёшь ответ, – внезапно соизволил подсказать мой образованный дом.

Тёмные воды Стикса

I will be your preacher teacher

Anything you have in mind

I will be your father figure

I have had enough of crime

George Michael «Father figure»

Начало ноября 2024.

Я обожала оставаться у Малкольма: что может быть лучше, чем просыпаться рядом с любимым мужчиной? Например, когда этот мужчина не поднимает тебя ранним утром, чтобы ты жила в рабочем ритме. Иногда он будил меня лаской, что чуть скрашивало пытку подъемом по будильнику. Вот как раз сегодня мой день начался с оргазма, в отличие от моей героини, у которой в сюжете наступали тяжелые времена.

В начале прошлой недели, пока я украшала дом тыквами, Малкольм с серьёзным видом читал драму Персефоны.

– Ну, как? – не глядя, спросила я, пытаясь приладить гирлянду летучих мышей на книжный шкаф.

– Ужасно, я надеюсь, что у тебя нет дара предсказания, – усмехнулся он, снимая очки и откидываясь в кресле. Я зыркнула на него и включила висящую игрушку скелета в плаще, который зловеще засмеялся, мигая красными глазами. – Тебя унесло в психологический триллер, где все со своей драмой. Будь с этим осторожна: сейчас модно дробить историю на несколько томов. Как бы тебе не сказали, сделать клиффхэнгер для дилогии. И там в одном месте я дважды снимаю трусы с героини, вряд ли на улице так холодно, что она надела две пары.

Я хихикнула:

– Подправлю.

Если Дилан говорил: пиши горячо, Малкольм: пиши вдумчиво, то я просто хотела проводить с Торном всё свободное время, не вылезая с ним из постели, поэтому я отрывалась как могла: в моей книге Персефона погружалась в пучину порока, её демиург сталкивался со своим прошлым и страдал. Когда я особенно заходилась, что мне хотелось закончить всё на печальной ноте: Персефона просто не выдерживает тьмы Подземного мира – её губит самонадеянность. Никто из мужчин об этих задумках не знал.

Сегодня я прикрепила файл для Дилана и подписала: Сюжетная поворотная глава (не до секса).

В спальне заиграла мелодия моего смартфона.

– Я принесу, – крикнул Малкольм.

Лучше б не приносил. Звонил мой брат. У нас сложные отношения, поэтому его звонки в понедельник утром – плохой знак.

– Здравствуй, Дерек, – приторным голосом ответила я.

– Здравствуй. Мне надо с тобой поговорить, если свободна, а надеюсь, что да, то приезжай сегодня к часу дня в мой офис. – И положил трубку.

Внутри всё похолодело. Неужели что-то с папой?

– Что он хотел? – Малкольм спокойно сел рядом, следя за моим лицом.

– Вызвал к себе, боюсь, что что-то с папой.

– Я тебя отвезу, – просто кивнул он.

– Но…

– Я останусь ждать тебя в машине.

Мне осталось только ответно кивнуть.

* * *

На проходной бизнес-центра я издалека заметила, как Дерек Хоук пожимает руку какому-то мужчине. Гость брата выделялся в деловом пространстве среди пиджаков и галстуков – гигант в кожаной чёрной куртке. Малкольм тоже был высоким и мощным, но этот превосходил даже его. Тем страннее, что его лицо показалось мне знакомым.

Незнакомец прошёл мимо меня, никак не показав, что меня знает, даже не посмотрев в мою сторону. Брат же, увидев меня нахмурился.

Ничего не говоря, он направился к лифту, а мне осталось только последовать за ним.

Молчание длилось вплоть до его кабинета. Дерек рухнул в кресло и кинул мне папку.

– Куда ты вляпалась, Пенелопа?!

Я открыла папку. Несколько печатных листов и фотографии. Меня и Малкольма, снятые на пороге его дома, клуба. Такой «компромат» мог собрать только частный детектив… Частный детектив. Так вот откуда тот громила мне знаком – Логан Стил. А он в жизни даже ещё симпатичнее, чем на фото.

Снимки не смотрелись провокационными: Малкольм провожал меня или целовал на прощание. Одна фотография мне очень понравилась: мои вишневые волосы гармонично сочетались с его рабочей сорочкой цвета бордо, но главное взгляд – меня впечатлило, как это смотрелось со стороны.

– Я имею право на личную жизнь, мне 23 года, если ты не забыл.

– С владельцем закрытого клуба, про которого ходят немыслимые слухи. Ты себя вообще видела? Мне подумать страшно, что ты делала в выходные, зная всю эту информацию.

Ничего особенного я не делала. На выходных был вечер, посвящённый Самайну, это в книге моя Персефона залезла под барную стойку, чтобы подарить хозяину Le Mystere праздничный минет, он же, не теряя контроля мешал коктейли, а в реальности, как обычно, я выполняла обязанности официантки и помощницы по бару, потом танцевала. Да, в том самом наряде, состоящем из ремешков. И чувствовала себя при этом жутко свободно и соблазнительно. Ещё надела на бритую голову Торна ободок с красными рожками, мысленно представив, как на Рождество обсыплю его бороду глиттером в виде снежинок. Под барную стойку я тоже залезла, но с целью продемонстрировать Малкольму, что описанная мною сцена достоверна. В итоге я ударилась затылком под смех второго бармена. И склонялась к мысли эту откровенную сцену вычеркнуть.

Да, может быть, выглядела помятой, но я бы назвала это вид женщины, утомлённой ласками и более чем довольной своей жизнью.

– Что может связывать почти пятидесятилетнего мужчину и молодую девушку?

Мироздание, я оценила твою иронию, но тут ответ найти проще, чем аналогичный про Малкольма и Винтера – хотя бы страстный секс.

– Дерек, ты старше меня и должен понимать что, – выжидающе вскинула я брови. – Мы работаем над моим провокационным литературным проектом.

– Я не лезу к тебе в постель и в твою работу, про твой проект здесь тоже написано. Просто настоятельно советую подумать, что будет, если газеты разузнают про связь принцессы Хоуков и владельца клуба для извращенцев, а главное, как это отразится на здоровье отца. Особенно сейчас, когда у нас некоторые проблемы.

Так, а откуда этот детектив узнал про мою книгу?!

Элизиум

Oh I would kill for what I want

Between your legs forever

Lord of the Lost «Sex On Legs»

В эту пятницу в Le Mystere было особо многолюдно. Малкольм остановился на посту охраны, чтобы о чём-то переговорить. Я же, не желая им мешать, осторожно подошла к арке, ведущей в центральный зал. Шоу ещё не началось. За напитки сегодня отвечал – Роберт – второй бармен, обычно работающий на подхвате у Торна. За стойкой увидела знакомую золотую макушку Роя. Винтер пил что-то похожее на сок (неожиданно!) и сверлил кого-то в толпе ненавистным взглядом. Я проследила за ним. Чёрт! Невероятно красивую блондинку без маски сложно было не заметить. Очень похожая на своего брата и одновременно на Кьяру Ферраньи, Розалия Винтер стояла с бокалом коктейля и увлечённо общалась с Дэмиеном Блэквудом. Мы были с ней почти ровесницами, и я немного завидовала её внешности. «Ты похожа на молодую Орнеллу Мути», – любил говорить отец, подобрав сравнение, соответствующее своему возрасту. Скорее кукла-пупс с округлым носом, пухлыми губами и лицом сердечком.

Нет, я считала себя симпатичной, но всё же хотелось бы быть такой же утончённой и благородной, как Рози. Она и Блэквуд сейчас смотрелись как королевская пара – я искренне залюбовалась ими.

– Мы делаем ставки, подерутся ли эти двое сегодня, – раздался голос рядом со мной.

Я повернула лицо, у тяжелой портьеры, обрамляющей арку, стоял в строгом костюме-тройке один из администраторов зала – Скотт. Именно он помог мне в мой первый «рабочий» день

– Уже такое бывало?

– Не, Винтеры первый раз вместе пришли. Как удачно, когда у Линды истёк контракт.

Почему бы и не узнать сплетни клуба, если сотрудник явно хочет поболтать?

Дэмиен вежливо отвечал девушке, но его голубые глаза оставались безучастными, а потом его взгляд остановился на мне. Дольше, чем диктовали правила приличий, что смотрелось странно. Сцена «героиня явилась на бал в умопомрачительном платье и у всех упала челюсть» в данный момент не подходила – я была в строгих брюках и скучной блузке из бежевого шёлка – идеальная комбинация для ужина с отцом, но совершенно неподходящая для БДСМ-логова.

– Вряд ли Розалия захочет стать сабой Дэмиена на контракте, – усомнилась я.

– Кто знает, – задумчиво протянул Скотт.

– Не подерутся, – уверенно бросил подошедший к нам Малкольм.

– Не подойдёте к Робу, мистер Торн? – обратился к боссу Скотт.

– Хорошо, – хозяин Le Mystere оглаживал бороду, явно оценивая обстановку.

Не хмурился, не нервничал, просто осматривал зал цепким взглядом. А потом он внезапно наклонился ко мне и слишком интимно поцеловал чувствительно место на шее, отчего я мгновенно покрылась мурашками, но всё-таки недоумённо покосилась на него, увидев, что он, с вызовом ухмыляясь, не отрывал взгляда от Дэмиена. Блэквуд послал ответную усмешку и поднял приветственно бокал с виски.

Серьёзно, Малкольм Торн?! Меня так шокировало это откровенное маркирования себя как его собственности перед его же другом, что не сразу нашла, что сказать.

Мужчина достал из кармана ключ-карту и вложил мне в ладонь:

– Поднимайся, девочка, я скоро буду, – и развязно потрепал меня по заднице, подгоняя.

Пыхтя от негодования, прикусила язык, исполняя приказ бородатого дома. Но я первый раз держала в руке ключ от приватной комнаты хозяина клуба, поэтому конечно должна была её рассмотреть. В уголке оказалась выдавленная буква «М».

Поднимаясь по лестнице, различила голоса на втором этаже. Один из них показался мне знакомым. Я затормозила. Не хотелось бы ещё с кем-то встречаться. Осторожно выглянула в коридор: там к двери в приват подходила брюнетка и высокий возрастной мужчина с тростью. Я молниеносно юркнула обратно, чтобы меня не заметили. Пара зашла в номер, голоса стихли. Не могла ошибиться: Максвелл Ривз пришёл в Le Mystere со своей сабой, и ею оказалась Линда Су. Выждав несколько минут, я быстро пересекла коридор, забежав в комнату Малкольма.

Происходящее мне совершенно не нравилось. Это явно не походило на совпадение. Линда решила вызвать чувство ревности в Дэмиене? Он явно не из тех, кто будет открыто это показывать. К тому же, около него уже была готовая замена. А Ривз, что ему нужно? Если он интересуется мной, то мисс Су могла ему рассказать, что я по выходным подрабатываю тут официанткой. Но если он и хотел в этом убедиться, то они выбрали не очень удачный день.

Терзаемая дурным предчувствием, я пошла в ванную комнату, чтобы сполоснуться. Обживала её потихоньку. Теперь здесь стояли не только принадлежности Малкольма, но и мои: расчёска, косметичка, чтобы не только снять макияж, но и нанести его обратно, на полочке была аптечка и конечно стратегические женские принадлежности. Я даже притащила своё собственное полотенце и один из любимых парфюмов, который теперь ассоциировался с этим местом. Закутавшись в огромный халат Малкольма, я стала заплетать косу. Внимание привлёк новый прозрачный флакон с коричневым наполнением того же бренда, что и масло для бороды, который я конечно понюхала – парфюм пах ладаном и кожей. Я нанесла на себя.

Дверь пикнула, сообщая, что вернулся хозяин.

– Малкольм, что это было внизу? Надумал показать Аиду, что Персефона ему не достанется? – я тут же выплеснула своё возмущение, как только дверь приватной комнаты плотно закрылась

– Для Персефоны у тебя слишком длинный язык и острые когти, – Малкольм хмыкнул, начав снимать с себя вещи. – Следовало назваться Гекатой.

– А у Блэквуда нет своего тёмного царства, но ты почему-то называешь его Аидом.

Уж если кого и можно было представить устрашающим бородатым правителем Гадеса, то это Торна.

– В тебе очень милое противоречие, девочка. Ты одновременно хочешь, чтобы мужчина демонстрировал, что ты ему принадлежишь, но делать это он должен только тогда, когда тебе удобно или хочется. Так не бывает. Или просто это я не тот мужчина, от которого ты желала бы видеть такие проявления? – его бровь вопросительно изогнулась.

Орлица над истоком Коцита

И ты знаешь, что проиграла,

Ведь хозяин избрал тебя. Игра тебя жалеть не будет

Но ночь всё же вознаградит.

Umbra et Imago «Sweet Gwendoline»

Середина ноября 2024

Что дарить человеку, который может позволить себе почти всё? Впечатление? Время? Внимание? Себя?

Обвязаться алой подарочной лентой и осчастливить праздничным минетом в честь дня рождения? Банально, однако вряд ли хоть один мужчина от такого отказался бы. Но, будем честны, Малкольм Торн в душе оставался эстетом-душнилой, который ещё и посчитает это вульгарным жестом и отправит меня в таком виде мыть полы… Хм, а это идея… Устроить генеральную уборку где-нибудь? Стратегически действовать на опережение и встретить его утром в клубе в халате уборщицы на голое тело и с ведром в руке? Да, повторяюсь, но прошлая моя авантюра закончилась потрясающим сексом, поэтому я готова пойти проторенной дорожкой, пожертвовав креативом.

В моей голове слабо вспыхнула лампочка гениальной в своей простоте идеи: книга – самый идеальный подарок для филолога.

Но стоило вспомнить наполнение его библиотеки, как лампочка слабо мигнула и потухла.

Думай, Хоук, ты создана впечатлять!

Существовал и ещё один незначительный нюанс: Малкольм Торн не отмечал дни рождения.

– Он угощает выпивкой обычно, – однажды разоткровенничался Роберт в ответ на мой вопрос о том, как проходит личный праздник биг-босса.

– Всю ночь поит бесплатно? – удивилась я, не веря услышанному.

– Нет, только первый напиток.

Рано удивлялась. Мои глаза непроизвольно закатились, отчего парень засмеялся.

– Твой шеф случайно не шотландец? А то про их бережливость ходят легенды, – я облекла любопытство в лёгкую шутку.

Роберт, продолжая улыбаться, неопределённо покачал головой:

– Спроси у него сама.

И так всегда и со всеми. Мне давали крупицы нейтральной информации, но что-то более важное оставляли при себе, боясь потерять доверие начальника.

Задумка с книгой требовала доработки, халат и швабру оставила на крайний случай.

Две недели октября, каждый приезд домой к Торну, я заглядывала в библиотеку, записывая в смартфон что у него там конкретно хранится:

Шкаф 1. «Бородатый гуру». Древнегреческая литература и философия. Восхищаемся и внутренне вздрагиваем.

Шкаф 2. «Секси-препод». Профильная литература по филологии и около (символизм, семантика и прочее).

Шкаф 3. «Сноб-интеллектуал». Продолжение шкафа 2 и наполнен различными нонфикш-изданиями обо всём.

Шкаф 4. «Лысый похотливый извращенец». Книги о/про/с BDSM и шибари перемежаются полками с тематическими артбуками.

Шкаф 5. «Уголок позора». Те самые любовные романы разной степени бульварщины.

Шкаф 6. Обычная художественная проза. Классика и современные авторы.

Декорирование библиотеки к Хэллоуину стало подспорьем зависнуть там, чтобы основательно прошерстить каждый из шкафов и сфотографировать ассортимент.

Но озарение пришло случайно. Когда поправляла на барной полке «Le Mystere» гирлянду с летучими мышами, взгляд зацепился за бутылку с характерной этикеткой – эффектная блондинка в цилиндре и латексе торжествующе позировала с хлыстом. Быстрый поиск сообщил: джин вдохновлён знаменитым образом Милой Гвендолин – героини комиксов 40-50-х годов. Сюжет незатейлив: наивная блондинка вечно влипает в приключения, часто заканчивающиеся тем, что её замысловато связывают, усатый антагонист сэр Дистик д'Арси прилагается. Что-то знакомое, не находите? Несмотря на то, что комикс стал одним из главных столпов фетиш-индустрии и пин-апа, он выглядел почти невинным. Никакой крови, пыток – просто комедийная трактовка тропа «дева в беде» и ирония над штампами шпионских историй.

Комикс. Я подарю Малкольму-риггеру легендарный комикс про бондаж. Я точно не видела его на полках шкафа № 4, а его z изучила особо внимательно. В ознакомительных целях, конечно же.

Осталось отправиться на поиски. На рынке Кэмдена ничего не нашлось, но вышла оттуда с одной очень подходящей обновкой. Пришлось забежать в обычные книжные букинистические магазинчики. Меня подстёгивал самый настоящий азарт охоты. Надо ли говорить, что подобной литературы там тоже не оказалось?

Услышав в очередной раз, что журнала нет, я глубоко вздохнула:

– А что ещё можно подарить в таком духе?

Интеллигентного вида продавец в клетчатой вязаной безрукавке в ромбик задумчиво пожевал дужку роговых очков.

– Может какой-нибудь исторический роман на тему порки?

– У него есть де Сад и Мазох, – я закусила губу, обдумывая варианты.

Продавец окинул меня взглядом, будто взвешивая, насколько его предложение посильно.

– Есть много бульварной прозы начала века, которая очень ценится коллекционерами.

– Например?

– «Нелл в Брайдуэлле». Роман эротический, но в основе лежит реальное положение дел в немецких тюрьмах для женщин девятнадцатого века.

Я вовремя совладала с лицом, чтобы не допустить улыбку. То, что обычный продавец, пусть и букинистической лавочки, так легко даёт название фетишистской книги, выглядело забавным. Однако дарить лысому надзирателю книгу про тюрьму мне совсем не хотелось. Нужно было что-то повеселее.

– Спасибо большое. Обязательно поищу.

– Я могу дать адреса магазинов, где можно поспрашивать.

Не дождавшись моего ответа, он накидал на стикере перечень антикварных точек.

Антикварных – это оказалось ключевым. Стоимость издания начала ХХ века доходила до четверти моей зарплаты. Затратно же быть коллекционером-извращенцем, скажу я вам.

Глядя на разброс цен на книжных сайтах, в голове звучало: «Пенелопа, а может всё-таки уборка и минет?»